Снято без цензуры

Лави протяжно выдыхает, потирает ладонью лоб и переносицу, затем смотрит на Бена сквозь ресницы: взгляд у нее одновременно виноватый и укоризненный. — Я маме обещала не связываться с суперами. Бен складывает руки на груди. — А твоя мама хорошо знает суперов? — Да, одного из них видит в зеркале, а с другим у неё двое детей. — Так… — Солдатик задумчиво двигает нижней челюстью, — у тебя брат или сестра? — Брат. Младший, — поясняет Лави, настороженно глядя на Бена: видимо, ожидает расспросов на счет ее семьи. Удивительно, что пара суперов не устроили ее в одну из команд. И что за бред: с суперами связываться нельзя, а в Башне работать можно? И неужели не понятно, что Бен не такой, как все эти молодые напыщенные придурки, умеющие только скакать перед камерами? Да будь Хоумлендер хоть немного похож на Солдатика, не оказался бы в той заднице, из которой отцу приходится его вытягивать. А паршивец еще сопротивляется, упирается, потому что якобы сам все знает. У всех молодых так же? Джон уверен, что разбирается в жизни лучше Бена, Лави видит в нем очередного типа с зудом в штанах. Солдатик чешет мизинцем в ухе, действительно ощущая себя старомодным и неповоротливым. Стоило быть проще… но куда уж проще, если прямо говоришь девушке, что запал?! — Можно я пойду? — тихо спрашивает Лави. — Без обид, мне приятно… но я не хочу проблем. И не собираюсь драться из-за парня. Нет, может, я ту рыжую и сделаю, но делить мужика — это глупо, и вульгарно… Короче! Лави прижимает пальцы к вискам, страдальчески сморщившись. — Все это лучше без меня, хорошо? — Но мне хотелось бы с тобой, — просто отвечает Бен, — ничего не могу с собой поделать, люблю девушек с характером. — А я не люблю парней, которые не понимают слово «нет». — Ты и не сказала «нет». Ты сказала, что не хочешь проблем. А их не будет, я тебе гарантирую, — Зажигалка, конечно, может попытаться влезть, но Солдатик уверен, что у него получится держать ее подальше от Лави. Да и не станет Мисти рисковать жизнью и своим положением в Башне ради мимолетного расположения Бена — она хочет играть по-крупному, а Солдатик не дает ей ни влияния, ни власти. Зажигалка быстро остынет, увидев отсутствие интереса, а если будет упрямиться… Бен надеется, что до этого не дойдет. Однако для него не составит труда прикончить еще одну рыжую суку. — Так… я могу проводить тебя домой? — вкрадчиво уточняет Бен. Лави усмехается почти нагло, словно осознает, что может безнаказанно подергать его за яйца. — То есть, если я скажу «нет», то ничего не будет? — Как это — ничего? А мое разбитое сердце? — Солдатик прижимает ладонь к груди. — Разве можно быть такой жестокой к ветерану? — Ветерану тогда стоит о своем сердце и думать, а не за мной волочиться. — Ну, как тут устоять, — Бен окидывает девушку многозначительным взглядом, подается ей навстречу, но беззлобно смеется, когда Лави, хихикнув, пихает его кулаком в плечо, отталкивая. — Приставать не буду, обещаю. — Все вы так говорите, — отмахивается Лави, направляясь к лифту. Она просовывает пальцы в задние карманы джинсов, и взгляд Бена непроизвольно опускается на ее ягодицы. Не отводя глаз, он недовольно поджимает губы. — А что, к тебе уже кто-то приставал? — О, ерунда, — Лави взмахивает волосами, оборачиваясь к Солдатику, — я могу за себя постоять. — Не сомневаюсь, — Бен становится рядом с девушкой перед дверями лифта, всей позой давая понять, что не уйдет, — но мне было бы приятно тебя защищать. Слегка отстранившись, Бен окидывает Лави пристальным взглядом. — Скажешь, какие у тебя способности? Кроме безграничного очарования, — Солдатик не без удовольствия замечает, как Лави краснеет. Она смущенно отворачивается, убирает волосы за ухо, блестящие сразу целой гроздью серег. Нравится ей таскать на себе столько железа. Но украшения в ушах Бен хотя бы может понять, а этот ее пирсинг в языке… Солдатик готов с ним мириться, только если он в самом деле не мешает при поцелуях. — В помещении они не работают. Лучше под открытым небом. И на пустыре, где нет домов, проводов и всякого такого, — они заходят в лифт одновременно, Лави беспокойно перебирает звенья серебристой цепочки, свисающей с ремня. — Несколько раз я устраивала пожар у соседей. Но случайно! — А нарочно никого не поджигала? — коварно