Бесценное сокровище

      «Это могли бы быть мы, но мы живём на разных континентах 😭», — пишу я, прикрепляя фотографию с милующимися котиками под цветущей сакурой, и отправляю сообщение в чат. Через пару минут Феликс появляется в сети и открывает наш диалог. На моëм сообщении появляется реакция в виде сердечка, а статус «онлайн» меняется на «печатает». Я тем временем опираюсь предплечьями о бетонный заборчик и вдыхаю наполненный цветочным ароматом воздух.       16:36. Любимый ❤‍🩹       Это мы в скором будущем 😘       16:36. Любимый ❤‍🩹       Уже закончил работу? Созвонимся?       Я не сдерживаю улыбки и вместо ответа набираю его номер.       — Как твой день? Как самочувствие? — Феликс моментально отвечает на звонок.       — Я бы хотел сказать «как обычно», но, не буду врать, цветение сакуры значительно портит мне настроение, — бурчу я, переводя взгляд за изгородь, в парк, где под нежно-розовой листвой неспеша прогуливаются молодые пары и с хохотом носятся дети.       — Почему? Что не так? Это же красиво, вроде, нет?       — Красиво, не поспоришь… — получается со вздохом. — Просто все вокруг гуляют парочками, а я один.       Феликс сводит брови, выражая безмолвное сочувствие.       — Мне бы очень хотелось быть рядом с тобой, Хëнни, — он ëрзает и отворачивается к компьютеру, до динамиков доносятся щелчки мыши. — Сколько ещё дней будет длиться цветение?       — Дней шесть, — я, подняв на несколько секунд глаза, задумываюсь и вполголоса протягиваю неуверенный ответ. — Не думаю, что больше. К чему спрашиваешь?       — Да мне тут работëнка лишняя подвернулась…       Феликс разворачивается к камере и спиной валится на кровать.       — Планируешь прилететь? — озвучиваю вспыхнувшую внутри себя искорку надежды.       С нашей последней встречи прошло уже полгода. Отношения на расстоянии оказались гораздо тяжелее, чем мне представлялось изначально. Сердце разрывается каждый раз, когда Феликсу требуется моë заботливое присутствие в тяжёлые жизненные эпизоды, когда у него случается плохое настроение, а я не имею возможности заключить его в оберегающие объятия, поцеловать в макушку и прижать к сердцу. Сам я давно привык справляться с неприятностями в одиночку, но смотреть на любимого человека в печали без возможности оказаться рядом — боль невыносимого уровня.       Феликс приподнимает уголки губ и прищуривает глаза. Ну точно задумал какой-то сюрприз!       — Возможно.       — Но не в ущерб себе? Точно потянешь? Если что, никакой трагедии — сакура каждый год цветёт. Не в этом году — так в следующем на неё посмотрим. Не надо упахиваться ради лепестков какого-то дерева…       Я немного опускаю голову, закусываю нижнюю губу и отвожу взгляд. Мечта о романтичной прогулке в сезон цветения сакуры преследует меня ещё со школьных времён, но из-за редких и недлительных отношений ей пока так и не удалось сбыться. Ради благополучия Феликса я готов подождать ещё год, два, три или целую вечность, только бы крепли наши отношения.       — Да нет, Хëнджин-а, всё в порядке. С бóльшей частью заказа я уже справился. И дело не в дереве каком-то, а в твоих желаниях.       В его голосе сквозит беззаботная лëгкость. Я выдыхаю и бросаю взгляд в камеру, невольно растягивая губы в робкую улыбку.       — Что за работëнка хоть?       — Ну, знаешь, — он облизывает губы и поднимает взгляд на несколько секунд. — Друзьям моих знакомых понадобилась помощь в написании дипломных работ, а я подумал, что это хороший способ подзаработать, чтобы навестить любовь всей моей жизни, вот и предложил свою помощь.       — Иногда мне кажется, что я никогда не накоплю денег на переезд. Вся эта бюрократия такая дорогая… Как ты это делаешь?       — Я в курсе, но давай тему переезда обсудим по моему прилёту, хорошо?       — Хорошо, — вздыхаю я. — Очень хочется тебя увидеть и обнять…       — Мне тоже, Хëнни, — кивает он и следом солнечно улыбается. — Но с каждым днём разлуки наши отношения становятся крепче.       — А прикинь, если мы сначала съедемся и потом как-нибудь поссоримся.       — Зачем нам ссорится, Хëнджин-а?       — Ну всякое бывает. Я к тому, что если я к тебе перееду, мне даже некуда будет уйти.       — Ну вот как поссоримся, так и помиримся. Я на тебя долго злиться не умею и выгонять никуда не собираюсь. Не забивай голову такими глупостями. Покажи лучше цветение сакуры.

