Добро пожаловать в наш колхоз!

***

Дождь льёт сплошным потоком, застилая лобовое стекло. Дворники давно перестали справляться с напором, пусть и пытались изо всех сил. Блядь! Да какого хуя он отвалил столько денег за груду металлолома, который посмел подложить ему настолько жирную свинью прямо посреди трассы?! Мужчина со всего размаха впечатывает кулак в руль, в надежде хоть так выплеснуть свою ярость. Он вжимает его до тех пор, пока не начинает ныть ребро сжатой ладони, но толку от этого — ноль. Мо Вэйюй может так простоять до самого рассвета или, что наиболее вероятно, до полного обнуления аккумулятора, но вряд ли ему это поможет. Вокруг него — шум дождя, бьющего по автомобилю, по асфальту пустынного шоссе. Он будто тонет в нескончаемых потоках воды, выбраться из которых не в силах. Здесь, в какой-то всеми богами забытой глуши, без связи, без транспорта, отрезанный от всего мира — один из богатейших бизнесменов Китая оказался совершенно беспомощным. Свет фар выхватывает малюсенький участок пространства, исполосованный ливнем, а за ним — зловещая чернота. Мо Вэйюй, громко выругавшись, закуривает сигарету. Прямо в салоне — наплевав на собственное правило не дымить внутри. Да ебись оно всё конём!.. В общем-то, насрать. Если ему придётся провести надвигающуюся ночь здесь, то он больше ни за что не сядет за руль этой мудацкой заявки на статус и престиж. Полпачки спустя молодой мужчина начинает надеется только на то, что утро действительно что-то изменит, и ему в принципе удастся выбраться из тотальной, как сейчас кажется, задницы, в которой повезло оказаться на этот раз. Позже, докуривая последнюю сигарету, босс сети ресторанов авторской кухни «Тасянь-Цзюнь» склоняется к мысли, что всё — тлен. Стадия отрицания успешно пройдена, и смирение перед ситуацией разливается по салону вместе с холодом и сыростью, которые… Внезапная вспышка в зеркале заднего вида почти ослепляет, вырывая из меланхоличных раздумий. Мутные огоньки фар ползущего по дороге транспорта увеличиваются бесконечно медленно, и у Мо Вэйюя с каждой минутой крепнет надежда, что при такой скорости водитель попутки просто не имеет права не заметить его аварийку, отчаянно мигающую из последних сил сдыхающего аккумулятора. Но вот постепенно огоньки округляются до самых настоящих прожекторов, бьющих мощным светом высоко, чуть ли не над крышей его новенького Порше. Неспешно и величественно, словно огромный круизный лайнер мимо дорогущей, но такой уязвимой в открытом океане яхты, за окнами проплывает здоровенный… Трактор? Что за?.. Ой, да поебать! Хоть мусоровоз! Вэйюй до упора вдавливает клаксон, выжимая из сигнала все звуковые возможности. На деле сильно сомневаясь, что в салоне сельхозтехники за шумом дождя и гигантского двигателя действительно можно расслышать хоть что-то. По яростно расширенным глазам бьёт красный свет стопов. Трактор жмётся к обочине и замирает. Замирает и Мо Вэйюй, не сразу уверовав в собственную удачу. Он уже тянется к ручке, чтобы выпрыгнуть под дождь, навстречу спасению, как дверь мастодонта от мира машин распахивается и, растягивая что-то над головой, наподобие укрытия от хлещущей с неба воды, потенциальный спаситель сам быстрым широким шагом направляется к нему. Молодой человек разблокирует замок с пассажирской стороны, но человек и не думает садиться в салон, склоняясь к его окну, оставаясь мокнуть снаружи. — Чего это вы тута, прямо посреди дороги, делаете? Помимо растянутой над головой куртки, он запакован в толстый черный дождевик, капюшон которого скрывает бо́льшую часть лица, и его не удаётся разглядеть как следует. Но и голос, и говор выдают в нём простоватого жителя китайской глубинки на склоне лет. Вэйюй чувствует, как бьющая в приоткрытое окно вода пропитывает рукав дорогого костюма, и пытается скрыть раздражение, вызванное, пожалуй, самым глупым вопросом за всю его двадцатипятилетнюю жизнь. Чего он тута делает? Чего это он тута, блядь, делает?! А разве не очевидно, что этот пафосный европейский кусок дерьма