Некоторые истории находят дорогу друг к другу

—Заходите, гости дорогие! – завопил возбужденный Табаки, рывком подкатившись ко входу в спальню. Колесо наехало на чей-то ботинок, подпрыгнуло, и Мустанг опасно качнулся, будто собирался сбросить седока. —Эй, это мой сапог! – заорал Лэри. Вся четвертая была в сборе – на общей кровати теснился Курильщик, Лорд и Рыжая – они раскладывали пасьянс и поздоровались автоматически; Слепой сидел на полу, прижавшись к прутьям общей кровати, и в знак приветствия молча поднял руку. Горбач сидел тут же, рядом, и тянулся в сторону чашки кофе, которую перед ним только что поставил Македонский. Лэри развалился на своей второй полке и окинул Фрейю грозным недовольным взглядом – конечно же, он был против новых лиц, тем более таких склочных. Русалка вместе со Сфинксом кормили Толстого, целиком измазанного детским пюре. Остальные не обратили на девушку никакого внимания, кроме Табаки и Курильщика, оторвавшегося от пасьянса. Фрейя слабо улыбнулась и снова приняла серьёзный вид. —Как дела на магическом поприще? – Табаки откатил Мустанг назад, освобождая проход к подушкам, которые заранее бросил на пол. —Отправилось в отпуск, – кисло ответила Фрейя, плюхнувшись на подушку. —Какой кошмар, какой колоссальный простой! – искренне возмутился Табаки. — Смотри, какой у меня появился гадательный инструмент, — он сполз с кресла и устроился на полу рядом, порылся в кармане и достал небольшой холщовый мешочек. Из него высыпались куриные кости, отполированные до гладкости, исписанные странными знаками и закорючками. Фрейя тепло улыбнулась. Пока он махал руками, она рассматривала его причудливый наряд – на тонких запястьях болтались звенящие нити браслетов всех форм и цветов; худую шею оттягивало массивное ожерелье из крупных деревянных бус, зеленую жилетку украшала россыпь цветных пуговиц. В курчавых каштановых волосах застряло пёрышко из подушки, и пока он без умолку трещал о своих предсказательных костях, она достала перо из волос. —Так, ты что, вырываешь у меня волос, чтобы приворожить? – он тут же растрепал свою и без того непослушную причёску. —Разве на тебя подействует хоть одно заклинание? – она подтянула колени к себе и уложила на них подбородок, вглядываясь в его глаза. На смуглом худом лице Табаки они казались просто огромными и невероятно живыми – в ореховых радужках плясали искорки. —Стоит попробовать! Меня однажды проклинали по моей просьбе, и у Мустанга спустило колесо. Пришлось проводить обряд очищения, между прочим! Так что думаю, все возможно, – он крутил куриную кость в руках, — Так, а что насчёт кофе? Или чая? Ну что же мы за хозяева, в самом деле! — он вскинул голову и пробежался взглядом по комнате, ища Македонского. Тот понял его без слов. —Сигарету? – добавил он уже тише. Она взяла сигарету на автомате, а глаза её все блуждали от глаз к веснушкам, от веснушек к неумолкаемому рту, от рта к побрякушкам. Табаки был ярким чумазым пятном в доме. Каждый день он заявлялся в неописуемых нарядах, которые мог себе позволить только он. Был шумным, болтливым, электризующим вокруг себя пространство – но в хорошем смысле. Он рассказывал легенды Дома, суетился, носился туда-сюда, притаскивал немыслимые вещи на меняльные дни. Он тоже гадал – но так, не серьёзно, больше для сильно страждущих. Ей казалось, что они были чем-то похожи, особенно в те моменты, когда на неё накатывало желание говорить — много, быстро, цепляясь за каждую мысль, пока она не исчезла. Но разница была слишком заметной. Её за это не любили. Его — принимали. — Так вот! — торжественно объявил Табаки. — Сейчас мои кости убедят твое магическое поприще вернуться из отпуска. Он одним махом вернул