интересуется Бен. — Выглядишь ты как сладкий пряник, но, сдается мне, что и ударить ты можешь… мощно. — Могу. При необходимости, — Лави говорит, ничуть не стесняясь, и смело встречает взгляд Солдатика, которого жжет желание воспользоваться тем, что в кабине лифта кроме них никого нет. Зажигалка радостно ухватилась бы за возможность побыть наедине. Лави, скорее, напугается и разочаруется. Что же, Бен не против побыть джентльменом. Он уже отвык ухаживать за женщиной. С Графиней сложилось легко и быстро, Клара просто брала, что хотела, и ее не волновала вся эта романтическая хрень. А вот молоденьким девушкам нравятся широкие жесты, подарки, прогулки под луной. Солдатик огорчится, если Лави попытается выжать выгоду из их отношений. Если девушка на самом деле такая, какой Бен ее видит, он сам даст Лави все, что она захочет. — И как? Бьешь сразу насмерть или только калечишь? — Зависит от обстоятельств, — отвечает Лави, немного манерничая. Бен усмехается краем рта, придвигаясь поближе к девушке. — Думаешь, твой удар я выдержу? — Хочешь попробовать? — уточняет Лави, скосив на него глаза. — А ты готова к спаррингу? — Солдатика откровенно забавляет этот разговор; с Зажигалкой они только померялись стволами, а Лави словно готова к схватке. Хотя Бен предпочел бы драке занятие поприятнее и поинтереснее. — Мне и готовиться не надо, достаточно просто выйти на улицу. — Я вне себя от любопытства, — признается Бен и галантно подает локоть Лави, как только лифт останавливается. Девушка снова краснеет, но улыбается широко, самоуверенно, и берет Бена под руку. Солдатик чувствует себя так, словно у него за плечами разворачиваются крылья. Конечно, холл Башни в обычный вторник — это не благотворительный ужин, на котором он танцевал с принцессой Дианой, однако довольство разливается по всему телу тягучей сладкой волной, а радость, пьянящая, почти мальчишеская, бьет в груди родником. Истинно мужское удовольствие: пройтись перед всеми с красивой девушкой. Уже через час об этом будет знать вся Башня, в том числе и Джон. И Зажигалка. Но разве Бена должно волновать их мнение? Лави оставляет Солдатика на пятнадцать минут, чтобы забрать из служебной раздевалки куртку и рюкзак. Она не стесняется, хотя на них с Беном многие оборачиваются, но с расспросами не пристают и сделать фото или видео не пытаются. Бену нравится думать, что это его так опасаются, но понимает, что дело, скорее, в жестком трудовом договоре. Раньше контролировать телевидение и прессу было легче, а теперь слухи и сплетни разносятся быстрее, чем чума в средневековье. Бен не хочет выставлять свои отношения напоказ, в личной жизни хочет спокойствия, без постороннего вмешательства. И Лави не похожа на ту, кто станет привлекать к себе внимание таким образом. Она кажется Солдатику девушкой разумной, с которой можно договориться. Он не хочет думать, что все сомнения Лави были лишь притворством, уловкой, чтобы разжечь интерес Бена. — Ты на машине? — спрашивает Бен, когда девушка ведет его в сторону корпоративной стоянки. Ее куртка немногим длиннее футболки, оставляет спину и живот открытыми, и Солдатик, несмотря на привлекательный вид, неодобрительно сводит брови над переносицей. И не холодно же ей! Или ее зарплаты хватает только на футболки и рваные джинсы? Нужно заглянуть в отдел кадров, пусть девчонке выпишут премию, чтобы она могла купить себе чертов свитер. — На мотоцикле, — не без гордости заявляет Лави. Бен хитро щурится. — Со шлемом катаешься? — Нет, — Лави смотрит на него с удивлением, — зачем он мне? — Чтобы твоя красивая головка не пострадала в случае аварии. — Я же супер, — отпахивается девушка. — Чего мне бояться? Это меня стоит бояться. — Похоже, мне стоит быть с тобой осторожнее, — усмехается Бен. На подземной парковке пахнет подвалом, сыростью, выхлопными газами и табачным дымом, эхо их шагов гулко разлетается по помещению, от чего Солдатик ощущает неприятный озноб прямо под кожей. Темные стены, бетонный пол, свет, бьющий по глазам, напоминают о России. Бен понимает, что ему ничего не грозит, что за седаном или шевроле не прячется КГБшник или кто-то из Пятилетки, но ощущает стеснение в горле, проходя мимо ровных рядов машин вместе с Лави. Мысль о том, что девушка может оказаться приманкой, бьет с