Добро пожаловать в наш колхоз!

***

— Ты окончательно двинулся, — протестующие замахал руками молодой человек. — Какая, нахрен, ферма! Ты ещё колхоз отстрой! — Хмм… — Мо Вэйюй задумчиво поскрёб идеально выбритый подбородок. — Колхоз, говоришь?.. — Нет! Стоп! Просто забудь! Я ничего такого не имел ввиду! — Но почему? При умелом подходе дело прибыльное… Конечно же, в первую очередь миллиардер руководствуется исключительно меркантильными побуждениями. Вот только какой же должен быть подход, чтобы действительно добыть из всего этого мероприятия прибыль? Сышэн и правда оказался страшной дырой, которую впоследствии удалось отыскать только со спутника. И дыра эта находилась в отвратительном для земледелия месте: риса, что выращивали селяне на каменистых склонах вокруг, хватало лишь для того, чтобы дотянуть до нового урожая, но никак не на продажу. Скудная горная почва не баловала ни людей, ни возделываемые культуры. Там сложно было разводить скотину или птицу. С рыбным промыслом тоже стоял большой вопрос. Какими ресурсами существовали местные, для Мо Вэйюя до сих пор оставалось загадкой, несмотря на то, что за последние пару месяцев он проложил в этот негостеприимный край надёжную дорожку. Несмотря на то, что… Проснувшись на следующее утро после памятной ночи, первое, о чём подумал парень, что ни одна из его ног больше не коснётся этой территории. Открыв глаза в доме Чу Ваньнина после всего случившегося, основным желанием было раз и навсегда, как можно скорее, покинуть дом этого человека. Придя в себя в Сышэн впервые на рассвете от горлопродирающего крика окрестных петухов, он, конечно, знатно прихуел…

***

Вой сирен звучал замедленно, протяжно, обрываясь мучительной тишиной. Чтобы через миг вновь растянуться истошным: «Ву-ву-ву-вуууууу!..» В носу щипало от дыма и гари. Глаза заволокло чернотой: как ни всматривайся, всё, что видно вокруг, — непроницаемый столб копоти. Они не успеют приехать! Не успеют! «Ву-ву-ву-вуууууу!!!» — раздалось ближе. Нужно бежать! Спасаться! Добраться до окна, чтобы подать сигнал — показать, что он здесь, заперт в страшной ловушке! Надо добраться до окна, иначе может быть слишком поздно. Он уже чувствует жар поступающего огня, гарь оседает во рту горечью. Как можно скорее, нужно бежать! Однако его маленькое тело слишком неуклюжее, слишком неповоротливое и медленное. Мо Вэйюй пытается сделать хотя бы один шаг в сторону окна, но его короткие ноги путаются в чём-то мягком. Падение неизбежно. Падение медленное, долгое, словно не на пол падает, а тонет в густом сиропе. Падение… Бум! — Что за нахуй?!.. «Ку-ка-ре-кууууууууу!!!» Петух, увидевший, что его старания увенчались успехом, зашёлся радостным, возможно даже приветственным, воплем. Потерев ушибленный затылок, молодой мужчина растянулся на полу, пытаясь восстановить в памяти события прошлой ночи. Дождь. Трактор. Божественной красоты автомеханик. Зажёванный каким-то цилиндром гандон. Он опять что-то упускает. Что-то очень… Важное. Но что? Ведь ещё был пожар… Он так ясно чувствовал запах дыма. О! Дым! Рывком сев, Мо Вэйюй потянул носом. Точно, пахло дымом! «Ку-ка-ре…пхах!..» Меткая подушка сбила торжествующую птицу с подоконника. Угрожающе пискнув, до глубины души возмущённый подобным обращением петух спрыгнул с незашторенного окна, за которым серело недружелюбное утро, и проворно поднырнул под узкую кровать, стоящую чуть не посередине маленькой убогой комнатки. Только что сверзившийся с неё и сидящий у изножия Мо Вэйюй опасливо наклонился, попытавшись разглядеть пернатое. Но тут же отшатнулся от стремительной оранжево-жёлтой молнии, несущейся на него! Петух буквально вылетел из-под кровати, острым клювом целясь прямо в живот неблагодарного двуногого. Парень попытался спастись, в считанные мгновения развернувшись к врагу тылом. За что тот час же поплатился. Сияющая осознанием свершившегося возмездия птица подскочила к хлипкой бамбуковой двери, пару раз прыгнула на неё *молодой человек такое только по телику видел!* и была такова. Блядь! Вэйюй остервенело тёр пострадавшую на этот раз пятую точку, вставая на ноги. Теперь-то он вспомнил всё. В этом ёбаном доме даже петухи на всю башку отмороженные. Что уж говорить о хозяевах. Этой ночью!.. Нет. Эту ночь он вспоминать не хотел бы. Как и застигнутого посреди кухни владельца дома, пьющего соевое молоко прямо из бутылки, тут же его закусывающего сахарным печеньем… Или наоборот? Может, Чу Ваньнин совершил полуночную вылазку именно за печеньем, а после решил запить?.. Да в пизду! Какая вообще разница, что стало первопричиной того гиперсексуального зрелища слизывания молока с губ?! Мужчина сам виноват, что вызвал в Вэйюе такие желания! Разве можно было при этом не попытаться подкатить? Конечно же, он попытался! «Если бы ты был пиццей, то был бы Маргаритой: такой же простой и идеальный.» Идеально же! Что тут могло не понравиться? Как умел, так и попытался. Ведь всегда прокатывало. Мог ли в тот момент господин босс «Тасянь-Цзюнь» предположить, что ответом на исключительный комплимент станет чёрная неблагодарность и тяжёлая пощёчина? Нет, ну откуда ему было знать, что мастер Чу окажется таким недотрогой?! Так что всё, хватит с него местного гостеприимства! Молодой человек выпутался из одеяла, которое замедлило и смягчило его падение с кровати, встал на ноги и осмотрелся. Комнатка и правда была более чем скромной: помимо невысокого ложа здесь обнаружилась лишь вешалка для вещей и что-то отдалённо напоминающее невообразимую химеру из тумбы и деревянной подставки для цветов. Цветок, кстати, прилагался. Из большой керамической кадки с уродливым сколом на боку торчала сухая палка с несколькими обломанными ветками. В самое сердце сражённый представшим интерьером Мо Вэйюй, принялся суетливо натягивать дорогущие штаны на свои длинные, хорошо прокачанные ноги, с раздражением отмечая следы пыли на элитном материале. Сука! Куда он попал?! Что ж за дыра такая этот их Сышэн?! В каком вонючем клоповнике ему пришлось ночевать?! Грязно! Убого! Подняли чуть не до рассвета! А ещё и этот..! Чу Ваньнин! Парень ещё раз огляделся в поисках мобильника. Вдобавок ко всему воняет палёным! Телефон обнаружился рядом с мумией загадочного растения. …а ведь и правда, почему так сильно пахнет жжёным? Они что, горят?!

