Who Needs The Past When We Have a Future? // Кому нужно прошлое, когда у нас есть будущее?

Как и большинство вещей, все начинается с грохота. – Кто-нибудь вообще знает, что эта штука должна делать? — ворчливо спрашивает Фуюхико, глядя на панель кнопок и громадную машину позади них. Один из охранников у ног Фуюхико стонет и пытается перевернуться. Фуюхико без остановки пинает его в живот. На мгновение Хаджиме чувствует что-то похожее на жалость, наблюдая, как Остаток Отчаяния хрипит на полу, прежде чем это чувство снова исчезает. – Придется подождать, пока Казуичи придет сюда, — предлагает Хаджиме, наблюдая, как Самозванец - на данный момент Бьякуя - роется в карманах в поисках чего-нибудь ценного; Комаэда с любопытством наблюдает за ним, пока Пеко и Гандам стоят на страже снаружи. Тогами недвусмысленно сказал Хаджиме, что Комаэда не должен выходить из его поля зрения. У нас и так достаточно проблем без того, чтобы он их добавлял, - язвительно сказал Тогами, хмуро глядя на Комаэду, который весело помахал ему в ответ. У Комаэды не было особого инстинкта самосохранения, но, с другой стороны, он и не нуждался в нем изначально, учитывая, как работала его удача. Фуюхико, благослови его бог, только кивает в знак согласия и ничего не говорит о том, что Хаджиме мог просто посмотреть на машину сам, потому что он знает, что Хаджиме немного странно иногда использует свои Высшие Таланты. Не в первый раз Хаджиме чувствует себя крайне благодарным за дружбу Фуюхико. Это то, что он часто испытывал в последние несколько месяцев. – Выглядит очень сложно, — легкомысленно комментирует Комаэда, видимо, отвлекшись, пока Хаджиме был погружен в свои мысли. –Интересно, что он делает? Хаджиме сопротивляется желанию физически оттащить Комаэду от пульта управления, хотя бы едва-едва. Он ограничивается легким потягиванием за рукав. – Я не знаю, и мне все равно, — прямо говорит Фуюхико, — но не надо. Черт возьми. Трогать его , — добавляет он с силой, глядя на Комаэду, словно бросая ему вызов попробовать. Комаэда смущенно смеется, поднимает руки в знак капитуляции и даже делает осторожный шаг от панели. – Ну, я уверен, что у тебя нет причин для беспокойства, — говорит он весело, но, к счастью, оставляет Абсолютный невысказанным . Разоблачение поклонения Абсолютным Комаэды - это работа в процессе. Хаджиме просто рад, что вообще есть какой-то прогресс, учитывая это. И, конечно, именно в этот момент все идет не так. Снаружи какая-то суматоха. Один из Остатков Отчаяния, притворяясь, что он лежит на полу, бросается на Хаджиме во время отвлечения внимания... Комаэда от неожиданности отшатнулся, споткнулся о панель и случайно нажал какую-то важную на вид кнопку. Хаджиме не помнит ничего, кроме ослепительного света. *** Когда Хаджиме просыпается, Комаэда обеспокоенно парит над ним, а позади него - ярко-синее (не ядовито-красное) небо. Все это жутко похоже на то, как Хаджиме проснулся в Программе Нового Мира. – Я умер? — спрашивает Хаджиме в замешательстве. – Какого хрена, — говорит откуда-то сзади Фуюхико, не впечатленный очевидным выводом Хаджиме. Комаэда обменивается обеспокоенным взглядом с кем-то (Фуюхико?) вне поля зрения Хаджиме и говорит: – Насколько мы можем судить, нет. Хаджиме храбро садится, получив подтверждение, Комаэда отступает на несколько шагов, чтобы дать ему пространство, и оглядывается. Ну. По крайней мере, на этот раз он не на пляже. Они находятся в какой-то закрытой зоне (частная собственность?) с большим строением перед ними. Хотя структура здания не соответствует структуре дома или особняка. На самом деле структура кажется почти знакомой... Фуюхико, единственный здесь, кроме Комаэды, говорит это первым; возмущенный вселенной. – Это что, гребаная школа ? Хаджиме это нравится все меньше и меньше. *** – Это твоя вина, — серьёзно заявляет Фуюхико, глядя на Комаэду так, что он мог бы убить. Что характерно, ни Хаджиме, ни Комаэда этого не опровергают. – Могло быть и хуже? — предполагает Хаджиме, невольно сомневаясь. Фуюхико, похоже, совсем не впечатлен этим рассуждением, а Комаэда смотрит куда-то