нежностью разрывного патрона, однако Солдатик сразу же отмахивается от нее: тогда бы Лави не упиралась, не пыталась держаться на расстоянии, а сразу воспользовалась бы случаем оказаться с Беном наедине. Он не верит, что дома у девушки его могут поджидать русские. Это станет слишком большим разочарованием для него. — Именно, — почти кокетливо произносит Лави, подходя к мотоциклу, припаркованному между зеленым фольксвагеном и темно-красным вольво. Бен сбивается с шага, замирает, увидев Harley-Davidson Softail FXST, в восхищении округляет глаза. Он думал, что Лави гоняет на современной модели, на чем-нибудь скоростном или, напротив, небольшом и аккуратном, подходящим девушке, однако настоящий Harley-Davidson из серии FXST, блестящий черным глянцем и хромом, заставляет его иначе взглянуть на девушку. — Милая, да у тебя настоящий бриллиант, — выдыхает Бен, медленно обходя мотоцикл. — Знаю, — улыбается Лави, — это папино сокровище. — Нет, ты — папино сокровище, — поправляет Солдатик, — а это — просто блеск. Не возражаешь, если я поведу? — Возражаю, — девушка неуступчиво поджимает губы, — ты не знаешь дорогу. — Ты мне подскажешь, — Бен любовно скользит ладонь по рулю, хлопает рукой по кожаному сидению, — я умею водить, не переживай. Просто хочу сесть за руль такой красоты. И чтобы другая красота прижалась ко мне сзади покрепче. — Ты без шлема, — ехидно напоминает Лави. Бен, не дожидаясь позволения, перекидывает ногу через байк, поудобнее устраиваясь на сидении, обеими руками берется за руль, изогнутый, как рога буйвола. — Зачем он мне? Флавия, размеренно выдохнув, возводит глаза к потолку. — Ты слишком много командуешь, — сетует она, застегивая куртку. — Милая, не будь жестокой: как я буду выглядеть, сидя на байке позади такой крошки, как ты? Позволь почувствовать себя крутым парнем. — Крутые парни круты и без этого, — ворчит Лави, однако протягивает Бену ключи и ловко запрыгивает на мотоцикл, прижимается к его спине, устроив руки на поясе. По телу Солдатика прокатывается приятная дрожь, он в приливе удовольствия поводит плечами и слегка ерзает на сидении мотоцикла, подавшись поближе к Лави. — Сильно не гони, — просит девушка. Бен поглаживает ее пальцы, сплетенные у него на животе. — Не буду. Мотор рычит по-тигриному, когда Бен поворачивает ключ зажигания. Лави, поелозив, подбирается к нему, льнет теснее, и азарт играет в крови, провоцирует разогнаться, чтобы вылететь на проезжую часть со скоростью кометы, но Солдатик не хочет повредить байк, и Лави его за такие фокусы не простит. Поэтому он аккуратно направляет мотоцикл мимо припаркованных машин в сторону выезда с парковки. Бену настолько хорошо, что он даже забывает о размолвках с сыном и сценарии, который нужно переделать. Похер, Бен хочет немного пожить. Он нажимает на газ, и мотор ревет, байк под ним дрожит, словно ему тоже не терпится сорваться с места. Солдатик сквозь слои одежды ощущает жар, исходящий от ладоней Лави, которые словно впаиваются в его живот. У ее отца явно есть вкус — и в мотоциклах, и в женщинах: мать Флавии наверняка поразительная особа, если у нее получилась такая дочь. Лави, чуть приподнявшись на сидении, потирается животом о спину Бена, от чего его бросает в жар. — Ты же можешь собрать себе целый автопарк, — она говорит прямо в ухо супера, и теплое девичье дыхание оседает на коже. Солдатик чуть поворачивает голову, и губы Лави мимолетно касаются его щеки. — Могу, но знаешь… это слишком утомительно. Да и ни к чему мне столько колес. Я умею довольствоваться малым. После многолетнего заключения поневоле начнешь ценить каждую мелочь. — Ну… — Лави снова ерзает, прижимаясь коленями к ногам Бена, — на своем байке кататься интереснее. — Если заведу себе такого коня, разделишь со мной первую поездку? — Бен осторожно ведет мотоцикл между машинами: в центре оживленное движение, приходится тщательно следить за дорогой. Солдатику удается проскочить между двумя такси, обогнать автобус и объехать по встречной полосе грузовик. Мотоцикл слегка ведет в сторону, Лави цепляется за Бена, прижимаясь к нему крепче. Ветер свистит в ушах, путается в волосах, и на мгновение Солдатик ощущает себя молодым и беззаботным. Послать бы все нахер, уехать подальше от Башни и «Vought», однако Бен чувствует ответственность