***

— Даже не думай! Ты точно погоришь на этом сумасшествии! — Тогда зачем мне ты, Хуа Бинань? Постарайся сделать так, чтобы не погорел. — Я твой личный помощник, а не фея-исполнительница желаний, — Хуа Бинань с нажимом упёрся ладонями в широкую мраморную поверхность рабочего стола своего босса. Впрочем, статус последнего никак не помешал подчинённому грозно нависнуть над шефом с высоты своего немалого роста. — Но в мои обязанности входит предупреждать тебя о твоих же ебанутых решениях, — красивые персиковые глаза метали громы и молнии, но, к несчастью их обладателя, ни одна так и не сумела дотянуться до непоколебимого Мо Вэйюя. — Предупреждаю: идея с фермой крайне ебанутая. Тот же в свою очередь невозмутимо поставил оба локтя на столешницу, медленно, один за другим, соединив между собой кончики пальцев. — Когда это стало входить в твои обязанности? — поинтересовался он, будто бы из праздного любопытства. Будто пальцы были куда интереснее молодого человека, а его предостережение даже не коснулось сознания босса, так и оставшись утонувшим в воздухе бесполезным звуком. Хуа Бинань оттолкнулся от монолитной плиты Неро Порторо и, не преуспев в попытке взять себя в руки, просто скрестил их на груди. — С самого начала. В трудовом договоре прописано, — пояснил он, как и всегда, когда злился, переходя на фамильярно любезный тон. — Ты его читал, надеюсь? Читал ли он его?! Почему в последнее время все так упорно сомневаются в его образовании?! Мо Вэйюй бесстрастно смотрит на своего помощника. На доверенного человека — привлекательного молодого мужчину, в безукоризненно сшитом жемчужно-сером костюм-тройке, с гелем зачёсанными назад волосами и идеально подобранном белом галстуке. Даже ебаный галстучный зажим в виде серебристой змейки с драгоценными камнями-глазками идеально вписывается в образ. Настолько педантичного служащего ещё поискать. Нет, Хуа Бинань не должен в нём сомневаться. Уж он-то биографию своего шефа знает возможно даже лучше её непосредственного участника. Хуа Бинань отлично знает, что его директор совсем не глуп. А вот Чу Ваньнин… Чу Ваньнин точно ставил под сомнение и его умственные способности… И его навыки… И его самого! Этот Чу Ваньнин… Блядь!

***

Запах гари становился явственней по мере продвижения внутрь дома, наивысшей густоты оттенка достигая у плотно закрытой двери кухни. Нет, стоп! Хуй вам! Дальше он не ногой! Мо Вэйюй точно знал, что перед ним дверь, ведущая именно в кухню. Ведь сегодня он уже был там: ведомый каким-то хищническим инстинктом, молодой человек интуитивно чувствовал, куда надо идти, чтобы найти хозяина этого дома. А потому глубокой ночью, в час быка оказался за этой самой дверью, которая теперь известна ему слишком хорошо. И переступать порог которой зарёкся на всю оставшуюся жизнь. Похуй! Пусть горит! Ему-то какое до этого дело? Наверняка этот высокомерный недотрога уже давно проснулся. Вряд ли гость удостоился сомнительной чести быть разбуженным первым — этот сраный недобудильник, этот ебучий петух, однозначно наведался к хозяину перед тем, как заявиться к Мо Вэйюю. Домашние животные так ведь вроде делают? Парень зажмурился, раздражённо мотнул головой, быстро проморгался. Господин директор Мо повидал много экзотики: среди его приятелей были даже те, кто держал дома свиней. Но чтоб петуха! Ебанутый! Чу Ваньнин ебанутый. И это всё, что о нём стоит знать. Молодой человек отвернулся от злополучной двери, пытаясь определить, где здесь может располагаться выход. Скорее всего, ему следует пройти в круглую арку по левую руку от себя. *А что если он и правда уже давно проснулся и ушёл куда-нибудь по своим автослесарским делам? Что если его нет дома, и он не успеет вовремя заметить возможно уже немаленький пожар, который прямо сейчас, в эту самую секунду, разгорается всё сильнее?* Парень остановился. Он только убедится, что огонь небольшой, а потом быстренько осмотрит дом. Если никого, кроме него, да, возможно, ощипанной птицы *никогда ещё Вэйюй не видел петуха с таким куцым хвостом! Ни одного яркого пера на тощей заднице!* здесь не окажется, так и быть, он потушит потенциальный очаг возгорания. И тут уж ему, по-видимому, придётся поработать самому: вряд ли в такой дыре есть пожарная станция. Господин миллиардер не удивится, если над этим местом даже птицы не гадят. Уже знакомым путём он вернулся обратно. Однако не успел коснуться ручки, как по ту сторону двери раздалась отборная брань на фоне какой-то неясной возни. Мо Вэйюй помедлил. Голос точно принадлежал Чу Ваньнину. В словах же он не был так уверен. Подумать только, насколько грязные выражения могут вылетать из этого чопорного рта. Хотелось бы довести мужчину до того состояния, когда с его губ не будет срываться ничего кроме матов и стонов. Насколько это должно быть сексуально. Насколько это уже сексуально, даже в форме мыслей. Да… Нет! Поняв, что этот тупица, по-видимому, просто что-то спалил на плите, Мо Вэйюй грубовато, с затаившейся в уголках губ тенью злорадства, ухмыльнулся и безмолвно поклялся самой истовой, самой горячей клятвой: «Я буду тупой псиной, если сегодня ещё раз переступлю порог этого дома!» Уже у двери на улицу он услышал