Who Needs The Past When We Have a Future? // Кому нужно прошлое, когда у нас есть будущее?

– Это чушь, — говорит Фуюхико, глядя на дверь раздевалки так, словно люди по ту сторону двери вот-вот вспыхнут под ее силой. Хаджиме желает ему удачи в этом начинании. Комаэда делает паузу, застегивая свою новую форму, чтобы озадаченно взглянуть на Фуюхико. – Правда? Я думаю, что это довольно щедрая сделка. В конце концов, они предоставляют нам еду и жилье. Посещение их героической школы кажется небольшой ценой взамен. Особенность Комаэды в том, что легко забыть, что где-то там на самом деле есть мозг. Комаэда всегда склонен быть умнее, чем он показывает, с его скромной улыбкой, мягкими манерами и периодическими приступами безумия, скрывающими тот факт, что он на десять шагов впереди всех остальных - сомнительный мыслительный процесс в сторону. Фуюхико ясно помнит это в то же время, что и Хаджиме, судя по кислому выражению его лица. – Это глупо, — говорит он в любом случае, теперь его голос звучит скорее обиженно, чем раздраженно. – Мы даже уже не старшеклассники. Мы могли бы что-то делать . Мы могли бы искать их, чтобы узнать, здесь ли они, или найти какой-то путь назад. Хаджиме вздыхает, потому что он тоже не хочет этого делать, но: – У них больше ресурсов, чем у нас, и они действительно знают город. У них больше шансов найти их или дорогу назад, чем у нас на данный момент. Фуюхико скрещивает руки, чтобы нахмуриться на стену, пока Комаэда заканчивает с галстуком, Хаджиме автоматически тянется, чтобы поправить его до ненужного совершенства. Его роботизированная рука не самая лучшая в плане мелкой моторики (хотя Хаджиме все еще работает над некоторыми вещами). Комаэда сияет в знак благодарности. До начала учебного года еще несколько дней, но, как и ожидалось, школьная форма - единственный вид одежды, который есть в наличии в школе. – Не волнуйтесь, — небрежно говорит Комаэда, разглаживая рубашку, с безмятежной улыбкой на лице, — если кто-то и может справиться сам, так это эти трое. Я уверен, что с ними все в порядке. Он прав. – Но... героические ученики ? — говорит Фуюхико с явным отвращением. Есть какая-то горькая ирония в том, чтобы готовиться стать героями после того, как они уже уничтожили мир. Ну, по крайней мере, мир. – Я думаю, это довольно увлекательно, — беззаботно говорит Комаэда. – Целое общество, построенное вокруг героизма- – Это бомба замедленного действия, — прямо вмешивается Фуюхико. – Помнишь Пик Надежды? Комаэда все еще улыбается, но в ее улыбке есть что-то заметно хрупкое, а глаза мертвые. Никто не может на это ответить. – Я им не доверяю, — прямо заканчивает Фуюхико, поглядывая на дверь, чтобы было понятно, кого он имеет в виду. Это скорее констатация факта, чем что-либо еще. – На данный момент у нас нет выбора, — мрачно говорит Хаджиме, наконец застегивая свою рубашку и принимаясь за галстук. – Кроме того, — добавляет Комаэда, снова становясь непропорционально веселым, — они и нам-то не особо доверяют. Мы же не все им рассказали. Или что-нибудь еще на самом деле. Внутренняя сущность Хаджиме - это сущность преступного гения, скрывающегося от международной полиции; он с трудом доверяет неодушевленным предметам, не говоря уже о людях. (Спасибо за это Изуру. И Монокуме.) (В этом есть и доля иронии, учитывая, что на самом деле большая часть мира считает его преступным гением, скрывающимся от Фонда Будущего.) Так что Хаджиме на самом деле ничего не рассказывает «героям», а Фуюхико и Комаэда следуют его примеру. Хотя Хаджиме небрежно упоминает, что могут быть и другие, кто оказался в этом мире. После нескольких неопределенных, в основном уклончивых ответов с кем-то, кто, по-видимому, был детектором лжи (потому что сверхспособности действительно существовали в этом мире), Незу, по-видимому, решил пока оставить их в покое. Хаджиме ни на секунду не задумывается, что все кончено. – Просто посмотрите на это с такой стороны, — усмехается Хаджиме. –В худшем случае мы сдадимся и выиграем несколько миллионов долларов, чтобы иметь возможность заплатить комиссию за обратный путь. Это действенный план, когда на вашей стороне два человека с Абсолютной Удачей. Фуюхико явно обдумывает это, вздыхая и