за сына. Джона использовали все: компания, Эдгар… даже Клара. Но Хоумлендер привык, что ему льстят, стараются угодить, поэтому, когда отец возражает, Джон выходит из себя. Пальцы Бена туже обхватывают руль мотоцикла. У него еще много работы. Мальчишку еще учить и учить. — Интересно, — Лави уже не столько держится за Солдатика, сколько обнимает супера обеими руками, устроив ладони у него на груди, — а как ты вернешься в Башню? Такси вызовешь? Или пойдешь на автобусную остановку? — Признаться, я рассчитывал у тебя задержаться, — невесело усмехается Бен, начиная понимать, что быстрого сближения не получится. А ему так хотелось провести остаток дня в приятной компании… вместо того, чтобы забить на съемки, херовый сценарий и сосунка, по иронии оказавшегося его сыном, и уехать туда, где море, солнце и доступные девки, Солдатик миндальничает с обычной гримершей. С Зажигалкой намного проще, однако у Зажигалки нет такого мотоцикла. Нет пирсинга, нет задорных локонов и веснушек, а болтовня Мисти вызывает зевоту и кожный зуд. Поэтому Бен подыгрывает Лави, которая упирается подбородком в его плечо. Солдатик не видит ее лица, но чувствует улыбку девушки. — Здесь направо. Потом до перекрестка, налево и до самого конца улицы… так… — ее дыхание обжигает шею Бена, забирается под воротник. — О чем мы говорили? — О том, что ты использовала меня как бесплатного водителя, — из горла вырывается глухой смешок, когда девичья ладонь бьет его по боку. — Ты сам захотел проводить. И за руль сам влез! Мне надо было с тобой драться? Силой от байка оттаскивать? — Можешь просто пообещать, что мы еще увидимся. — Конечно, увидимся, мы же работаем в Башне, — снисходительно объясняет Лави и взвизгивает, когда мотоцикл подпрыгивает на «лежачем полицейском», хватается за плечи Бена. — Ты же понимаешь, что я имею в виду другое. — Байк не дам, — чеканит девушка, — я и так позволила слишком много. Никто им не рулил, кроме меня и отца! — Значит, мне оказали честь, — Солдатик рассматривает многоквартирные дома, двух- и трехэтажные, с плоскими крышами, маленькими балконами и узкими крылечками. Ему представлялось, что Лави живет в доме, небольшом, но залитом солнцем, с просторным задним двором и зеленой лужайкой. Но, может, девушка не может позволить себе такое жилье? Возможно, она снимает квартиру с подругами, а с такими соседками Солдатика на чай не пригласить. В Башне, где всюду глаза, Бен встречаться не слишком хочет. Супер задумчиво поджимает губы; нужно в ближайшее время все обдумать. — Одна живешь? — Дома почти одинаковые, как детали в конструкторе, отличаются только цветом фасадов и занавесками в окнах. Бен внимательно изучает взглядом каждый, стараясь угадать, в каком из них живет Лави. — С котом. Он моя вторая любовь после мотоциклов. — Я намерен потеснить обоих в этом списке, — самоуверенно заявляет Бен, на что Лави хихикает, уткнувшись лбом между его лопаток. — Невозможно любить кого-то сильнее байков и Чешипуза. Ладно, байки, это железки на колесах, но Чешипуз… Лави трепетно вздыхает. — В него невозможно не влюбиться. — Нет, милая. Это в меня невозможно не влюбиться, — на самом краю улицы, отделенном от района с коттеджами и частными домами аллеей из вязов, стоит серый дом, похожий на бетонную коробку с узкими окнами. Темная листва плюща, ползущего по стене, и трехцветные фиалки, бордовые и темно-фиолетовые, цветущие в клумбах, словно подчеркивают мрачное впечатление наряду с чугунной кованой изгородью и тяжелой железный дверью подъезда. Бену кажется, что и внутри дом темный, мрачный, негостеприимный. Он почти с досадой направляет байк к дому, когда Лави машет в сторону. — Сюда. Только осторожно, цветы не помни! — Ты сама тот еще цветочек, — замечает Бен, заглушая мотор. Лави соскакивает с мотоцикла, держась за супера, и, даже оказавшись на земле, не сразу убирает руки. Она скользит ладонью по его спине и плечам, пока Солдатик удерживает байк, упираясь подошвами ботинок в асфальт. Жар селится под кожей, возбуждение и нетерпение растекаются колким зудом по телу. Бен почти не сомневается, что Лави его провоцирует. Жеманничает, делает вид, что не замечает флирта, но при этом подыгрывает, завлекает. Проверяет границы дозволенного? А не боится, что Бен может сорваться? Дразнить суперов