Who Needs The Past When We Have a Future? // Кому нужно прошлое, когда у нас есть будущее?

– Извините, что прервал вашу встречу, — извиняющимся тоном говорит Макото 77-му классу. Или, по крайней мере, присутствующим членам. Соня мило улыбается. – Это не проблема. Мне бы тоже хотелось услышать, что вы узнали. По-настоящему трагично думать о том, во что Джунко превратила этих людей. Но также приятно знать, что Джунко не полностью уничтожила то, кем они были раньше. Что они способны бороться с остатками ее влияния каждый день. – Об этом, — говорит Кёко. – Мы думаем, что знаем, что с ними случилось. Это новость для Макото. – Правда? — выпаливает он в тот момент, когда Соня взволнованно восклицает: – Правда?! – Да, — говорит Кёко, и Макото не сомневается в ней, но задумчивое выражение на ее лице, надо признать, не самое многообещающее, что он когда-либо видел. – Однако их возвращение может оказаться… трудным. – Как это трудно? — требует ответа Бьякуя, поскольку энтузиазм Сони сменяется чем-то более серьезным. – Мы считаем, что машина отправила их в другой мир, — говорит Кёко тем же тоном, что и при представлении заключительных доказательств. Так что Макото не думает, что она шутит, но... – Ты серьезно?! — восклицает Ибуки слишком громко для офисного помещения, в котором они все забиты. – Ух ты, это дико! Более того, это почти невероятно. Возможно ли что-то подобное? – Понятно, — говорит Бьякуя, который всегда быстро схватывает. – И если предположить, что теория мультивселенной имеет хоть какой-то вес, то будет почти невозможно узнать, в какую из них они были отправлены. – Есть еще одна проблема, — добавляет Кёко, нанося удар Макото, когда он смотрит между ними. Не в первый раз и, вероятно, не в последний, он чувствует, что запутался между ними двумя. – Не только шесть Абсолютов исчезли во вспышке. Это были все, кто был в здании. Макото быстро осознает. – Ты думаешь, что Остатки Отчаяния тоже были перенесены вместе с ними, — напряженно говорит он. Кёко кивает, заправляя волосы за уши. – Это верно. И хотя их влияние в том мире будет далеко не таким, как в этом, это все равно... тревожная мысль. В этом не было никаких сомнений. Хотя ущерб, который они могли потенциально нанести в том мире, был значительно меньше без влияния Джунко, чем тот, который они могли нанести здесь, это не означало, что они внезапно начнут новую жизнь. Они также не могли просто оставить их на свободе в том мире, в котором они оказались. Бьякуя тяжело вздыхает, вероятно, приходя к такому же выводу. – Как Остатки Отчаяния вообще смогли построить что-то подобное? — задается вопросом Макото. Машина, позволяющая путешествовать между измерениями, скорее похожа на то, на что способен Абсолютный, а не на случайную группу людей. Казуичи смущенно поднимает руку. – Э-э, да, это, на самом деле, может быть моя вина. – Как же так? — спрашивает Соня, с любопытством наклоняя голову. Казуичи чешет щеку. – Когда я снова просматривал его, теперь, когда я знал, что мне нужно искать, некоторые вещи показались мне знакомыми и, ну, ээээ… – Выкладывай, — требует Бьякуя, нетерпеливо постукивая пальцами по руке. – Ну, ну, мне как-то пришла в голову эта идея? — слабо говорит Казуичи. – Что? — очень ровно говорит Бьякуя. – Это было, когда я был Остатком Отчаяния! — кричит Казуичи в свою защиту, поднимая руки в знак капитуляции. – И я бросил это, даже не закончив! Это была в лучшем случае 1/10 идеи! Я был не в своем уме, ясно?! — бормочет он. – Как ты не узнаешь свою собственную машину? — язвительно спрашивает Сайонджи. – Ты что, тупой? – Эй! Это не мое творение, — протестует Казуичи, звуча глубоко оскорбленным этой идеей. – Это просто куча хлама, выдающая себя за машину! Они просто сплагиатили мою работу, чтобы сделать ее! – Сможешь ли ты воплотить это в жизнь, ведь изначально это была твоя идея? — спрашивает Макото, пытаясь вернуть всех на правильный путь. – Боже, я не знаю, мужик, — нервно говорит Казуичи, теребя волосы. – Как я уже сказал, я даже не закончил его. И даже зная, что это возможно, было бы, наверное, проще просто попробовать построить новую машину с нуля, что может занять некоторое время. – Сколько времени? — спрашивает Бьякуя. – Эээ, я не знаю, пару месяцев? — бросает