Addiction

- Что за ебаный в рот, это только что было? - Хёнджин в своём репертуаре. Театрально оборачивается вокруг своей оси от удара в плечо, полученного от пролетевшего мимо Хана, и оказывается ровно лицом к лицу с Феликсом. - Я один пострадал от этого урагана? Куда это он так спешит? И не заметил ведь даже! А глаза его видел? Бешеные и полоумные! Совсем ошалелые! И что это вообще за поведение такое?! Почему я вообще оказался жертвой этого смерча? - Джинни! - Феликс ловит плечи недовольного такой наглостью Хвана и заставляет посмотреть на себя. - Спокойно. Слишком много вопросов. Я не успеваю. Давай по одному. - Ты тоже это видел? - Да. - Только меня задело? - Да. - А глаза его видел? - Да. - Куда он так летел? - Не знаю. - Почему пострадал только я? - Тебе везёт. Закончил блиц-опрос? Хван хмурится и состраивает самую недовольную мину. Его явно не устраивают полученные ответы как минимум потому, что никакой ценности он от них не получает. - Может, за ним сбегать? - Ликс оборачивается в сторону, куда пробежал Джисон, и обреченно вздыхает - Нужно было подумать об этом раньше. Теперь мы его и не догоним, да и куда он убежал не знаем. Попробуем позвонить? - Хенджин, воодушевленный хоть какой-то идеей, быстро достает телефон и уже через секунду прикладывает его к уху, поправляя вечно слетающую с плеча сумку. Гудки тянутся вечно, но никакого практического толка от звонка нет. На другом конце все глухо. Видимо, у Джи Сона сейчас есть занятие поинтереснее, чем объясняться с друзьями. - А если сходить к нему домой? - А если он не дома? - Хван осекается. Почему-то в его голове самая логичная точка назначения бегущего - его дом. - А если до охранника домотаться? Камеры посмотреть? - Может, лучше просто подождать? - Феликс шумно выдыхает. Ему самому хочется что-нибудь со всем этим сделать, ему совершенно не нравится такое поведение Сона, но никаких адекватных вариантов объяснения происходящего так и не находилось. Ему тоже было тревожно, почти так же сильно, как Хенджину. Ему стоило огромных усилий сохранять спокойное выражение лица прямо сейчас. В конце концов, никакого хвоста за скейтером не было, никто, вроде как, вдогонку не кричал ничего непристойного. Отчего тогда бежал Сон - непонятно, и как это выяснить - непонятно вдвойне. Весь путь до дома Феликс пытался дозвониться до Хана. Ни один звонок не был услышан, хотя телефон не был отключен, что не могло не радовать. Хван же, как юла, крутился вокруг и накидывал версии происходящего: как самые безумные, так и вполне адекватные. Удивительно, как в такой маленькой голове помещалось разом столько мыслей. Еще удивительнее, как он все это успевал высказывать - будто ходячий новостной рупор. Уже дома попытки решено было прекратить. Стало ясно, что звонить ну совсем бесполезно и пора принимать ситуацию как она есть. Как только придет в себя и оклемается, позвонит сам. Так думал Феликс, лежа звездой на полу посреди комнаты Хенджина, пока тот все не унимался. Ходил кругами, вертел телефон в руках и продолжал о чем-то говорить. С положения Ёнбока - радиовышка, не иначе. Наверняка Хван смог бы вытоптать небольшой ров вокруг Ликса, если бы младший Ли не решил прекратить все эти хождения. Слегка приподнялся, схватил парня за руку и резво потянул на себя. Хенджин приземлился почти ровно на Ёнбока, неудобно ткнув его локтем в ребро. Однако Ли был готов потерпеть не особенно мягкое падение в пользу того, чтобы Хван перестал наконец крутиться юлой. От этого начинала кружиться голова. - Думаешь, с ним все будет в порядке? - Немного успокоившись и устроившись удобнее, чем после падения, задаёт вопрос Хван, поглаживая руку Ликса, которая теперь его обнимает. - Наверняка. Не ребёнок в конце концов. Да и к тому же с ним постоянно Хо. Хотя он и мало что может сделать, это все-таки лучше, чем совсем ничего, -Ли вздыхает. Он прекрасно понимает все беспокойство своего парня, только вот помочь другу одномоментно ничем не может. Никто из них не знает, где он, что с ним и что заставило его убежать вот так, сломя голову. Пальцы Феликса привычно запутываются в мягких прядях волос. Такое действие всегда приводило Хвана в восторг и быстро успокаивало. Это работало всегда и уже наверняка было не слишком тайным способом Ёнбока привести Джинни в чувство. Хван даже иногда сам этим пользовался. Феликс - единственный, кому было позволено касаться волос Хёнджина. Даже мама Хван тайком завидовала Ликсу, ей такой роскоши позволено не было. Ее сын с самого детства к волосам относился очень ревностно, так что сейчас, наблюдая за тем, что лучшему другу было позволено больше, чем родной матери, создавалось