опасно, а Солдатика — тем более. — Ну… здесь я и живу, — выдохнув, поясняет Лави, сунув пальцы в задние карманы джинсов. Бен ставит байк на подножку, слезает демонстративно медленно, оглядываясь по сторонам. — Неплохо. Наверное, — он подходит к девушке, которая смотрит на Солдатика снизу вверх, прищурив на солнце один глаз. Она мило морщит переносицу, веснушки на ее щеках складываются причудливым узором, и на секунду Бен теряется в ощущениях и времени. Словно нет никакой «Vought», не было вероломного предательства и побега из России, а будто бы Бен, молодой, порывистый, с верой в будущее и с надеждой получить одобрение отца, впервые провожает до дома девушку и отчаянно не хочет прощаться. Что делать в Башне? Слушать нытье Зажигалки? Любоваться на кислую физиономию Джона? Терпеть общество лизоблюдов, в которое превратилась Семерка? Бен чешет в затылке, стараясь правильно подобрать слова. Во взгляде Лави играет коварный огонек — этот милый чертенок точно понимает, что Бен поплыл, и нахально этим пользуется. — Познакомишь меня со своим котом? Лави вскидывает подбородок. — Только с котом? Может, сразу с родителями? — Я не возражаю, — Бен пожимает плечами, развеселив Лави, — с удовольствием пожму руку твоему отцу. — С маминым рукопожатием могут возникнуть сложности, — морщится Лави и нервно отступает на шаг, когда Солдатик оказывается точно перед ней. Бен ловит ее лицо за подбородок, потирает большим пальцем, девушка распахивает глаза, становясь похожей на зайчонка. Лави замирает, пытливо глядя на Бена, который водит пальцами по контуру ее нижней челюсти, не отпуская, но и не привлекая ближе. В глубине зрачков Лави сверкает серебром отблеск молнии. Улыбнувшись краем рта, она делает шаг навстречу Бену, практически вжимаясь в него грудью, и его свободная рука тут же ложится на ее талию. — Ну, — Лави вопросительно приподнимает брови, — и что дальше? — Ты мне скажи, милая, — поясняет Бен. Если она сейчас просто попрощается и уйдет, будет пиздец. У девчонки, похожей на полевой одуванчик, клыки окажутся острее, чем у пумы. Но если Лави пригласит Солдатика к себе домой, он не уйдет от нее до утра. Пусть Джон сам ебется со своим фильмом, если он ему так нужен. У Бена же намечается кое-что более приятное и интересное. — Знаешь, девушку просто так не лапают. Только если, — палец Лави очерчивает звезду на нагруднике Солдатика, — не планируют продолжать. — Никогда не трогаю дам без их позволения. Так что, если ты не против… — Бен склоняется к лицу Лави, так близко, что видит каждую ее веснушку, не только яркие крапинки, но и бледные, почти сливающиеся с цветом кожи. Солнечный луч играет на колечке в ее носу, между улыбающихся губ мелькает шарик пирсинга. Лави зажимает его в зубах, словно предлагая попробовать, оценить — мешает ли он при поцелуях или нет. Бен берет девушку под поясницу, тянется к ней, Лави чуть запрокидывает голову и через секунду обжигает смешком его щеку. — У тебя в штанах кое-что вибрирует, — шепчет она, сдерживая смех. Солдатик обнимает ее чуть крепче. — Милая, ты очаровательна, но для вибрации нужно кое-что посильнее… — В кармане, — поясняет Лави, прижимаясь к нему бедром, и Бен, вынырнув из истомы, в самом деле ощущает мерную вибрацию: плоский прямоугольник, именуемый смартфоном, гудит и трясется, требуя внимания, и Бен, чертыхнувшись, лезет в карман брюк. Лави пакостно хихикает, уткнувшись лбом в его плечо, ее волосы пушатся, лезут в лицо Солдатика, который, кривясь как от зубной боли, подносит телефон к уху. Его рука с девичьей спины перемещается на ее затылок, пальцы, сжимают светлые локоны в кулаке, а щекой, колючей от щетины, Бен потирается о висок Лави, которая сдавленно пыхтит и ерзает. — У аппарата, — отрывисто бросает Бен, чувствуя недоброе. Стоило только уйти из Башни, как случилась какая-то херня. Просто так бы ему звонить не стали. Не иначе, Джон опять что-то натворил. — Сэр, не могли бы вы… вернуться? — сконфуженно уточняет Эшли. — На площадке… произошёл инцидент, и, боюсь, без вас все может кончиться плачевно. — Я занят, — огрызается Солдатик. Он не хочет ехать обратно в Башню и подтирать зад Джону. Что сопляк опять выкинул?! Сломал декорации, когда понял, что Бен не собирается плясать под его дудку? Перебил актеров массовки? Почему