Who Needs The Past When We Have a Future? // Кому нужно прошлое, когда у нас есть будущее?

– Ты опоздал, — прямо говорит Тогами, не отрываясь от компьютера. – Извини, — выдыхает Макото, пытаясь отдышаться. Несмотря ни на что, его физическая форма все еще плачевно низкая. – Я пришел так быстро, как только мог. Тогами не сомневается в этом, учитывая, что Макото находился на другом конце страны до тех пор, пока пару дней назад не получил эту новость. – Есть новости? — предсказуемо спрашивает Макото, несмотря на то, что ему трудно дышать, используя спинку одного из дизайнерских стульев Тогами, чтобы удержаться в вертикальном положении. Его галстук перекошен. – Руки прочь, вы испортите кожу, — невозмутимо заявляет Тогами. Макото убирает руку, словно обжегся. –Извини- – И сядь, пока не потерял сознание. – Я не собираюсь... – Я спрашивал твое мнение? Садись. Макото садится в кресло. Тогами кисло предполагает, что лучше поздно, чем никогда, и идет к кофемашине в углу. Макото, вероятно, предпочел бы воду после своего спринта во временный офис Тогами, но ему придется обойтись - не то чтобы Макото стал бы жаловаться. Это одна из немногих (очень немногих) вещей, которые Тогами ценит в нем. Макото берет чашку, которую протягивает Тогами, с некоторым удивлением, как будто он не наблюдал, как Тогами наливает две чашки кофе. – О, спасибо. – благодарит он и самозабвенно осушает ее. Тогами не считает это достойным ответа, он снова садится в кресло за столом. – Нет новостей, — наконец отвечает он, хмурясь на свое последнее письмо. Бесполезно. Точно никто в Фонде Будущего не был рад тому, что местонахождение Изуру Камукуры в настоящее время неизвестно. Они, похоже, считают это признаком начала конца. Опять. Тогами просто хочет, чтобы они перестали посылать ему свои жалобы. У него есть дела поважнее, чем тратить их на поддержание рук идиотов. – Кёко все еще изучает его и допрашивает некоторые остатки, которые были на базе. Казуичи все еще пытается собрать воедино головоломку, что машина должна была делать. А я занят ответом на вопросы Фонда Будущего... – Его губы кривятся вниз. – ... опасения. Тогами считает, что их опасения совершенно напрасны. Изуру Камукура всегда действовал скорее как наблюдатель, чем как кто-либо другой, и, честно говоря, не проявлял особой инициативы. Добавьте в уравнение Хинату, и поводов для беспокойства станет еще меньше. По сравнению с ним остальная часть этого класса - настоящие бомбы замедленного действия. Тогами неохотно признает, что любимый проект Макото оказался лучше, чем он когда-либо ожидал. Что делает еще более показательным тот факт, что Хината до сих пор не нашел способа связаться с ними. Потому что единственный способ, которым он не смог бы, был, если бы он не мог. Губы Макото слегка дергаются вверх в насмешливом жесте, когда он прижимает кружку к груди. – Это несколько тревожно, когда Абсолютный Механик не может разобраться в машине. Тогами усмехается. Макото верит в таланты Казуичи гораздо больше, чем Тогами. Макото коротко улыбается ему, словно осознавая это, а затем задумчиво хмурится. – Но нет никаких признаков того, что они мертвы? На самом деле нет никаких признаков чего-либо . В том числе, живы они или нет. Но тела не обнаружены, и Тогами не хочет иметь дело с бумажной волокитой, связанной с объявлением их мертвыми. – Сейчас нет,— стоически отвечает он. – Это хорошо, — говорит Макото, вечный безнадежный оптимист. Тогами уклончиво хмыкнул и открыл еще одно электронное письмо. – Спасибо, — внезапно говорит Макото, слишком искренне, и руки Тогами на мгновение останавливаются, печатая, прежде чем продолжить. – За всю твою помощь. Я уверен, что ты занят.. Они все заняты. Включая Макото. Даже этот идиот ясновидящий и преследователь заняты. Но никто никогда не говорил, что восстановление мира будет легким. А если бы кто-то и сказал, Тогами был бы обязан назвать его лжецом и уволить. – Не обольщайся. Я делаю это не для тебя, — усмехается он, поправляя очки. Если говорить обо всем остальном, Макото был раздражающе настойчив, когда дело касалось определенных вещей: – Все равно спасибо,— говорит он, сохраняя