просто-напросто сдох на полном ходу?! Чудо вообще, что Мо Вэйюй не улетел с трассы, сумев вырулить к обочине. Или этому безмозглому деревенщине надо детально расписать всю патовость его положения? Но понимая, что если поддастся гневу, то рискует быть отправленным ко всем известным херам, что только усугубит ситуацию и лишит единственного *и, как ни крути, пожалуй, феноменального* шанса на спасение. А потому выдаёт предельно честное и максимально вежливое: — Я бы уже с удовольствием дома что-нибудь делал, но машина не заводится. — Айя! — качает головой незнакомец, курточное укрытие которого уже промокло насквозь и теперь протекало прямо на макушку, покрытую полиэтиленовым капюшоном. Но этого будто и не замечают, предпочитая праздную болтовню под проливным дождём сухому нутру тракторного салона. — А я всегда говорил, что отечественный автопром надёжнее. Счастливый обладатель забугорного чуда техники кисло улыбается, делая вид, что полностью согласен и с мнением деревенского патриота, и с китайским автопромом. Тактично умалчивая о всемирно известном качестве последнего. Да он сейчас и с кем, и с чем угодно согласится, лишь бы отсюда свалить! — Ну что, подсобить тебе? — переходит к главному мужик, когда Вэйюй уже раздумывает, какую сумму тому предложить, чтобы он его как можно скорее подвёз до ближайшего населённого пункта, желательно с нормальной гостиницей на территории. Ну хоть с каким-нибудь хостелом на худой конец. Ладно, вытащить его из низины, туда, где ловит сеть, и откуда можно будет дозвониться своему личному помощнику, который пришлёт за ним водителя или приедет сам, тоже, в общем-то, неплохой вариант. — Было бы здорово! — тут же соглашается, прикидывая, что размер первоначальной суммы можно и приуменьшить, раз тот и так предложил помощь. Вознаграждение и покупка оцениваются по-разному. Или он не прав? — Трос-то у тебя есть? Чего? Признаться, Мо Вэйюй редко куда выбирался без шофёра, поэтому весьма смутно осознавал, о чём идет речь. Нет-нет, права этот достопочтенный господин получил совершенно законно — водить он любил и делал это мастерски, так что ни о каком обходе закона и речи не идёт. Вот только где вождение, а где знание технического оснащения автомобиля? Именно поэтому он и платит людям, приставленным к его гаражу, хорошие деньги — как раз, чтобы не вникать во все эти тонкости. У него своих дел по горло — не хватало ещё на такую ерунду себя растрачивать. Но мужик, правильно истолковав замешательство на его лице, обнадёжил: — Не беда, у меня есть. Щас прицепим, и я тебя дотащу до нашей деревни. У нас там такой мастер технику чинит! В городе такого ни в жисть не найдёшь! Каждый болтик знает. Он тебе твою Поршу на детали разберёт и соберёт заново с закрытыми глазами. Вэйюй сомневается, что хочет стать свидетелем того, как его «Поршу» разбирают на запчасти. В голову ударила запоздалая мысль о том, не разберут ли на детали и его заодно? Всё же места здесь глухие, люди ушлые, живут небогато, если не сказать бедно. А ужастиков про таких вот, как он, незадачливых путников, просмотрено с лихвой. Да и мужик этот особого доверия не внушает: если бы не безвыходное положение, если бы они встретились не на пустынной трассе, а в привычных декорациях родного мегаполиса… Мо Вэйюй никогда бы с ним не заговорил даже. Но выбирать не из чего. Точнее, конечно, есть, но вариант ночёвки в остывшей машине — такой себе вариант. Да и неизвестно, что ждёт его утром. Он вообще в душе не ебёт, далеко ли до ближайшего поселения и изменится ли за ночь погода. В вышеозначенной деревне тоже таилась неизвестность, но тут хоть есть надежда, что у него просто богатое воображение и человек действительно лишь хочет помочь. А этот достопочтенный господин директор зверски хочет вернуться в цивилизацию. Поэтому он старается звучать как можно смиреннее, когда произносит: — Буду премного благодарен. А для себя решает, что если переживёт сегодняшнюю ночь, то купит этому Деревенщине ещё один трактор. Техники много не бывает.