херню делает он, а звонят Бену? — Сэр, пожалуйста, — скулит Эшли, — я понимаю, у вас планы, но это масштабный проект. У нас сроки… нам и так потребуется время, чтобы переделать сценарий, и… — Я понял, — выдыхает Бен. Лави, притихшая, смотрит на него сквозь кудрявую челку, прильнув щекой к его груди. — Скоро буду. — Я уже отправила за вами машину, — радостно вскидывается Эшли. — Хорошо, что вы не уехали далеко, еще есть возможность обойтись малыми потерями… Солдатик, не отвечая, сбрасывает звонок и сжимает смартфон в кулаке. Недовольство распирает грудную клетку бетонной тяжестью, челюсть сводит судорогой, а руки каменеют от нежелания выпускать Лави из объятий. Хреново, что сын вырос, а присматривать за ним все еще приходится. Бен, скривив губы в подобии улыбки, опускает глаза на Лави. — Прости, но мне нужно ехать, — он отстраняется от девушки, растерянно чешет в затылке. Лави серьезно кивает. — Ладно. Без проблем. — Эй, не сердись, — Бен накручивает на палец светлую кудрявую прядь, — я бы остался, если мог. Девушка смешливо морщит нос. — Я тебя остаться пока не приглашала. — Ох, обидно, — ухмыляется Солдатик. Его плечи сковывает напряжением, когда он слышит урчание автомобильного мотора: к дому медленно подъезжает неприметный внедорожник с тонированными окнами. Лави вытягивает шею, приподнимается на носочки, стараясь получше рассмотреть машину, и разочарованно надувает губы. — Даже не лимузин… а я думала, герои только на премиум-тачках разъезжают. — Не поверишь, я не против и пешком прогуляться. Лави картинно округляет глаза. — Невозможно. Ты меня разыгрываешь. На самом деле тебя носят на руках озабоченные фанаты. — Давай как-нибудь встретимся и проверим, — Солдатика никто не торопит, водитель внедорожника не сигналит, подгоняя супера, однако Бена тянет к машине осознанием, что его сын снова демонстрирует миру, какой он придурок. — Обещаю, рядом не будет ни одного постороннего. Только мы вдвоем. — Интересно звучит, — лукаво улыбается Лави, отступая к крыльцу. Бен так же медленно идет к внедорожнику, не отворачиваясь от девушки. — Обсудим это позже. И не надейся, что у тебя получится увильнуть от темы, — предупреждает Бен. Лави мятежно встряхивает волосами. — Я все же попытаюсь. — Милая, я не против, если ты немного пощиплешь меня за яйца, но слишком сильно не тяни, — Солдатик открывает дверь внедорожника со стороны пассажира, но не садится в машину, — я и расстроиться могу. А нам ведь это не нужно, верно? Лави проказливо улыбается, зажав между зубами сережку пирсинга. Взяв мотоцикл за руль, она тянет его в сторону узкой парковки под навесом. — Увидимся на работе, — звонко бросает она, скрываясь за изгородью. Бен, шумно выдохнув, опускает голову. Вроде бы в его жизни должно все складываться безоблачно и просто: Солдатик же герой, надежда страны, достояние нации, а кто-то все равно постоянно пытается выебать ему мозг. Но в случае Лави он хотя бы получает от этого удовольствие. А что касается сына… видимо, слов и внушений Джону недостаточно. Сложно быть отцом, а отцом сына-идиота — подавно. Внедорожник быстро несет супера по улицам города, водитель молчит, не пристает с расспросами, радио играет еле слышно, и Бен вытягивает ноги, откинувшись на обитое мягкой кожей сидение. В голове пусто, как в старой кастрюле. Было так славно катить на байке вместе с Лави, и так зубодробительно уныло вновь окунаться в дела «Vought». Еще и из-за Джона. Бен уверен, что сын просто натворил какую-то хрень, разнылся и требует, чтобы все носились только с ним. У Солдатика это вызывает раздражение, смешанное со стыдом и досадой. Не такого он ожидал от своего сына. Внедорожник плавно въезжает на территорию съемочного павильона, водитель предоставляет охраннику документы. Бена, вальяжно раскинувшегося на заднем сидении салона, пахнущего новой машиной, сандалом и сладкой жвачкой, никто не беспокоит. Он неохотно приподнимается, когда водитель, припарковав внедорожник у неприметной железной двери, заглушает мотор. Зубы сводит от нежелания окунаться во все это дерьмо, но он уже увяз по шею в делах «Vought», если все бросать, то совсем, с концами, разрывая отношения с Джоном, а Бен на это пока не готов. Несмотря на то, что его сын ближе к дебилу, чем к нормальному человеку, Солдатик