Who Needs The Past When We Have a Future? // Кому нужно прошлое, когда у нас есть будущее?

– Они пропали ? — повторяет Соня высоким голосом. Надо отдать ему должное, Тогами выглядит не счастливее ее. Он хмурится, глядя на трансляцию, и говорит: – Я так и сказал. Только годы уроков этикета не дают Соне окончательно выйти из себя. – Но они же не…? – Она даже не может закончить предложение. Сочувствие - не проверенное и верное выражение Тогами, поэтому Соня не зашла бы так далеко, чтобы сказать, что именно так он смотрит на нее сейчас; но что-то в его резком выражении лица успокаивает ее встревоженную. – Мы не нашли никаких тел, — спокойно говорит Тогами. Он слишком реалистичен, чтобы давать ей ложные заверения и обещания. Соня почти может это оценить. Позже, когда она не будет чувствовать, что разваливается на части, судя по всему. Соня делает глубокий вдох и выдох. Этому трюку ее научил отец, когда она еще нервничала перед публичными выступлениями. – Что случилось? — решительно спрашивает Соня, крепко сжимая руки в складках платья, но, по крайней мере, это вне поля зрения Тогами. Тогами слегка двигается, скрещивает руки и глубоко вздыхает. – Некоторые из наших агентов сообщили о ярком свете; поначалу думая, что это какой-то взрыв. При дальнейшем расследовании они обнаружили, что здание не получило дальнейших повреждений, и на месте происшествия не было обнаружено ничего похожего на светошумовую гранату. Однако Хаджимэ Хината, Нагито Комаэда, Фуюхико Кузурю, Пеко Пекояма, Гандам Танака и Самозванец пропали. Тон Тогами клинически отстраненный. Больше пересказывает факты, чем что-либо еще. – Возможно, — добавляет Тогами почти рассеянно, прижимая палец к краю очков, — что если пропали эти шестеро, то и другие люди тоже могут пропасть. Пропали, напоминает себе Соня, а не умерли. – Знаешь, что случилось? Нахмуренный взгляд Тогами говорит об этом; нет, они не делают этого. – На данный момент мы можем только предполагать, — прямо говорит он. – Но Остатки работали над машиной, и ее предназначение было неизвестно; это часть того, что привлекло наше внимание в первую очередь. Это... возможно, что эта машина как-то связана с их маленьким исчезновением, — добавляет Тогами, и звучит так, будто ему больно признавать что-то столь неопределенное. – Суда в настоящее время изучает машину, пока мы говорим. – Но они не мертвы, — слегка настаивает Соня. Тогами опускает голову в знак признания. – Насколько нам известно. – Что-то расслабляется в груди Сони. – Мне также трудно поверить, – добавляет он с усмешкой, – что кто-то может так легко убить их, когда рядом и Хината, и Комаэда. Если им повезет. Но когда же этим двоим не повезет ? И иногда удача - решающий фактор. – Я понимаю, — говорит Соня, выдавливая улыбку, какой бы хрупкой она ни казалась. – Я скоро приду. – Это лишнее, — деловым тоном говорит Тогами. – Твое присутствие ничему не поможет- – Боюсь, ты неправильно понял, — сладко говорит Соня. – Я больше не буду ждать и скоро увижу тебя. Тогами выглядит теперь слегка раздраженным, губы сжаты в тонкую линию. Иногда трудно вспомнить, что Тогами на год моложе Сони, с той уверенностью и властью, которые он носит вокруг себя, как плащ. Или щит. Теперь это более очевидно; в напряжении вокруг его глаз и усталости, тяготеющей над его плечами. Они оба лидеры, но Соня удивляется, почему Тогами кажется намного сильнее ее. Возможно, это просто вопрос разницы в силе между ними. Невермайнд давно ушел. Сгорел дотла и разорван на части собственными руками Сони, когда она была Абсолютным Отчаянием. Она почти чувствует вкус пепла. – Очень хорошо, — властно соглашается Тогами, явно недовольный. – Я организую твой полет. Стоит ли мне ожидать, что остальная часть твоей веселой компании идиотов тоже последует за тобой? Соня улыбается и нежно откидывает волосы с глаз. Это нежная и красивая улыбка. Она совершенно не скрывает огонь, горящий в ее глазах. – Я считаю, что тебе следует это сделать. *** Комнаты общежития, в которых они будут жить, оказались построены лишь частично. Большинство комнат незакончены; в некоторых полностью отсутствуют такие вещи, как стены и надлежащее напольное покрытие. – Это ваша комната, — говорит