Теперь ты моя

Прошло ещё четыре дня. Гермиона просыпалась затемно, спускалась в камбуз, работала до изнеможения, а после ужина выходила на палубу, где Тонкс учила её держать меч. Деревянный клинок стал её постоянным спутником — она носила его за поясом, как остальные члены команды, хотя и чувствовала себя нелепо. Каждое утро она брала его в руки и чувствовала, как пальцы привыкают к рукояти. Дерево было гладким от постоянного прикосновения, и на нём появились тёмные пятна от пота. Гермиона смотрела на эти пятна и думала о том, что её руки больше не будут чистыми — не только снаружи, но и внутри. Но постепенно, день за днём, движения становились увереннее. Она перестала запинаться о собственные ноги, начала чувствовать баланс, научилась уворачиваться от выпадов Тонкс. Её мышцы болели, но она не останавливалась. Она продолжала тренироваться до тех пор, пока руки не начинали дрожать от усталости. — Неплохо, — сказала как-то Тонкс, когда Гермиона отразила её удар. — Ты быстро учишься. — Ты просто не бьёшь со всей силы, — ответила Гермиона, тяжело дыша. Пот стекал по её лицу, и она вытерла его рукавом. — Потому что я не хочу тебя убить, — ухмыльнулась Тонкс. — Но в бою никто не будет тебя жалеть. Запомни это. Гермиона кивнула и снова подняла меч. Она знала, что Тонкс права. В бою не будет пощады. Только выживание. Наблюдала ли за ними Беллатрикс? Гермиона не знала. Капитан редко появлялась на палубе во время тренировок, но иногда, когда Гермиона поднимала голову, ей казалось, что тёмная фигура мелькает в тени мачты. Может быть, ей просто казалось. Может быть, это был ветер, играющий с тенями. Но в глубине души она надеялась, что Беллатрикс видит её старания. Видит, что она не сдаётся. Что она становится сильнее. Странное желание — понравиться пиратской капитанше, которая в любой момент могла выбросить её за борт. Гермиона сама не понимала, откуда оно взялось. Но оно было. Оно жило в ней, как маленький огонёк, который она не могла погасить. Иногда, когда она шла по коридору и проходила мимо каюты капитана, она слышала голос Беллатрикс. Она говорила с кем-то — с Люциусом, с Нарциссой, с Долоховым. Её голос был низким и ровным, без эмоций, как у человека, который привык командовать. И каждый раз, когда Гермиона слышала этот голос, внутри неё что-то сжималось. «Она не считает меня достойной, — думала Гермиона. — Я для неё никто». Но она продолжала работать. Она продолжала тренироваться. Она продолжала надеяться. *** На восьмой день её пребывания на «Дементоре» всё изменилось. Гермиона стояла на камбузе и мыла посуду. Вода была ледяной, и руки болели от холода. Она смотрела на грязные тарелки, на жирные пятна, которые не отмывались, и чувствовала, как внутри неё разрастается усталость. Вдруг дверь распахнулась, и в камбуз ворвался Барти. Его глаза горели возбуждением, он был весь в морской пене, и на губах играла широкая улыбка. — Собирайся! — крикнул он. Его голос был громким и звонким. — Капитан зовёт всех на палубу. Мы подходим к порту. Гермиона вытерла руки о тряпку и выбежала наверх. Сердце колотилось, и в груди разрасталось предчувствие. Она не знала, что их ждёт, но она знала, что это будет нечто важное. День был солнечным. Море сияло, как расплавленное серебро, и вдалеке, на горизонте, виднелся маленький портовый городок. Белые дома с черепичными крышами, рыбацкие лодки, причалы, и маленькие фигурки людей, которые суетились на берегу. Мирное, спокойное место — Гермиона не сразу поняла, что они здесь не для того, чтобы торговать. Беллатрикс стояла у борта и смотрела на город через подзорную трубу. На ней была чёрная рубаха с закатанными рукавами, на поясе висела катана, и выглядела она так, будто собралась на прогулку. Но в глазах её была холодная сталь. — Слушайте, — сказала она, не оборачиваясь. Её голос был громким и чётким. — Мы заходим в порт под видом торговцев. Наша цель — склад на южной стороне. Там хранится золото и оружие. Мы