не может его бросить. В павильоне темно и холодно, пахнет гарью и жженым пластиком, но трупов не видно, что Бен считает хорошим знаком. Тишина густая, словно желе, закладывает уши, Бен проходит вперед по узкому коридору, направляясь к пятну тусклого света. Гул десятка голосов, сплетавшихся воедино, звучит резко, словно кто-то прибавляет громкость. Сквозь чье-то жалобное бормотание Солдатик различает хныканье, в котором узнает тонкий скулеж Зажигалки. Он прибавляет шаг, беспокойство ослепляющей вспышкой бьет в голову. Не сказать, что Солдатик искренне переживает за Мисти, но ее убийство им точно ни к чему. А Джону прикончить эту дурочку легче, чем моргнуть. — Я случайно… Сэр, я клянусь… вы же знаете, я не посмела бы вам врать… — Хватить ныть, — рявкает Хоумлендер, и все разговоры мгновенно смолкают. — Ты меня совсем за идиота держишь? Считаешь, если у тебя мозгов с чайную ложку, то и у остальных так же?! — Нет, нет, что вы… — Зажигалка говорит сбивчиво, запинаясь и заикаясь, — я… вы же знаете, что я к вам испытываю… — Неужели? И именно поэтому ты карабкалась на хуй моего отца, как на Эверест? В наступившем молчании шаги Джона звучат оглушительно. — Что, с ним не понравилось, на меня все же залезть решила? Хотя я четко дал понять, что ты мне не нужна и не интересна. Какими словами мне нужно это сказать, чтобы до твоей тупой рыжей головы, наконец, дошло?! Мисти всхлипывает. Бен даже сочувствует ей, но лишь потому, что Джон устроил все это при посторонних. Дальше стен павильона это не пойдет, однако самооценка Зажигалки, и без того чахлая и вялая, как побитая заморозками трава, и вовсе превратится в пыль. Только бы ей хватило ума промолчать: начнет оправдываться или опять признаваться в любви, и Джон точно рассвирепеет. — Мало того, что ты липнешь, как жвачка к ботинку, так еще и устроила взрыв, — зло продолжает Джон. — Оборудование, декорации… ты же понимаешь, что возмещать ущерб придется тебе? И мне похер, где ты возьмешь деньги? Хоть отсасывай у дальнобойщиков на трассе. Но чтобы к вечеру все было в порядке. Всем ясно?! — Да, да, всем ясно, что ты решил поиграть в большого страшного босса, — роняет Солдатик, выходя на свет. Осветители, ассистенты и операторы почтительно расступаются перед ним, Зажигалка, сидящая на полу с пакетом льда, прижатым к колену, слабо улыбается. Помада размазана по щекам, алые разводы похожи на кровь, под глазами черно от потекшей туши. Камера лежит на боку, расколотая надвое, будто старая тыква, оборванная проводка искрит, разбитые прожектора, повисшие на проводах, лениво раскачиваются под потолком, а декорации, изображающие почти точную копию зала Семерки, черные от гари и копоти и залиты пеной. Бен, присвистнув, обводит взглядом царящий в павильоне беспорядок. Хоумлендер играет желваками на щеках, сцепив руки за спиной. Так за этим Эшли его позвала? Успокоить Джона? И все из-за Зажигалки, которая, похоже, немного перестаралась в попытке привлечь к себе внимание. — Сэр, — Мисти неуклюже поднимается, припадая якобы на раненую ногу, — я клянусь, это был несчастный случай. Я бы никогда… ни за что не подвела бы компанию! Я счастлива быть частью Семерки и сделаю, что угодно… — Закрой ебальник для начала, — рычит Джон, и Зажигалка послушно захлопывает рот, пятится, опираясь на руку ассистентки, на что Хоумлендер разъяренно скалится. — Какого хуя ты делаешь?! Ты же супер, мать твою! Хочешь сказать, ты теперь будешь хромать из-за того, что тебе на ногу упал долбанный прожектор?! Ты серьезно? Ты, блять, серьезно?! — Хватит орать, словно конец прищемил, — устало требует Бен. Зажигалка осторожно гладит ушибленную ногу. — Но… мне действительно больно… — Иди, дорогая. Передохни немного, — разрешает Солдатик: чем дальше она окажется от Джона, тем лучше. Но Хоумлендер неторопливо поворачивается к отцу, растягивая губы в неприятной улыбке. — Стой на месте, — требует он, и Мисти испуганно замирает, — я тебя не отпускал. — Интересно, почему. Она же так тебя бесит, — едко напоминает Солдатик. — Потому что я еще не все сказал. И она еще не все поняла. — Сэр, я все поняла, — вскидывается Зажигалка, и Бен в досаде стискивает челюсти: ничему ее жизнь не учит. — Я сделаю все, что скажете, обещаю, я… — Я сказал тебе закрыть рот, — почти ласково