Казуичи. – Ого, ты уверен, что ты Абсолютный Механик? — издевается Сайонджи. – Хиёко! – Махиру ругается. – Эй, это не так просто! — протестует Казуичи. – Кроме того, мне, вероятно, придется проводить испытания и все такое, чтобы убедиться, что это работает и что это безопасно для использования! Плюс мне также придется придумать способ вернуть любого, кого мы отправим. Макото все это кажется разумным. Бьякуя поправляет очки. – Полагаю, если ничего не получится, нам придется довериться Хинате, — говорит он несчастным тоном, как это всегда бывает с Бьякуей, когда ему приходится довериться другим людям. Макото не может не усмехнуться. – Что-то вроде этого действительно похоже на его рулевую рубку, — размышляет он. Мало что могло по-настоящему помешать Хаджиме, когда он решился на это. А если двое учеников обладают Абсолютной Удачей, у них может быть даже больше шансов попасть в нужное измерение с первой попытки. – Я не понимаю, — заявляет Аканэ. – Но это значит, что мы можем вернуть их, верно? Она сверкает клыкастой ухмылкой. – Ну, будем надеяться. – Макото неуверенно улыбается. – Хаджиме, вероятно, работает над решением со своей стороны, но мы также должны заставить Казуичи построить еще одну машину, просто на случай, если Хаджиме по какой-то причине не сможет, — говорит он. – Если вас это устраивает? Казуичи выглядит удивленным, когда Макото обращается к нему. – Эм, да, конечно! – Он сплотился. – Все, что угодно, чтобы вернуть Хаджиме и остальных. Никто не протестует против этого. Макото улыбается. – Ладно. Я дам вам всем вернуться к наверстыванию упущенного. Но, э-э, кто-нибудь знает, что мы собираемся делать с комнатами для сна? Здание еще не полностью расчищено, и я не думаю, что там так уж много чистых комнат… Не говоря уже о том, что бывшие Остатки Отчаяния не могут оставаться в Фонде Будущего, поскольку их истинный статус не широко известен. Бьякуя вздыхает, потирая переносицу. – И ты не думал об этом раньше? – Эээ… — вот и все, что Макото может сказать в свою защиту. – Ладно, — смиренно выдавливает Бьякуя. – Я об этом позабочусь. Макото смущенно улыбается в знак благодарности. – Ладно, тогда, полагаю, встреча закрывается. *** – Всё в порядке, Хаджиме? – спрашивает Нагито с улыбкой. Трудно сказать, просто ли Нагито не осознает ситуацию, в которой они находятся (что вполне возможно, учитывая, что он говорит о Нагито) или он намеренно подшучивает над Хаджиме (что тоже не менее вероятно). – Ладно, — стоически говорит Хаджиме, впервые поблагодарив за бесстрастное лицо Изуру, расстегивая рубашку Нагито и стараясь не отрывать взгляда от его рук. – Ты уверен? Твое лицо довольно красное, — легкомысленно замечает Нагито, все еще улыбаясь. Его волосы стали еще более пушистыми из-за того, что Хаджиме настойчиво вытирал их полотенцем. – ... Хаджиме теперь начинает думать, что Нагито просто издевается над ним. Это определенно не первый раз. Он измерил пульс Нагито по пути сюда, держа руку на его запястье, но никаких отклонений не обнаружил. Нагито, кажется, в порядке. Как повезло, – сухо думает Хаджиме. Сейчас это кажется плохой шуткой, но не такой, которая скоро надоест. – Тебе просто мерещится, — говорит Хаджиме, стягивая рубашку Нагито. Нагито услужливо подвинул руку, чтобы помочь ему снять его. – Это действительно так? — с любопытством спрашивает он, наклоняясь вперед, пока они не оказываются достаточно близко, чтобы поцеловаться. Несмотря на себя, дыхание Хаджиме сбивается. С тех пор, как их сюда переместили, у них не было времени побыть наедине. И даже тогда у них были другие заботы. Хаджиме сглатывает, клинически отмечая, что его пульс учащается. Нагито пристально смотрит на свои глаза, с достаточной концентрацией, чтобы склониться к тому, что это жутко. ​​Его рот - мягкая, задумчивая линия вместо кривой на этот раз. Гениальность отпала. Затем, так же внезапно, Нагито отстраняется, его губы снова изгибаются в почти самодовольной улыбке, и он говорит: – А, Хаджиме был прав, конечно. Должно быть, мне померещилось. Да , конечно . Нагито звучит скорее как человек, доказавший свою точку зрения, чем как человек, признающий поражение. Хаджиме медленно выдыхает, не осознавая, что затаил дыхание, и осторожно кладет мокрую рубашку Нагито