самодельные руны в мешочек, хорошенько встряхнул его и вытянул двумя пальцами несколько костей. Фрейя смотрела на чудные знаки, но думала вовсе не о них. Прошлой зимой ей нравился один человек. Старшеклассник, который так ни разу до выпуска и не заговорил с ней. Потом было долгое лето, за которое успели выцвести воспоминания. Осенью оказалось, что по Дому постоянно ездит Табаки. Хотя ездил он и раньше, просто она никогда этого не замечала. А теперь она стала видеть и слышать его всегда, даже по кусочкам. Иногда раньше жилетку. Иногда – звонкий голос. Или грохот Мустанга. Она первым замечала его среди всех — на сборах в актовом зале, в столовой, в коридорах. Он всегда был в движении, и это движение почему-то притягивало. Потом они начали разговаривать. Случайно. На меняльном дне. Потом ещё раз. Он приходил к ней на сеансы гаданий по рунам – сначала один, потом с кем-то, а затем снова один. Садился, болтал, спорил с Одином, перебивал сам себя, задавал вопросы, не дожидаясь ответов. Он знал про северных богов — не так, как она, но по-своему. И это было неожиданно приятно. Вечерами в своей комнате она рассыпала руны на узорчатый платок, служивший скатертью, и пыталась узнать, что он думает о ней, но руны молчали, показывая белиберду. Она слушала разговоры в коридорах, полных девушек, пытаясь поймать нужные ей слова – нравится ли кто-то Табаки, ухаживает ли он за кем-то? Но его имя звучало редко и вскользь. Никто не говорил о нём так, как она ожидала. Никто не интересовался им так, как интересовалась она. Она снова тянула руны, и снова руны молчали. И тогда она поняла – Табаки был со всеми одновременно, а близко ни с кем. Ни разу она не замечала, как он зачарованно провожал кого-то взглядом или искал в толпе, как искала его она. После этого она перестала спрашивать. Пообещала себе — и, что удивительно, сдержала. Но разговаривать с ним не перестала. —Итак, будущее подготовило тебе неожиданный поворот… — Табаки уткнулся в куриные кости на полу чуть ли не носом, загородив почти весь вид, — так, поворот этот будет связан…с большой любовью! – Фрейя хотела наклониться пониже, чтобы рассмотреть знаки, нарисованные на костях, которые пока что не поддавались расшифровке, но в этот момент Табаки, наоборот, решил резко вскинуть голову. Его макушка больно ударила её прямо в подбородок. —Ааааай! – протяжно застонала она, прижимая прохладную ладонь к ушибленному месту. Зубы больно стукнулись друг об друга, и она поморщилась. —О нет, ты еще не встретила свою любовь, а уже умираешь! – засуетился он, махая перед её лицом рукой, а второй рукой потирая ушибленную макушку. Когда боль через пару минут отступила, она недовольно сжала губы. —Табаки, если уж меня ждёт великая любовь, посмотри по своему чудо-оракулу имя этого рыцаря. —Имя?! Да ты сама знаешь, что это невозможно! – обиженно отметил он. —Тогда я требую возврат денег. —Когда это ты успела мне заплатить? – Табаки вскинул брови и наклонил голову. —А это что? – и Фрейя провела за ухом Табаки, достав монетку. —Ух ты! Это тебя Валет научил? – он восхищённо уставился на монетку в руках девушки, и она весело рассмеялась, оставив вопрос без ответа. Курильщик удивленно косился на эту парочку, потому что впервые видел, что кто-то так беззаботно болтал с Табаки и, кажется, получал от этого истинное удовольствие. Фрейя боковым зрением заметила взгляд Курильщика и повернулась к нему, протягивая руку. —Привет, я Фрейя! Это тебя из Фазанов выперли? – спросила она просто и без обиняков. —Курильщик, — он подполз ближе к краю кровати, — ага, я тоже о тебе наслышан. — Значит, у нас есть общее, — она коротко пожала его ладонь. — Обоих выгнали. Может, даже к