***

Деревня оказывается в такой глуши, что Мо Вэйюй считал бы подобное невозможным! Вряд ли она даже есть на карте. И уж точно сюда не приведёт никакой навигатор. Опасения по поводу того, что здесь он встретит свой бесславный конец, крепнут с каждым оставленным позади ли. Вера в мастерство местного механика, если это всё-таки реальный человек, а не приманка для такого безмозглого кретина, как он, — напротив, тает прямо пропорционально пройденному пути. Наконец, за сплошной завесой дождя начинают появляться первые редкие огни, знаменующие наличие людского поселения впереди. Владелец сети известных по всему материковому Китаю ресторанов с содроганием думает, что ни за что на свете по собственной воле не стал бы жить в подобном захолустье! Изредка мигающий свет от одиноких разрозненных фонарных столбов выхватывает приземистые домишки по обеим сторонам дороги, и Вэйюй сомневается, что под колёсами его по-прежнему стелется асфальт — так часто его подбрасывает на бесконечных колдобинах. Но вот они останавливаются у неказистого строения, вывеска которого сияет спасительным маяком во мраке ночи. Оригинальностью она не блещет, сообщая очевидное: «Автосервис» гласит неоновая надпись. И у молодого мужчины невольно дёргается глаз от предполагаемого сервиса, что ему тут могут оказать. И уголок губ дёргается так же — похоже, что преждевременная кончина всё-таки отменяется. Если, конечно, за массивной металлической дверью не скрывается самый настоящий мясницкий цех. А вывеска так, для вида. Он мотает головой, настраиваясь на позитивный лад. Не зря Сун Цютун, его персональный инструктор по цигуну, утверждает, что взгляд Мо Вэйюя на жизнь уж больно скептичен для успешной практики медитации. Так что, неплохо бы собраться и… Вдох-выдох, мать его! Если этот ебучий дзен не собирается его сейчас посетить, он сам его за яйца схватит! И собственноручно притащит в свой салон во что бы то ни стало! Вдох и, мать его, медленный выдох! Цютун должна гордиться целеустремлённостью своего подопечного. И похвалить хотя бы за это, а не причитать о зажатости и импульсивности! Так, чего-то он отвлёкся. Хотя, наверное, это как раз и хорошо: пусть спокойствия достичь не удалось, зато всякая херня о собственных органах, успешно распроданных жаждущим здоровья и долголетия согражданам, перестала засорять его голову. К тому моменту, когда внутренний монолог снова начинает сворачивать в совершенно противоположную от желанного умиротворения сторону, раздается громкий стук. — Это самое, — мужик силится перекричать ливень, чуть не просовываясь в приоткрытое окно с водительской стороны. — Прибыли! Вэйюю так и хочется съязвить, но вместо этого он молча выбирается из автомобиля, чтобы присоединиться к Деревенщине под коротким козырьком над входом в мастерскую. Тот настойчиво жмёт на звонок, вполголоса матерясь и периодически выдавая что-то вроде «Щас-щас!» или «Странно, обычно в такое время мастер Чу ещё открыт». Ещё открыт? Если бы у него остались силы удивляться, Мо Вэйюй наверняка заинтересовался бы, за каким хреном в такой глубокой глубинке нужна круглосуточная автомастерская? Не сказать, что на дворе поздняя ночь, но время близится к половине одиннадцатого — любой уважающий себя автомеханик в такой час укажет незадачливому владельцу неисправного авто на дверь с присказкой о том, чтоб возвращался утром. Или сдерёт в три шкуры за внеурочную переработку. С другой стороны, может этот старый пердун Чу, которого даже неотёсанный мужик, судя по внушительному голосу, уже далеко не средних лет уважительно называет мастером, только благодаря подобным поздним клиентам и существует? Но тут тяжелая дверь приоткрывается, широкая полоса света, словно ярким взмахом меча, падает на лицо тракториста, а наружу едва высовывается чуть длинноватый, но изящный нос с высокой переносицей, которую венчает тонкая морщинка между прямых, раздражённо нахмуренных бровей. — Мастер Чу! — взбудораженно подпрыгивает Деревенщина. Пиздец, приплыли! Так это и есть тот самый перд… кхм… божественно одарённый механик, который будет разбирать его машину? Что ж, Вэйюй искренне надеется, что внешность этого человека бесстыже его обманывает, и он, в отличие от того автослесаря, услугами которого молодой мужчина время от времени пользуется, на самом деле в курсе, чем карбюратор отличается от аккумулятора.