вдаль, погруженный в свои мысли. Да, Хаджиме и сам себе не верит. – Где мы, черт возьми, вообще находимся ? — ворчит Фуюхико, не обращаясь ни к кому конкретно, устремляя взгляд в небо. Комаэда задумчиво напевает. – У меня есть теория на этот счет, на самом деле. Хаджиме почти не хочет спрашивать. – Какое именно? Комаэда слегка хлопает в ладоши, звук странный для его металлической руки. – Ну, — начинает он бодро, — никто из нас не знает, что должна была делать эта машина, но мы знаем, что Остатки Отчаяния пытались собрать больше последователей. И распространить больше отчаяния, конечно. Конечно. Хаджиме и Фуюхико тупо смотрят на Комаэду. Комаэда мило улыбается. – Поэтому я думаю, что они решили провести набор немного дальше от дома. Например, э-э, возможно, в одном измерении от нашего . – Было бы здорово, если бы переводили на простой японский, — сухо говорит Фуюхико. – Он говорит, что мы в другом мире. Или измерении, как бы вы это ни называли, — резюмирует Хаджиме отстраненно, прокручивая эту теорию в голове и тщательно ее изучая. Фуюхико моргает. –Вы что, издеваетесь ? — спрашивает он их, и в его голосе слышится раздражение скорее от самой ситуации, чем от всего остального. Комаэда пожимает плечами. – Соответствует, — предлагает он довольно вежливо, напоминая Хаджиме тон, который он использовал во время классных судов. – Небо голубое, воздух чистый, а здание, насколько мы можем видеть, совершенно нетронуто. Резкий контраст с их собственным разлагающимся миром. И более того, это даже не такая уж невозможная теория, если учесть совместную удачу Хаджиме и Комаэды. Что, возможно, и есть самая безумная часть всей этой ситуации. Что вообще такое жизнь Хаджиме? – Также была и Программа Нового Мира, — язвительно замечает Фуюхико, скрестив руки на груди. Комаэда небрежно складывает руки вместе. – Хорошее замечание, — говорит он, явно радуясь противоречию; или, может быть, просто самому взаимодействию. – Но это заметно отличается. Программа Нового Мира была почти... слишком идеальной в некоторых отношениях. Это не было заметно, потому что никто никогда не считал, что то, что они испытывали, не было реальным. Но в ретроспективе это было очевидно. Мелкие детали часто терялись в программе. Вот почему Комаэда мог скакать по тропическому острову в куртке, не вспотев и не чувствуя себя слишком жарко. (И это при том, что мы игнорируем более очевидные вещи. Например, внезапное перемещение из класса на тропический остров в мгновение ока. Или идеальная и подозрительно синхронизированная погода. Или робот Нэкомару. Опять же, очевидно в ретроспективе, но невозможная идея, пришедшая в голову в данный момент.) – Ну, — сухо говорит Хаджиме, – если только мир чудесным образом не восстановился за то время, пока мы были без сознания, то это лучшая теория, которая у нас есть. Хотя, полагаю, путешествие во времени тоже вариант. Фуюхико морщится. – Но - серьезно ? Другой мир? Это то , на чем мы остановимся? — недоверчиво спрашивает он. Хаджиме тоже не может в это поверить. – К сожалению. – Ну что ж, — лениво говорит Комаэда, покачиваясь взад-вперед на каблуках, — теперь, когда это решено, что нам делать дальше? Это был главный вопрос, не так ли? К сожалению, в следующую секунду их внезапно окружили, поэтому вопрос пришлось отложить *** – Чай? — весело спрашивает маленькое мохнатое существо перед ним. Хаджиме воспомнил о Монокуме. Судя по быстрому морганию Комаэды и напряженному выражению лица Фуюхико, Хаджиме не единственный. Хаджиме намеренно сохраняет невозмутимое выражение лица. – Чай - это хорошо. А если отравленный, то еще лучше. По крайней мере, тогда он прекратит свои мучения. Двое взрослых, которые затащили их в кабинет, где они сейчас сидят, стоят позади таинственного существа. Один из них достаточно накачан, чтобы составить конкуренцию Нэкомару, с улыбкой, навсегда застывшей на его лице, и одетый в спандекс . Хаджиме слышит едкие комментарии Тогами по поводу выбора одежды сквозь время и пространство. Другой - практически тень по сравнению с ним: одет во все черное и практически мертв на ногах. Фуюхико