лучшему. Лицо у неё при этом на секунду стало жёстче, будто она сказала что-то не то и сама это услышала. Курильщик это заметил, помедлил, а потом, будто на ощупь подбирая безопасную тему, добавил: —Слышал про книжный клуб. —А, клуб… Кстати, как дела у Чёрного? Он раньше ходил к нам, но после заварушки в шестой перестал. В комнате сразу же стало тише. Фрейя снова напряглась. —Или у вас об ушедших не говорят? – осторожно спросила она, хватаясь за спасительную чашку кофе, которую ей подал Македонский. — О, у нас про Чёрного говорят, — тут же влез Табаки, будто закрывая дыру. — И больше всех — Курильщик. Так что передай своему другу, что его ждут. Обязательно ждут. —Передам, — коротко ответил тот. —Так что там о моём предсказании? Любовь, значит? – Фрейя снова повернулась к Табаки, — ты придумал это на ходу, чтобы утешить меня? —Утешить?! Мои предсказания не придумываются, они случаются! – возмутился Табаки, — Горбач, блокнот! Да-да, который еще не пойми чем заляпан, — Горбач брезгливо перекинул ему блокнотик, залитый хвойной настойкой. —Так, читаем, — сурово сказал Шакал, задрав наверх палец, — вот этот символ, — он ткнул в одну из костей – вот, на, читай, что написано? – Фрейя перехватила блокнот прямо у своего лица и напряженно вгляделась в корявый почерк, — читай, читай вслух, дорогуша! – нетерпеливо продолжил он. —«Большая и счастливая любовь» — медленно произнесла она и кинула ему обратно блокнот, — все объяты любовной лихорадкой, — вздохнула она. —Гормоны…, — протянул Табаки, — да тебе же наверняка кто-то нравится, как и любой девчонке. Сделай лицо подружелюбнее, и парень растает! – хлопнул он кулаком об ладошку, и лицо его засветилось, словно с его губ сорвалась гениальная подсказка. —Настолько подружелюбнее? – Фрейя поморщила нос и сжала губы. —Абсолютно неверно! Теперь я, безусловно, ответственен за исполнение своего предсказания, поэтому в моих интересах помочь его исполнить, чтобы легенды о моём даре не были омрачены неудачей. Итак, кто тебе нравится? Мы обязательно сделаем все случайности неслучайными и сведём вас вместе! – Табаки лёг на бок и уперся головой о руку, хлопая глазами. —Табаки, мне нравишься только ты, — сладко пропела Фрейя, в точности повторив его позу. Уши Табаки покраснели, а в этот момент Лэри со своей койки громко заржал: — Да, наш Табаки — мечта. Очередь за ним с утра стояла, вот только всех разогнали. На секунду лицо Табаки застыло, а губы нервно дрогнули, но он быстро разорался в ответ: — Клевета! Я — видный жених! Легенда! Гроза сердец! – для пущей убедительности он начал хлопать ладонью по полу. Застывшее на секунду лицо Табаки до этого больно укололо сердце Фрейи. Может быть, он и правда так сам о себе думает? Ну, о том, что он никому и понравиться не может. Лэри уже хохотал во все горло, в комнате раздалось еще несколько смешков. —Я вас прокляну! Лица ваши покроются страшными угрями! — Уже покрылись, — лениво отозвался Лэри. —Табаки, где ты вычитал о таком виде предсказаний, на костях? Я слышала, но таких символов ни разу не видела, — Фрейя дотронулась до его руки, от чего он резко повернул к ней голову, словно ошпаренный. —Волшебник не раскрывает своих секретов! А вообще, традиция гадать на костях появилась еще… — слова снова потекли, заполняя комнату, смешиваясь с запахом кофе, с тихим шуршанием карт у Лорда и Рыжей, с редкими замечаниями Сфинкса. Постепенно разговоры распались на отдельные куски, кто-то зевнул, кто-то улёгся поудобнее. Когда стало понятно, что вечер закончился сам собой, Русалка поднялась первой. —И захвати в следующий раз свою кружку, у нас катастрофически не хватает кружек! – крикнул на прощание Табаки, и Фрейя с Русалкой ушли.