Некоторые истории находят дорогу друг к другу

Фрейя брела по ночным коридорам Дома, сворачивала то вправо, то влево, поднималась по одним лестницам, спускалась по другим. Добраться до класса 305 можно было только так. Ей было не страшно. По ночам Дом никогда не пустовал. Где-то играли в карты, кто-то бродил во сне, кто-то просто не мог уснуть. Каждый был занят собственной ночью, и никому не было дела до чужой. Коридоры вытягивались вперед, а из окон лил лунный свет. Она теснее сжимала амулет на своей шее – так, просто по привычке. Табаки уже был внутри, разглядывая какие-то вещи на столе – из-за темноты ничего нельзя было разобрать. Он зажёг ручной фонарик. —Мой клад, — доверительно сказал он, — ничейные вещи. После инвентаризации выяснилось, что всем его находкам давно стало тесно в коробках. Они требовали выставки. А выставка эта была переполнена невероятными вещами, найденными в тайниках Дома и на самых видных местах, где их совсем никто не замечал. И он стал рассказывать, указывая пальцем то в одну, то в другую сторону, где нашел этот ремень, и где нашла его эта крышка от чайника. Теперь уже он взял её за руку, и когда уставал говорить, утыкался в её ладонь носом и губами и жадно дышал. Когда он закончил, то гладил большим пальцем её ногти, сжимал и разжимал руку и с глупой улыбкой всматривался в очертания её лица. —А если оставить несколько вещей нарочно, для следующих? Запрятать их в доме, или разбросать записки – пусть ищут, — её глаза уже привыкли к темноте и она видела, как Табаки внимательно смотрит на неё и прислушивается к каждому слову. Но он все перебирал её пальцы и молчал. —Ты что, не расслышал ме… — и тут он уже притянул к себе целовал долго и жадно, хотя все еще неумело, но Фрейя не знала об этом, потому что и сама не умела целоваться. *** То, что они оказались вместе, и вместе гуляли от класса к классу, из одной части коридора в другую, по той или другой дорожке во дворе взволновало Дом настолько же, на сколько их волновала любая пара – ненадолго. Когда тебе кажется, что ты грандиозно влюблен, выясняется, что никому нет до этого никакого дела. И, поэтому, когда Табаки заболел, никого из четвертой не удивило, что она приходила после уроков и не отходила от него, а если отходила, то только чтобы достать ту или иную волшебную мазь, которую он сам сделал, или заварить чай. —Непременно нужно намазать спину жгучей мазью, да, на которой написано «укус скорпиона», там горчица внутри, это очень полезно, — Хрипел Табаки, переворачиваясь на спину и крутя головой. —Да—да, пациент, полежите смирно головой в подушку, — Фрейя тем временем заваривала очередную порцию чая с лимоном. Курильщик увидел у неё в руках саше от простуды, которое она ненароком перевернула над стаканом и быстро перемешала. Она увидела, что он увидел, и молча прижала палец к губам. Курильщик улыбнулся. У Табаки вообще были строгие правила касательно выздоровления, свои суровые методы, с которыми Курильщик однажды столкнулся. Методы эти, естественно, отвергали любое вмешательство хоть чего-то медицински доказанного. Табаки же недовольно задрал свою необъятную футболку, обнажая костлявую узкую спину, хоть и дергался, понимая наверное, что зрелище в виде торчащих позвонков малоприятное, но уже не вырывался, потому что она начала делать горчичные компрессы, не замечая его изъянов. А она все ходила вокруг день ото дня, и давала ему овсяную кашу с перемолотыми таблетками, доставала рюмки и заливала туда средства от кашля, неотличимое от настойки.