впечатление, что она вовсе не его семья. Хотя и сына она понимала. Женщина знала Енбока с малых лет и сама не раз ловила себя на мысли о том, что вполне могла бы доверять этому мальчишке так же, как доверяет её сын. Сейчас же Хван загружен и не с первого раза замечает легкие полгаживания по волосам. Замечает, только когда пальцы младшего плавно перемещаются на виски, поглаживая по кругу. Будто желает разогнать в разные стороны все мысли, преследующие хена все это время. - Ты настолько усердно думаешь, что у меня пальцы сводит, пока я тебе тут все разминаю, - с полуулыбкой, совсем тихо говорит Ли, но Хенджин его слышит и улыбается. Поворачивается лицом к младшему и улыбается только шире, ловя улыбку в ответ, а после быстро и совсем легко чмокает Енбока в губы. Еще один метод успокоения, только теперь авторства самого Хвана. - Не могу же я совсем не думать ни о чем, правильно? - Думай обо мне. - О тебе я всегда думаю. Прямо или опосредованно - неважно. - Ликс усмехается от такого прилива сладости в разговоре, но не может перестать улыбаться и смотреть на человека рядом. Медленные потягивания и объятия на полу прерывает трель телефона. Приходит несколько уведомлений подряд, и Хенджин тут же хватает телефон в надежде, что это Хан пишет сообщения с извинениями. Его вздох полон разочарования, грусти и имеет тихую нотку усталости. Всего лишь групповой чат разрывается негодованием по поводу количества домашнего задания. Хотя Хвану совершенно не кажется, что его много. Для него это количество на каких-то два часа, поэтому он совершенно не понимает негодования, которое Феликс разделяет с одноклассниками. Наверное, Джинни и правда не умеет не думать, иначе откуда в голове уже сидели бы ответы на задачи? У Ликса же такой функции нет. Он предпочитает делать все как все: потупить, посидеть в телефоне, попытаться собраться, написать пару строчек и снова полезть в телефон, растягивая домашку на весь вечер, если не дольше. - Нет, это какое-то издевательство, - Хван ещё некоторое время крутит телефон в руках, а после поднимается на ноги, будто так сообщения Хана дойдут до него быстрее. Феликс же только вздыхает обреченно и закрывает глаза - иначе, у него точно закружится голова. Хенджин успокаивается через какое-то время. Останавливается, скрещивает руки на груди и смотрит куда-то в окно, будто сможет разглядеть вдалеке виновника его беспокойства и наконец понять, что с ним происходит. Когда шевеления где-то сверху прекращаются, Ёнбок приоткрывает один глаз. Проверить ситуацию: не показалось ли ему, что хождения закончились? Встаёт следом, смотрит в окно, но не видит ничего, что могло бы заинтересовать любого из них. Однако Джинни рассматривает что-то так сосредоточенно, что Ликсу кажется, что это он здесь упускает нечто столь интересное и завораживающее, что заставило Хвана остановиться. Руки младшего мягко ложатся на талию и опоясывают вокруг, голова привычно устраивается на плече старшего. Они примерно одного роста, и это настолько удобная для Феликса поза, что он мог бы простоять так целую вечность. Мягкий поцелуй отпечатывается за ухом, и Джин вздрагивает, выдернутый из мыслей. - Перестань грузиться. Уверен, что с Соном все будет в порядке. Он придёт в себя, успокоится и даст знать. В конце концов, мы оставили ему тонну сообщений и пропущенных звонков. Даже если не догадается сам, увидит все это и перезвонит. И вообще, - Ли предупреждающе хмурит брови и немного отстраняется, - ты что, волнуешься за Хана больше, чем за меня? Мне уже стоит начинать ревновать? Хенджин прыскает и разворачивается в руках младшего, чтобы посмотреть ему в глаза. На самом деле Хван всегда был очень общительным и открытым. Ему нравилось заводить новые знакомства и видеть вокруг себя кучу людей, с которыми можно было бы поговорить, и Ликс всегда знал об этом. Однако, когда тонкая линия френдзоны между ними была стерта ластиком чувств, Ёнбок открыл для себя ещё неизвестную сторону хёна. Теперь все свое свободное время старший посвящал Ликсу. Он не перестал заводить новые знакомства, к тому же Ли его не ограничивал. Не может же он расстроить своего прекрасного ревностными выкидами. Разница только в том, что теперь Хенджин неизменно знакомил Феликса со всеми, на его взгляд, интересными людьми. - Хоть раз за время наших отношений я давал тебе повод для ревности? - Хенджин вскидывает брови, изучая выражение лица напротив, и уже знает ответ на свой вопрос. Однако Феликс притворно молчит и пытается сдержать улыбку, смотря куда угодно, но не на человека в объятиях. - Ликс! - звучит уже строже, и младший не выдерживает. Прыскает со смеху и улыбается так