Сокровище дракона

      Лаксус перенес свою драгоценную ношу прямиком к себе домой. Вот и попала принцесса в логово дракона. Опустив взгляд на девушку, уютно устроившуюся на его руках, маг невольно ухмыльнулся: её ресницы едва заметно подрагивали, но она упорно продолжала делать вид, что находится без сознания.       Даже не нужно было обладать обостренным слухом Убийцы Драконов, чтобы отчетливо расслышать, как бешено и часто колотится её сердечко. Ему необходимо было поговорить с ней — и как можно скорее. Меньше всего Лаксусу хотелось, чтобы она в панике сбежала, едва он выпустит её из объятий.       — Принцесса, я знаю, что ты в сознании, — негромко произнес он, и в его голосе проскользнули насмешливые нотки.       Глаза Заклинательницы тут же распахнулись и со злостью уставились на него. Маг мысленно отметил, как же сильно ему нравится её дразнить. Аккуратно поставив девушку на ноги, он еще несколько секунд придерживал её за талию, помогая обрести равновесие — всё-таки высшее заклинание истощило её запасы маны практически до нуля.       — Идем, нам нужно поговорить, — Лаксус уверенно взял Люси за руку и повел за собой в глубь дома.       Его жилище мало напоминало стандартные квартиры волшебников. Это был просторный, утопающий в полумраке зал, обставленный массивной мебелью из темного дерева и дорогой кожи. На полу покоился тяжелый ковер, скрадывающий шаги, а в углу высился массивный камин, от которого до сих пор веяло сухим теплом. На стенах вместо привычных картин висели трофеи с опасных миссий и несколько старинных клинков. Всё здесь дышало уединением, силой и скрытой монументальностью — идеальное убежище для грозового мага.       Усадив гостью в одно из глубоких, мягких кресел, Лаксус сам устроился напротив неё на широком диване. С чего бы начать этот разговор? Мужчина мысленно чертыхнулся. Объяснять мотивы своего поведения было для него чертовски сложной задачей.       Притворяться спящей дальше не имело никакого смысла. Люси сидела в кресле, слегка поджав пальцы ног, и судорожно пыталась упорядочить мысли. А что еще ей оставалось делать, когда этот невыносимый человек бесцеремонно умыкнул её с поля боя? Она совершенно не знала, чего от него ожидать, и внутренне готовилась к худшему. К тому же в глубине души всё еще тлела обида и злость за то, как грубо он разговаривал с Миражанной и Каной по лакриме.       Но в то же время… в памяти упрямо всплывали его крепкие, надежные объятия и то томительное, властное касание губ. Девушка окончательно запуталась и не знала, что думать.       Она осторожно взглянула на сидящего напротив мужчину. Лаксус выглядел необычайно задумчивым. Всё то привычное высокомерие, наглость и презрение, которые обычно лавиной плескались из него в гильдии, куда-то испарились. Стоило им переступить порог его дома, как он стал заметно спокойнее, или Хартфилии это только казалось.       — Для начала, я должен извиниться, — от внезапного низкого голоса мага Люси вздрогнула. Но когда до неё дошел смысл сказанных слов, она уставилась на него с крайним изумлением. Что? Неужели великий Лаксус Дреяр только что произнес слово «извиниться»?       — О чем ты? — решилась спросить она. Нужно было пользоваться моментом, пока хозяин дома настроен на мирный лад.       — О разговоре в подвале. О том, что ты услышала, когда Мира связалась со мной через лакриму.       — Не понимаю… — Заклинательница широко раскрыла глаза, не отрывая взгляда от Лаксуса.       Маг тяжело откинулся на кожаную спинку дивана и устало провел ладонью по коротким волосам. Казалось, он намеренно тянет время, с трудом подбирая правильные, непривычные для себя слова. Наблюдать за его замешательством было странно.       — Я сразу заметил тебя в дверном проеме, как только ты подошла к девчонкам, — наконец глухо признался он. — И я специально вел себя так вызывающе.       — Но зачем? — Люси подалась вперед. Она ведь сама видела, как была расстроена Мира, как закипала от ярости Кана. — Зачем ты так поступаешь с ними? Зачем ранишь своих же товарищей? И… зачем нужно было вмешивать во всё это меня? Зачем ты меня поцеловал?       — Я… черт, как же это сложно объяснить, — мужчина выглядел по-настоящему растерянным. Он с силой потер лицо ладонями, словно пытаясь снять напряжение. Затем уперся локтями в собственные колени, подался вперед, сокращая расстояние между ними, и внезапно спросил: — Что ты знаешь о магии Убийц Драконов?       — А? — Люси никак не ожидала такой резкой смены темы. На секунду задумавшись, она честно ответила: — Практически ничего. Только то, что мне однажды рассказывал Хэппи. Он говорил, что магия драконоборцев — древняя, утерянная и что ей людей обучают настоящие драконы.       — Ну, в принципе, общая суть верна. Нацу действительно обучался у живого дракона. А мне в детстве вживили искусственную лакриму, чтобы я смог овладеть этой силой. Он — Убийца Драконов первого поколения, я — второго.       — Понятно. Но к чему ты клонишь? — девушка всё еще не улавливала логическую связь.       — Скажи, ты замечала в поведении Нацу какие-нибудь странности?       — Ну, не знаю… — Люси на мгновение задумалась. Какая-то смутная мысль вертелась на краю сознания, но поймать её никак не удавалось. Впрочем, одно отличие было слишком очевидным: — Нацу абсолютно не переносит никакой транспорт. Его мгновенно укачивает.       — Ах, ну да, вечная физиологическая слабость драконоборцев, — Лаксус негромко, раскатисто рассмеялся.       Девушка на секунду замерла, поймав себя на крамольной мысли: какой же у него красивый, глубокий смех, когда он искренен.       — Нет, принцесса, я имел в виду совсем другое, — маг перестал смеяться, но на его губах все еще играла мягкая, непривычная улыбка. — Ты ведь знаешь, что дракон — это высший хищник? Он рожден, чтобы доминировать над всеми остальными существами.       Люси согласно кивнула. Это было логично — в магическом мире все прекрасно знали, что драконы испокон веков считались сильнейшими созданиями.       — Так вот, — продолжил Лаксус, и его тон стал серьезнее. — Магия драконоборцев — это не просто набор заклинаний. Она заставляет нас смотреть на мир глазами ящера. Она кардинально меняет характер, восприятие реальности и саму суть человека. Мы перенимаем их первобытные инстинкты. И один из главных — это жесткое чувство иерархии. Бросить вызов сильнейшему в округе — это инстинктивное, глубинное стремление оспорить лидерство у другого вожака, чтобы занять самую верхнюю строчку.       — Поэтому Нацу постоянно бросается на всех с кулаками… — потрясенно прошептала Люси.       — Именно, принцесса. Его инстинкты требуют от него этого вызова. Но это лишь верхушка айсберга. Помимо этого, нам свойственно с маниакальной жесткостью разграничивать территорию и защищать то, что мы считаем своим. Ты знаешь, где живет Нацу? В небольшом доме на окраине леса, куда он никого не пускает.       Кажется, Люси начала понимать, куда именно клонит Лаксус.       — Значит, дом для вас — это территория дракона? Его логово.       Мужчина удовлетворенно щелкнул пальцами: — В точку. Мы органически терпеть не можем, когда посторонние трогают наши вещи или нарушают личные границы.       — Тогда… что конкретно я делаю в твоем доме? — тихо спросила Заклинательница.       — Подожди, принцесса, мы доберемся и до этого, — Лаксус внезапно задорно подмигнул ей. Хартфилия мгновенно почувствовала, как к щекам приливает густая краска. — Драконоборцы могут быть одиночками, но также они способны формировать вокруг себя так называемый «прайд». Это наш самый ближний круг. Этим людям дозволено гораздо больше, чем остальным. Они могут без опаски находиться в нашем логове и касаться наших вещей. И мы костьми ляжем, но защитим свой прайд от любой внешней угрозы.       Люси медленно кивнула, переваривая информацию. Пока всё звучало вполне логично.       — Но ведь это ещё не всё, верно?       — Да, теперь самое интересное, — маг лукаво сощурился, не сводя с нее глаз. — Это, если хочешь, наша главная ментальная особенность. Все Убийцы Драконов — жуткие, ненормальные собственники и ревнивцы. В обычной мирной жизни это не так бросается в глаза, но нашим друзьям и спутникам порой приходится с нами очень тяжело. Конечно, мы не тираны и не станем запирать любимых под замок… хотя, признаться, чисто инстинктивно такое желание возникает регулярно.       От его прямого, пронизывающего взгляда Люси снова вспыхнула, как маков цвет.       — Что-то ещё?       — Если Убийца Драконов вступает с кем-то в романтические отношения, он начинает проявлять крайнюю, порой неконтролируемую агрессию ко всем представителям противоположного пола, которые трутся рядом с его парой. Мы жутко подозрительны. Нужно приложить колоссальные усилия, чтобы дракон внутри нас дал внутреннее разрешение чужакам находиться рядом со своей женщиной, — Лаксус на секунду запнулся, словно решаясь на какое-то откровение, но всё же продолжил: — А еще мы очень любим метить то, что принадлежит нам.       — Это… как это? — растерялась девушка.       — Запахи, следы, отметины. В отличие от того, как сильно мы отстранены от чужих людей, со своими мы становимся безумно тактильными. Нам жизненно необходимо постоянно ощущать собственный запах на своем партнере, чтобы инстинкты оставались в покое. Поэтому мы стремимся касаться любимых при любой возможности.       Дреяр замолчал, со странным, выжидающим выражением лица уставившись на Заклинательницу.       — Подожди, — Люси нахмурилась, пытаясь распутать эту цепочку. — Ты говоришь, что вам важно метить территорию через запах из-за обоняния. Допустим. Но ведь у обычных людей нет такого нюха! И вы не можете находиться рядом со своей парой круглосуточно. Что тогда? Вам достаточно просто самим осознавать, что на ней твой запах, а остальным знать об этом необязательно?       — Обычным друзьям хватает и запаха, — мягко пояснил Лаксус, пристально вглядываясь в её лицо. — А вот в случае с парой… там всё работает несколько иначе. Гораздо сложнее, чем ты думаешь. Ну же, включай мозги, принцесса. Я дал тебе более чем достаточно подсказок.       От внезапной, ошеломляющей догадки Люси покраснела так сильно, что её кожа сейчас могла бы легко конкурировать со спелым томатом.       — Нет… — едва слышно прошептала она, прикрывая рот ладонью. — Нет-нет-нет. Только не говори мне, что вы… кусаетесь.       — Именно, — Лаксус хищно оскалился, демонстрируя чуть более острые, чем у обычных людей, клыки. — Не обязательно сразу глубокие укусы, засосы тоже отлично справляются с этой задачей. Но и укусить мы очень любим. Не зря же природа наградила нас таким достоянием.       — Но это же… это абсолютно неприлично! — Люси всегда придерживалась строгих взглядов: личная жизнь должна оставаться строго между двумя людьми, и выставлять её напоказ — дурной тон. К разного рода отметинам и засосам, особенно на видных местах, она относилась крайне негативно. А уж мысль об укусах и вовсе казалась ей дикой. Они ведь люди, в конце концов, а не дикие звери! — К тому же… это ведь больно.       — Смотря как укусить, принцесса. Это может быть чертовски приятно, — на это замечание мага смущенная до предела девушка предпочла целомудренно промолчать. — В любом случае, с этим ничего не поделать. Такова наша биология, и она всегда сильнее разума. Многим это не нравится, поэтому драконоборцам безумно тяжело найти себе пару. Но поверь, это мизерная плата за наше спокойствие. Да, с нами тяжело. Мы ревнивые, агрессивные эгоисты. Если мы привязываемся к человеку, мы становимся ментально зависимы от него. Но в то же время… мы абсолютно, до гроба верны. Убийцы Драконов — строгие однолюбы. В отношениях с нами тебе никогда не придется бояться измен или предательства. Мы всегда, в любой ситуации примем сторону своего партнера и защитим его от всего мира. Его счастье становится нашим главным приоритетом. Так что… перед искренними чувствами и любовью мы, драконы, абсолютно беззащитны.       