Теперь ты моя

Гермиона не спала почти всю ночь. Она лежала на жёсткой койке, закутанная в куртку Беллатрикс, и смотрела в потолок, где трещины в дереве складывались в причудливые узоры. Корабль скрипел и покачивался, и каждый звук заставлял её вздрагивать — шаги над головой, стук бочек, чей-то хриплый смех где-то в коридоре. Она не верила, что заснёт. Слишком много страха, слишком много мыслей. Но в какой-то момент усталость взяла своё, и она провалилась в тяжёлый сон без сновидений. А потом грянул удар. Гермиона подскочила на койке, когда дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме стоял Люциус — тот самый высокий блондин с холодными глазами, который вчера сидел справа от Беллатрикс. — Подъём, — сказал он. Голос был ровным, без эмоций, но в нём чувствовалась сталь. — У тебя пять минут. Если опоздаешь на камбуз, останешься без завтрака. Дверь захлопнулась. Гермиона вскочила, путаясь в одеяле. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, сколько времени, не знала, где камбуз, не знала, что делать — но она знала, что должна подчиняться. Она натянула брюки, застегнула рубашку, накинула жилет. Всё было велико — одежда явно принадлежала кому-то крупнее её. Рукава пришлось закатывать в три оборота. Пять минут — и она уже стояла у двери, не зная, куда идти. Коридор был пуст. Только тусклый свет масляных ламп дрожал на стенах, и откуда-то снизу доносился шум — стук ножей, грохот посуды, голоса. Гермиона пошла на звук. Камбуз оказался в трюме — тесное, прокуренное помещение, где у плиты стояла женщина с грубым лицом и руками, покрытыми шрамами. Она даже не обернулась, когда Гермиона вошла. — Ты новенькая? — спросила она, не поднимая глаз. Голос был хриплым, как у человека, который слишком много курил и слишком много ругался. — Д-да, — ответила Гермиона. — Меня зовут Алиса. Я тут главная по еде. Будешь делать то, что скажу. Чистить, резать, мыть. И не вздумай жаловаться. Гермиона кивнула и подошла к столу, где лежала гора картошки и нож. — Что делать? — Чистить, — буркнула Алиса, кивая на ведро. — Чтобы ни одной глазной ямки, ни одной чёрной точки. Слышала меня? Гермиона взяла нож. Руки дрожали — от холода, от страха, от недосыпа. Она боялась, что порежется. Но она не могла позволить себе ошибиться. Если она покажет слабость, они выбросят её за борт. Или хуже. Она начала чистить картошку. Через час у неё болели пальцы, а спина затекла от того, что она всё это время сидела согнувшись. Но ведро было наполнено, и Алиса бросила на неё короткий взгляд, который можно было счесть за одобрение. — Неплохо, — сказала она. — Теперь мой пол. Гермиона взяла швабру и начала водить ей по грязным доскам. Вода была ледяной, и руки быстро покраснели. Она думала о доме, о книгах, о тёплой постели — и понимала, что всего этого больше нет. Она пиратка. Нет. Она не пиратка. Она просто... пленница. Которая работает на пиратов. Но когда она провела шваброй по доскам и увидела, как грязь исчезает, как дерево начинает светиться под слоем воды, она почувствовала странное удовлетворение. Она хотя бы делает что-то полезное. — Закончила? — голос Алисы вывел её из раздумий. — Тогда иди на камбуз. Тебя ждет капитан. Гермиона вздрогнула. — Зачем? — Откуда я знаю? — фыркнула женщина. — Иди, не заставляй её ждать. *** Гермиона поднялась на палубу, и ветер ударил в лицо с такой силой, что она чуть не покачнулась. День был серым и холодным. Небо затянули тяжёлые тучи, и море казалось чёрным, как вчерашняя ночь. Волны бились о борт, и корабль накренялся, и Гермиона ухватилась за поручни, чтобы не упасть. Беллатрикс стояла у штурвала, и её тёмные волосы развевались на ветру. Она была в длинном камзоле, с кинжалом на поясе, и выглядела как королева этого серого, сурового мира. Гермиона подошла ближе. — Вы звали меня, капитан? Беллатрикс обернулась. Её глаза скользнули по Гермионе, и на губах мелькнула та самая странная усмешка. — А ты выжила, — сказала она. — Я думала, ты сбежишь при первой возможности. — Куда? — спросила Гермиона, и в голосе прозвучала горечь. — В море? Беллатрикс хмыкнула. — Умный ответ. Мне нравится. Она повернулась к Гермионе и оперлась на штурвал. — Люциус сказал, что ты хорошо работаешь на камбузе. Не ноешь. Не просишь пощады. Это хорошо. Гермиона молчала. Она не знала, что ответить. — У меня есть предложение, — продолжила Беллатрикс. — Ты умеешь читать и писать, ты говорила. Это полезно. У нас есть судовой журнал, который вести некому. Снейп мог бы, но он слишком занят своими мыслями, а у Люциуса почерк как у курицы. Она замолчала, ожидая ответа. Гермиона смотрела на неё и не верила своим ушам. — Вы хотите, чтобы я вела судовой журнал? — Я хочу, чтобы ты делала что-то полезное, — поправила её Беллатрикс. — Вместо того чтобы просто драить палубу и чистить картошку. У тебя голова на плечах — я видела. Используй