***

      Объявление о посадке ожидаемого самолëта разносится эхом женского голоса по всему зданию через громкоговоритель. Смартфон издаëт звук уведомления и на дисплее всплывает сообщение «Приземлились. Жду пока пассажиры выйдут» от контакта «Любимый ❤‍🩹». Я непроизвольно улыбаюсь и пишу в ответ «Ждём тебя с Чанбином на выходе».       — Мне всё ещё не верится, что вы встречаетесь! — мотает головой Чанбин и с широкой улыбкой тычет локтëм в плечо, пока я убираю телефон в задний карман джинс.       С робкой улыбкой я отвожу взгляд и поджимаю плечи. Чанбин узнал о наших отношениях спустя месяц после моего возвращения с Австралии. Первые две недели нам никак не удавалось увидеться, а потом меня сковывала неловкость и некоторый страх — он знает Феликса лучше и мог бы посчитать меня недостаточно хорошим для него партнёром или по-дружески приревновать, ведь не всем людям нравится сближение двух их близких друзей.       Впрочем, мне свойственно себя накручивать и надумывать самые негативные варианты развития событий. В итоге я случайно проболтался: назвал одну из наших встреч свиданием и Чанбин выпалил «давно встречаетесь?». Я замер. Подумал, сначала, что шутит он и отшутился в ответ, но Чанбин очень цепко зацепился за поспешно брошенное слово. Возможно он догадывался или допускал мысль о том, что раз нам обоих привлекают парни, то у нас может что-то получиться.       — Просто удивительно! Честно, я даже не рассчитывал, что вы подружитесь, а вы вон как решили! — он заливисто хохочет, а по моим щекам расползается жар. — Так странно видеть своего лучшего друга в отношениях с лучшим другом детства.       — Ну… Сердцу не прикажешь, — я пожимаю плечами и тереблю в руках собственную кепку.       — Да я только «за», бро, — он хлопает меня по плечу. — Для меня главное, чтобы вы оба были счастливы. Но с тебя причитается!       — За что?       Фраза вылетает громче задуманного. Я вскидываю голову и приподнимаю брови.       — За то, что познакомил вас. С Феликса, кстати, тоже!       Чанбин щурит глаза и хитренько улыбается. Даже без слов в его щëлочках считывается дерзкая самоуверенность, мол, «посмотри как я хорош! по гроб жизни обязан будешь!». Я закатываю глаза и хмурюсь, рассматривая джинсовый узор кепки.       — Паразит.       — Паразиты пользы не несут, глупый! — хохочет он и бьëт себя кулаком в грудь. — А я организатор личного счастья!       — И многим ты организовал это личное счастье? — я вновь поднимаю на него взгляд, но уже с шуточным вызовом.       — Двоим как минимум! Тебе и Феликсу. Кстати, жена считается? Ладно, два человека это и так прилично. Попробуй каждому подбери подходящую пару.       — Смотри не уработайся.       Мы смеëмся и с лёгкими повседневными переговорами возвращаемся к выискиванию знакомой блондинистый макушки. Из зоны выхода сыпется новый наплыв людей и с этим замечанием сердце в груди бьётся чаще, а дыхание становится тише. Мои пальцы сильнее сжимают кепку, взгляд мечется между прохожими, отскакивает от незнакомых лиц в щекочущем чувстве столкнуться с родным. Чанбин с довольной улыбкой похлопывает меня по плечу, пока я в кровь искусываю губы.       Выходя из зоны прилëта, люди разбредаются в разные стороны и вскоре их поток вовсе рассеивается, а моё сердце стремится пробить рёбра. Я глубоко вздыхаю несколько раз, гонясь за недостающим кислородом в лёгких и замираю, когда в поле зрения появляется до бабочек в животе знакомая фигура.       — Феликс, — шепчу я на выдохе, не веря в происходящее.       Он ставит чемодан на колëса, вытаскивает ручку и обводит взглядом помещение. Наши взгляды притягиваются друг к другу моментально, как разнополярные магниты. На губах Феликса рождается такая солнечная улыбка, что согревает меня изнутри. Тепло щекоткой расползается из области солнечного сплетения прямиком к кончикам пальцев.       Моё сердце бьётся всё сильнее с его приближением. Я еле держусь на ногах, но делаю несколько шагов навстречу и приглашающе раскидываю руки. Феликс негромко смеётся, бросает чемодан и через несколько торопливых шагов падает в мои объятия, прижимаясь всем телом.       — Наконец-то я могу тебя обнять, — шепчет он низким голосом и трётся кончиком носа о моё плечо.       Игнорируя жжение слизистой, я прикрываю веки, прижимаю его к себе так, как ребёнок плюшевого медведя перед сном, прижимаюсь щекой к светлой макушке и тону во фруктовом аромате волос.       — Я так скучал, — выдавливаю жалобно и игнорирую сдавливающий горло слезливый ком.       — Теперь я рядом. Больше не расстанемся.       Он негромко утешает меня, гладит по спине, пока я из-за всех сил стараюсь прилюдно не расплакаться. Грудь распирает такой прилив нежности, что не хватает кислорода в лёгких. Ноздри щекотит въевшийся на подкорке сознания запах любимого человека и сдерживаемый порыв слёз. Сквозь ураган противоречивых и переполняющих эмоций я в полной мере осознаю то, насколько сильно нуждался в простом присутствии Феликса рядом.       — На сколько? — всхлипываю я.       — М?       Феликс чуть отстраняется, чтобы заглянуть в глаза и бережно вытирает первые слезинки с моих щëк.       — Ты не сказал на сколько ты прилетел.       — А, это, — он отводит взгляд и загадочно улыбается, выдавая существование какой-то затеи в своей голове. — Хотел обсудить этот серьёзный вопрос с тобой лично.       Я моргаю и внимательно смотрю на Феликса, пытаясь понять брошенный намёк, пока он продолжает улыбаться, кладёт ладонь на щеку и мягко поглаживает её большим пальцем.       — Полагаю, здесь неподходящее место?       — Ты умный мальчик, Джинни, — мягко смеётся он и целует меня в щеку.       От нежного прикосновения тёплых губ у меня подкашиваются ноги и тело накрывает волна дрожи. Пальцами хватаюсь за его талию. Сглатываю, не в силах отвести взгляд от наивных и выразительных глаз. Сравнение человеческой внешности с животными кажется мне нелепостью, но взгляд Феликса с самой первой встречи напоминает невинного оленëнка, а россыпь веснушек на щеках и кукольном носике лишь подкрепляют ассоциацию с образом Бемби. Солнечные поцелуи красуются даже на ушах и веках. Я не сдерживаю трогательной улыбки. Никакое расстояние или время разлуки не заставят меня забыть такие очаровательные мелочи.       — Сильно устал? Найдешь силы составить мне компанию в ресторанчике или поедем домой отсыпаться?       — Устраиваешь свидание сразу с самолета? — заигрывает Феликс, опуская голову и смотря на меня из-под ресниц.       От его взгляда все внутренности сжимаются и переворачиваются. Зачарованный карими омутами, я мотаю головой и дрожащей рукой поглаживаю по волосам.       — Мы полгода были в разлуке. Не лишай меня этой роскоши, пожалуйста.       Феликс негромко смеётся, подкрепляя мою улыбку звонким и чистым звуком полюбившегося голоса. И пока его смех, мелодичный, как флейта, разлетается эхом по зданию полупустого аэропорта, я понимаю, что ни один микрофон, даже самый дорогой и навороченный не способен передать всей красоты его живого голоса.       — Я вздремнул в самолёте, поэтому с радостью приму твоё предложение.       Феликс кокетливо подмигивает и окольцовывает руки вокруг моей шеи, а я, под гнётом маячащего в сознании параноидального страха потерять любимого человека, крепче сжимаю его белое худи меж пальцев. От него пахнет жарким летним вечером. Меж наших тел образуется расслабляющее тепло, а прикосновения пробуждают волны мурашек.       Он рядом. Не галлюцинация. Не сон. Всё такой же, каким был полгода назад. Живой и настоящий. Мягкий и теплый. Солнечный. Понимающий и любящий.       — Кажется, в услугах организатора личного счастья мои клиенты больше не нуждаются. А жаль. А ведь знаете, у меня широкий спектр услуг. Всё во имя любви!       Рядом останавливается «разрушу-вашу-идиллию» Чанбин, опираясь одной рукой о выдвижную ручку чемодана. Я весело цокаю и закатываю глаза, а Феликс с хихиканьем медленно разворачивается в моих объятиях.       — Мы нуждаемся в друге, — мягко говорит он, поправляя солнцезащитные очки на макушке. — Поехали с нами?       — Какое-то подозрительно сильное у вас желание записать меня в третьего лишнего, — он в неодобрении мотает головой.       — Не говори глупостей, Чанбин. Вы с Хенджином самые близкие для меня люди. Я буду чрезмерно счастлив, если вы оба поучаствуете в этом разговоре.       — Меня настораживают твои слова, — я высказываю искреннее беспокойство.       От внезапно грядущего серьёзного разговора пересыхает в горле, по конечностям растекается слабость, а руки пробивает лёгкая дрожь. Что Феликс может скрывать? Если его прилёт такой же непродолжительный, как мой, то нет никакого смысла что-то утаивать и собирать близких людей на «серьёзный разговор». Тем не менее в моих мыслях выстраивается целый список потенциально возможных тем для разговора такого уровня от «я вынужден улететь завтра обратно» до «Хëнджин, собирай чемоданы, я забираю тебя в Австралию». Но Феликс, словно уловив мои разбегающиеся мысли, поворачивает голову и с ласковой улыбкой гладит по щеке.       — Нет ни единой причины для беспокойства. Просто поверь мне, — и разворачивается обратно к Чанбину, меняя нежный тон на беззаботное спокойствие. — Ну так что? Едем?       Чанбин ухмыляется, смотрит на Феликса, переводит взгляд на меня и кивает.       — Ну поехали. Я же должен убедиться, что у моих драгоценных клиентов не случится внезапная драма. Психологические сеансы — одна из услуг вашего лучшего организатора личного счастья. Ну так, к сведению.       Я опускаю голову на плечо Феликса, в безысходной попытке спрятаться от глупостей, которые вылетают из рта нашего лучшего друга. Мой возлюбленный смеётся и я улавливаю счастливое содрогание его тела.       — Как быстро, однако, наше свидание превратилось в жалкое подобие тройничка, — негромко ною я.       Ладони Феликса поглаживают меня по спине, а его дыхание на контрасте с утренней прохладой обжигает кожу ушей.       — Ещё успеем друг другом насладиться, Хëнни. Даю слово, я ещё успею тебе надоесть.       — С тобой блаженна каждая минута, как такое возможно?       — Ещё посмотрим.       Феликс смеётся и оставляет долгий поцелуй на виске, отзывающийся табуном мурашек вдоль позвоночника. Но стоит поднять голову и встретиться взглядом с Чанбином, как тот с нахальной улыбкой поигрывает бровями, не предвещая ничего хорошего.       — Ты платишь, кстати, — подмигивает Чанбин.