Айзава, хотя полное отсутствие энергии, которую он вкладывает в разговор, делает его слова больше похожими на бормотание. Комната скудная. На задней стене есть окно, а на полу для них разложены несколько скатов. Но крыша все еще прикреплена, и нет крови или трупов, с которыми им приходится делить комнату; так что это уже на лиги лучше большинства других мест, где они затаивались. – Мы работаем над другими комнатами, — продолжает Айзава, — так что вам недолго придется делить эту. – Все в порядке, — категорически говорит Хаджиме. – Мы бы предпочли разделить комнату. Так безопаснее. Айзава делает паузу, пристально глядя на него, прежде чем взглянуть на Фуюхико и Комаэду, как будто для того, чтобы еще раз проверить это утверждение. Фуюхико просто хмурится и бросает свои новые вещи на один из спальных мешков. Комаэда просто скромно улыбается в ответ, по-видимому, не обеспокоенный. Судя по тяжелому вздоху Айзавы, он не собирается поднимать с ними этот вопрос. – Кто-нибудь придет за тобой на завтрак, — говорит Айзава, потирая лоб, словно у него мигрень. –Не делайте глупостей в это время. Когда он договорил Айзава уходит, не замечая того, что Хаджиме... присвоил его телефон; Комаэда осторожно закрывает за ним дверь. – Я думаю, все прошло хорошо, — весело говорит Комаэда, ни к кому конкретно не обращаясь. Фуюхико фыркает. Хаджиме просто вздыхает, потому что он устал . – Могло быть и хуже, — говорит он, но не может придать своему голосу оптимизма, чтобы он не стал пустым. Хаджиме чувствует, что он ждет, когда упадет другая туфля. В голове Хаджиме слишком много тревожных колокольчиков, чтобы он мог их просто игнорировать. – Хаджимэ? Хаджиме моргает, возвращаясь к настоящему, услышав обеспокоенный голос Комаэды. – Я в порядке, — автоматически говорит он, даже не успев заметить беспокойство на лицах обоих. Фуюхико и Комаэда явно не убеждены. – Ничего страшного, если это не так, — искренне говорит Комаэда. Хаджиме с сомнением щурится на него. Он не может точно сказать, почему, но это заявление звучит немного лицемерно в его устах. Фуюхико просто вздыхает, как будто они оба безнадежны, и он здесь единственный здравомыслящий человек. – Слушай, — прямо начинает Фуюхико, — Я знаю, что ты был создан более совершенным, чем Бог или что-то в этом роде, но мы можем тебе помочь, знаешь ли. Это не только от тебя. – Не то чтобы мы сомневались в тебе, — быстро подхватывает Комаэда. – Но мы были бы счастливы, если бы Хаджиме тоже иногда на нас полагался.– Комаэда обаятельно улыбается, и это не должно быть так красиво, думает Хаджиме. Хаджиме выдыхает. – Спасибо, — говорит он с кривой улыбкой, сосредоточившись на тепле, разливающемся по его груди. – Я постараюсь это запомнить. Комаэда сияет, словно это самый лучший день в его жизни, а Фуюхико бормочет: –Тебе чертовски лучше, – неловко уставившись в стену, потому что чувства... Хаджиме не может не рассмеяться, потому что они все идиоты, включая его самого. Но они справятся. (Мир не так уж и скучен, когда есть с кем его разделить.) *** – Что-нибудь? — холодно спрашивает Пеко, скрестив руки. – Ничего, — прямо сообщает Самозванец-Бьякуя, делая глоток кофе. В кафе шумно, тихий гул разговоров и взрывы смеха заполняют пространство. Нормальность раздражает. – Кажется, они исчезли в бездне, — серьезно произносит Гандам, рассеянно поглаживая одного из своих хомяков. Телевизор в углу показывает красочную рекламу, а Пеко свободно обхватывает руками чашку с чаем, заземляясь с помощью теплой керамики. – Возможно, их нет в этом мире вместе с нами, — здраво рассуждает Бьякуя. – Но возможно также, что мы их просто еще не нашли, — заканчивает Пеко, глядя вдаль. Глядя за окном, голубое небо все еще в новинку. Мир Пеко был окрашен смертью и разрушением в красный цвет за последние несколько лет. Она не помнит, как жить в мире без этого. Бьякуя опускает голову в знак признания. – В любом случае мы не можем позволить себе продолжать искать их таким образом, — говорит он. –Мои навыки карманника только пока могут удерживать нас на плаву, — добавляет он несколько иронично. Но без удостоверения личности или истории у них нет возможности получить работу. Ну. По крайней