за спиной странный, приглушённый грохот. *Такой грохот как будто упало что-то достаточно большое* Но, чтобы не быть тупой псиной, один из самых молодых и успешных бизнесменов Китая, господин босс сети ресторанов авторской кухни «Тасянь-Цзюнь», проигнорировал случившееся и пошёл дальше, покинув, наконец-то, негостеприимную обитель. «Я не отступлю от своего слова и не войду снова в эту дверь!» *Как будто упал кто-то достаточно большой* В воображение ворвался образ Чу Ваньнина, распластанного на полу собственной кухни, задыхающегося угарным газом. Мо Вэйюй остановился, сделал пару размеренных *он надеялся, что именно медитативных — по крайней мере, проделано было всё строго по инструкции Сюн Цютун* вдохов, после чего развернулся обратно. Блистательная звезда глянцевых журналов Линьи приподнял створку низкого окна и, одним махом перелетев через подоконник, запрыгнул в просторную прихожую. Только вот незадача: впопыхах задев раму, сам грохнулся на и без того пострадавшую с утра пораньше аппетитную задницу. Но не успел он придать своему телу вертикальное положение, как в поле зрения появились два тёплых белых носка крупной вязки. Точнее, появились ноги в этих носках. А если уж быть ебаным брюзгой и дотошно уточнить: перед ним своей собственной распрекрасной *и, блядь, если бы это только был сарказм!* персоной стоял сам Чу Ваньнин. В распрекрасно залипательных *мать его!*, в *хуй с чего поймёшь!* дико сексуальных *шерстяных!!!* носках! Носках! Дичь какая-то, но… Да. Это было дико. Но, наверно, именно поэтому, одновременно с этим было так… Любопытно? Интригующе? Да в пизду! Он не обязан разбираться в хитросплетении своих ощущений относительно происходящего вокруг. Сейчас, в данный момент, восседая своей директорской задницей на полу, — точно никому ничего не обязан. И уж точно у него нет никаких обязательств перед стоящим над ним человеком. Человеком, который смотрит на него… Нуу… По крайней мере взгляд у него такой же, как в их встречу под узким навесом, окружённым стеной дождя. Уничижительный. Доминирующий. Но… — Что вы делаете, господин Мо? — Лез в окно, — лаконично констатировал тот очевидное, с трудом сглатывая и моргая ошарашенно. Он прекрасно в курсе своей реакции на этого соблазнительного недотрогу. Реакции на его пронзающий, электрошокером пробирающий под рёбрами взгляд. На хмурые брови. Поджатые в негодовании губы… Вот только трогать его впредь Мо Вэйюй не намерен. Чу Ваньнин же продолжал глядеть на него, как на полудохлое насекомое. На надутую через соломинку жабу. Как на ничтожество! *Никогда впредь! Никогда! Ведь он поклялся* — Зачем? — Это… Вышел оглядеться, а дверь захлопнулась, и заклинило. Не смог открыть. Однако после этой фразы даже звание ничтожества в этих глазах Мо Вэйюй утратил. Теперь Чу Ваньнин уставился на него так, словно перед автомехаником — умственно отсталый. И всё, чего хочется молодому человеку, стереть с этого лица настолько дискредитирующие выражение. Вытравить из фениксовых глаз пренебрежение, густо замешанное на презрении. До озверевших гуев необходимо унять бесячий подреберный зуд! Да как он смеет?! Как этот пафосный ублюдок из какой-то вшивой глухомани, который ничего не стоит, смеет смотреть на него так! Так… Так! Однако пока парень втихомолку негодовал, мужчина сделал то, от чего поток мыслей Мо Вэйюя резко оборвался, будто гильотиной срезали. — Кофе закончился, остался только чай, — снисходительным тоном уведомил Чу Ваньнин, протягивая парню руку. Гость недоверчиво уставился на протянутую ладонь. Она была узкой с длинными *совсем не автослесарскими* пальцами, перетекающей в почти костлявое запястье. Запястье то, неожиданно хрупкое и изящное, опоясывал широкий ремешок, на котором ровным геометрическим узором переплетались синие и серебристые нити. Молодой человек, задержавшись на нелепом *каком-то девчоночьим, честное слово!* аксессуаре, прошёлся глазами вверх, до самого лица. Очевидно это было предложение мира? Иначе он нихуя не смыслит в политике. Что ж, от дяди Мо Вэйюю частенько приходилось слышать утверждение, что худой мир куда лучше доброй войны, вот только более всего склонный к доброй войне молодой человек до сих пор не понимал, зачем ему когда-то может понадобиться сохранять хрупкий мир. Однако сейчас он впервые подумал о том, что старый прохвост, вероятно, знает толк в дипломатии. Возможно, впервые господин директор готов выкинуть белый флаг прямо посреди поля боя. Он ухватился за предложенную руку и легко, практически не опираясь на неё, вскочил. — Слушай, — тут же начал, понимая: раз уж ему любезно предложили подобный шанс, то он ни в коем случае не должен его проебать. — Я, наверное, не с той стороны зашёл? — Ты назвал меня женским именем. — Между прочим, красивым, — но увидев выражение лица Чу Ваньнина, предположил за лучшее в сложившейся ситуации — заткнуться. — Ладно-ладно, согласен, про пиццу точно было мимо — всё же не сдержавшись, бормочет он, следуя за мужчиной в кухню. Тот по-хозяйски кивнул в направлении стола, где стоял небольшой глиняный чайник, исходящий белым паром, две маленьких белых чашечки и большая пиала. Одна. Очевидно, полноценно завтракать здесь будет кто-то один. И, наблюдая, как автомеханик не сбавляя темпа прошёл к раковине, где в ожидании чистоты возвышалась внушительная стопка грязной посуды, Мо Вэйюй понял: этот счастливчик — он сам! Молодой человек — безраздельный владелец крутых и далеко недешёвых ресторанов, да и личный повар имеется: чтобы удивить его едой, надо постараться. Но заполучить угощение из рук *пусть и гипотетически* этого мужчины почему-то казалось ему особенно ценным. — Не так уж ты и прост. Чу Ваньнин уже вовсю возился в воде, когда в ответ на бормотание гостя резко развернулся, даже не выпуская из рук большую деревянную ложку. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. На что Мо Вэйюй сбился, опешив. Подвис. — Я хочу… — Тебя! Что за дурацкий вопрос? Неужели не очевидно?! Но судя по недоумённому прищуру раскосых глаз, по нервно стиснутым на длинной ручке пальцам, до сих пор в мире существуют люди, которым не ведомо, что такое прямой и бесстыжий подкат. — Я хочу, чтобы… — метнувшийся по помещению в поисках смены темы взгляд задевает жёлтое пятно в углу кухни. Сосредоточив на нём своё внимание, Вэйюй видит нахохлившегося петуха, мирно посапывающего на каком-то подобии насеста. Кто делает насест для петуха в доме?! И тут в голову приходит совершенно блестящая идея! — Продай мне своего петуха. Наверняка породистый? Внимание к их любимцам всегда располагает людей к задушевным беседам. Человек может выдать тонну полезной информации в непринуждённой беседе о заветном куске шерсти *перьев, чешуи, кожи!*, которому повезло стать его питомцем. Это беспроигрышный вариант. За несколько лет бесконечных переговоров со своими бизнес-партнёрами Мо Вэйюй неплохо поднаторел в разного рода уловках, помогающих сделать человека перед ним куда сговорчивее. И он уже предвосхищает энтузиазм мужчины, который пустится в рассуждения о птице. Покупать эту горластую тварь Мо Вэйюй, само собой, не намерен, но обязательно вникнет в особенности ухода. А ещё лучше, попросит номерок для, конечно же, редких, но таких необходимых консультаций. И необходимость в них всенепременно возникнет! Ведь на кого ещё можно положиться новичку в мире пернатых? Вся надежда на старших товарищей по интересам. Может, со временем Чу Ваньнин научится не замечать таких вольностей от парня, как обращение «гэгэ». А может, даже — «учитель»? Мо Вэйюй растворяется в своих ванильных фантазиях, пока губы мужчины размыкаются, чтобы произнести: — Это курица. — Э?.. — Стоп! Кто?! Господин Мо, конечно, не силён в сельскохозяйственной стороне бытия, но был процентов на сто уверен, что кукарекать должен именно петух. Никак не курица. Или его познания настолько никудышные? — Зачем она тебе? Пытаясь уйти от оплошности, парень не находит ничего лучше, кроме как набить рот едой. Он, наконец, заглянул в пиалу, откуда на него в ответ уставилось нечто, что, судя по всему, когда-то было рисом. Было им до того, как отправиться в кастрюлю, стоящую над огнём. Даже оставалось им до того, как быть зажаренным практически живьём. Что, в этом их Сышэн рисоварки объявлены вне закона? Как можно было так сжечь рис?! — Отдам своему повару, чтобы суп приготовил, — бездумно ляпает до ужаса голодный владелец сети самых популярных в Китае ресторанов авторской кухни, чувствуя, как желудок жалостливо сжался. Пожалуй, от завтрака он будет вынужден отказаться. Интересно, чай тоже подготовил ему какой-то сюрприз? — Даже если бы Тяньвэнь продавалась, я бы никогда не отправил её на убой. — В смысле? Кто? — раздумывает над тем, стоит ли налить чаю или беседа в качестве завтрака — тоже неплохой вариант? Но голодный мужчина, как известно, редко бывает приветлив, поэтому, стоит ему сообразить о ком речь, раздражённо интересуется: — Какая с неё польза? Что кукарекает? Или что двери с пинка открывает? Да с такими дверьми и щенок справится, а горланит с утра полдеревни. И без неё не проспишь. — Такой термин, как привязанность, вам известен, господин Мо? Пф! Он его что, за неуча какого-то держит?! Конечно, Вэйюй знает, что такое привязанность! Может, не до конца понимает… Но с теорией ознакомлен. Образование молодой господин Мо получал не где-нибудь, а в самом Кембридже, и в табеле успеваемости никогда не плёлся в хвосте! — А, так она всё-таки породистая? — го́лодно облизнулся парень, кинув очередной тоскливый взгляд в тарелку. Но там ничего не изменилось: всё та же неопределённая субстанция пестрела чёрными пятнами пригоревшего риса. Было возродившийся аппетит тут же сдал свои позиции. — Тогда обоснованно. Погоди-ка, — парень вспомнил жёлтый росчерк стремительной молнии, вылетевший на него из-под кровати, — у вас тут что, бои проводятся? Она участвует? — Какие ещё бои? Что за вздор?! — механик суетливо развернулся, возвращаясь к позабытой посуде. — На бои не пускают кур, чтобы ты знал! Это пе-ту-ши-ные бои! Господин босс "Тасянь-Цзюнь" в очередной раз взглянул на насест. Нет, он решительно не понимает! Привязанность и вся эта поебень случается, если есть хоть какая-то польза. Пользу от агрессивного мешка с перьями он просчитать не мог. — Она хоть яйца несёт? Чу Ваньнин молча сосредоточился на очищении кастрюли от жирного слоя копоти.

