Бесценное сокровище

      — Давно тут скучаешь?       Я отрываюсь от созерцания океанских приливов и поворачиваю голову в сторону звука, отталкиваясь от перил набережной. Мои губы непроизвольно отражают солнечную улыбку остановившегося рядом Феликса, а грудь сдавливает сладкий приступ волнения. Я не сдерживаюсь и окидыаю его взглядом, в котором, я уверен, скрыть своё восхищение не вышло. А Феликс как всегда бесподобен — на нём светлые джинсы-клеш, белая футболка с непримечательным принтом и по-классике чëрная кожанка. На запястье металлическим блеском отливает серебрянная цепь.       — Только пришёл, — скромничаю я, ведь из-за волнения добрался до места встречи за полчаса оговоренного времени. — Выглядишь сногсшибательно.       — Правда? — приятно удивляется Феликс и шире распахивает глаза. — Но ты почему-то всё ещё стоишь.       — Я едва сдерживаюсь, чтобы не упасть тебе в ноги, — неловко посмеиваюсь я и опускаю голову, почесывая затылок одной рукой.       С каждой новой встречей мне становится тяжелее сдерживать себя перед Феликсом. Он — самый солнечный, позитивный и бескорыстный человек, которого мне доводилось знать. И мне от него сносит крышу.       Полгода назад нас познакомил общий друг Чанбин. С ним я дружу три года со своего первого визита в спортзал, в котором он был приставлен ко мне в качестве личного тренера. Когда наши отношения стали выходить за его рамки, в своих историях Чанбин часто упоминал «друга детства», семья которого была вынуждена переехать в Австралию из-за семейных трудностей. Честно признаться, я и не думал, что когда-нибудь увижусь с этой «легендой», но мой спортивный компаньон надумал жениться и сыграть пышную свадьбу, пригласив в общей сумме семьдесят восемь человек.       Наверное, вы думаете, что впервые мы пересеклись на торжестве? А вот и нет! Не угадали! За неделю до романтичного мероприятия, а точнее — в шесть утра долгожданного выходного, Чанбин разбудил меня настойчивыми попытками дозвониться и слёзно умолял выручить того самого легендарного друга детства. Поскольку друзья должны выручать друг друга — я согласился. Тем более, что мне правда было несложно.       Оказалось, что Феликса обокрали во время полёта, как и несколько других пассажиров его рейса. Так что он остался без паспартов, банковских карт и даже ключей от дома. Эта ужасно несправедливая ситуация меня моментально растрогала, ведь в ней мог оказаться каждый, но конкретно в тот вечер не повезло именно близкому человеку моего лучшего друга. К тому же Чанбин с невестой и так чрезмерно озабочены предстоящим событием и дома у них балаган, Джисон уехал навестить родителей в другом городе, а Чан только недавно съехался с девушкой, так что было бы некрасиво их беспокоить.       Оставался только я — холостой молодой человек, со свободным местом в квартире и добрым сердцем в груди. А ещё со слабостью на статных мужчин. К моему великому ужасу, Феликс именно таким и оказался — на фото и издалека, вроде, маленький и хрупкий, а вживую — обладающий крепким телосложением и стойкой аурой мужественности. Я поплыл во время нашего первого рукопожатия между машиной Чанбина и моим домом. Никогда не забуду этот день и взгляд Феликса, напоминающий выброшенного щенка.       Чанбин помог Феликсу обратиться в полицию аэропорта, перевëл немного денег на первое время, хоть и сам значительно потратился, довëз до моего дома, а я уже обеспечил его всем остальным. Он до сих пор предпринимает попытки расплатиться, но я ничего кроме встречного интереса и дружеских отношений не принимаю. К сожалению, я не имею права просить то, чего мне действительно хочется.       — Твоя сила впечатляет, — подмигивает Феликс. — Кстати, мне показалось, или руки у тебя стали крупнее? Качаешься?       