Who Needs The Past When We Have a Future? // Кому нужно прошлое, когда у нас есть будущее?

– До меня дошло, — радостно объявляет Незу в конце первого дня, — что вам могут понадобиться телефоны. – ... Ни хрена, — невозмутимо отвечает Фуюхико, воплощение такта и дипломатии. Не . Айзава, несомненно, причина этого разговора, старательно смотрит в стену, как будто если он просто сосредоточится как следует, то не застрянет в комнате, где все ведут этот разговор. Но это так не работает. Хаджиме должен был знать, поскольку он тоже не хотел бы здесь находиться. Офис Незу совсем не изменился с их последнего визита. Со вкусом оформленный, в основном в оттенках белого, и три чашки чая, которые могли бы быть частью декора, остывают перед ними. Незу просто безмятежно кивает, все еще мило улыбаясь. – Отлично, я рад, что мы пришли к согласию. Я постараюсь достать вам немного. Монокума тоже всегда улыбался, его лицо застыло в немилосердной ухмылке, когда он смеялся; как будто все было просто большой жирной шуткой, в которой только он знал суть. Всегда было слишком легко забыть, насколько он опасен, под шуткой, которую он всегда делал над собой, - вплоть до того момента, как он бросал ее тебе в лицо. В этот момент улыбка Незу больше похожа на Комаэду, чем на Монокуму. Немного рассеянная, немного слишком милая и определенно знающая больше, чем говорит. Это почти хуже в каком-то смысле. Это как пытаться играть в подсказку в темноте; гораздо более раздражающе и бесконечно более неопределенно. Фуюхико кривится, услышав предложение Незу, словно думает, что это ловушка. Комаэда просто говорит с полной искренностью: – Мы будем вам признательны. Хаджимэ щурится на Комаэду, размышляя, является ли его легкость с Незу свойством Комаэды быть Комаэдой или Комаэдой быть... Комаэдой свойством. И один из них значительно опаснее другого. (Разница между тем, когда Комаэда просто причудливо сбивает с толку, и тем, когда он активно что-то замышляет. Самое сложное - понять, когда одно переходит в другое.) – Я также слышал, что вы все сегодня произвели настоящий переполох! — добавляет Незу легкомысленно, и в его голосе слышится веселье. При этом напоминании у Айзавы дергается глаз. Комаэда нервно смеется, поднимая одну из своих рук. – Наши извинения. Мы не хотели причинить вам никаких проблем. Фуюхико выглядит так, будто не согласен, но Незу просто смеется. – О нет! — небрежно говорит Незу. – Я думаю, это может быть хорошо! – В его улыбке виднеются зубы, когда он любезно говорит: – Миру героизма не помешала бы встряска. Особенно сейчас. Всегда знает больше, чем говорит, напоминает себе Хаджиме, чувствуя себя отстраненным. И Незу определенно что-то знает. – Рады, что смогли помочь, — сухо говорит Хаджиме, подыгрывая. Незу улыбается еще милее, и Хаджиме хочется выплеснуть ему в лицо свою чашку чая. Но он этого не делает. – Ну, — говорит Незу, сцепив лапы, — я думаю, что отнял у вас достаточно времени. Вы, должно быть, устали. Хаджиме знает, что такое увольнение, когда слышит его. *** – Что ты думаешь? — спрашивает Незу обманчиво кротко, наблюдая за тем, как троица возвращается в общежитие из окна его кабинета. Кузурю выглядит сердитым; руки засунуты в карманы, плечи напряжены. Или, может быть, «защита» - это лучшее слово, чем «гнев». Как будто он ждет нападения, а его грубое поведение - просто камуфляж, чтобы скрыть этот факт. Голова Комаэды повернута достаточно, чтобы Незу смутно различил его воздушную улыбку, расслабленную, как будто это просто еще один день для него. Он прячется за фальшивыми улыбками и недооценкой так же легко, как и сам Недзу. Психически и физически больной, — написала в своем отчете Исцеляющая девочка Напротив, Хината тщательно спокоен и сдержан. Его походка уверена, но не доходит до самоуверенности. Он ходит так, будто его ничто не может коснуться. Нежные взгляды и раздраженные улыбки, которые он приберегает специально для своих друзей, а также его рука, которая держит Комаэду, говорят