***

      Через сорок минут мы оказываемся в заведении, в котором во времена знакомства нам с Феликсом часто приходилось перекусывать. Меню здесь обширное, цены демократичные, еда по вкусу напоминает домашнюю, а в дизайне преобладают белое дерево и бытовые украшения, так и погружающие в атмосферу уютного старенького дома.       Мы устраиваемся за круглый столик, Феликс изучает карточку меню и специальных предложений, а Чанбин с интересом озирается по сторонам.       — Ты как обычно?       Вопрос Феликса заставляет отвлечься от рассматривания кружевных краëв бежевой салфетки и вскинуть голову. Он пробегается взглядом по книжице и без энтузиазма передаёт её Чанбину.       — Зачем спрашивать, если знаешь, — весело хмыкаю я, приподнимая уголки губ.       — Поделишься пельменями в обмен на жареную курочку?       — Без проблем, — пожимаю плечами и наклоняю голову набок. — Скучал по азиатской кухне?       Феликс кивает и в несколько раз сгибает оказавшуюся в руках салфетку.       —Не представляешь как сильно! В Австралии и близко не готовят курицу так же потрясающе, как здесь. Один из поводов задуматься о переезде, — посмеивается он и бросает взгляд из-под ресниц.       Я свожу брови и бегаю взглядом по лицу Феликса в попытках разгадать брошенный им то ли намёк, то ли шутку.       — Хочешь переехать?       Феликс с ухмылкой лезет в боковое отделение сумки, протягивает заграничный паспорт и взглядом призывает заглянуть вовнутрь.       — Бери выше.       Я, несколько медля, сверлю парня взволнованным взглядом, затем облизываю пересохшие губы и подрагивающими руками принимаю документ. Ещё с полминуты разглядываю темно-синюю обложку с золотистым гербом Австралии и никак не могу решиться. В мыслях друг за дружкой складываются пазлы, а внутри разгорается обжигающий огонëк надежды.       — Открывай, — тихо шепчет Феликс и накрывает моë колено горячей ладошкой.       Я решительно киваю и неторопливо перелистываю страницы, вчитываюсь в синие штампы и замираю. Пазл складывается. В груди вспыхивает пожар. Во рту мгновенно пересыхает.       — Тебе дали семейную визу? — я распахиваю глаза и поднимаю взгляд на довольного собой Феликса. — Как? Стой… Подожди, откуда у тебя… Почему ты…       Мысли сбиваются, слова путаются. Пока я пытаюсь сформулировать чëткий список вопросов, Феликс берёт инициативу на себя и вносит ясность в происходящее.       — Я много думал с тех пор, как ты заявил, что собираешься переехать ко мне и пришёл к выводу, что нам целесообразнее жить в Корее.       Я бросаю взгляд на Чанбина, но тот мотает головой и пожимает плечами. Не в курсе, значит… Затем заглядываю в сияющие весельем глаза Феликса и поджимаю губы, пытаясь вообразить, что происходило у него в голове всё это время. Когда именно его посетила идея о переезде? Как много времени и сил он вложил для получения этой визы? Почему всё время молчал и пытался заставить меня думать, что мы будем жить в Австралии? Может я слишком долго занимался вопросом переезда, а он устал ждать? Нет, на него не похоже. Феликс обязательно бы дал знать, что желает внести изменения в нашу договоренность. Мои размышления заходят в тупик. В прочем, нет смысла строить догадки, когда источник всех ответов на вопросы сидит рядом и озаряет меня ласковым взглядом невинных глаз.       — А как же родители?       Феликс очень привязан к родителям, часто навещает их, помогает в бытовых и финансовых вопросах, при этом сохраняя свою независимость. Готов ли он к длительной разлуке с родными?       — О них есть кому позаботится, — нежным голосом успокаивает меня Феликс, словно ребёнка, и поглаживает колено. — Да и я мальчик уже немаленький, личную жизнь пора обустраивать. Подумай сам, Хëнджин. У меня тут друзья и родственники, я неплохо владею корейским, мне знакома здешняя культура. Очевидно, что моя адаптация пройдёт гораздо проще. Всем же лучше будет. Ты не рад?       — Нет-нет, я рад, но почему ты молчал? Давно этим занимался?       — Да нет, вообще-то, — пожимает он плечами. — Получить визу в Корею несложно. Не хотел сглазить просто и обнадежить всех раньше времени.       — Ну удивил, дружище, — присвистывает Чанбин и наклоняется вперед, складывая руки на поверхности стола. — Это что получается? Будем как в старые добрые?       — А ты приютишь старого друга, если парень вышвырнет его за порог? — хихикает Феликс и щурит глаза.       — Глупости! — выкрикиваю я и шлепаю его по руке. — Такого ты мнения обо мне?       И откуда у него такие мысли возникли? Брошенные в шутку слова проходятся ножом по сердцу и отзываются болезненным спазмом в солнечном сплетении от осознания. Феликс поворачивает голову обратно ко мне и берёт мою похолодевшую ладонь в свою сухую и теплую.       — Признаю, что недоговаривал и утаивал от тебя такие серьёзные вещи. Прости. Готов понести любое наказание, — он прикрывает глаза и несколько раз кивает головой, заставляя меня закатить глаза.       — Дурак. Будешь продолжать говорить всякие глупости — я обижусь на тебя.       Я намеренно дую губы и отворачиваюсь от Феликса настолько, насколько это возможно в моём положении. Но стоит ему залиться мелодичным смехом и обнять меня со спины — счастливая улыбка так и просится на уста.       — Хорошо, я понял. Прости меня.       — Прощу, если пообещаешь запомнить одну вещь, — важно заявляю я, оборачиваясь и сталкиваясь с лицом Феликса в опасной близости от своего.       — Какую? — абсолютно серьёзно спрашивает он, крепче обвивая руки вокруг моей талии.       — Я не в силах прогнать тебя. Ты желанный человек как в моëм сердце, так и в моём доме, — полушепотом заявляю я, скольжу взглядом от внимательных глаз к поблескивающим влагой губам. — Нашем. Отныне в нашем доме.       Феликс прикрывает глаза и, как довольный кот, прижимается к моей щеке своей, оставляя мимолетный поцелуй в уголке губ. Тело пробивает дрожь, в солнечном сплетении тянет. Я прикрываю глаза и медленно выдыхаю, наслаждаясь физической близостью и растворяясь в океане глубокой привязанности. Рядом с Феликсом все проблемы кажутся незначительными, а я заряжаюсь решимостью и позитивным настроем. Он прямое олицетворение спокойствия и комфорта. Моё безопасное место, куда я могу обратиться в любое время, чтобы почувствовать себя лучше. Почувствовать себя не одиноким. Мысли простреливает осознанием: так ощущается любовь.       — Обещаешь?       — Обещаю, — серьезным и низким голосом произносит Феликс мне на ухо. — Это новый этап наших отношений. Не боишься?       — Волнуюсь, конечно. Я готовился к тому, что мы будем вместе жить в Австралии, но ты в одно мгновение перечеркнул все мои ожидания.       — Прости, — он посмеивается и оставляет невесомый поцелуй за ухом. — Не важно, где жить, на самом деле, Хëнни. В Австралии или Корее — суть не меняется. Главное, что мы теперь рядом.       Мы заглядываем друг другу в глаза, обмениваемся нежными улыбками и я соприкасаюсь с его лбом своим.       — Какая прелесть! — ласково тянет Чанбин и салфеткой вытирает с глаз наигранные слёзы. — Сейчас расплачусь. Жаль, что в здешнем меню нет попкорна.       Мои щёки опаляет жгучий румянец, а Феликс хихикает и отправляет тому игривое подмигивание.       — Не переживай, организатор личного счастья, мы в самом начале нашего фильма. Он будет долгим. Я рассчитываю на всю жизнь.       Феликс поворачивается обратно и я, наплевав на нормы приличия и внимание общественности, вовлекаю его в поцелуй. Грудную клетку разрывает то ли от бешенного сердцебиения, то ли от разрастающейся во мне любви и признательности.       В тот день я понял, что нашел своего человека.