зрительный контакт для максимальной эффективности. Тогами принимает решение, что теперь очередь Кёко разобраться с ним. – Убирайтесь из моего кабинета. Макото делает это с легким смехом, его галстук все еще криво завязан, а пустая кофейная кружка стоит возле раковины. *** Изуку меняет свое мнение. Он совсем не настроен оптимистично по этому поводу. – Ты уверен, что знаешь, что делаешь? — нервно спрашивает Изуку, его пальцы нервно дергаются, пока Кузурю осматривает штурвал корабля. Он не может не поглядывать на стены нервно, как будто они сейчас оживут и нападут на него. Может, так и будет, в зависимости от причуд злодеев. Он также не может не чувствовать, что они делают что-то, чего не должны. Кузурю усмехается. – Что? Вы, ребята, так и не научились управлять кораблем? — осуждающе спрашивает он. Все трое решительно качают головами. Изуку уверен, что большинство людей не знают, как это сделать, не только они. – Вот почему я ненавижу работать с аферистами, — пренебрежительно бормочет Кузурю, осматривая панели. Цу приподнимает бровь, скорее задумчиво, чем осуждающе. – Откуда ты знаешь, как управлять кораблем? Кузурю не отвечает им, что само по себе кажется осуждающим. Изуку иногда действительно задумывается о Кузурю и его друзьях. Откуда они взялись, что они сделали, почему они здесь, в программе подготовки героев, а не - чем бы они ни занимались раньше. – Ребята… — нервно говорит Минета, бросая взгляд в окно, где затаились злодеи. – Я могу заставить это работать,— наконец говорит Кузурю с уверенностью, которую Изуку хотел бы иметь хотя бы на малую толику, отступая назад и скрещивая руки. – Теперь нам просто нужен кто-то, кто будет отвлекать. Говоря это, он смотрит прямо на Минету. Минета указывает на себя дрожащей рукой. – М-я? — недоверчиво пищит он. Цу задумчиво мычит. Это не протест. Глаза Минеты начинают выглядеть немного дикими. – Почему я?! Зачем нам вообще нужно отвлечение?! — кричит он. Изуку сочувственно морщится, но... – Твоя причуда лучше всего подходит для того, чтобы им мешать, — логично предлагает он. – Она сильно затруднит их движения, если они застрянут в воде. Это хороший план. Изуку даже почти может заставить себя поверить, что именно поэтому Кузурю предложил это. – И бесполезно, если они потопят корабль прежде, чем мы успеем его сдвинуть,— говорит Кузурю невозмутимо, гораздо менее сочувственно, поправляя галстук. Его одежда все еще влажная. – У нас и так мало времени. Изуку старался не думать об этом. Он чувствует себя потным и нервным, совсем не готовым. Он держал себя в руках только благодаря уверенности Кузурю в качестве опоры. Даже сейчас Кузурю выглядит только скучающим. Немного раздраженным. В лучшем случае слегка смущенным. Как будто Кузурю делает что-то подобное каждый день. (И у Изуку так много вопросов по этому поводу.) Но если это правда, то Изуку не понимает, как Цу остается таким спокойным. Но Изуку пытается впитать их спокойствие, как растение впитывает солнечный свет. Он вдыхает и выдыхает, выпрямляясь. Вот и все. – Ладно, — говорит Изуку, привлекая всеобщее внимание, и криво усмехается. – Давайте сделаем это. На данный момент терять уже нечего. … Это не утешительная мысль. *** Здание горит. Если Хаджиме позволит себе слишком много думать, у него начнутся флешбэки, наполненные безумным смехом. Кстати, о том, кто: – О, боже, — говорит Нагито с легким вздохом, рассеянно стряхивая пепел со своего пальто, куда портал его сбросил на землю. – Это тревожно. Давайте заявим для протокола, что никто не преуменьшает ситуацию, подобную Нагито Комаэде. То, что Нагито считает «тревожным», обычно является тем, что большинство людей посчитали бы чрезвычайным положением в стране. (Для справки: произошедшее в Това-Сити, по-видимому, было расценено как «тревожное». … Ага.) Один из злодеев, окруживших их, бросается на Нагито, комично спотыкаясь о шнурки его ботинка, и да, это действительно было открытое окно, из которого он только что выпал. Нагито снова вздыхает, стоя, теребя рукав куртки, и не обращает на это внимания. – Пепел так трудно отмыть, — сетует он, вероятно, из-за личного неудачного опыта. Хаджиме