Некоторые истории находят дорогу друг к другу

Табаки, впрочем, тоже мало понимал в любви — и именно поэтому не отпускал эту тему. Его предсказание требовало подтверждения, как любая хорошая легенда, а значит, его нужно было довести до конца. —Так, смотри, Псы! Да, не самые симпатичные в Доме люди, но все же. Вот, вот, например, Рикша! – Табаки догнал Фрейю на коляске в коридоре во время перемены между уроками и усиленно стал дёргать её за чёрный рукав. Прошло уже две недели, а он так и не смог добиться от неё внятного ответа касательно того, кто же ей нравился в Доме. Фрейя тяжело вздохнула. —У него глаза косят, — устало сказала она, нагнувшись к самому уху Табаки. — А у меня ноги не ходят! — вспыхнул Табаки, размахивая руками так, что едва не задел проходящих мимо. — И что теперь? Глаза — это вообще не аргумент! Толпа в коридоре не замечала их и плавно обходила, продвигаясь по своим делам дальше. *** —А Куст? Он вроде бы ничего, — колёса Мустанга резко затормозили рядом с ней в тот момент, когда Фрейя ставила грязную посуду на металлический стол. —Лопоухий, — даже не оглянувшись на этого самого Куста, ответила Фрейя. *** —Валет – идеальный кандидат! Тоже книжки любит, тем более вы уже знакомы, — Табаки проводил Валета взглядом, когда тот выходил из Дома на улицу, чтобы поиграть со всеми остальными в снежки. И они с Фрейей уже стояли (вернее, стояла только она) одетые, ждали только кого-то покрепче, кто спустит Табаки с лестницы и закинет в сугроб. Она присела на корточки и положила руки и лицо на подлокотник его кресла. —Мы просто друзья, у нас с ним ничего не выйдет. — Это невыносимо! – завыл Табаки, — Нельзя быть такой придирчивой ко всем! Да какой человек тебе вообще может понравится?! Такие вообще на свете есть?! Домовцы по очереди высыпались на улицу, с нетерпением ожидая забросать друг друга снежками. Фрейя стала перебирать браслеты на руке Табаки, слегка оттягивая их. —Конечно есть, — улыбнулась она. —Извольте, дорогуша, огласить подробности, мы записываем! – он нагнулся к ней пониже и чуть не стукнулся носом, потому что кто-то, особо страждущий получить снегом за шиворот, толкнул его коляску. —Да уберитесь вы с прохода! – заорал этот кто-то и громко хлопнул входной дверью. —Отступаем! – Табаки схватился за колёса Мустанга и отъехал к окнам. Фрейя пошла за ним и присела на подоконник. —Так вот, что там? Какого кандидата мы ищем? – Табаки сделал вид, что записывает, выпрямив одну ладонь, а вторую изобразив пишущей ручкой. —Веселого… чтобы с ним всегда было, о чем поговорить. Это важно! Который много чего знает. Интересный, в общем. Незаурядный – чтобы его нельзя было ни с кем из тысячи перепутать. Чтобы он не слепо следовал моде – как Псы со своими глупыми ошейниками, или Птицы со своим вечным трауром. Был личностью. Который бы много чего умел делать своими руками – и починить что-то, и сделать что-то оригинальное… Табаки перестал делать вид, что что-то записывает, и взглянул на Фрейю. За окном стояла чудесная солнечная погода, небо было чистого голубого цвета. Она не смотрела на Табаки и говорила куда-то вбок, стеснительно улыбаясь. У нее вообще были довольно ровные зубы – только передние чуть выпирали вперед. Солнечные лучи касались её волос, и те отливали золотом. Она что—то говорила и говорила, но он уже её не слушал. У неё были красивые миндалевидные глаза, и когда она не красила их тушью (а сегодня она их не накрасила, готовая искупаться в снегу), казалось, что она немножко метиска. И она смешно болтала ножками на подоконнике, как-то в своём стиле. Только в этот раз Табаки её по-настоящему разглядел и увидел. —Хорошо…Хорошо… – пробубнил он, стремглав повернулся на Мустанге и помчался к выходу. Фрейя не могла видеть, как покраснели его уши. Когда Табаки наконец кинули в сугроб, ему казалось, что весь снег вокруг него моментально растаял, так горело его лицо.