мере, нормальную. – У меня есть идея, — медленно говорит Пеко, мрачно глядя в глубины своего чая. В каждом мире, независимо от того, в каком именно, есть подземный мир, и Пеко прекрасно умеет в нем ориентироваться. *** Есть что-то определенно неловкое в том, чтобы сидеть в комнате с претендентами на роль героя, взволнованными спасением людей, и при этом знать, что ты совершил массовое убийство, решает Хаджиме; не отрывая взгляда от телефона Айзавы, пока тот гуглит все, что приходит в голову. Ему потребовалось всего пять попыток, чтобы угадать пароль. (Это был hizashigetout5656). Хаджиме не думал, что это возможно, но, каким-то образом, UA умудряется быть даже более претенциозным, чем Пик Надежды, просто за счет использования архитектуры. Дверь в класс просто перебор. Фуюхико не перестает хмуриться с тех пор, как они вошли в класс; он выглядит так, будто находится на грани убийства или самоубийства. Комаэда, сидящий по другую сторону от Хаджиме, улыбается как человек, чей фильтр реальности установлен на «высоко». Диссоциация в лучшем виде, на самом деле. В последний раз, когда Хаджиме учился в старшей школе, случился проект Изуру Камукуры, и мир буквально закончился. По крайней мере, хуже этого уже быть не может, сухо думает Хаджиме. – Эй! — радостно приветствует их школьная форма, подпрыгивая к ним. То есть, буквально, просто школьная форма. – Итак, кто вы, ребята? Я не помню, чтобы видел вас на вступительном экзамене. Хаджиме хватает Фуюхико за руку, прежде чем тот успевает инстинктивно потянуться за кухонным ножом, спрятанным в его униформе, не отрывая взгляда от телефона Айзавы. – Кто ты, черт возьми, такой? — грубо отвечает Фуюхико, довольствуясь отсутствием угрозы. Девушка смеется, по-видимому, не смущаясь поведением Фуюхико «Не лезь ко мне». – Я Тору Хагакурэ! — говорит она бодро, сжимая руки вместе, если то, как расположены ее рукава, что-то значит. – Ты? – Не твое собачье дело. Хаджиме вздыхает. Все идет просто замечательно . – Ух ты, какая враждебность, — комментирует мальчик с диспенсерами для клейкой ленты на локтех, сидящий через два стола от него. – Не обращай на него внимания, — вежливо предлагает Хаджиме, не в силах втиснуть в свой голос хоть какое-то реальное успокоение. Иногда ему трудно проявлять эмоции. Еще одна вещь, которую он может проследить до Изуру. Фуюхико фыркает, ещё больше сгорбившись на стуле... Фуюхико, вероятно, ударил бы его ножом за такие слова, но это определённо надутые губы. – Так вы, ребята, знаете друг друга? — с любопытством спрашивает Хагакурэ. Хаджиме почти может представить, как она переводит взгляд с одной на другую. Комаэда улыбается ей в ответ. Если Хаджиме прищурится как следует, он увидит, как вокруг него парят цветы. Какого черта. – Мы вместе учились в одной школе, — весело говорит Комаэда, кладя руку на бедро Хаджиме. Хаджиме чувствует это тепло, словно клеймо. – Наверное, приятно уже знать некоторых людей в новой школе! — говорит она весело, все еще здесь, и у Хаджиме возникает ужасное чувство, что она просто усыновила их как своего рода домашнего любимца. – Можно и так сказать, — великодушно предлагает Комаэда со странной улыбкой. – У нас есть... смягчающие обстоятельства, понимаете. Хаджиме слышит, как Хагакурэ делает вдох, вероятно, собираясь задать им еще один вопрос, но Айзава прерывает его, внезапно давая знать классу о своем присутствии. О, слава богу. *** Неудивительно, что все идет не так уж хорошо. Совсем. Это всегда должно было быть катастрофой, и Хаджиме никогда не притворялся, что думает иначе. Он просто мог недооценивать, насколько это будет плохо. Его ошибка на самом деле. Начинается это так: – Хината, мой телефон, — прямо говорит Айзава после того, как класс собрался на поле. Хаджиме гадал, когда же он разберется. Фуюхико фыркает, а улыбка Комаэды теперь выглядит скорее смутно удивленной, чем застывшей. Хаджиме просто вздыхает, бросая ему телефон; телефон с приятным шлепком ударяется о руку Айзавы. Немного поздновато, учитывая, что Хаджиме уже прогуглил всю историю причуд, прочитал несколько сотен статей о причудах и законах о причудах, собрал воедино текущую политическую обстановку, запомнил имена и способности