***

— Староста Сюэ? — механик показался в проёме уже почти на треть, но только тут замечает незнакомца, стоящего плечом к плечу с припозднившимся посетителем. Мастер Чу смотрит на Мо Вэйюя в упор. Смотрит так, будто перед деревенским стоит не господин босс «Тасянь-Цзюнь», а гигантское насекомое. Для сельских вроде дело привычное, но размеры стоят того, чтобы им заинтересоваться. Вот и во взгляде механика смешалось что-то похожее на омерзение с нездоровым любопытством. — О, так вы не один? — А, да тут эта, — размашисто почесал затылок мужик, окончательно стянув сползающий с макушки капюшон. В свете, падающем из открытой двери, явственно проступили всклокоченные волосы, роскошная борода и густые, кустистые брови. И Мо Вэйюй с удивлением думает о том, что тот не так уж и стар. Черты мужественного, моложавого лица можно даже назвать красивыми, а смущённая улыбка, которую на нём никак не ожидалось увидеть, выдавала добродушную натуру этого человека. — Подобрал по пути. Сами знаете, места безлюдные, а он тута посреди трассы. Ну вот, дай, значит, думаю, выручу, до вашей мастерской дотяну. Вот мы и приехали. — Понятно, — хотя сам Вэйюй с трудом разбирал что там за бобы жарит староста, коверкая слова, автослесарь, судя по всему, и правда понял, в чём суть. — Чем тянули-то? Вы же свою машину месяц как продали. Не вручную же… — с сомнением прищурился мастер Чу. — Э, да тут разве ж машина? Сами вот посмотрите, — Деревенщина приосанился, щедрым жестом махнув в сторону техники. — Каков красавец, а? Взгляд механика проследовал указанной траектории, пробежался по обоим транспортным средствам, будто бы вспыхивая. Загораясь знакомым блеском азарта человека, увидевшего роскошную вещь, о которой раньше мог даже не мечтать — разве что слышать. Уголок рта Мо Вэйюя невольно дёрнулся, и теперь уже его плечи расправились, вопреки сырости и холоду. Он прекрасно знал, какое впечатление его тачка производит на людей. Для того и покупалась. Наверняка автомеханик такого захолустья, как это, подобную технику видит в первый и, что совсем не исключено, в последний раз за свою жизнь. Даже немного жаль, что Вэйюй не намерен задерживаться здесь надолго. А то он мог бы лично познакомить поближе. Причём, не только с машиной. Её водитель тоже стоит внимания. Нет. Даже не так. Именно водитель в первую очередь его и стоит. Ведь это он сидит за рулём. Это он настолько крут, что может себе позволить такие игрушки. — Неужели это правда..? — не заканчивает фразу мастер, ступая на порог, под свет, полностью, чуть ли не выбегая в дождь, как есть, без куртки и сапог. Ресторанный босс даже испытал что-то похожее на беспокойство, когда подумал, что этот дуралей промокнет, замерзнет, и, чего доброго, простынет. Но стоило Мо Вэйюю как следует рассмотреть мужчину, как эти глупые мысли тут же разлетелись. Он был высок и статен, синий мешковатый комбинезон кое-где измазан мазутом, рукава тёплой серой в клетку рубашки подвёрнуты до самых локтей. Угольно-чёрные волосы собраны в высокий пучок, а суровые, даже острые, черты лица обладают каким-то особенно притягательным, неземным магнетизмом. Что ж, уговорили. Пожалуй, он здесь немного задержится. Исключительно для демонстрации особых