опуская голову. – Ладно. Мы так и сделаем. Но если они попытаются что-нибудь сделать... – Я с этим разберусь, — решительно заявляет Хаджиме, затягивая свой галстук. И это конец. Хаджиме не подводил их раньше и не собирается этого делать сейчас. Быть Абсолютным Абсолютом должно быть хорошо для чего-то . *** Исцеляющая девочка - невысокая женщина, которая, по-видимому, работает школьной медсестрой. Также следует отметить, что Хаджиме не занимается больницами или чем-то отдаленно напоминающим их. (-дни бесконечных испытаний и разрезов на его плоти- иглы и улыбающиеся ученые (врачи?), тыкающие его- он не мог дышать- не мог вспомнить свое имя- скучноскушноскушноскушноскушно- этот мир такой скучный- — Ты Изуру Камукура. ) – Я туда не пойду, — холодно и равнодушно повторяет Хаджиме. Исцеляющая девочка строго хмурится, глядя на него. – Мне нужно вас всех осмотреть. Ее взгляд устремляется конкретно на Комаэду и его руку. Что, ладно, да, Хаджиме понимает, почему они здесь. Он все еще не идет. – Он сказал, что не хочет, — рычит Фуюхико, вставая чуть впереди Хаджиме в оборонительной позе. Это милый жест. Темный и задумчивый - Шота Айзава, судя по всему - хмурится на них, Фуюхико чаще хмурится в ответ. Хаджиме как бы ожидает, что они попытаются убить друг друга до конца дня. Комаэда, вечный миротворец, когда он не сеет активно разрушение на их головы, дарит Исцеляющей девочке свою самую милую улыбку и дипломатично говорит: – Вы бы не против сделать это здесь, — он указывает на коридор. — А не в лазарете? У моего друга был плохой опыт общения с врачами и больницами, видите ли. Это, конечно, один из способов выразить это. Это также аккуратно обходит стороной дискомфорт самого Комаэды в больницах. Не потому, что Комаэда пытается активно скрыть это, а потому, что его собственный дискомфорт на самом деле не имеет для него значения. Хаджиме придется над этим поработать. Хмурый взгляд Исцеляющей девочки смягчается под воздействием искреннего выражения лица и рассуждений Комаэды. Как всегда, Комаэда располагает людей именно там, где хочет, чтобы они были. Это немного сбивает с толку, учитывая, насколько социально некомпетентным он может быть порой. – Я понимаю, дорогой, — говорит она и утешающе похлопывает Хаджиме по ноге. – Я пойду за кое-чем, — продолжает Исцеляющая девочка, ковыляя обратно в лазарет. – Вы, ребята, ждите здесь *** Проверки в основном проходят так, как и ожидалось, за исключением нескольких... проблем. (– Как ты потерял руку? — прямо спрашивает Айзава. Девушка из реанимации шлепает его по руке своим планшетом за отсутствие такта. Хаджиме закрывает рот Комаэды рукой, прежде чем тот успевает ответить. Слова «я отрезал» лучше не произносить вслух. – Это был несчастный случай, — вместо этого говорит Хаджиме, стараясь сохранить серьезное выражение лица. Айзава с сомнением щурится на них, задерживая взгляд на том месте, где рука Хаджиме удерживает Комаэду от ответа. – Несчастный случай, — повторяет он без всякого выражения. – Это было очень трагично, — добавляет Комаэда, когда Хаджиме наконец отпускает его, одаривая его самой беззаботной улыбкой. Айзава щурится сильнее.) (– А как ты потеряла глаз? — спрашивает Исцеляющая девочка, на этот раз с гораздо большим тактом и сочувствием. Не то чтобы это сильно помогало. – Не твое собачье дело, — невозмутимо отвечает Фуюхико.) Хотя сдача крови оказывается... интересным занятием. (– Нет, — тут же отвечает Хаджиме, — этого не произойдет. Никаких игл. – Это просто чтобы я могла взять немного крови, это будет совершенно безвредно, — терпеливо говорит Исцеляющая девочка, но теперь в ее взгляде что-то еще. Знание? Понимание, может быть? Хаджиме смог бы прочитать это, если бы паника не пробирала холодом каждый дюйм его тела и не делала дыхание болезненным. – Никаких игл, — повторяет Хаджиме, сжимая руку Комаэды достаточно сильно, чтобы было больно, но Комаэда лишь слегка сжимает ее в ответ.) (Исцеляющая девочка отпускает его.) (– Она... розовая, — безучастно говорит Исцеляющая девочка, глядя на пробирку с кровью с выражением, которое можно принять за зачарованность. Учитывая, что она живет в мире, где сверхспособности являются нормой, Хаджиме считает, что это не должно быть таким уж удивительным. Комаэда с сомнением смотрит на них. – Вы уверены? Мне кажется, что это красный цвет. – Она розовая , — настаивает Исцеляющая девочка.       