лучезарно, как улыбается только Джину. - Поиздеваться надо мной решил? Вот тебе! - В бок Ёнбока прилетает ощутимый тычок пальцем, а после ещё и ещё. Ли не может сдержать улыбки и начинает давиться смехом, стараясь как-либо увернуться от нападения, но Хенджин неумолим. Бойко тычет пытающегося отойти хотя бы на шаг Феликса. Их мелкую потасовку заканчивает кровать, на которую валится Ликс в своих попытках укрыться от атаки. Теперь он ощущал, что все это будто действия в какой-то дораме. Только что парни притворно дрались, а теперь один упал на постель и утянул за собой другого, что сейчас лежит сверху без возможности пошевелиться. - Попался, Джинни. - А я разве убегал? Это ты тут у нас - жертва насилия. - Какое милое насилие. Их губы встречаются в лёгком чмоке. А потом ещё, и ещё, пока одному не надоедает. Их поцелуй ленивый и медленный. С ощущением того же самого уюта, который можно ощутить, когда смотришь на кота, что потягивается в лучах солнца посреди комнаты. Все так мягко и тепло, что проблемы забываются. Хочется просто лежать вот так, чтобы только они вдвоём. Теперь их не прерывает ничего. Даже телефон, который снова стал издавать тревожные звуки уведомлений. Не будь ребята так заняты друг другом, уже знали бы о том, что это был Хан, который теперь рассыпался в миллионе текстовых извинений. Откуда же он знал, что ребята будут волноваться настолько сильно, что оборвут ему телефон, хоть он и не реагировал на звонки и сообщения? Однако, пока родные руки медленно забираются под футболку и гладят кожу на талии, Хвану было абсолютно плевать на жужжание мобильника. Пока старший ластится ближе, обхватывает ладонями лицо и шею, слегка прикусывает губу Ли, Феликсу точно не важно, что там происходит во внешнем мире. Важны только они двое прямо сейчас. Первое, что получает Сон от друзей, когда видит их в школе, - подзатыльник и довольно грубый пинок в плечо от Хвана. - За что? - Джи почти хнычет, а у Мина разве что вена на лбу не вздувается от такого обращения с его обожаемым. Хотя в сердцах оба понимают, за что и почему. - Что это было? Ты улетел как угорелый. Бормотал что-то несвязное. И вообще, нас почти с ног сбил и даже не заметил. Ты помешался или просто побуянить решил? Или совсем с катушек слетел? - Глаза Джи забавно собираются в кучу у носа, а руки поднимаются в сдающемся жесте. Таким Хенджина он еще не видел. Парень напротив был не то что зол, он был в ярости. Готов рвать и метать. Проблема только в том, что, если Джинни начнет рвать, то первым под раздачу попадет именно скейтер. И даже призрак за плечом ничем не сможет ему помочь. Палец, которым Хван яростно тычет в Хана, мягко убирается рукой Феликса. Тот, хоть и выглядит спокойным, но по глазам видно, что волновался он не меньше Хвана и не сможет принять никаких оправданий. Правда, и ничего, кроме правды. Иначе Хан окажется на алтаре рядом с Мином. - Я словил паническую атаку, - заявляет белка, и это звучит так обыденно из его уст, будто бы друзья наблюдали такое поведение скейтера каждый четверг. - Бывало у меня такое, вот и сейчас поймал. Чего вопить-то? - Вопрос звучит даже обиженно, и от этого милого голоса и невинных глазок брови Хвана неумолимо ползут вверх. - Ну, охренеть не встать! То есть ты словил паничку и даже не подумал обратиться за помощью?! - Джин все не унимается. С каждым словом звук его голоса, кажется, становится только громче. Не зря ураганы называют именами людей: смерч Хван Хенджин сейчас - самый опасный в мире. Ученики вокруг понемногу начинают оглядываться. Хенджин замечает это толькотогда, когда рука Ликса мягко хватает его за рукав, призывая обратить внимание на что-то, кроме отчитываний Джи. Спасает его только звонок. Наверное, это единственный звонок на урок, который Хан готов благословлять и восхвалять до конца своих дней. Высшие силы все же существуют. - Мы еще не закончили, - шипит Хван сквозь зубы, вновь тыча длинным пальцем в танцора, а после оставляет двух парней торчать посреди коридора. Феликс лишь глубоко вздыхает и кивает на дверь кабинета. Теперь вместо урока по математике ему придется добрых сорок минут задабривать Джина в надежде, что тот больше не будет устраивать концерт. А как же на это надеется Хан... Его мысли были заняты только уровнем истерики друга, которую ему обязательно закатят снова на перемене, до тех пор, пока рядом не материализовалась фигура. И хотя Сон не видел Ли-старшего вживую, он был готов поклясться, что это не призрак умершего вдруг возник рядом. На соседнем стуле, совершенно непринужденно жуя жвачку, очутился Ли Чон Сок. Глава местной корпорации монстров, что решила избивать за шапки и скейт.