морщится, вспоминая собственный опыт работы с пеплом, и задается вопросом, занимается ли UA химчисткой так же, как и пошивом костюмов. -И рефлекторно уклоняется от удара, направленного ему в голову, в ответ ударяя нападавшего локтем в лицо. – О, боже, мое лицо ! — вопит злодей, сжимая его и отступая назад. – Мне кажется, ты что-то сломал! Хаджиме действительно не может придумать ни одной причины, по которой его должно волновать, после того, как этот человек только что попытался госпитализировать группу (в основном) старшеклассников. Он рассеянно бросает еще одного из нападавших через плечо в другого, чтобы получилась симпатичная кучка на земле. По правде говоря, Хаджиме скучно сражаться. Это почти роботизировано; уравнение, которое он может просчитать, предсказать и спланировать на много ходов вперед. Вероятно, не помогает и то, что именно тогда он чувствует себя больше всего как Изуру Камукура. Когда Хаджиме однажды сказал это вслух, Казуичи остановился, чтобы смутно испуганно на него посмотреть, прежде чем с содроганием объявить, что он «чертовски страшный» (спасибо за это, Казуичи). Он предполагает, что это достаточно точная оценка, учитывая все обстоятельства. – Какого хрена вы, неудачники, здесь делаете?! — резко бросается на них Бакуго, словно у них был какой-то выбор, выпуская взрыв в чье-то лицо, по-прежнему пристально глядя на них - по-видимому, больше разозленный самим присутствием Хаджимэ и Нагито, чем людьми, активно пытающимися его убить. Которые, приоритеты Бакуго. Имей некоторые. Или получи лучшие. Нагито поднимает взгляд, моргая от оцепенения, в которое он впал, и натягивает непонятную улыбку. – Хм? Извини, ты что-то сказал? Бакуго издает визжащий звук, как у разъяренного кота. – Вы, статисты, здесь не нужны! Исчезните! Поместить Бакуго и Нагито в одно пространство было немного похоже на то, как если бы мы бросили зажженную спичку в пороховую бочку и отступили, чтобы посмотреть, что произойдет. Каким-то образом это никогда не становится менее взрывоопасным. – Мои извинения, — говорит Нагито с слишком знакомой самоуничижительной улыбкой. На мгновение Хаджиме видит это наложенным на дюжину других ситуаций и моментов. Нагито любит притворяться, что он тряпка, но на самом деле он... не такой. По крайней мере, не в общепринятом смысле этого слова. – Я думал, что наше присутствие здесь не станет проблемой для таких талантливых студентов-героев, но, похоже, я ошибался. -Вот он. Бакуго издает нечленораздельный звук ярости, и его следующая атака пробивает дыру в стене. – Осторожно, Бакуго! — весело кричит Киришима, несмотря ни на что находящийся в слишком хорошем настроении. Он бьет одного из нападавших в лицо, широко улыбаясь при этом. Преступник падает на землю, как мешок с картошкой. – Тебе не хочется писать еще одну работу о надлежащем применении силы! — добавляет он, улыбаясь еще ярче, и бьет другого парня в живот. – Иди на хуй! Нагито пробирается среди обломков и бессознательных тел, направляясь к Хаджиме, слегка спотыкаясь и едва успевая увернуться от трубы, направленной ему в голову по чистой случайности. В целом Хаджиме чувствует себя достаточно уверенно в безопасности Нагито. Но он предпочел бы не испытывать судьбу, наблюдая, как его удача решит ее обеспечить. И каков будет сопутствующий ущерб от этого. Лучше просто пресечь опасность в зародыше. Оценив расстояние, Хаджиме ловко и точно пинает булыжник в лоб парня. Тот неловко падает на землю. Киришима показывает Хаджиме большой палец вверх и ухмыляется, когда видит это. Раздается далекий грохот, и земля под их ногами содрогается. На этот раз Хаджиме даже не может свалить вину на Нагито, поддерживая его рукой, когда он спотыкается. – … Может, нам пойти и проверить? — вслух размышляет Киришима. – Я предлагаю Бакуго уйти, — говорит Нагито весело - в том смысле, который Хаджиме, к сожалению, научился ассоциировать с тем, кого обманывают. В половине случаев это он. – А?! Хаджиме напоминает себе, что теперь он выше убийства. Изуру Камукура, возможно, был бы к этому готов, но Хаджиме Хината - нет. Теплое давление руки Нагито на поясницу помогает. Немного. *** Роль