навыков его тачки, конечно же. — Это же модель две тысячи восьмого года! Воспаривший в своих мечтах о личном досмотре господин Мо на этой фразе стремительно летит вниз, со всего размаха прикладываясь о бессердечную землю. Что? Какого года?! У него вновь возникли сомнения в проф пригодности мастера Чу. Как можно было спутать старьё столетней давности с его малышкой последнего года выпуска? Хотя… Если он и правда впервые видит такой автомобиль, то можно и простить. — Она самая, — гордо подтверждает нелепое предположение староста. Да они что, сговорились?! Он её с завода заказывал, ошибки быть не могло! Да и Вэйюй прекрасно знает, что модель Порше из две тысячи восьмого абсолютно не похожа на ту, что стоит перед ними. Может, это их красный цвет с толку сбивает? Видели в журнале раз, а теперь считают, что весь выпуск такой? Да не, херня какая-то… Сейчас телефон с выходом в интернет наверняка даже у аборигенов есть. Уж человек, который держит автомастерскую, однозначно должен быть знаком с новинками отечественного и зарубежного автопрома. — Самое лучшее техническое оснащение из этой линейки моделей. Наконец-то в деревне появился свой трактор. Чего? Какой нахуй трактор?! — Это дааа, — глубокомысленно протянул староста, пока Мо Вэйюй пытался переварить тот факт, что речь всё же не про его тачку. — Не придётся вставать в очередь на аренду. Выезжай в поле, когда вздумается. — И урожай будет лучше, — медленно покивал мастер, на пару мгновений погружаясь в раздумья. — Поздравляю, господин Сюэ. Отличное приобретение, — только что горящий восторгом взгляд будто нехотя покидает сельхозтехнику, чтобы упасть, наконец, на ярко-красную приземистую машину на дисках, которые по широте не уступают тракторным. Метафорически, конечно же. Относительно размеров одного экземпляра и другого. И этот уголёк неприкрытого восхищения тускнеет, а затем и вовсе гаснет, стоит мастеру всмотреться в хищные контуры алой красотки. — Ах, да, тот бедолага, который застрял на шоссе, — и теплота в его голосе снижается до абсолютного равнодушия. — Что там у вас? — Это вы мне скажите, — в его же собственном голосе скрежещут нотки необоснованного раздражения. Что, конечно же, немного *совсем чуть-чуть* выводит из себя. Снова! Да какое ему вообще дело до низменных взглядов двух каких-то незнакомых мужиков из хуевой глухомани?! — вы же тут мастер Чу. — Чу Ваньнин, — мужчина протягивает ему узкую ладонь, тут же сбивая весь настрой плеваться злобой. Глубокие раскосые глаза смотрят внимательно, оценивающе. Неизвестно, что видят они перед собой. Каким предстаёт перед деревенским автослесарем один из самых успешных молодых бизнесменов страны в своём на заказ пошитом сногсшибательно дорогом и настолько же сногсшибательно модном костюме. Хотя ему не обязательно знать наверняка: Мо Вэйюй и так уверен, что выглядит на все сто. Он молод, привлекателен, обаятелен и богат. Разве можно перед ним устоять? Вот только самому молодому человеку кажется, что перед ним разверзлась бездна. И он уже у самой ее пропасти. *Ещё ни разу на него так не смотрели* Но видение рассыпается, когда он принимает рукопожатие, оказавшееся на удивление твёрдым. — Мо Вэйюй. — Что ж, господин Мо, будем загонять.