на скамейку в раздевалке, вместо того чтобы сделать что-то радикальное. Иногда действительно кажется, что Нагито существует исключительно для того, чтобы издеваться над Хаджиме. – Следующие - твои штаны, — говорит он, тщетно пытаясь сохранить профессиональный вид, помогая Нагито подняться со скамейки, чтобы легче снять их. Нагито благодарно улыбается, словно ему неловко из-за того, что Хаджиме ему помогает. Он абсолютно нелеп. Как это может быть более неловко, чем буквально все остальное, что сделал Нагито? Хаджиме не комментирует, встав на колени, чтобы стянуть штаны Нагито. Он делает это быстро, с клинической отстраненностью, когда Нагито выходит из них. Когда он об этом думает, удивительно, что Айзава позволил им уйти из класса вместе, учитывая их отношения. Или, может быть, он забыл об этом? В любом случае им было удобнее общаться, так как в раздевалке не было камер. Остальная часть UA находилась под постоянным наблюдением, но размещение камер в комнате, где переодевались студенты, было бы крайне неуместным. Даже UA пришлось бы постараться, чтобы оправдать такой уровень безопасности. – Я хотел спросить тебя, — спокойно говорит Хаджиме, хватая Нагито за спортивные штаны. – Каковы твои планы относительно Лиги Злодеев? У Хаджиме уже есть свои мысли по этому поводу, но он хочет услышать мнение Нагито. Что легче сказать, чем сделать. – Хм? Почему? Ты случайно не волнуешься о них? — спрашивает Нагито, почти равнодушно, если бы не едва заметное падение голоса, означавшее, что он собирается что-то подтолкнуть. – Как мило с твоей стороны, Хаджиме. Хаджиме вздыхает. Почему ему снова нравится этот человек? Он позволяет Нагито держаться за его плечо, пока он надевает штаны. Хаджиме медленно поднимает их, большие пальцы неизбежно трутся о бедра Нагито. Нагито дрожит, сжимая руку на плече Хаджиме. Хаджиме намеренно отходит, Нагито отпускает его без борьбы, твердо вернув на место свою обычную улыбку. – Ты же знаешь, что это не то, — парирует он, потянувшись за спортивной рубашкой. Нагито долго смотрит на него, а затем улыбается, прищурившись. – В USJ было много людей, — говорит он, как всегда, танцуя вокруг да около. – И им удалось изолировать нас внутри здания. Это требует планирования и влияния, несмотря на не слишком впечатляющие результаты. Хаджиме не использовал бы слово «тусклое», но он уловил общую идею. Установка была безупречно спланирована, но исполнение было небрежным. Было такое ощущение, будто их вели два разных человека. – Я не думаю, что нынешний лидер способен на это, — весело продолжает Нагито. Имелся в виду Шигараки, который выступал в качестве лица Лиги Злодеев. – Значит, ты тоже думаешь, что кто-то другой дергает за ниточки, — говорит Хаджиме. Нагито сияет. – А, я знал, что Хаджиме это поймет! – Это звучит почти снисходительно, несмотря на то, что Хаджиме знает, что это настоящий комплимент. – Ты ждешь, когда появится настоящий лидер, — заключает Хаджиме, показывая футболку. Нагито послушно поднимает руку, позволяя Хаджиме просунуть ее в рукав, прежде чем натянуть остальную часть через голову. – Иначе не было бы никакого смысла, — говорит Нагито, и его улыбка становится несколько зловещей. Хаджиме понимающе хмыкает. Потому что вдохновитель просто исчезнет и найдет себе марионетку, если Шигараки арестуют. Так что ничего на самом деле не изменится. – А зачем тебе это нужно? — спрашивает Хаджиме, несколько озадаченный тем, почему Нагито так беспокоится и вмешивается. Возможно, кто-то другой просто предположил бы, что Нагито хотел защитить своих новых одноклассников. Хаджиме нравится думать, что теперь он знает Нагито немного лучше. Нагито на самом деле не волнуют люди, которые не являются Хаджиме (который до сих пор не уверен, даже с интеллектом Изуру, как он умудрился быть исключением). Даже во время Смертельной Игры Нагито был апатичен к смерти своих одноклассников в лучшем случае, а в худшем или к тому, что Хаджиме считает худшим, возбужденный тем, что может из этого выйти. Нагито заботится об идеалах. Вещах, которые не могут быть затронуты его удачей. Так что, имея это в виду... – Они хотят убить Символ Мира, не так ли? — просто спрашивает Нагито, и в его устах это звучит пугающе похоже на то, как он произносит Символ Надежды. – Я просто хочу убедиться, что они готовы. Перевод: если они смогут пережить все, что обрушит на них Нагито, то, возможно, они даже будут достойны достичь ног Всемогущего. Хаджиме почти жалеет их. Почти. Ну, если Нагито действительно хочет уничтожить преступного гения до того, как они уйдут, Хаджиме его не остановит, но... – Будь осторожен, — говорит ему Хаджиме. Нагито моргает, глядя на него так, словно это последнее, что он ожидал услышать. Хаджиме знал, что сами слова, вероятно, не значат для Нагито многого. То, был ли он осторожен или нет, мало влияло на его удачу, но он надеялся, что послание, стоящее за словом, дошло. Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Нагито улыбается, и это выглядит более правдоподобно, чем все его предыдущие улыбки. – Ну, если Хаджиме попросит меня, как я могу отказаться? — говорит он беспечно. Но он все равно бесит. Хаджиме закатил глаза. – Ну ладно, нам пора возвращаться в класс. – Конечно. Я ценю, что ты помогаешь такому ничтожеству, как я, — с благодарностью говорит Нагито. – Ты не ничтожество, — говорит Хаджиме. — Ты мой парень. – Ха-ха, да, ты прав, — говорит Нагито, словно какая-то часть его все еще не верит в это. Однажды Хаджиме обязательно это сделает. Но этот день, вероятно, не сегодня, не завтра и даже не послезавтра. Но когда-нибудь. *** И только когда занятия заканчиваются, происходит что-то еще примечательное. – Я пришел объявить войну, — заявляет ученик общеобразовательной школы с фиолетовыми волосами, за его спиной стоит толпа студентов, которые, вероятно, разделяют его чувства. Он немного напоминает Хаджиме некоторых из наиболее обиженных студентов Резервного курса, и как они раньше говорили об Абсолютах. Хаджиме благодарен, что, по крайней мере, он никогда не был таким плохим даже в самые озлобленные моменты. С другой стороны - Проект Изуру Камукура. У Хаджиме, вероятно, не так много возможностей для разговоров. Тем не менее, если UA поощряет подобную неприязнь между курсами, это не сулит ничего хорошего. Остальные ученики класса 1-А, похоже, слишком ошеломлены смелым заявлением, чтобы отреагировать. По крайней мере, за исключением одного. – Как замечательно! — восклицает Нагито, отталкивая Бакуго с дороги. – ЭЙ! - и полностью развеивая нарастающее напряжение, он сжимает руки ребенка в своих с почти благоговейным взглядом. Его глаза на самом деле блестят от слез. – Какая удивительная речь, наполненная такой надеждой- – Ээээ... — говорит парень, наклоняясь от Нагито так далеко, как только может, но не опрокидываясь полностью. Это справедливая реакция, когда сталкиваешься с... этим . –Я уверен, что с такой удивительной надеждой ты... ах, — говорит Нагито, издавая тихий звук удивления, когда Хаджиме оттаскивает его от бедного ребенка, который, вероятно, не был готов иметь дело с Нагито Комаэдой сегодня. Большинство людей не готовы. Хаджиме потратил, вероятно, неловко много времени, пытаясь понять Нагито. – Извините его, — предлагает Хаджиме, его тон слишком скучен для того, что он имел в виду. – У него проблемы с пониманием социально приемлемого поведения. Нагито, наконец, похоже, осознавший, что совершил социальную ошибку, виновато улыбается. – Прошу прощения, если я перегнул палку. Фиолетововолосый парень, похоже, не знает, как ответить, переводя взгляд с одного на другого. – Уххх… Хаджиме протягивает руку. – Хаджиме Хината, — представляет он. Наступает момент колебания, прежде чем его схватывают. – Хитоши Шинсо. Шинсо слишком крепко сжимает его руку, возможно, в качестве тактики запугивания. Хаджиме не реагирует, пока Шинсо не отпускает, выглядя недовольным. – Тогда удачи на спортивном фестивале, — искренне говорит Хаджиме. Он надеется, что история Шинсо закончится лучше, чем его. – А, да, — бормочет Шинсо, явно ошеломленный ободрением, и отступает назад. Толпа инстинктивно расступается перед Хаджиме, когда он выходит из класса, Нагито и Фуюхико следуют за ним. – Ого, ого, и это все, что ты можешь сказать?! — слышит он крик Минеты ему вслед. – Ой, ой, что это?! — раздается громкий новый голос из первых рядов толпы. – Я из класса B по соседству-! Хаджиме пропускает остальное. Как скучно. Пик Надежды и UA действительно слишком похожи в некоторых отношениях.