Изуку в плане относительно проста. Теоретически. Она же и самая важная. О Боже, почему он согласился это сделать? Он слышит, как Минета кричит что-то неразборчивое (возможно, он просто кричит, а на самом деле вообще ничего не говорит), беспорядочно бросая мячи в воду с безрассудной самоотдачей. – Готов, Мидория? — спрашивает Цу, готовясь обнять его за талию. Время будет иметь решающее значение. В ту секунду, когда злодеи заметят, что они пытаются сбежать, они сделают свой ход. Нет, хочет сказать Изуку. Он не готов. Он не уверен, что когда-нибудь будет готов. Но он здесь, чтобы стать героем. И он не может сделать этого, убежав. – Да, — говорит он. Выходит немного неуверенно, но Цу не тратит время на выяснение, уверен ли он, поскольку двигатель корабля наконец-то приходит в движение. Это немного похоже на то, как Изуку представляет себе полет, когда Цу подпрыгивает высоко в воздух, давая Изуку вид сверху на корабль. Воздух проносится мимо них, и Изуку не может понять, звенит ли его уши из-за этого или из-за прилива крови. Но нет времени восхищаться причудой Цу, поскольку он лихорадочно анализирует местность. Не слишком близко, иначе корабль утонет - Один За Всех силен, и даже Изуку не знает, насколько силен. Ему нужно играть осторожно. Когда он использует Один За Всех, всегда наступает момент - словно капля в животе - когда Изуку уверен, что это не сработает. (Он делал это в детстве - отчаянно пытался активировать причуду, которая не срабатывала.) Вплоть до того момента, пока все еще незнакомое ощущение Один За Всех не проходит через него, когда он готовит руку и сосредотачивается . Он целится куда-то позади корабля и... Бум! Это немного похоже на один из взрывов Каччана, но... больше. Вода устремляется вверх гейзером, и язык Цу обхватывает перила у носа корабля, чтобы притянуть их. Палец Изуку болит от отдачи, но... он сделал это. Он использовал свою причуду. Причуду Всемогущего. Она сработала . У Цу нет времени сделать посадку мягкой, когда они ударяются о палубу, выбивая дыхание из легких Изуку с болезненным вздохом. Крик Минеты достигает новой высоты, когда волна, созданная Изуку, проносится мимо и уносит корабль вместе с собой. Ему кажется, что он слышит, как Кузурю издает вопль. Это сработало. Он почти не верит в это, даже когда вода заливает палубу и заставляет его второй раз за день откашливаться. Это все, что он может сделать, это уцепиться за перила, чтобы выжить, вместе с Цу. – Неплохо, Мидория,— хрипит Цу. -И тут корабль дергается, на мгновение колеблясь в предчувствии. Это просто Изуку или корабль-? – Один из злодеев разрезал корабль пополам! — истерично кричит Минета, находясь в более выгодном положении, так как он цепляется за боковые перила ближе к центру. Ладно, похоже, дело не только в Изуку. Корабль на самом деле тонет. Окейокейокей. – Кузурю! — инстинктивно кричит он, взглянув на своего одноклассника за штурвалом. Его ответ - череда проклятий, что не совсем укрепляет уверенность. Изуку изо всех сил старается не чувствовать, что у него паническая атака. – Я вижу берег! — перебивает Цу, ее голос едва слышен из-за шума бурлящей воды. Изуку тоже может. Он приближается быстро. Типа, очень быстро. О боже- Теперь Изуку осознает - с опозданием - что, составляя этот план, он на самом деле не учел всех технических деталей, связанных с тем, как они собирались, ну, остановиться. – Кузурю! — снова кричит Изуку. – Отвали! — кричит он в ответ, и это так похоже на Каччана, что Изуку почти хочется рассмеяться. – Я тут занят, ублюдок! Почти, потому что затем Изуку видит... – Айзава-сенсей… — инстинктивно выдыхает Изуку, надеясь, что он ошибается, когда они подходят достаточно близко, чтобы различить фигуру на земле и громадный каркас над ним; но изображение не меняется и становится только более четким по мере их приближения. Нет- – Крепитесь! — рявкает Кузурю, с силой поворачивая руль. – Вы, ребята, сумасшедшие! — визжит Минета тоном человека, испытывающего много сожалений. Изуку отчаянно рассказывает. - и это все, что получает Изуку, прежде чем корабль врезается в берег с угрожающим скрежетом, и все вокруг становится размытым.