Лаксус тепло, едва заметно улыбнулся.       — Я… я тебя поняла, — медленно, переваривая каждое слово, протянула Люси. — Но всё же… причем здесь во всей этой истории конкретно я?       Мужчина тяжело вздохнул, собираясь с духом.       — Я выделил тебя из толпы в первый же день, как только ты переступила порог «Хвоста Феи». И всё это время я из последних сил пытался обуздать свои инстинкты, чтобы просто не сорваться, не сгрести тебя в охапку и не утащить в это логово в ту же секунду. Это странно… — он на мгновение прикрыл глаза, уходя мыслями в воспоминания.       — Странно, что твой внутренний дракон среагировал на абсолютно незнакомую девушку? — кажется, пазл в голове Заклинательницы наконец-то начал складываться в единую картину.       — Да. Как я уже говорил, нам безумно тяжело начать кому-то доверять.       — А что было дальше?       — А дальше я пытался подавить эту бурю. Понимаешь, первое поколение росло рядом с драконами и училось справляться с этим с детства. Второму поколению, вроде меня, приходится разгребать этот хаос в одиночку. Это адски сложно. Ощущение, будто тебя заживо разрывает на части: инстинкт орет одно, а разум твердит совершенно другое. И когда этот внутренний конфликт достигает пика, происходят неконтролируемые всплески магии и агрессии. От этого страдает мое окружение.       — Тот безобразный разговор с Мирой и Каной по лакриме? — догадалась Люси.       — Именно. Мой разум прекрасно понимает, что гильдия создана для защиты всех магов, независимо от их силы. Но инстинкт вожака внутри меня буквально взрывается, требуя выгнать из стаи всех слабых, чтобы они не тянули её на дно. Отсюда же и мои постоянные стычки с дедом — вечная попытка оспорить лидерство у сильнейшего хищника.       — А как же я?       — А ты… — Лаксус открыл глаза и посмотрел на неё с такой обезоруживающей нежностью, что у девушки перехватило дыхание. — Ты пробуждаешь во мне древнего дракона, который наконец-то нашел свое самое главное, бесценное сокровище. Желание спрятать тебя от чужих глаз настолько велико, что я едва контролирую себя. Когда ты рядом, когда я чувствую твой запах и вижу твой взгляд — мой шторм внутри утихает. Но стоит тебе оказаться далеко — я снова срываюсь. Заметив тебя сегодня в дверях, я намеренно начал говорить те гадости. Я хотел вывести тебя из себя. Мне нужно было, чтобы ты посмотрела на меня, чтобы заметила. Мой разум понимал, насколько это идиотский способ, но инстинкт просто орал: неважно как, главное — добейся её внимания. Прости меня за это, принцесса…       Люси сидела в кресле, абсолютно ошеломленная, и не знала, что сказать. Всё это обрушилось на неё слишком внезапно. Они ведь, по сути, были совершенно незнакомы. О серьезных отношениях она даже не задумывалась — ей хотелось исследовать мир, заводить друзей, путешествовать и искать приключения. Но какое-то странное, теплое чувство глубоко внутри не позволяло ей просто отмахнуться от признания этого сильного человека. Может… им действительно стоит попробовать? Дать друг другу хотя бы один шанс?       — Я… — её собственный голос на мгновение предательски дрогнул, но Люси заставила себя выпрямить спину и твердо закончить: — Я думаю, Лаксус, что нам стоит для начала просто узнать друг друга получше. Ходить на прогулки, общаться… может, даже попробовать вместе взять какое-нибудь задание в гильдии. Я искренне хочу научиться доверять тебе, но я тоже с опаской отношусь к малознакомым людям. Сейчас нас ведь связывает только то, что мы состоим в одном «Хвосте Феи» и… тот поцелуй.       Последние слова она произнесла совсем тихо, едва слышным шёпотом, но обостренный слух драконоборца уловил их мгновенно.       — Это единственное, о чем я никогда в своей жизни не пожалею, — на неё с нескрываемым лукавством и торжеством смотрели золотисто-оранжевые глаза Лаксуса, в которых больше не было ни капли прежней ярости.