***

В распоряжении Мо Вэйюя немало предприятий: господином директором он является для многих сотен человек. И бизнесом своим управлять умеет отлично. Но в это самое мгновение, глядя на негодующего помощника, в тупике. Потому что не знает даже, с чего начать. Как подступиться к тому, о чём понятия не имеет? Как провернуть задуманное? Где он и где сельское хозяйство? Однако распоряжения его чёткие и ясные, будто это не Мо Вэйюй сомневается в каждом своем слове. — Найди специалистов, предоставь им материалы. Если надо, свози в Сышэн. Мне нужно экспертное мнение, чем именно можно заняться в той местности, чтобы не прогореть. — Башкой своей тебе надо заняться! Ты давно был у госпожи Сун? Последняя запись стоит прошлой неделей. Ты ездил? Конечно же, он ездил к Сун Цютун! Страшно вообразить, какую форменную истерику может закатить его бывшая, не приедь Мо Вэйюй на сеанс вовремя. Госпожа Сун слишком любит приобретать красивые и дорогие вещи, чтобы вот так просто спустить ему с рук подобное пренебрежение к её финансовому благополучию!

***

— Плавно, спокойно, ты должен представить себя деревом, — приятный голос девушки сливается с разноголосым пением лесных птиц, с шелестом листвы, потревоженной ветром. — Ебаные жулики! — врывается в размеренное звучание сдавленным, с присвистом, шёпотом. На очередном занятии цигуном Мо Вэйюй не спокоен. Мо Вэйюй в бешенстве! Хотя по всем правилам должен бы получать свою порцию релакса и умиротворения. — Хуа Бинань отвалил этой блядской экспертизе хуеву кучу бабла, но хоть бы одно нормальное предложение от них услышать! — Я не вижу, чтобы твои ноги вросли в пол, — открыв глаза, Сун Цютун поставила запись на паузу. Укоризненно посмотрела на молодого человека. — Заткнись и прекрати срывать занятие! — с неудовольствием покачав головой, она снова нажала на «play», и стены просторной студии наполнились умиротворяющим шумом леса. — Ещё раз. Ты дерево, которое тянется вверх, к солнцу. Твоя макушка чувствует тепло. Твои корни врастают в мягкую, рыхлую землю, твои руки… Покаянно кивнув, молодой человек, как по-настоящему примерный ученик, вслушался в голос инструктора и звуки природы, пытаясь представить, что его стопы утолщаются, удлиняются, делятся на десятки длинных, проворных корней-лиан, которые взламывают чёрный паркет, вгрызаются в бетонное перекрытие этажа и ползут дальше, вниз, захватывая офисы и кабинеты… — Как можно врасти в пол, когда до земли шестнадцать этажей?! — не выдерживает Мо Вэйюй, чьи потуги не увенчались успехом — он всё так же стоит на безупречных паркетных досках. Врасти не получается. — Но ты и вверх не тянешься! — пытается урезонить наставница, для которой прилежание учеников было делом первостепенной важности. После денег, конечно же. Деньги были для неё важностью основополагающей. — Потому что сверху ещё больше! — Ты сам этого захотел. — Это ты захотела открыть здесь центр, я только оплатил. — Какой косяк, такой и откуп. — Так значит, я всегда был прав, говоря, что тебе от меня нужны были только юани? — Ну не скажи, трахаешься ты тоже неплохо. Учуяв выгоду, Мо Вэйюй подобрался и очаровательно улыбнулся. — Так может, по старой дружбе, сделаешь небольшую скидку постоянному клиенту? — Напомни мне, дорогой, чем закончилась наша старая дружба? Прекрасное, как полная луна, лицо девушки в ответ озарилось ещё более сияющей улыбкой. Парень, напротив, тут же скис, словно утреннее молоко, простоявшее на солнце слишком долго. — Просто ты оказалась сукой. — Просто я оказалась не такой дурой, как тебе хотелось бы. — Да я клянусь, что второй раз в жизни видел эту барышню, — привычно начал оправдываться миллиардер. — Возможно. Но это не помешало тебе трахать её брата в самом разгаре банкета по случаю твоего дня рождения. — Я был бы плохим хозяином торжества, если бы отказывался от подарков, — усевшись на пол, проворчал он. — Поэтому мы и разошлись, А-Жань, — Сун Цютун последовала его примеру, сев напротив. — Потому что ты хороший хозяин. Хозяин банкета, хозяин бизнеса, хозяин положения. Хороший. Вот только жених из тебя получился действительно хуевый. — Ясно. А хуёвому жениху скидки не светят? — Карточки с распродажами для тебя не подыскать? С каких пор тебе понадобились скидки? Вэйюй начал глубокий вдох, но прервался, остановившись на середине. Выдохнул. Почесал кончик носа и посмотрел на девушку. Цютун была для него неплохой партией. Пусть не могла похвастаться ни хорошим происхождением, ни приятными нолями на сберегательном счёте, зато прекрасно его понимала. У них действительно мог получиться крепкий, надёжный, взаимовыгодный союз. Жаль, что она оказалась такой принципиальной собственницей. А он — слишком широких взглядов для пожизненной моногамии. Сун Цютун, конечно, красивая. Очень красивая. Да что там — оба этих слова можно выделить капсом, когда речь идёт о Сун Цютун. Но вышло так, что для того, чтобы перекроить ненасытную натуру Мо Вэйюя её красоты оказалось недостаточно. Около двух лет назад их совместные планы на роскошную свадьбу в одночасье рухнули, и случилось это по его вине. Однако сохранившихся между ними отношений ещё более чем достаточно, чтобы он смог, проехавшись мягкими спортивными штанами по глянцу дорогого паркета, оказаться возле колен бывшей невесты. — Ты тоже считаешь, что я ёбнутый? — парень уложил на них голову, немного поёрзал, устраиваясь поудобнее. Посмотрел вверх. — Нуу… — девушка поколебалась. Опустила ладонь на его выгодно оголённую борцовкой лопатку, медленно поглаживая пальчиком. — А кто ещё? — Хуа Бинань, — Мо Вэйюй поджал губы, становясь похожим