Щëки обдаëт обжигающий жар. Я в неловкости посмеиваюсь и опускаю голову, отводя взгляд. Что-то подобное я слышал в дешëвых фильмах про любовь. Несмотря на заезженность и глупость фразы, из уст Феликса она прозвучала, на удивление, очень хорошо. Словно с намеренной отсылкой на кинематограф.       — Почему это звучит как банальный девчачьий подкат?       — Может это он и есть? — хохочет Феликс. — Мужчины, знаешь ли, могут восхищаться не только женскими фигурами.       — И многими ты восхищаешься? Кого предпочитаешь? — говорю я шутки ради в попытках перестроиться на дружеское подкалывание, но сердце в бешеном ритме бъëтся о рёбра, а в голове путаются мысли.       Хочется услышать признание или хотя бы лёгкий намёк на ориентацию, но я осознаю и принимаю реальность, в которой мне с Феликсом ничего не светит. Однако крохотный и треплящийся с каждым его словом огонёк надежды в моей груди ещё не погас.       — Нет. Только тобой.       Огонëк вспыхивает, наровя перерасти в пожар. Горят кончики ушей. Это совсем не то, что я ожидал услышать и увидеть. Взгляд из-под ресниц, подмигивание и лëгкое пожимание плечами — гламурно, кокетливо и слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Я встряхиваю головой и списываю всё на поплывшее от гормонов сознание, что подталкивает меня принимать желаемое за действительное.       — Ну хватит, — польщенный комплементом, я сдерживаю нервные смешки. — Может по мороженому?       Мороженое. Что может быть лучше холодного молочного лакомства при испепеляющем смущении и под жарящим австралийским солнцем? Точно. Нужно мороженое. А ещё лучше — сигануть через забор, прямиком в океан, чтобы обоженная влюблённостью голова перестала подкидывать неуместные мысли, желания и идеи.       Мы добираемся до ближайшей точки, торгующей мороженым. Я заказываю пару ягодных шариков, а Феликс останавливает выбор на шоколадных. Но мороженое не помогает. Кажется, оно делает хуже.       Мы сидим за столиком магазинчика, когда я отправляю в рот пятую или шестую ложку и совершаю тотальную ошибку — поднимаю взгляд. Феликс нарочито облизывает нижнюю губу от остатков шоколада, затем поднимает взгляд и вызывающе облизывает пластиковую ложку. Меня пробивает будоражущая волна дрожи. Я отворачиваюсь и прочищаю горло, пока в голове борются противоречивые мысли о том, насколько все-таки хорошим было предложение отведать вместе мороженое.       После этого мы отправились в знаменитый австралийский океанариум, куда изначально договорились сходить по рекомендации Феликса. В Австралию я прилетел впервые, по его приглашению и из-за простого желанию снова увидеться. Тогда, во время празднования свадьбы Чанбина и Черëн, Феликс провёл в Корее не так уж много времени — около трëх недель, но их хватило, чтобы мы успели хорошо сдружиться, а во мне проснулась симпатия. Затем четыре месяца переписок, видеозвонков и предложение Феликса познакомить меня с его домом. Я не стал отказываться и под гнётом укрепляющихся чувств задумывался над организацией нашей следующей встречи.       Два месяца упорной работы, накоплений, оформление отпуска и вот я уже вместе с Феликсом захожу в первый зал океанариума — одной из достопримечательностей Сиднея. Помещение залито голубоватым оттенком воды. Вместо стен — стекло в пол, а на полу переливы и блики света, сквозь толщу воды. Но это всё мелочи. По-настоящему впечатляющая картина раскрывалась за стеклянными стенами: дно усыпанное цветными кораллами, прячущиеся в них рыбки разных форм и окрасов, а вот, словно единый механизм, проплывает целая стая мелких рыбëшек. Я распахиваются глаза и бегаю взглядом от одних рыбок к другим, нахожу знакомые виды и присаживаюсь на корточки, чтобы лучше рассмотреть морскую звезду, во всей красе расположившейся на булыжнике.       — Ты уже бывал здесь? — спрашиваю я, прислоняя указательный палец к стеклу, словно могу дотронуться до подводного мира.       — Конечно. Не один раз, — кивает Феликс и присаживается рядом.       — Тебя тут, наверное, уже ничего не впечатляет.       — Не сказал бы так. Подводный мир самый удивительный на планете. Жизнь ведь когда-то давно зародилась именно в воде.       — Ты ведь видел это уже несколько раз.       — Но эмоции моих друзей всегда разные. Они делают каждое посещение сюда запоминающимся.       — Слушай, а у тебя есть счастливое место в Сиднее?       — Ох… Надо подумать, — озадачивается Феликс, поднимая взгляд.       — Ну, такое, которое хранит какие-то воспоминания. Куда всегда приятно возвращаться.       — М-м-м… Дом после работы считается?       Наши взгляды сталкиваются. В глазах Феликса танцуют весёлые искорки, а его широкая улыбка излучает озорство. Мы негромко смеëмся, но успокоившись, я кивая головой, не в силах спрятать наверняка глупую улыбку.       — Более чем.       — А у тебя такое есть?       Я ожидал, что Феликс вернёт мне этот вопрос и заранее подготовил ответ. Не было ни дня без воспоминаний о самом сокровенном вечере за всю мою жизнь.       — Да. Помнишь мост, где мы кормили карпов?       — Конечно! — Феликс распахивает глаза. — Наш вечерний разговор по душам… Четыре часа пролетели как пять минут, я даже не заметил.       Я киваю в согласии, вновь погружаясь в залитый закатными лучами солнца парк, с нагретыми досочками моста, на краю которого мы устроились, свесив ноги над прудом. В тот день я предложил Феликсу прогуляться по городу, чтобы поднять ему настроение и это сработало. Мы здорово провели время, понимая шутки друг друга и понемногу рассказывая о себе, начиная от историй, связанных с Чанбином, и плавно переходя на более личные темы. Так мы узнали друг друга лучше и поняли, что у нас много общего и схожий взгляд на мир.       — С того дня это моё любимое место.       Признание выходит не таким уверенным, как я задумывал, поэтому, облизнув пересохшие губы, я опускаю взгляд и поправляя волосы в попытках скрыть свои горящие уши. Краем глаза замечаю нежную улыбку Феликса.       — Приятно знать, что твоë любимое место хранит воспоминание обо мне, — так же негромко отвечает он и аккуратно, с немым вопросом на разрешение, берëт меня за руку. — Пойдëм дальше? Или хочешь что-то ещё рассмотреть?       Я делаю глубокий вздох, собираясь с силами, и переплетаю наши пальцы.       — Нет, идëм дальше.       Мы переходим из зала в зал, останавливаемся напротив каждой стеклянной стены, по ту сторону которой находится совершенно другой удивительный мир. Пока я занимаюсь рассматриванием его обитателей, Феликс рассказывает интересные факты и забавные истории из своей жизни. Наши пальцы всё ещё переплетены, а между ладоней образуется тепло. Я зачем-то обращаю внимание на руки других посетителей и понимаю, что за руки держатся только влюблённые парочки и родители с маленькими детьми. Во рту снова пересыхает, а по позвоночнику ползëт дрожь, когда Феликс большим пальцем гладит тыльную сторону моей ладони.       Минут через пятнадцать мы добираемся до полукруглого коридора, потолок которого выступает частью аквариума. Я задираю голову и не сдерживаю восхищëнного «вау», а Феликс рядом бросает тихий смешок и вслед за мной поднимает взгляд. Над нами проплывает впечетляющих размеров скат, а немного поодаль — две акулы. Мы неторопливо делаем несколько шагов вперёд.       — Я как будто в аквариуме. Ничего прекраснее, кажется, видеть мне ещё не доводилось, — едва слышно говорю я и подхожу к стеклу ближе, рассматривая одну из акул. — Поверить не могу, что она… Живая. И так близко к нам.       — Осторожнее, а то влюбишься, — шутит Феликс, останавливается рядом и получает от меня толчок локтем.       — Уже поздно предупреждать, — ляпнул я не подумав и, решив, что могу выдать чувства, решаюсь дополнить ответ и взмахиваю свободной рукой. — Ну, в смысле, посмотри на них! Они само очарование!       