Addiction

Это чувство - одно из самых неприятных из тех, что когда-либо приходилось испытывать Хо. Чувство полной пустоты и одиночества. Виновна в этом не только черная непроглядная темень вокруг. У него пусто на душе. Странно так думать. Однако считается, что призрак - есть душа умершего человека. Так что теперь, витая в глуши единения, Мину кажется, что это худшее из того, что с ним случалось. Он отключился в самый ответственный момент. Можно сказать, судьбоносный для него, умершего. Казалось бы, какая вообще судьба может быть у призрака, кроме его исчезновения? Только сейчас это кажется настолько значимым и нужным, что хочется на стену лезть. Спасают только воспоминания. Ему не хватило того короткого момента, когда он смотрел в глаза Хана, но он определенно запомнил мелкие детали, что успел рассмотреть. Насыщенный цвет молочного шоколада сопровождает его воображение и не покидает мысли. Черные крапинки в радужке выстраиваются в определенной последовательности, и это самое яркое воспоминание. Образ его глаз настолько плотно впился в мозг, что кажется, Джи Сон и сейчас смотрит на Мина не отрываясь. В них читалось дикое недоумение, смешанное с удивлением и еще кучей всякого. Замешательство, немного смятения, все, что мог бы испытать человек, увидевший нечто новое и странное для него. Однако, чего точно Ли не увидел - это страх. Хан смотрел без испуга, будто все должно было случиться именно так. И это удивление было таким, будто он не был шокирован увиденным, а задавался вопросом «почему сейчас?». Возможно ли, что все эти дни молчания, когда Сон ходил и постоянно о чем-то думал, он просто подготавливал себя к тому, что точно увидит призрака? Вопросы снова и снова лезут в голову. Почему эта волна накатывает на Хо именно когда он один? Ему ведь задать эти вопросы и некому, чтобы не разбираться самому, чтобы иметь хоть какую-то информацию. Хотя, вряд ли какой-то умерший оказался бы в такой же ситуации. Никакой ясности, придется думать самому. Только размышлять здесь, в темноте, отвратительно. Мысли то и дело расползаются в разные стороны, ускользают. Одна ветка раздумий превращается в огромное дерево слов, неясностей, выводов. И все это невероятно трудно собрать в одну кучу. Настолько трудно, что даже записав все это, не получится разобраться. Скорее, у Мина появилась бы еще куча вопросов. Когда призрак возвращается в реальность, вокруг стоит тишина и темень. Светлая доска с буквами и красочная домашняя майка Сона кажутся яркими пятнами на полотне ночи. Здесь ничего не поменялось. Ребята даже причудливое средство связи не стали убирать. Хо надеется, что это для него, и кажется, это и впрямь так. Греет душу и вызывает улыбку на лице мысль о том, что парни ждали и хотели еще поговорить с умершим. Все выглядит так по-домашнему. Как будто Мин не умирал вовсе, и они с друзьями просто собрались на ночевку, подурачились немного и теперь спят кто как уместился. Ему сейчас даже не хочется шутить над прилипнувшим к Ликсу Хёнджином. Такое их состояние настолько естественно, будто, если бы они сидели друг напротив друга и легли спать поразнь, тогда случился бы апокалипсис, но сейчас они вместе и все так, как должно быть. Хо оборачивается и хмурится своим же мыслям. Первое, о чем подумал призрак, что спящий Хан - самое милое, что он когда-либо видел. Однако, размышления быстро уходят на второй план, и Мин не может сдержаться от того, чтобы рассматривать белку. Тот весь свернулся, лежит и сопит в подушку. Наверное, успей он взять вторую, до того, как заснет, сейчас она была бы обнята и прижата близко к Сону, потому что его руки явно сложились в обнимающем жесте. Он весь сейчас кажется таким маленьким и беззащитным, что заобнимать до смерти хочется. Хо улыбается. Ему хочется видеть такую картину каждый день. Без перерыва и выходных, и не выпускать Хана никуда. Нужно что-то сделать прежде, чем Ли совсем завязнет. Он оглядывается и не придумывает ничего лучше, чем просто сдвинуть стилус с насиженного места. Так они точно поймут, что Хо вернулся. Почему-то сейчас он уверен, что первым догадается Хёнджин. Он не заучка, но все еще слишком мозговитый и сообразительный для этого мира. Он точно поймет, растолкает всех. Может быть, даже устроит истерику. Это в его стиле, и Хо усмехается. Призрак хоть и недолго дружил с ребятами, но кажется, что уже знает их, как