Комаэда пожимает плечами. – Как скажешь, — шутит он, словно совсем ей не верит. – Почему она розовая? — спрашивает Айзава, глядя на них так, словно он уже не совсем понимает, на что смотрит. Фуюхико пренебрежительно окидывает взглядом кровь. – Я почти уверен, что она красная, — вежливо поправляет он. Айзава выглядит так, будто хочет рвать на себе волосы.) И, конечно же, есть Комаэда. (Исцеляющая девочка быстро моргает, опуская планшет. – Извини, что это было, дорогая? Комаэда причудливо улыбается. Он мог бы с тем же успехом говорить о погоде, поскольку этот разговор на него так действует. – У меня злокачественная лимфома 3 стадии и лобно-височная деменция, — рассеянно сообщает он, совершенно не теряя своей бодрости. Исцеляющая девочка смотрит на него, словно не уверена, что он жив. Или функционирует. И она даже не знает и половины. Ее выражение лица немного напоминает Хаджиме то, как Соня читает кулинарные книги. Голова наклонена с небольшим замешательством, некоторым интересом и здоровой дозой «о боже, что это сверху.» Фуюхико, для которого это новая информация, смотрит на Комаэду так, будто у него озарение; бормоча что-то о том, что это «объясняет его тупое поведение и суицидальные наклонности». Хаджиме делает вид, что ничего этого не слышит, потому что он такой милый. – Какого хрена, — говорит Айзава, выглядя так, будто хочет выпить.) Но в целом все не так уж плохо. И под этим Хаджиме подразумевает, что никто не умирает, что на самом деле больше, чем он надеялся. Ожидания Хаджиме на самом деле ниже плинтуса, но это нормально, потому что ему нравится, что там. *** Все здания стоят. Это не откровение. Или, ну, не должно быть таковым. За исключением. Есть здания, стоящие. Целые. Без явных признаков повреждения. На улице нет ни мусора, ни разбитых машин. Никакой крови, которой уже несколько лет или несколько дней, разбрызганной по стенам и земле, словно плохая краска, куда ни посмотришь. Никакого дыма, покрывающего небо, словно одеяло, и привкуса пепла во рту при каждом вдохе. Никаких трупов, усеивающих землю, и гниющего запаха разложения в воздухе. Свежий воздух. Светит солнце. Люди непринужденно болтают и смеются, идя по улице. И все здания целы. Вот каким должен быть мир, напоминает себе Хаджиме, чувствуя себя неуютно не в своей тарелке. Это нормально для того, кто не пришел из постапокалиптического мира в руинах. Джунко, блядь , Эношима, — думает он. В этот момент это звучит как крылатая фраза. Рядом с Хаджиме Комаэда с улыбкой, которая выглядит явно искусственной, играет с краем рукава. С другой стороны Фуюхико сгорбил плечи, обороняясь, натянутые и напоминающие Хаджиме не более чем дикого кота, ощетинившегося в обороне. Он любезно оставил это наблюдение при себе. – Вы готовы, детки? — весело спрашивает их Полночь. Полночь - герой, которому не помешали бы несколько десятков семинаров по сексуальным домогательствам. Хаджимэ благодарит почти каждое существо во вселенной, включая Комаэду и его катастрофическую удачу, за то, что Тэрутэру не может с ней встретиться. К сожалению, они застряли с ней на этой прогулке, так как Айзава без извинений смылся, как только услышал слово «шопинг». И, вероятно, просто чтобы сбежать от них. – Зачем мы вообще здесь? — жалуется Фуюхико, пока Комаэда с любопытством разглядывает окружающие магазины. – Какая ты милая в этой форме… — кокетливо замечает Полночь. – Сексуальные домогательства, — с нажимом повторяет Хаджиме, игнорируя подмигивание Полночь, и благоразумно отходит на несколько шагов, увлекая за собой Комаэду. –...