Из груди вырываются нервные смешки, а щëки и кончики ушей обдаëт обжигающей волной жара. Я поджимаю губы, чтобы не усугубить ситуацию более нелепыми дополнениями и оправданиями, и старательно делаю вид, что меня интересует подводный мир. Феликс молчит, но краем глаза я вижу, что он продолжает смотреть на меня с мягкой улыбкой. По помещению разлетаются звуки людских шагов, радостные восклицания детей и ласковое бормотание их родителей, напоминающие о размеренной жизни вокруг и никак не соответствующие бешеному сердечному ритму в груди. Каждая секунда молчания между мной и Феликсом сильнее приглушает звуки, отрывая наш малюсенький мирок от общей реальности.       — Если честно, у меня тут есть кое-кто намного очаровательнее и он перенимает на себя всё моё внимание.       Я сглатываю подступающий к горлу ком и неосознанно сжимаю ладонь Феликса сильнее. Соприкосновение горячих рук не даëт мне потерять последние нити с реальностью, хоть и пускают по всему моему телу то ли призрачный, то ли вполне настоящий жар. О чëм вообще говорит Феликс? Он имеет ввиду подводных обитателей? Сотрудников океанариума? Или кого-то из друзей, кого приводил сюда в прошлом? Конечно, у меня ни единого шанса на что-то большее между нами. А этот пристальный взгляд… Мы не виделись целых полгода! Он просто соскучился по мне как по другу.       Я облизываю губы и едва сдерживаюсь от того, чтобы бросить на Феликса взгляд.       — Тебе больше скаты нравятся? — говорю я охрипшим голосом и тут же прочищаю горло.       Не знаю для чего задал этот вопрос — на полном серьёзе или шутки ради, но умоляю себя не произносить ни слова больше. Язык — мой враг в делах любовных.       — Да нет… — беззаботно начинает Феликс, пожимает плечами и наконец-то поворачивает голову к стеклу. — Мне кажется, мы смотрим в одном направлении. Просто делаем вид, что всё дело в аквариуме.       Не знаю, что за загадки он мне бросает, но сейчас мне нужно отвести от себя подозрения.       — В одном направлении? — выходит тише, чем планировалось. — Ну да, логично. Тут больше некуда смотреть.       Я бросаю нервную усмешку, а Феликс тихонько хохочет, поворачивается ко мне и встаëт почти что вплотную. От столь близкого контакта у меня слабеют ноги, сбивается дыхание и пересыхает во рту. Он поднимает на меня ласковый взгляд и у меня, кажется, от этого кружится голова.       — Расслабся, Хëнни, — мягко улыбается Феликс и берёт мои ладони в свои. — Ты мне тоже очень нравишься.       Всё тело пробивает холодная дрожь. Я распахиваю глаза и бегаю взглядом по веснушчатому лицу. Что он только что сказал?       — Т-ты… что?.. — едва слышно выдыхаю я, а мои пальцы в его ладонях сжимаются сами собой. — Я… подожди, ты сейчас серьёзно?.. Это сон? Нет, это точно сон!       — Я же просил расслабиться, Хëнджин, — продолжает смеяться Феликс.       Я не могу отвести взгляда от сияющих счастьем глаз. Осознание понемногу нагоняет мою голову и вместе с ним тело наполняет несравнимая ни с чем лëгкость. Мои щеки теплеют и теперь в сокрытии смущения больше нет необходимости.       — Я вообще-то пытался это… не так очевидно… Похоже, совсем не получилось, да?..       — Конспиратор из тебя некудышный, — протяжно вздыхает Феликс, обвивая руки вокруг моей шеи. — Но парень, думаю, ты замечательный.       — Я так влюблён в тебя, — шепчу я под тяжестью чувств, переполняющих грудную клетку, и соприкасаюсь со лбом Феликса своим. — Словами не передам как сильно.       — Слова не нужны. Попробуй губы.       — Такой разговор нуждается в уединении, — я отвожу взгляд и пожимаю плечами.       — Не проблема, сегодня же организуем, — подмигивает мне Феликс и вовлекает в тëплые объятия.       Я кладу подбородок на плечо, обвиваю руками талию и, согреваемый теплом его тела, думаю о том, где бы набраться храбрости перед нашим первым поцелуем.