подозрительно хмурится на существо, но оно, кажется, невозмутимо, разливая четыре чашки чая. Маленькое существо (мышь?) хлопает лапками, ярко улыбаясь им, как только чай разливается. Хаджиме допивает свой чай с пустым лицом и ждет. . . . . . Нет, все еще жив. А это значит, что ему действительно придется со всем этим разбираться. Блин. – Я Незу, — щебечет существо. – Я мышь? Я медведь? Но что еще важнее, я директор старшей школы UA – О, боже, это снова ситуация Монокумы, думает Хаджиме, скрывая ужас за чашкой чая. –и я хотел бы спросить вас, как вам удалось пробраться мимо нашей охраны незамеченными на территорию школы. Комаэда обаятельно улыбается Незу, потому что его ничто не смущает. – Приятно познакомиться, — искренне говорит он, и Хаджиме искренне удивляется, как он функционирует. – Но, боюсь, мы понятия не имеем. Мы просто так там проснулись. – Это так? — легкомысленно спрашивает существо, и Хаджиме искренне не может понять, верит ли оно (он?) им или нет, даже когда более темный взрослый сердито смотрит на них. Это как пытаться снова и снова понять Комаэду. Это ужасающая мысль. Один Нагито Комаэда - это уже слишком для любого мира, не говоря уже о двух в одном. – Вы сказали, что мы в старшей школе UA? — с любопытством спрашивает Комаэда, его тон представляет собой идеальный баланс между легкостью и любопытством. Незу с любопытством разглядывает их, словно это изящные маленькие головоломки, которые ему предстоит решить. – Действительно. – Хм, — рассеянно хмыкает Комаэда. – Я никогда о таком раньше не слышал. – Ты шутишь, да? — говорит одетый в темное взрослый, с выражением, которое можно сравнить с пренебрежением, снисходительностью и потусторонней усталостью. – Она известна как лучшая школа героев во всем мире. Не может быть, чтобы ты не слышал о ней. Хаджиме, Комаэда и Фуюхико обмениваются взглядами. Это еще один момент в сторону путешествия между измерениями. – Школа героев? — наконец спрашивает Хаджиме, когда больше никто не спрашивает, потому что Фуюхико все еще упрямо молчит, а Комеада осторожно дует на его горячий чай. Мрачный и задумчивый смотрит на них с недоверием, в то время как Незу услужливо подсказывает: – Школа для подготовки будущих героев. Фуюхико выглядит так, будто он сдался и разочаровался в жизни. – И это... нормально? — слабо, недоверчиво говорит он. Для человека из преступной семьи вся эта идея, вероятно, звучит нелепо и смутно оскорбительно. Хаджиме предполагает, что Пик Надежды следовал похожему ходу мыслей: обучая студентов выбранному ими таланту, чтобы помочь улучшить мир, или что-то в этом роде. И посмотрите, чем это обернулось. Теперь оба взрослых, даже Улыбашка, смотрят на них так, будто думают, что они шутят, лгут или у них мозг поврежден. Только Незу кажется невозмутимым, улыбаясь им так же весело, как и раньше. – Как вы снова сюда попали?— спрашивает Незу как можно более обезоруживающе. – Авария оборудования, — говорит Хаджиме с серьезным лицом. Фуюхико давится чаем, на который он наконец перестал смотреть подозрительно. Комаэда любезно передает ему салфетки и, кажется, не замечает взглядов, брошенных на его металлическую руку. Хотя, трудно сказать, действительно ли Комаэда не замечает этого или просто искусно игнорирует. Комаэда любезно рассказывает остальным людям в комнате, прежде чем они решают отправить их всех в психиатрическую больницу. Хотя, возможно, в случае Комаэды это не было бы упущением. – Мы считаем, что мы из другого измерения и случайно оказались в вашем мире. Фуюхико громко стонет, еще глубже вжимаясь в диван, словно ему физически больно слышать эти слова. Взрослые все еще смотрят на них, как на сумасшедших. Хаджиме не может их за это винить. Незу невозмутимо делает еще один глоток чая. – Это довольно интересная история, — беспечно предлагает он. Улыбашка издает сдавленный звук. – Думаю, мне нужно позвонить, — слабо говорит он, направляясь к двери. – Да, вы это сделаете, — любезно говорит Незу, прежде чем снова повернуться к ним. – А пока, не хотите ли вы еще чаю, пока мы ждем? Хаджиме на это не подписывался. Он хочет вернуть деньги.