всех своих одноклассников и посмотрел несколько десятков видеороликов с котами. (Потому что было приятно узнать, что в этом мире тоже есть обычные, неговорящие животные.) – Больше не крадите мой телефон, — предупреждает Айзава. Один из студентов - тот, у которого в ногах были настоящие двигатели (Тенья Иида, вспоминает Хаджиме) - роняет челюсть, возмущенный. Хаджиме задается вопросом, какова была бы его реакция, если бы Хаджиме сказал ему, что кража телефона - наименьшее из его преступлений. Прямо-таки очаровательно по сравнению с этим. – Я пытал и убил больше людей, чем вы когда-либо встретите. – Я превратил целые города в руины. – Я помог покончить с миром, потому что мне было скучно. Хаджиме, конечно, ничего не говорит, потому что на данный момент он застрял с этой (дерьмовой) идеей быть учеником-героем до дальнейшего уведомления . Но Хаджиме не может сказать, что это не заманчиво, поскольку Иида возмущенно бормочет о том, что кража телефона учителя «совершенно неуместна» и что он «должен подавать пример как будущий герой». Фуюхико, примерно такой же впечатленный речью, как и Хаджиме, показывает ему средний палец, зарабатывая еще больше возмущенного бормотания. Хаджиме почти уверен, что слышит хихиканье Хагакурэ. Айзава вздыхает, словно ему за это мало платят. – Двигаемся дальше, — устало говорит он. – У нас будут тесты на восприятие причуд. Наверное, стоит отметить, что у Хаджиме, Комаэды и Фуюхико на самом деле нет причуд. Хотя Комаэда и Хаджиме вполне могли бы иметь одну. И, конечно, нельзя забыть вот это: – Тот, кто придет последним, будет исключен , — говорит Айзава с явным удовольствием, ухмыляясь как сумасшедший; к ужасу всего класса. Фуюхико поднимает руку. Хаджиме искренне удивлен, что его вообще это так волнует, и говорит: – Могу ли я быть исключен теперь, чтобы пропустить эти тупые гребаные тесты? Судя по взглядам, которые бросают на него остальные, Фуюхико не зарабатывает ничье расположение этим трюком. Хаджиме хочет вздохнуть. Или биться головой об стену. Он оставляет свои варианты открытыми. Айзава даже не удостоил его взглядом и сказал: – Нет, Кузурю. Айзава, вероятно, жалеет, что сказал это сейчас, потому что Фуюхико, похоже, сделал миссией своей жизни заставить Айзаву исключить его. По сути, Фуюхико бросает все тесты. Настолько очевидно, насколько это возможно. У Айзавы начинает подергиваться глаз. Комаэда лишь немного лучше, хотя бы потому, что он не пытается активно потерпеть неудачу. Его болезнь просто делает его физически неподходящим. Комаэда все равно каким-то образом оказывается на 1-м месте, потому что почти все его результаты тестов удачно глючат на телефоне Айзавы, и никакие действия Айзавы не вернут их к норме. Айзава выглядит так, будто подумывает бросить свой телефон в ближайшую стену, когда результат броска мяча Комаэды возвращается в виде символа бесконечности, несмотря на то, что мяч приземлился всего в паре футов от него. – Это вообще разрешено? — театрально шепчет кто-то остальному классу. (Денки Каминари, отмечает Хаджиме.) Хаджиме как будто жалеет, что у него нет попкорна. Напротив, Хаджиме справляется достаточно хорошо для человека без причуды, на что Айзава бросает на него странные - граничащие с подозрением - взгляды. Преимущества бывшей лабораторной крысы и все такое. Если проигнорировать бредовую оценку Комаэды, то Хаджиме на пятом месте. А еще есть Изуку Мидория. –Он что, сломал свой чертов палец ? — говорит Фуюхико, испытывая нечто среднее между возмущением и недоверием, в то время как Айзава физически удерживает Кацуки Бакуго от убийства Мидории . Хаджиме даже знать не хочет. – Для гребаного теста ? – После таких испытаний у вас действительно нет возможности разговаривать, — сухо замечает Хаджиме, пока все наблюдают за развитием драмы, словно это развлечение в прайм-тайм; он слегка отстраняется, чтобы сохранить укрытие Всемогущего на периферии зрения. Там определенно что-то происходит. Всемогущий не появлялся больше трех часов в день с момента своего внезапного исчезновения несколько лет назад. Может, травма? Фуюхико пренебрежительно усмехается. – Да, но я уж точно не попал в больницу во время одного из них. С этим не поспоришь.