на капризного ребёнка. Отчего она тонко улыбнулась. — Он считает, что ферма в Сышэн — это деньги в никуда. Что лучше их вложить в более надёжную схему. — Но ты так не считаешь? — Знаешь, мне хотелось бы верить в идеалы и рисковать несмотря ни на что. Но часть меня с ним согласна. — Мм… А что там у нас с другой частью? — Другая часть чует, что всё получится, надо только определиться, на чём там можно заработать. — Жань-эр, я, конечно, не слишком сильна в сельском хозяйстве, но разве поступают не наоборот? Мне казалось, что сначала определяются со сферой, а уже потом находят подходящее место. Подходящее, дорогой, — девушка самыми кончиками пальцев похлопала его по спине. — Вдумайся в это слово. Тебе не кажется, что оно не подходит для Сышэн? — Оно… — он насупился, упрямо выпятив нижнюю губу. Отвернулся. — Это должен быть Сышэн. Сун Цютун остановила движения своей руки, оставив её лежать на спине бывшего. — Но почему? Это… — несколько раз ощутимо надавила тоненьким указательным пальчиком на плечо. — Это из-за кого-то? Мо Вэйюй знал, что она спросит об этом. Молодой человек закатил глаза, негодующе прицокнув языком, словно самый настоящий простолюдин, а не наследник прибыльных корпораций, над манерами которого бились лучшие учителя. Это частые визиты в Сышэн делают его таким неотёсанным? — Да что сразу кто-то? Неужели для того, чтобы где-то обосноваться, обязательно нужен именно кто-то?! Может… — Мо Вэйюй отыскивает в памяти виды приземистых гор и холмистых лугов. — Может, мне природа понравилась? — Обосноваться? — Слушай, — молодой человек резко приподнимается, становясь на четвереньки, и заглядывает в лицо девушки. — Ну его на хуй этот У-цзи, я сегодня и правда не в форме… Лучше погадай мне. Вдруг, в отличии от тех ублюдков, твои врата во дворцах посоветуют что-то дельное? — Сколько раз тебе объяснять, что это не гадание?.. — Да по хую! — Намылить бы тебе рот, Мо Вэйюй. — Не будь ханжой, Цютун, — не вставая с пола, он подобрался к изящной резной этажерке со всем необходимым, где бывшая невеста, а ныне персональный инструктор по цигуну держала принадлежности для своих занятий. — Так что, погадаешь? Мо Жань передал ей объёмную глянцевую брошюру. Несколько раз задумчиво скрутив её и раскрутив обратно, Сун Цютун замерла. Глаза девушки вдруг неестественно распахнулись, и, посмотрев на парня так, будто ей открылась величайшая тайна, прошептала: — Кони!.. Чё? Уже всё, так быстро? Это какой-то новый метод предсказания? — На быке? Какая-то поебень! Я запутался!.. Ауч! На макушку резко опустился свёрнутый тугой трубочкой глянец. — На мудаке! Когда ты уже, наконец, повзрослеешь? — Ну ты же всегда говоришь что-то вроде: «овца на быке или жаба на петухе»… Ну вся вот эта астрологическая поебень, которую ты мне рассчитываешь каждый сеанс. — Между прочим, эта «астрологическая поебень» тебя ещё ни разу не подвела. — Так я и не говорил, что она не охуенная! — Так, всё. Слушай, хватит, — девушка с силой потерла лоб. — С меня хватит. Я, между прочим, пытаюсь отучаться материться. Так что со следующего занятия будем брать контроль и над твоим языком тоже. — У тебя он, между прочим, был. — Язык? — Контроль. — У меня была доля акций в открытом акционерном обществе. — У тебя был контрольный пакет. — Мо Вэйюй… Девушка покачала головой. Возможно ли изменить этого человека? Флиртовать для него настолько привычно, настолько естественно, что он проделывает это запросто, наверняка даже не задумываясь. — Я имела ввиду настоящих коней, дурак! Живая очаровательная улыбка парня, только что засветившаяся легкомысленными ямочками, застывает. Будто бы останавливается. — Кони? — переспрашивает он так, словно пытается выучить новое, доселе неведомое ему слово. Словно пробует на вкус не только его, но и саму перспективу, что оно способно открыть перед господином миллиардером. — Именно! Кони! — девушка же сердится на непривычно медленную работу его мозга. Вскакивает на ноги и начинает кружить по студии, развивая свою мысль. — Местность что надо. Пасти и объезжать есть где. Что там ещё для них нужно? — Кони. — Да-да, кони! Те, что с гривой, копытами и хвостом. Животные такие. — И что я с ними буду делать? — Ну это ты уже сам думай. А теперь, — она выразительно направила указательный палец в сторону стеклянных часов в форме листа лотоса, что висели прямо на стене перед ними, — попрошу тебя поторопиться, следующий ученик уже должен входить в здание. — Готов выкупить его время за двойную цену. — Ну уж нет, красавчик, предпочту стабильность разовым акциям. Вот если бы ты предложил выкупить годовой абонемент с той же наценкой… — многозначительно протянула она, сверкнув наполнившимися меркантильным блеском глазами. — У меня уже есть один. По стандартной стоимости. Блеск тут же угас, словам вернулась былая краткость: — И время твоего стандартного абонемента истекло, так что тебе придётся удалиться. Поверженно вздохнув, Мо Вэйюй поднялся с пола, обулся, накинул на плечи лёгкую ветровку. — Кони — это невъебенная идея, Цютун, — улыбнулся на прощание. — Ты чёртов гений! — На следующее занятие принесу мыло. — Надеюсь, оно будет соответствовать моему статусу? — Куплю самое дорогое, не сомневайся. Стоимость увидишь в своём чеке, я пришлю. — Вообще-то мой абонемент был оплачен ещё в начале года. — Издержки за расходники. *Сышэн…* Освобождённые наконец от указаний наставницы мысли Мо Жаня вернулись к насущному. Они все даже не подозревают, насколько правильный вопрос задают: почему же это должен быть именно Сышэн? Если б он только знал… Хотя природа там и правда ничего.