облупленных. Остается только ждать и надеяться, что ему удастся узнать все о Джи Соне. Приведение оборачивается от друзей на белку и снова оказывается захвачен прелестнейшей картиной. Сонный Сон что-то пробухтел и теперь возится, устраиваясь. Ничего не меняется в его позе, но он так мило двигается, что что-то щемит в районе грудной клетки и заставляет улыбнуться. Как же рано он умер. Слишком рано. Однако сейчас он рад. Пусть ему до сих пор и не понятно, как и почему он существует, он определенно доволен, ведь сейчас ему дано видеть эту картину. Ему хотелось бы ощутить все вживую. Осмотреть комнату, пощупать каждый гребаный постер и наблюдать за Ханом так долго, пока тошнить не начнет. Честно говоря, он так и делает, но вот прочувствовать все это, будучи живым, было бы намного приятнее. Волосы Хана раскиданы по подушке, и Хо никак не может удержаться от того, чтобы пригладить непослушные пряди на макушке спящего. Удивительно, как быстро он научился взаимодействовать с реальностью. Сейчас прикасновение дается так легко, будто Мин и не умирал вовсе. Просто сидит тут с бессонницей, окруженный дрыхнущими и видящими десятый сон друзьями. Наблюдает. Это намного интереснее, чем смотреть бессвязный бред сновидений. Рука Сона задерживается в волосах, и тот, кажется, открывает глаза. Всего на секунду его веки дергаются, но после вновь закрываются, и из груди спящего вырывается шумный выдох. Будто он и сам понимает, что здесь кто-то сидит и гладит его по голове. Будто так и должно быть. Вопросы о том, почему именно Хан, отходят на второй план. Вопросы о том, откуда в призраке вдруг взялось столько нежных чувств к этому человеку, не имеют конца. Однако Мину сейчас плевать на них. Ему совсем не хочется отвечать и думать не хочется. Хо просто наслаждается моментом и жалеет. Ему невыносимо горько. Даже не себя жалко, он был бы готов терпеть все то, что творилось дома, встреть он Джи немного раньше. Он приложил бы все силы и точно выжил бы, будь у него шанс сидеть вот так. Восходящее солнце понемногу начинает заливать комнату светом. Его лучи такие теплые и свежие, что даже призрак чувствует. Отголосок приятного ощущения пробегается по коже и заставляет прикрыть глаза. Наверное, по мере того, как развиваются его навыки, он становится более чувствительным к реальности, и это не может не радовать. Мин держит веки закрытыми, пока не слышит недовольное сопение и возьню напротив. Хёнджин хмурится во сне и даже приоткрывает глаз, чтобы точно понять, что все это - гребаное солнце. После, до него доходит. Джин сейчас выглядит, как домовой. На голове гнездо, губы надулись, на щеке отпечатался след от складки одежды Ликса, но вот в глазах явное недоумение. Будто уже и не спал вовсе. Осмысление происходит настолько быстро, что даже призрак, наблюдающий, не успевает за потоком мыслей, пробегающим в глазах. - Вы что, разговаривали с ним без меня? - Мин прыскает. Да, он был уверен, что так и будет. Проснуться не успел, уже пытается истерить, потому что замечает первым и сразу соображает. Хан разлепляет глаза от пронзающего тишину голоса и бухтит. Все такой же милый, пока еще полусонный, но понемногу начинающий соображать. Феликс, кажется, не реагирует вообще, только головой крутит, но потом медленно садится. Все еще с закрытыми глазами, не желая просыпаться от того, что ему мало. Один только призрак радуется. Ему и впрямь улыбаться до ушей хочется, он неимоверно доволен. Еще немного и чуть не расплачется от того, что его и правда ждали. - Он был здесь. - А вот тут он уже не согласен, и привычное выражение лица в момент возвращается. Не может же он оставить этот выпад Хвана без внимания. - Эй, я вообще-то все еще здесь! - недовольно пихает дощечку и наблюдает за изумлением на лице напротив. Хёнджин застыл чуть ли не с открытым ртом, Хан подобрался и сел так же, как сидел ночью, увлеченный мелким движением дощечки. И только Ёнбок все еще не готов открыть глаза и увидеть мир. - Где ты был? - Хёнджин не унимается. Ему прямо таки все нужно знать. Призрак и рад бы ответить, только вот сам не в курсе. - Где я был? - бормочет Ликс, пытаясь собрать сонный мозг в кучу и включиться. - Да не ты, - Хван аж рукой машет на него, наблюдая за стилусом, который вновь елозит по буквам. - Е-с-л-и-б-ы-я-з-н-а-л. - пробегается по алфавиту и Хо измученно вздыхает, - я бы все рассказал...