совсем о другом. Нэзу всегда любил хорошие тайны. – Они определенно не обычные гражданские, — выносит вердикт Айзава. Он расположился в углу комнаты, словно пытаясь слиться с тенями там, спиной к стене. – Я тоже так думал, — лениво соглашается Незу. – Я не видел многого от Кузурю, — бормочет Айзава в свой шарф. – Но с Хинатой определенно что-то происходит, и Комаэда тоже не совсем нормальный, судя по тому, что я видел. Незу посмотрел отрывок из теста на понимание причуд. – Они ведь говорили, что у них нет причуд, верно? — подтверждает Айзава. – Действительно, так и было, — соглашается Незу. Детективу Цукаучи,не меньше. И, несмотря на то, что большинство их ответов были настолько расплывчатыми, что из них невозможно было вычленить что-либо действительно ценное, они хотя бы в этом были откровенны. Даже, казалось, слегка озадачены идеей странностей. Хм. Интересно. – Им безопасно здесь оставаться? — прямо и прямо спрашивает Айзава. Нэзу очень любит эту его черту характера, ведь большую часть своей жизни он провел в водовороте игр разума и скрытых мотивов. – Лучше здесь, где мы можем за ними присматривать, чем там, в мире, без присмотра, — говорит Незу. Айзава, кажется, не полностью согласен, но он также не возражает устно, и Незу возьмет то, что сможет получить. Файл, который Цукаучи доставил сегодня утром, лежит на видном месте на его столе. Душераздирающее напоминание о том, что может быть поставлено на карту. *** – Они что-то скрывают от нас, — говорит Фуюхико, как только они возвращаются в свою комнату, гневно хмурясь. – Без сомнения, — вежливо соглашается Хаджиме. – Ну и что? — выжидающе спрашивает Фуюхико, скрестив руки на груди и прислонившись к закрытой двери. – Что мы будем делать? У Хаджиме много неприятных ситуаций, когда секреты выплывали ему на глаза в самый неподходящий момент. Хаджиме поворачивается к Комаэде. – Есть идеи? Комаэда улыбается. – О, — говорит он кротко, как молоко. – Я, пожалуй, имею несколько. Фуюхико действительно выглядит обеспокоенным. Хаджиме почти жалеет UA *** – Чувак, — говорит Каминари. – Что случилось с твоей рукой ? — спрашивает он, уставившись на протез Комаэды. Видимо, тактичность умерла. – Чувак , — говорит Серо, недоверчиво глядя на Каминари. – Ты не можешь просто так спрашивать кого-то об этом. Даже Бакуго, который с самого начала занятий то яростно критиковал Комаэду, то Мидорию соответственно, выглядит растерянным от этого нового откровения. Комаэда моргает, глядя на свою руку, словно только что вспомнив, что там протез. – О, это? – Он машет рукой. – Я ее отрезал, — беззаботно говорит он, рассеянно улыбаясь. Фуюхико закрыл лицо руками. Хаджиме раздраженно смотрит в потолок, почти желая, чтобы он обрушился и спас их всех от этого разговора. Почти. Он не хочет сглазить их. Каминари неловко смеется. – Это... это шутка, да? Серо, похоже, серьезно подумывает заклеить рот Каминари. Это было бы улучшением. Комаэда просто продолжает беззаботно улыбаться, как будто все это не имеет к нему никакого отношения. Фуюхико захлопывает дверцу своего шкафчика, едко глядя на своих одноклассников. Для человека ростом чуть выше 5 футов и с впечатляющим детским лицом Фуюхико знает, как заставить людей замолчать. Действительно, Абсолютный Якудза. – А как насчет того, чтобы вы все просто пошли на хер и занялись своими делами? — резко бросает Фуюхико, явно разозленный, и его повязка на глазу - яркое тому напоминание. Никому из них не нравится, когда им напоминают, в какую глубокую яму их загнала Дзюнко Эношима. – Кузурю ! — возмущенно ахает Иида, размахивая руками. – Язык! Хаджиме не может сказать, храбрый ли Иида, рассеянный или склонный к самоубийству. Но он ставит на вариант 2. – Извините, — неискренне говорит Фуюхико. – Отвали, пожалуйста . Это, скорее всего, не то, чего добивался Иида, но, вероятно, это было лучшее, что он мог получить. – Ладно, — вежливо прерывает Хаджиме. – Думаю, пора идти. Желательно до того, как кто-то окажется в мешке для