её. Гермиона молчала. Сердце колотилось. «Она проверяет меня, — подумала она. — Она хочет увидеть, насколько я полезна. Если я откажусь, меня выбросят. Если соглашусь... я стану частью этой команды». Но у неё не было выбора. — Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Беллатрикс улыбнулась — и в улыбке мелькнуло что-то почти человеческое. — Тогда иди к Снейпу. Он покажет тебе журнал и всё, что нужно. Гермиона кивнула и развернулась, но Беллатрикс остановила её: — И, Грейнджер... Подумаешь о побеге — и я лично выброшу тебя за борт. Без права на спасение. Я понятно выражаюсь? Гермиона сглотнула. — Да, капитан. *** Снейп сидел в каюте, которую использовали как библиотеку. Это была маленькая, заставленная книгами комната, где пахло пылью, старой кожей и сушёной мятой. Он сидел за столом и что-то писал — мелким, аккуратным почерком, — и когда Гермиона вошла, он даже не поднял головы. — Капитан сказала, что ты будешь вести журнал, — сказал он. Голос был ровным, без эмоций. — Да, — ответила Гермиона. Снейп молча подвинул ей стопку бумаг и чернильницу. — Судовой журнал — это не просто записи. Это история корабля. Её будут читать через годы. Не ври, не приукрашивай. Пиши так, как было. Гермиона села за стол и открыла журнал. Почерк на предыдущих страницах был разным — аккуратный, размашистый, иногда почти нечитаемый. Но записи были подробными: даты, координаты, встречи, бои, потери. Она провела пальцем по строчкам и вдруг почувствовала странную связь с этими людьми. Они были пиратами — убийцами, ворами, — но они тоже жили. Они тоже оставляли след. — Ты долго здесь? — спросила она. Снейп поднял голову. — Десять лет, — ответил он, и в голосе появилась едва заметная усталость. — А ты? Как долго планируешь оставаться? Гермиона не знала, что ответить. Она посмотрела на море за окном и вдруг поняла, что не знает, сколько времени она уже здесь. День? Два? Она потеряла счёт. Но что-то в этом не было ужасным. — Не знаю, — честно ответила она. — Наверное, пока меня не выбросят за борт. Снейп усмехнулся — коротко, безрадостно. — Тогда, может быть, ты здесь останешься надолго. Беллатрикс не выбрасывает тех, кто ей полезен. Он снова опустил голову и продолжил писать. Гермиона взяла перо и начала вести записи. Погода, ветер, курс, события. Простые слова, простые факты. Но внутри неё рождалось странное чувство. Возможно, это был не просто журнал. Возможно, это была её новая жизнь. *** Вечером она снова вышла на палубу. Море было спокойным. Тучи рассеялись, и звёзды снова зажглись на небе — яркие, холодные, бесконечные. Гермиона стояла у борта и смотрела вдаль. Она думала о доме, о родителях, о Джинни. Думала о Роне. О том, что было, и о том, что никогда не повторится. Она думала о Беллатрикс — странной, пугающей, непредсказуемой женщине, которая спасла её и сказала: «Теперь ты моя». «Я не понимаю её, — думала Гермиона. — Я не знаю, что ей нужно. Но она дала мне работу, крышу над головой, еду. Она не тронула меня. Она... заботится? Или просто ждёт, когда я буду полезнее?» Она не знала ответа. Но она знала, что не хочет умирать. Не здесь, не сейчас. И если ради жизни нужно стать частью этой дикой команды... Она сделает это. Где-то позади неё послышались шаги — лёгкие, почти неслышные. Гермиона обернулась. На палубе стояла девушка. Молодая, с короткими русыми волосами и дерзким взглядом. Она была в мужской рубахе, с ножом на поясе, и смотрела на Гермиону с любопытством. — Привет, — сказала она. — Я Нимфадора. Можешь звать меня Тонкс. Все так зовут. Гермиона моргнула. — Я Гермиона. — Знаю, — улыбнулась Нимфадора. — капитан рассказывала. Она говорит, ты умная. Гермиона растерянно моргнула. — Она... говорила? — Ага. Сказала, что ты не такая, как остальные. Что ты знаешь, когда не держать язык за зубами. И что ты не похожа на обычную девчонку. Гермиона не знала, что ответить. — Она ошибается, — тихо сказала она. — Я самая обычная. Нимфадора засмеялась. — Нет, — сказала она. — Поверь мне, на «Дементоре» обычные долго не живут. *** Ночь была тихой. Гермиона сидела в своей каюте, закутанная в куртку капитана, и смотрела на море. Она больше не боялась. Ну, почти не боялась. Она всё ещё чувствовала страх, когда видела, как пираты смотрят на неё, когда слышала крики на палубе, когда капитан давала приказы. Но страх стал слабее. Он уступил место чему-то другому. Уважению. Она посмотрела на куртку — чёрную, потёртую, пахнущую морем и порохом — и улыбнулась. «Что же ты за человек, Беллатрикс Блэк?» — подумала она. — «Почему ты спасла меня? Почему ты дала мне шанс?» Она не знала ответа. Но она знала, что хочет узнать. Гермиона закрыла глаза и провалилась в глубокий, спокойный сон — без страха, без снов, без мыслей о побеге. Она была на «Дементоре». И впервые за долгое время она чувствовала, что это место может стать чем-то большим.