***

О, он бы, конечно, загнал! И мысли его явно не о машине и гараже. Глядя на то, как Чу Ваньнин склоняется над откинутым капотом, как выбившиеся из растрёпанного пучка, *забранного, почему-то, длинной тонкой отвёрткой, больше похожей на оружие, чем на инструмент автомеханика*, смоляные пряди спадают на совершенное, точёное лицо, как тонкие пальцы комкают грязную тряпку в попытке избавиться от масла и чёрного мазута на них… Мо Вэйюй совершенно точно уверен, что его пытаются соблазнить. И не сказать, что попытки эти неудачны. Мастер Чу блядски хорош. Не ясно правда, хорош ли, как мастер, но как тот, с кем можно было бы скоротать эту мрачную ночь — определённо. Даже окажись он ещё худшим специалистом, чем Жун Цзю, услугами которого босс Мо время от времени пользуется, не беда. В конце концов к тому Мо Вэйюй тоже не машины чинить ездит. Он делает глоток дрянного растворимого кофе, стараясь не морщиться от мерзкого привкуса дешевизны во рту, продолжая наблюдать за тем, как автослесарь возится с его тачкой. Староста Сюэ уже давно покинул их, на прощание порадовав тяжело ударившим по и без того отвратительному настрою известием о том, что в их сиятельном Сышэн отродясь не было никаких гостиниц или хотя бы сраного хостела. В первую секунду осознания Вэйюю хотелось придушить мужика, как какому-нибудь императору ушедших династий лишить жизни незадачливого гонца, принёсшего дурную весть. Натурально наброситься, вцепившись прямо в горло! И пусть тот ничуть не уступал ему по габаритам, а в плечах даже, возможно, и пошире, молодому человеку было всё равно! Он хотел почувствовать себя в ёбаной цивилизации, почувствовать тем, кто есть на самом деле. Любимчиком судьбы, преуспевающим инвестором, наследником крупного состояния! А не какой-то подзаборной дворнягой, которой даже податься некуда. Этот Сюэ же староста! Нет гостиницы, так пусть выселит кого-нибудь на то время, пока светлейший господин Мо будет занимать пусть и жалкий, но все-таки дом! От внезапной и скоропостижной гибели ничего не подозревающего Деревенщину спас Чу Ваньнин, просто и абсолютно спокойно предложив остановиться у него. Оказалось, что сооружение, примыкающее к автомастерской, располагает сразу двумя гостевыми комнатами, которые никогда не использовались по назначению. И теперь у подзаборной дворняги Вэйюя появился роскошный выбор — ни в какое сравнение с именитыми отелями Шанхая. И отказываться от этого выбора он не собирался. Потому что именно в тот момент господин Мо, наконец, понял, к чему были эти бесконечно глубокие взгляды, что он ловил на себе. Взгляды, в которых по перво́й мерещилась странная, необоснованная злость. Зацепив первый, молодой человек подумал, что мастера Чу крайне раздражает и поздний визитёр, и сам факт внеурочной работы. Но стоило ему услышать заманчивое предложение о ночлеге, стоило внимательно вдуматься в него, как всё встало на свои места. А как только они остались наедине, ситуация и вовсе изменилась, до зеркального блеска выгладив все острые грани его говёного настроения. Чу Ваньнин даже почти любезно предложил ему кофе *выдав при этом невыносимо сладкую коричневую жижу, в которой босс ресторанной сети ни за что в жизни не заподозрил бы любимый напиток*, когда Вэйюй отказался пройти в любую из гостевых комнат, предназначенную для него этой ночью. Нахер комнату! Он пойдёт туда только вместе с этим мужчиной, сшибая всё, что попадётся на пути. Ведь им будет не до обстановки. Они будут заняты куда более интересными вещами. Например, друг другом. Если, конечно, вообще пойдёт. Мо Вэйюй скрещивает свой взгляд с глазами Чу Ваньнина и то, что видит в них… Ооо, пожалуй, до