трупов. *** – Что за херню вы носите, ребята?! — резко говорит Бакуго, и его голос, похоже, так и не опускается ниже крика. Вероятно, это обоснованный вопрос, учитывая, во что одеты все остальные. Остальные одноклассники-мужчины все еще слишком заняты тем, что неловко избегают смотреть на них после инцидента в раздевалке, чтобы спросить, а девушки слишком вежливы, чтобы сделать что-то еще, кроме как с любопытством на них поглядывать. Хаджиме и Фуюхико остановились на черных костюмах. У Фуюхико, конечно, полосатый костюм. Он стал похож на себя больше, чем за последние дни. Комаэда даже не стал заморачиваться с таким уровнем профессионализма; он носил почти точную копию того, что у него было в Программе Нового Мира. Когда кто-то из группы поддержки нерешительно высказал идею надеть что-то более... героическое, Фуюхико ответил категорически: « – Я лучше убью себя. » После этого тема была довольно быстро оставлена. Фуюхико выглядит таким же не впечатленным вопросом Бакуго, как и тогда. – Это наши геройские костюмы, — говорит он, и в последних двух словах чувствуется явное отвращение. – О! — радостно говорит Хагакурэ, словно у нее было озарение. – Вы, ребята, собираетесь стать героями подполья? Неплохое оправдание. – Конечно, — неопределенно говорит Хаджиме, вероятно, не слишком убедительно. У него, вероятно, есть талант Абсолютного Актëра , но, честно говоря, зачем беспокоиться? Геройский костюм Хагакурэ - это буквально просто пара перчаток. Честно говоря, это умный выбор; он позволяет ей сообщать союзникам, где она находится, и общаться беззвучно с помощью жестов рук, но его легко снять, чтобы она могла в полной мере использовать свою причуду. Хаджиме на мгновение задумывается, означает ли это, что на ней больше ничего нет - и нет. Не думаю об этом. Надеюсь, школа нашла бы способ удержать одного из своих учеников от разгуливания полностью голым; независимо от того, видит ли их кто-нибудь еще. Чем дольше они остаются здесь, тем чаще Хаджиме задается вопросом, как UA - и Пик Надежды, если уж на то пошло, - не были привлечены к ответственности за то, что их жизнь близка к концу. – Блядь! — восклицает Бакуго. –Вы, придурки, вообще воспринимаете это всерьез?! – На самом деле нет, — прямо говорит Хаджиме. Фуюхико фыркает на его откровенный ответ, а улыбка Комаэды становится более реальной. Хаджиме возьмет свои победы там, где сможет их получить. – ХА?! – На лице Бакуго вздулась жилка, он явно недоволен своим ответом. – Тогда почему вы, статисты, вообще здесь!? УБИРАЙТЕСЬ! – Я могу сказать то же самое о тебе, — замечает Комаэда, невинность которого доведена до одиннадцати. – О, черт, — драматично выдыхает Ашидо на заднем плане. – Тебе есть что сказать, Ходячий Мертвец?! — рычит Бакуго, как особенно свирепая собака. Прозвище подходит, криво думает Хаджиме. Вероятно, даже слишком хорошо; даже если Бакуго, скорее всего, имел в виду лишь призрачную внешность Комаэды с его белыми волосами и болезненно-бледной кожей. Комаэда поднимает руки в знак капитуляции, нервно смеясь и мило улыбаясь в умиротворяющей манере. Однако его слова не относятся ни к одному из вышеперечисленных. – О, я просто имел в виду, что ты ведешь себя как стереотипный злодей, и тебя трудно представить героем. – О, черт, — шепчет Серо в суровой тишине. – Раздались выстрелы, — соглашается Асуи, и ее голос звучит странно-хрипло. – Где этот чертов попкорн, когда он так нужен? — вслух размышляет Фуюхико. Всемогущий пользуется моментом, чтобы неловко вмешаться. Это выходит боком. – Ты что, издеваешься ?! — буквально взрывается Бакуго. – Все партнерства окончательны, — настаивает Всемогущий, и улыбка запечатлелась на его лице, словно мрамор. Бакуго поворачивается, чтобы бросить сердитый взгляд на Комаэду, который в ответ лучится солнечным сиянием. – С нетерпением жду возможности поработать с тобой, — радостно говорит Комаэда. Враждебность на самом деле не значит ничего существенного для Комаэды; если он вообще может ее