забираем всё и уходим. Она опустила подзорную трубу и обвела взглядом команду. — Барти, Люциус, Долохов, Яксли — вы идёте со мной. Тонкс, ты остаёшься на корабле с остальными. Снейп, Нарцисса — готовьте лазарет. Мало ли, будут раненые. Она помолчала, и её взгляд упал на Гермиону. В глазах мелькнуло что-то холодное и оценивающее. — Ты тоже идёшь. Гермиона почувствовала, как сердце ухнуло вниз. В груди стало пусто и холодно. — Капитан, я... я никогда... — Ты будешь стоять и смотреть, — перебила Беллатрикс. Её голос был резким, как удар хлыста. — Если я скажу «беги» — бежишь. Если скажу «стой» — стоишь. И не вздумай поднимать оружие, если я не прикажу. Она подошла ближе и посмотрела Гермионе прямо в глаза. Её взгляд был тяжёлым и пронизывающим. — Это твой первый урок. Ты увидишь, что такое настоящая жизнь на море. И решишь, хочешь ли ты в ней остаться. Гермиона сглотнула. Горло пересохло, и язык казался чужим. — Да, капитан. *** Через час они были в порту. Гермиона шла по узким улочкам, стараясь не привлекать внимания. На ней была потёртая накидка и старые сапоги — она выглядела как обычный матрос. Пираты, идущие впереди, вели себя непринуждённо, как будто они были простыми путешественниками. Город был маленьким и грязным. Узкие улочки были вымощены булыжником, который блестел от влаги. Дома стояли вплотную друг к другу, и их стены были покрыты трещинами и пятнами плесени. Из окон доносились голоса — кто-то ругался, кто-то смеялся, кто-то пел. Пахло рыбой, дымом и чем-то кислым, что невозможно было идентифицировать. Гермиона смотрела по сторонам и чувствовала, как страх сворачивается в груди. Она не знала, что будет дальше. Она не знала, что её ждёт. Она только знала, что должна следовать за Беллатрикс и не отставать. Они подошли к высокой деревянной двери, которая выглядела старой и потрёпанной. За ней, как сказала Беллатрикс, был склад. — Тихо, — сказала она, приложив палец к губам. — Внутри охрана. Четверо, не больше. Барти — ты первый. Не шуми. Барти ухмыльнулся и вытащил нож. Лезвие блеснуло в свете масляного фонаря, и Гермиона почувствовала, как в груди разрастается холод. Дверь открылась, и они вошли. Внутри было темно. Гермиона ничего не видела сначала — только черноту. Но потом она услышала крик, и мир взорвался движением. Она увидела, как Барти бросился на охранника, как его нож вонзился в плечо мужчины, и как тот упал с глухим стуком. Драка была быстрой и жестокой. Пираты двигались легко, почти танцуя. Они били точно, без лишних движений. Гермиона слышала хруст костей, крики, стоны. Через минуту всё было кончено. Она стояла в углу и смотрела на тела на полу. Кровь растекалась по деревянным доскам, и запах металла ударил в нос. Она чувствовала, как тошнота поднимается к горлу, как в груди разрастается пустота. — Смотри, — сказала Беллатрикс, подходя к ней. Её голос был низким и ровным. — Смотри и запоминай. Это цена свободы. Ты либо убиваешь, либо тебя убивают. Гермиона сглотнула и перевела взгляд на неё. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. — Я... я не могу, — прошептала она. — Можешь, — ответила Беллатрикс. Её голос был холодным, но в нём не было жестокости. Просто констатация факта. — Ты можешь всё, если захочешь. Она хлопнула её по плечу и развернулась к команде. — Забирайте всё, что можете унести. У нас пять минут, пока кто-то не заметил. Гермиона стояла и смотрела, как пираты выносят ящики с золотом и оружием. Она чувствовала, как в груди бьётся сердце — не от страха, а от адреналина. «Она права, — подумала она. — Это цена свободы». Она сжала кулаки и последовала за ними. *** К вечеру корабль отошёл от порта на безопасное расстояние. Гермиона стояла у борта и смотрела на уходящую береговую линию. Город превратился в маленькую тёмную точку на горизонте, и море было спокойным и тёмным. Луна светила ярко, и её свет отражался в воде, создавая серебряную дорожку. Она не знала, что чувствует. Страх всё ещё жил