комнаты они и вовсе не доберутся! Молодой человек даже представить себе не мог, что страсть может выглядеть так… Вызывающе! Под нахмуренными прямыми бровями бушует такой водоворот обжигающих эмоций, что во рту мгновенно пересыхает. Мо Вэйюй прожил в этом мире двадцать пять лет, вдоволь испробовав прекрасных молодых людей обоих полов. Его опыту… Его обширному опыту можно только позавидовать. В каком-то смысле Мо Вэйюй сам был мастером и уж каких только взглядов не повидал… Но ни разу не видел, а уж тем более не чувствовал на себе, как лёд умеет жечься. И это вызывает… Чу Ваньнин смотрит на него так, что яйца начинают звенеть. Так, что в животе всё узлом скручивается. Если это не похоть, то что тогда? — Господин Мо, — говорит механик, доставая из заднего кармана рабочего комбинезона торчащие оттуда перчатки. Говорит резко, но тихо, будто ему не достаточно свести Вэйюя с ума одним своим взглядом, будто непременно надо добиться полной, безоговорочной капитуляции ещё и голосом. — Подойдите ближе. Парень тянет на свое красивое лицо самодовольную улыбку. Судя по всему, Чу Ваньнину тоже не терпится, и ни до какой комнаты они сегодня вовсе не доберутся. Разве что для очередного раунда или чтобы рухнуть на кровать совершенно обессилевшими после длительного секс-марафона. Он встаёт с неудобного, жёсткого стула, на котором всё это время сидел, и, не сводя глаз с того, как мужчина надевает резиновые перчатки на свои изящные руки, подходит. Приближается, думая, что ещё ни разу не видел, чтобы процесс одевания выглядел не менее впечатляюще и эротично, чем избавления от одежды. Думая, что от самой качественной порнухи никогда не заводился так, как от вида тонких узловатых пальцев, скрывающихся под ярко-жёлтым материалом. — Ну что, — с лёгкой хрипотцой в голосе, самым игривым тоном из всех, на которые способен, спрашивает Мо Вэйюй. — Вы нашли причину неисправности, Чу Ваньнин? Кроме приподнятой брови и этого обжигающе студёного взгляда лицо механика не меняется никак — ни одной, даже самой незначительной эмоции. Но молодой босс уверен, что очень скоро увидит их все, заставив эти черты исказиться от удовольствия, выбивая из ошеломляющих фениксовых глаз слёзы наслаждения. Ох, он на славу постарается, чтобы мастер Чу остался доволен. Чтобы запомнил эту ночь и этого господина на всю жизнь. — Как давно вы проходили техобслуживание? — Я? Или моя машина? — плотоядно ухмыляется своим смелым фантазиям Мо Вэйюй, не особо вникая в смысл сказанного. — Разумеется, автомобиль, — ещё больше хмурится механик, кивая в сторону выставленных на показ, не скрытых глянцевой крышкой капота, двигателя и других деталей, названия которых вспоминаются с трудом. — И что же с ним не так? — вкрадчиво произносит молодой человек, продолжая смотреть на мужчину, а не на то, что тот пытается ему показать. — С ним всё в полном порядке, — отчеканивает Чу Ваньнин. Не дождавшись от своего внепланового клиента ожидаемых действий, сам склоняется к двигателю, а Мо Вэйюй тем временем не отказывает себе в удовольствии в очередной раз оценить аппетитную форму обтянутой комбинезоном задницы. — А вот вам не помешало бы лучше следить за тем, кто и каким образом его обслуживает. Автослесарь резкими, дёрганными движениями хватает его за руку и притягивает к себе, поворачивая ладонью вверх. Мозг господина директора «Тасянь-Цзюнь», который от этого смелого действия охватил стремительный водоворот развратных мыслей, не сразу и крайне неохотно пытается приступить к своим прямым обязанностям. Следить за тем, кто его обслуживает? Так ведь он именно этим и был занят! И не просто следил, а, можно сказать, принимал непосредственное