***

Сейчас позолоченные лучами низко висящего солнца крутобокие холмы кажутся нарисованными. До этого момента Мо Вэйюй был уверен, что такие яркие и сочные цвета бывают только на картинках. Тем более фантастически они выглядят, выступая из ускользающей тафты утреннего тумана. Ночью, во время аварии, он не мог разобрать местности в кромешной тьме. После, когда уезжал из Сышэн в то утро, ему было не до пейзажей, потому что они умудрились вновь сцепиться с Чу Ваньнином. Что было ожидаемо, впрочем, учитывая, сколь неудачной вышла шутка про суп из любимой курицы автомеханика. По дороге назад, в родной Линьи, Мо Жань вдавливал педаль газа до упора, рискуя вылететь с трассы или же, наоборот, влететь во встречку. Он мчался по междугороднему шоссе с такой скоростью, будто за ним гналась стая разъярённых гуев. Но напряжение и негодование, распирающие изнутри, сбросить так и не удалось. Однако теперь, когда господин Мо возвращается в Сышэн намеренно, с чётко обозначенной целью, выступающие из вуали лёгкой дымки каменистые холмы вселяют в сердце безотченую радость, которой откликается открывающаяся ему красота. Сышэн расположился в небольшой долине, сформированной бурным течением горной реки, которая столетиями бесновалась здесь раньше. Река была и теперь, но о её буйной юности напоминали лишь рассыпанные по низине обкатанные водой валуны да небольшой водопад, живописно срывающийся с невысокой скалы прямо за деревней. На волне прилива патриотизма, вызванного окружающей пасторалью, господин миллионер приоткрыл окна. В тщательно ионизированный воздух салона тут же ворвались нотки влажной земли, свежей зелени и… Говна. Вэйюй резко выжал тормоз до упора, вцепившись в руль. Машину повело и начало относить к обочине. Парень же, широко распахнув глаза, начал истово молиться. Мать твою, блядь! Нет! Только не так! Он ни за что не хотел расшибиться в лепёшку из-за какой-то гадящей посреди дороги козы! Молитва была краткой и скомканной, а получатель её, кем бы он ни оказался, обязан был быть на редкость терпимым к своим последователям и более чем благосклонно относиться к непечатным оборотам речи. Скотина, в свою очередь перестав жевать и ронять горох, ответила водителю тем же взглядом. Разинув пасть она, скорее всего, тоже молилась: ведь сдохнуть под колесами какого-то долбоёба, несущегося прямо на неё в своей ярко-оранжевой Феррари, однозначно не было пределом её козьих мечт. Проводив взглядом приземистую машину, которая, чуть не слетев в кювет, благополучно вернулась на трассу и уже куда медленнее продолжила маршрут, животное облегчённо облегчилось и потрусило к заветной полянке, полной сочной весенней травы. Мо Вэйюй же всю оставшуюся дорогу до места назначения пытался прийти в себя. Ебал он такую пастораль! Ебал он весь этот Сышэн, вместе со всеми его обитателями. Всех до последней козы! Колёсико зажигалки вхолостую чиркало в негнущихся пальцах. — Тут не курят, — раздалось звонкое и категоричное. Мо Вэйюй обречённо, вздохнул. Всё, чего он хотел: подзарядиться никотином, чтобы снять пережитый в пути стресс! С хера ли кто-то может запретить ему курить?! Мо Жань ведь даже не в помещении это собрался сделать! Так какого же.? Стараясь действовать максимально сдержанно, не меняя положения и по-прежнему опираясь на бок своей огненной тачки, он оставляет бесполезную зажигалку, вынимает изо рта сигарету, демонстративно убирает её в пачку, а ту — во внутренний карман кожаной куртки. Но при этом пристально, с особым вниманием смотрит на незнакомца: откуда тут мог взяться этот красавчик? Особое внимание его целиком сосредотачивается на выразительных глазах, ярких губах, высоком лбу и красиво изогнутым чёрным бровям. На тонких, аристократичных чертах… И нет, он ему совсем не нравится. Не нравится теперь, после такого, прямо скажем, хуевого приветствия. Но внутренним чутьём своим заезжий господин уверен: не понравился бы в принципе, даже вылей заносчивый юноша на него целый поток приторно-сладких речей. Даже расстелись перед ним в подобастрастном поклоне… Не понравился бы в любом случае. Хотя бы потому, что напыщенный и щеголеватый красавчик этот появился из-за закрытой двери в единственную на весь Сышэн автомастерскую. На самом деле господин директор ехал не сюда, вовсе не к этому человеку. Ему нужен был староста Сюэ. В ту роковую ночь молодой человек поклялся, что за свое спасение сполна вознаградит Сюэ Чжэнъюна. Что ж, Мо Вэйюй умеет держать своё слово, а клятвы его непоколебимы, как гора Тайшань. Так что перед автомастерской оказался лишь в силу одного досадного обстоятельства: он не знал, где живёт староста. Мо Жань не собирался приезжать к Чу Ваньнину. Да что там! Мужчина обозвал господина директора «Тасянь-Цзюнь» пафосным малолетним мажором, перед тем как запустить в него пиалой с пригоревшим рисом! Не то что приезжать — Чу Ваньнина теперь даже видеть не