произносит Хоумлендер, и все присутствующие дружно пятятся, отводят глаза, когда супер делает шаг навстречу побледневшей Мисти. — Но ты продолжаешь пиздеть. — У тебя у самого рот не закрывается, — замечает Бен, опустив руку на плечо сына. Он пытается оттеснить Джона от Мисти, развернуть его к себе, но Хоумлендер сбрасывает руку Солдатика, и его зрачки вспыхивают красным, становясь похожими на точки прицела. — Ты, кажется, забыл, что я здесь главный, — мягко начинает Джон. Его вкрадчивый, бархатистый тон никак не вяжется с белым от негодования лицом. — «Vought» моя, как и Семерка. И если я что-то говорю, то все стоят и слушают! — Я послушал — мне не понравилось, — отмахивается Бен и сам замирает, когда уже сын хватает его за плечо. Его пальцы ответно ложатся на затылок Хоумлендера, с силой надавливая и сжимая, губы изгибаются в снисходительной ухмылке. — Ты еще не дорос повышать голос на серьезных дядек. Глотку дерешь как младенец в мокром подгузнике, — Бен говорит тихо, так, чтобы его слышал только Джон, — попроси Мисти вымыть тебе зад, она для этого языка не пожалеет. Хоумлендер судорожно втягивает носом воздух. — По своему опыту знаешь? Думаешь, я не побрезгую ею после тебя? — Джон зло дергается, пытаясь отстраниться, но Бен держит крепко. — Не говори так о даме, даже если она тебе не нравится, — он шутливо треплет сына по волосам, безбожно растрепав укладку, — теперь понимаю, почему у тебя с девушками не ладится. Хоумлендер отшатывается, поджав губы, отталкивает руку Бена, сердито отводит взгляд. Солдатик на долю мгновения ощущает укол вины: похоже, мальца он задел за живое. Но Джон сам нарвался. В следующий раз не будет истерить на публику, зная, что отец может выписать лечебную оплеуху. Бен обводит взглядом персонал съемочной площадки, застывший в нерешительности, и сияюще улыбается. — Спасибо за внимание, — он несколько раз хлопает в ладоши, изображая аплодисменты, — все молодцы. Можете возвращаться к работе. — Слушай, я… я действительно… — Зажигалка, забыв о больной ноге, порывисто бросается к Бену, но останавливается, когда супер выставляет перед собой руку. — Потом поговорим. Сейчас тебе лучше уйти. — Да, выметайся. Катись нахуй из Башни. Ты уволена, — чеканит Джон, не оборачиваясь. У Мисти от шока подгибаются колени. Она сереет лицом, ошарашенно моргая, а Бен утомленно потирает переносицу. Почему этот мальчишка никак не угомонится?.. — Нет. Нет, нет, нет, нет, пожалуйста… прошу вас, сэр, я… я же всю жизнь мечтала быть частью Семерки, я все сделаю… прошу, я… я не могу… — Не можешь уйти? — язвительно уточняет Хоумлендер. Он круто разворачивается на каблуках, взмахнув полосатыми полами плаща. — Я могу тебе помочь. Я сам тебя вышвырну. С сотого этажа Башни. — Пожалуйста, сэр… я же… ради вас… — Зажигалка откровенно плачет, шмыгает носом, размазывая черные от туши слезы по бескровным щекам. Она втягивает голову в плечи, когда Хоумлендер с искаженным от ярости лицом направляется к ней, но Бен закрывает Мисти собой, бесстрашно встречая взгляд сына. — Успокойся, малец, — требует он, — отстань от девушки. — Шлюху свою защищаешь? — глумливо усмехается Джон. — И тебя не волнует, что она могла осчастливить своим вниманием половину Башни? Не противно вставлять девке, которая дала половине совета директоров?.. Хоумлендер осекается, заморгав, когда Солдатик лениво бьет его по затылку. Несильно, едва замахнувшись, самыми кончиками пальцев, но Джон все равно обиженно пыхтит, глядя на отца так, словно он сбросил его со скалы. — Перестань, — требует Бен; Мисти рыдает за его спиной, Джон упрямо стискивает челюсти, дрогнув мышцей под левым глазом. — Ведешь себя как свинья. Ни одной женщине это не понравится, — Солдатик бросает на Зажигалку быстрый взгляд через плечо. — Не реви. Он этого не заслуживает. Как и съемок в фильме. Даже Глубина будет убедительнее смотреться в кадре, чем эта маленькая девочка в плаще. Тебе бы бантик — и можно смело звать тебя Полли. Бен знает, что его слова обидят Джона, но он должен знать, как выглядит со стороны. Похер на все геройство, ни один нормальный парень не станет прилюдно поливать девушку грязью, даже такую, как Мисти. А Солдатик надеется вылепить из Хоумлендера что-то путное. Даже если для этого придется поработать кулаками.