участие в процессе. Правда, сложно будет сказать, кто именно проходил техобслуживание перед тем злополучным выездом из города накануне: его Порш, он сам или всё-таки Жун Цзю, зажатый между ними. Точнее, прижатый к этому самому блядскому бамперу. Каких-то часов пятнадцать назад, а кажется, что с тех пор вечность прошла. Так и в чём проблема? Насколько он знает, Жун Цзю разбирается в машинах не намного лучше, чем сам Мо Вэйюй, и уж его автомастерская — абсолютно точно прикрытие для незаконных подработок. Ладно, можно сказать, что он немного слукавил, ведь техобслуживанием это можно назвать с большой натяжкой. Блядь, нет! Это вообще нельзя так назвать. Хотя именно эту официальную услугу Жун Цзю предлагает своим клиентам. Да она у него по-любому, единственная. Следить, говорит? За каким хуем? Разве что… Однако додумать он не успевает, потому что в раскрытую ладонь Чу Ваньнин, брезгливо подхватив двумя пальцами, кладёт какую-то вещь. — Это забило клапан и стало причиной неисправности, из-за которой вы могли пострадать, — мужчина качает головой, казалось бы, осуждающе. Поджимает губы, как будто неодобрительно. Смотрит… Нет, взгляд всё тот же — искрящий, пробирающий до самого нутра. Аж член непроизвольно дёргается, а его обладатель, тяжело сглатывает набежавшую слюну. Чу Ваньнин состояние клиента игнорирует, и господин босс уверен, что это — точно рассчитанная провокация. Потому что это внешнее равнодушие заводит ещё сильнее. — Или вовсе погибнуть! Вот ваша проблема. Нет, ну что за человек! Даже в его раздраженном голосе есть своя острота. Разум вновь предпринял попытку взять верх над сознанием. И что? Нашёл неисправность, супер! Отличная же новость! Вот они сейчас и закрепят результат. Мо Вэйюй уже собирается кинуть то, что оказалось в руке, куда-нибудь подальше, за спину, но очередной взгляд мужчины останавливает его. Вновь покачав головой, тот разворачивается спиной, направляясь к старенькой раковине, сиротливо примостившейся в углу помещения. А молодой человек тем временем чуть хмурится. Хмурится от постепенно окутывающего чувства, что что-то не так. Что что-то упускает. Какую-то маленькую, но очень важную деталь. Наконец мозг, будто сжалившись, решает оправдать звание главного центра управления и посылает ему пару дельных мыслей. Во-первых, почему неестественно ровная спина автомеханика выглядит так, словно умеет посылать явные сигналы, и прямо сейчас, не оставляя шанса на недвусмысленность, шлёт его нахуй? А во-вторых, неплохо бы всё же ознакомиться с предметом столь досадной неисправности хотя бы за тем, чтобы после, оказавшись дома, предъявить за такую, почти ставшую преступной, халатность начальнику автопарка. Только вот… Поначалу господин Мо и вовсе не понял, что за странная вещь оказалась у него в руках. Но когда до него всё же дошло… Так вот почему Чу Ваньнин выглядит таким оскорблённым? Действительно, Вэйюй бы, наверное, умер во второй раз, если бы в посмертии узнал о том, что причиной его гибели стал использованный презерватив. Его собственный, им же самим до краёв заполненный. Его собственными руками небрежно отброшенный сразу же по исполнении своей функции. И отброшенной не куда-нибудь, а именно… Блядь! Блядский гандон! Блядское везение! Блядская блядь Жун Цзю! И что же? Неужели из-за такой ерунды страстная и быстротечная связь с этим обалденным Чу Ваньнином разорвётся, так и не завязавшись? Но он же ясно видел намёки! Абсолютно точно слышал… Ну хорошо, может не так уж абсолютно и не то чтобы точно, но в обжигающе-ледяных взглядах никак не мог ошибиться. Чу Ваньнин хочет его! Здесь ошибки быть никак не может!.. Или всё-таки он что-то не так понял?