распознать. У Хаджиме такое ощущение, будто он наблюдает за катастрофой в действии. Бакуго выглядит так, будто он хочет совершить третью попытку убийства. – Итак, — смело продолжает Всемогущий, — наша команда злодеев решена, так что команда героев будет выглядеть так: Мидория и Яойорозу. Судя по испуганному писку Мидории, это предмет его кошмаров - и снов Бакуго, учитывая его кровожадную улыбку. Это плохо кончится. – Я буду молиться за тебя, — серьезно говорит Хаджиме Мидории. Мидория, как ни странно, не выглядит успокоенной. Или менее склонной к тому, чтобы свалиться в лужу беспокойства. Яойорозу выглядит так, будто у нее есть сомнения по поводу всего. Умная девочка. – Они такие мертвые, — говорит Фуюхико Хаджиме в тот момент, когда две пары направляются на тренировочную площадку. – Подожди, откуда ты это знаешь? — с любопытством спрашивает Киришима. Фуюхико фыркает. – Потому что это Комаэда. *** Слышны звуки далеких взрывов. Момо немного неловко от того, что она оставляет Мидорию позади, но часть того, чтобы быть героем, это вера в своих товарищей. Ей просто придется поверить, что он сможет постоять за себя сейчас. – Я все думал, когда же ты появишься, — говорит Комаэда легкомысленно, даже зайдя так далеко, что дружески помахал ей рукой из плоти и крови, стоя перед бомбой. Его улыбка безмятежна. Как будто Момо даже не воспринимается им как угроза. Момо мало что знает о причуде Комаэды, но, судя по тому, что она узнала вчера, она, похоже, как-то связана с удачей или вероятностью. – Ты можешь попытаться остановить меня, — небрежно добавляет Комаэда, нарушая молчание Момо, и засовывает руки в карманы. Его улыбка прекрасна. Настолько прекрасна, что у Момо по спине пробегает дрожь ужаса. – Но, ну, тебе, наверное, не стоит испытывать судьбу, — говорит Комаэда любезно - почти застенчиво - как будто он дает совет, а не предупреждает. Но Момо не собирается поворачивать назад. Момо делает шаг вперед- Самый громкий взрыв, раздавшийся по всему зданию. Здание рушится у нее под ногами. - а Комаэда все еще улыбается. *** Экраны, за которыми они наблюдают, резко гаснут, когда все здание рушится. Улыбка Всемогущего застыла в том, что может быть паникой. В комнате мертвая тишина. – Вот из-за таких вещей мы и не разделяем Хаджиме и Комаэду, — говорит Фуюхико в повисшей испуганной тишине. – Точно? — с сомнением повторяет Дзиро. – Именно так, — вежливо подтверждает Хаджиме ошеломленной комнате, выражение его лица настолько бесстрастно, что о него можно порезаться. Фуюхико думает, что Хаджиме должен быть просто счастлив, что Комаэда не планировал взрывать здание в этот раз. Ну, наверное. В конце концов, решения Комаэды для большинства проблем были убийствами и терроризмом. Урарака издает сдавленный звук. – Они-они живы ? — пищит она, в ужасе прижимая руку ко рту. – Вероятно, — уклончиво отвечает Хаджиме, его голос звучит скучающим. Фуюхико честно говоря не может сказать, сделал ли он какие-то Абсолютные Бредовые Расчеты в своей голове, чтобы прийти к такому выводу, или он просто так сильно верит в удачу Комаэды. В любом случае Фуюхико готов поверить ему на слово. – И что же нам теперь делать, когда произошла, ну, вы знаете, настоящая чрезвычайная ситуация? — вслух размышляет Каминари, почесывая затылок. По сигналу среди одноклассников раздаются панические крики, а Всемогущий все еще улыбается - хоть и натянуто - отчаянно пытаясь их успокоить. В хаосе никто не замечает, как Хаджиме выскальзывает из комнаты, а Фуюхико тихо ухмыляется. *** Файл ждет на столе Незу, словно его поместили туда, где его найдет Хаджиме. Может, так оно и было. Внутри ужасные фотографии; тела разорваны на части и использованы как куклы. Задняя стена расписана кровью со словами: ЭТОТ МИР ТЕПЕРЬ НАШ И, что самое убийственное, почти каждый дюйм стены покрыт наложенными друг на друга надписями: отчаяние Файл датирован тем днем, когда Хаджиме и остальные прибыли. Хаджиме закрывает глаза. Остатки Отчаяния пришли вместе с ними.