вам понадобится больше одежды, если вы собираетесь здесь остаться, — заканчивает она с ненужным и драматичным пафосом. Хаджиме не может с этим спорить. Хотя Фуюхико выглядит так, будто он отчаянно этого хочет. Он также выглядит так, будто он хочет быть где угодно, но не здесь, и Хаджиме никогда не был так привязан к человеку. – У нас нет денег, — говорит Хаджиме. Полночь пренебрежительно машет рукой. – Не стоит об этом беспокоиться. Незу все уладит, — успокаивает она. Это совсем не успокаивает. Хаджиме не хочет быть должен говорящей мыши больше, чем он уже должен. – Мы вам вернем деньги, — говорит вместо этого Хаджиме. Полночь смеется. – Как вежливо, — воркует она. Это совсем не так, но спорить с ней, похоже, сложнее, чем просто оставить ее в ее заблуждениях. – Давайте попробуем это, — решает Комаэда, указывая на ближайший магазин одежды. Хаджиме и Фуюхико обмениваются взглядами. Есть только два варианта, которые может выбрать Нагито Комаэда: чрезвычайно удачный или чрезвычайно неудачный. Хаджиме пожимает плечами в сторону Фуюхико. Комаэда представляет опасность для общества, но пока он с Хаджиме, есть шанс, что они все выберутся живыми. По крайней мере, такова была логика Фонда Будущего, когда они объединяли Хаджиме и Комаэду на заданиях. (– Удача Комаэды делает его слишком ценным, чтобы его убивать, но слишком опасным, чтобы жить, — категорически заявил Тогами. – Таким образом мы сможем оптимизировать его потенциал, не подвергая без нужды опасности всех, с кем он вступает в контакт.) И они идут. Неохотно. Пока Полночь в блаженном неведении о своей потенциально надвигающейся гибели, она радостно следует за Комаэдой в магазин *** – Какого черта мы вообще ищем? — рассеянно спрашивает Фуюхико с легким раздражением, хмурясь и перебирая вешалки для одежды. На этой полке не найдется ничего его размера, но Хаджиме не собирается ему об этом говорить. – Рубашки, брюки, пара курток, — перечисляет Хаджиме, глядя на Фуюхико. – Никаких костюмов, — добавляет он, потому что не уверен, что Фуюхико когда-либо одевался повседневно хотя бы один день в своей жизни. Несмотря на больничный халат. Подобные гримасы Фуюхико - худшая часть всей этой ситуации. У другой стойки Полночь пытается убедить Комаэду примерить что-то с излишними излишествами. Комаэда, однако, воздерживается, хотя и извиняясь. Иногда Хаджиме забывает, что до того, как мир пошёл к чёрту, Комаэда был функционирующим - подождите, нет - полуфункционирующим человеком большую часть своей жизни. – Хочешь, я подберу тебе одежду? — криво спрашивает Хаджиме, проводя руками по рубашке того же оттенка зеленого, что и куртка Комаэды 55-го года. – Я уверен, что во мне где-то есть Абсолютный-Модник-Стилист. Фуюхико фыркает, злобно глядя на одежду. – Думаю, я справлюсь, — сухо говорит он. – Это не может быть настолько чертовски сложно. Губы Хаджиме беспомощно дернулись в ответ. – Как скажешь. – Думаю, я нашел все, что мне нужно, — объявляет Комаэда, подплывая с кучей одежды в руках; заметно отсутствие каких-либо оборок, поскольку Полночь дуется на заднем плане. – Я пойду пробью. – Хочешь, я пойду с тобой? — спрашивает Хаджиме. Комаэда улыбается, но это не имеет никакого отношения к тому, что он чувствует. Он усмехается, глаза темнеют. – Со мной все будет в порядке. В конце концов, касса всего в 8 футах отсюда. (Тогами свирепо посмотрел на Хаджиме и Комаэду. – 10 футов, — резко сказал он. – Я не хочу, чтобы вы оба находились на расстоянии более 10 футов друг от друга в любой момент времени. – ... Это кажется немного чрезмерным, — предположил Хаджиме. – Я тебя спрашивал? 10 футов, или ты вообще не отправляешься на задание, — повторил Тогами. Они отправляются на задание.) – Это справедливо, — говорит Хаджиме. Комаэда открывает рот, чтобы что-то сказать... И грузовик прорывается через боковую часть магазина. Удивительно мало криков, даже когда Полночь спешит проверить их. Граждане, должно быть, привыкли к таким вещам в героическом обществе. – Вы в порядке? — спрашивает она настойчиво, выражение ее лица серьезное, когда она проверяет их. Впервые Хаджиме может поверить ей, когда она говорит, что она герой. – С нами все в порядке, — говорит Хаджиме, помогая Комаэде подняться с земли, пока Фуюхико яростно ругается на кучу одежды, упавшую на него сверху. – Нам повезло. Ха. Комаэда бросает на свою кучу одежды на земле задумчивый взгляд. Хаджиме видит щебень в его волосах и немного пыли, размазанной по части его щеки. – Как думаешь, это значит, что мы получим скидку? — спрашивает Комаэда, задумчиво глядя на дыру в стене. Хаджиме и Фуюхико вздыхают. Впервые Полночь, похоже, понимает, с какими именно добрыми людьми она и UA связались.