в ней, но где-то рядом с ним поселилось что-то новое. Что-то холодное и пустое. — Ты справилась, — сказала Беллатрикс, подходя к ней. Она остановилась в двух шагах, скрестив руки на груди, и посмотрела на море. — Ты не убежала. Ты не закричала. Ты смотрела. Гермиона повернулась к ней. Она хотела сказать что-то — может быть, спросить, почему Беллатрикс так холодна, почему она не показывает ни капли тепла. Но слова застряли в горле. — Я не хочу убивать, — сказала она, наконец. — Ты не обязана, — ответила Беллатрикс. Её голос был ровным, без эмоций. — Но ты должна уметь защищать себя. Если хочешь выжить. Она помолчала, и в её глазах мелькнула та странная искра, которую Гермиона не могла прочитать. — Может быть, однажды ты станешь кем-то важным для этого корабля, — сказала она. — А может быть, нет. Это зависит только от тебя. Она развернулась и ушла, оставив Гермиону одну. Гермиона стояла у борта и смотрела ей вслед. Она чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Не в лучшую сторону. Не в худшую. «Кем-то важным, — думала она. — Что это значит?» Она не знала. Но она знала, что хочет узнать. *** Ночью она снова вышла на палубу. Луна светила ярко, и звёзды танцевали на волнах. Гермиона сидела на бочке и смотрела вдаль, когда услышала шаги. — Не спится? — раздался голос Беллатрикс. Гермиона вздрогнула. Она не слышала, как капитан подошла. Она сидела на бочке, закутавшись в куртку, и смотрела на море, когда голос раздался прямо за спиной. — Нет, капитан. — Я тоже редко сплю, — сказала Беллатрикс, садясь рядом на соседнюю бочку. Она не смотрела на Гермиону. Она смотрела на море, на луну, на звёзды. — Слишком много мыслей. Гермиона посмотрела на неё. В темноте лицо капитана казалось мягче, моложе. И в нём не было той холодной стали, которая всегда была на виду. — Вы боитесь чего-то? — спросила она. Беллатрикс усмехнулась — коротко, безрадостно. — Я боюсь потерять команду, — сказала она. — Боюсь предательства. Боюсь того, что мой брат... — она замолчала и покачала головой. — Не важно. Гермиона хотела спросить о брате, но не решилась. Она чувствовала, что это было слишком личное, слишком болезненное. — Ты видела сегодня смерть, — сказала Беллатрикс. — Ты чувствуешь себя виноватой? — Да, — честно ответила Гермиона. — Это пройдёт, — сказала Беллатрикс. — Или нет. Но это будет с тобой всегда. И ты должна научиться жить с этим. Она встала и посмотрела на море. — Иди спать. Завтра будет новый день. Гермиона кивнула, но не двинулась с места. — Капитан... — сказала она. — Что? — Спасибо, что взяли меня с собой. Беллатрикс повернулась к ней. На её лице не было улыбки. Не было тепла. Только усталость. — Не благодари меня, — сказала она. — Ты ещё не знаешь, чего это будет стоить. Она ушла, и её шаги стихли в темноте. Гермиона осталась сидеть на бочке, глядя на море. Она чувствовала, как в груди разрастается странная пустота. «Она не сказала, что я молодец, — думала она. — Она не сказала, что я справилась. Она просто сказала, что я не убежала». И почему-то это было хуже, чем если бы она вообще ничего не сказала. *** На следующее утро Гермиона проснулась с тяжёлой головой и сухим ртом. Она не спала почти всю ночь, и каждое воспоминание о вчерашнем дне врезалось в сознание, как заноза. Она вышла на палубу и увидела, что команда уже работала. Пираты чинили паруса, пересчитывали груз, и голоса их звучали громко и уверенно. Они были живы. Они были вместе. Они были семьёй. Гермиона стояла у борта и смотрела на море. Она чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Не в лучшую сторону. Не в худшую. «Я не хочу быть убийцей, — думала она. — Но я хочу выжить». И в этот момент она поняла, что эти два желания не могут существовать отдельно. Она сжала кулаки и посмотрела на горизонт. «Я справлюсь, — пообещала она себе. — Я стану сильной. Я докажу им, что я достойна». Она не знала, сможет ли она сдержать это обещание. Но она знала, что будет пытаться.