хочется! Совсем! Ни капли! Ни единым своим глазом. Благо у него их только два. Всего два. А это значит, что шансов крайне мало. И значит, раз перед ним нарисовался этот напыщенный павлин, то Чу Ваньнина он, скорее всего, и правда не увидит… Пф, больно надо! — А ты ещё кто такой? — Чего это я должен перед тобой отчитываться? Меня здесь каждая собака знает, так что ты, псина, точно не местный. Мо Вэйюй ещё раз осмотрел молодого человека с головы до ног. Мордаха-то у парня была, прямо сказать, смазливая. Ростом немного ниже самого миллиардера, да и рельефом явно уступал. Хотя сложновато, конечно, судить о мышечном развитии, когда простая тёмно-серая футболка с длинным рукавом и форменный синий комбинезон крайне успешно всё скрыли. Прямо как у мастера Чу… — Аа!.. — догадливо протянул Мо Жань. — Ты, наверное, подмастерье или как там вас называют? — Я не какой-то там подмастерье, — горделиво приосанился юноша. — Я единственный ученик господина Чу. — «Господина Чу», — передразнил Мо Вэйюй, пытаясь скопировать интонацию, но из-за безотчётной злости, поднявшейся от того, с каким придыханием это было произнесено, вышло куда более уродливо, чем планировалось изначально. Серьёзно? Что ещё за ученик такой? Откуда он вообще взялся? В прошлый раз Вэйюй не видел здесь никаких подозрительных учеников. — Сюэ Цзымин, — от раздавшегося голоса по спине прошёлся холодок. Показавшийся в дверях мастерской Чу Ваньнин недовольно уставился на ученика. — Вернись в гараж. В отличии от некоторых, у тебя нет времени, чтобы праздно прохлаждаться. Коленвал всё ещё ждёт твоего внимания. — Конечно, мастер Чу. Юноша второпях как можно почтительнее поклонился и, шмыгнув мимо учителя, скрылся внутри гаража. — Не думаю, что вы вновь заблудились и у вас случились неполадки с автомобилем, господин Мо, — нутро Мо Вэйюя, которого удостоили, наконец, взглядом, наизнанку вывернуло неведомой доселе дрожью. Кончики пальцев отозвались ледяным покалыванием. — Зачем вы здесь? — Сюэ Цзымин? — старательно игнорируя и странную дрожь, и ледяные иглы, застрявшие в мизинцах, и даже вопрос Чу Ваньнина, он махнул рукой вслед парню. — Это сын старосты Сюэ? Но мастер Чу оказался крепким орешком: — При нашей последней встрече вы говорили, что «и мысок вашего ботинка никогда не коснётся нашей земли». Мо Вэйюй выставил вперёд ногу в белом кроссовке, сбоку которого горделиво располагалась узнаваемая аббревиатура. — Видите, мастер Чу? Я не в ботинках, — он попытался выдавить из себя улыбку, но она примерзла к его лицу, стоило встретиться с глазами Чу Ваньнина. — У меня дело к старосте, — сменив шутливый тон серьезным, тут же выдал господин миллиардер, владелец львиной доли акций крупнейшего холдинга страны, по совместительству глава ряда солидных компаний и наследник более чем приличного состояния. — Да неужели? — Вы мне не поможете? — С чего бы? — Хотя бы с того, что невежливо отвечать вопросом на вопрос. — А отрывать людей от работы, по-вашему, вежливо? — Да я даже не заглянул в вашу мастерскую! Он сам вышел! — Вас было слышно от самого въезда в Сышэн. Мы думали, что у кого-то глушитель оторвало. — Глушитель?.. — задохнулся возмущением Мо Жань. — Это Феррари! Неужели ты не можешь отличить дырявый глушитель от работы эксклюзивного мотора?! — Хоть Боинг, — невозмутимо парировал Чу Ваньнин. — Звук достаточно характерный. Это что такой тонкий троллинг? Ну если да, то Мо Вэйюй в него не может сходу въехать! Как можно спутать звук его малышки с отвалившимся глушаком на каком-нибудь древнем тарантасе?! Мо Жань даже не сомневался, что Чу Ваньнину эта разница известна, и мужчина просто насмехался над ним. Нет, это уже ни в какие ворота! Никому не позволено так издеваться над ним! Никому! И уж точно не этому..! — А я так сразу и подумал, что это вы к нам припожаловали, господин Мо! — широкая ладонь с тяжёлым хлопком опустилась на спину, намереваясь, по всей видимости, выбить из юноши дух. — Вот уж где нежданная встреча, чесслово! Поперхнувшись от неожиданности воздухом, Вэйюй тут же закашлялся. — Вы б знали, как уж я рад снова видеть вас! — Сюэ Чжэнъюн успел ещё пару раз хлопнуть Мо Жаня по спине, прежде чем тот смог взять себя в руки и развернуться к старосте. Мужчина был не один. Подле него стояла невысокая женщина, хрупкая и изящная, как молодой побег бамбука. Она действительно выглядела очень молодо, но что-то неуловимое в её осанке, умении держаться, в глубине чёрных глаз, мягкой улыбкой изогнутых губах говорило о том, что перед ними именно женщина, а не девушка. Зрелая и мудрая, а ещё, бесспорно, очень красивая. И что-то в её красоте показалось парню смутно знакомым. — Ван Чуцин, — тут же представил староста, заметив внимание Мо Вэйюя. — Супружница моя. — Очень рад знакомству, — на самом деле искренне радуясь тому, что не придётся уговаривать Чу Ваньнина поделиться необходимой информацией о месте проживания старосты, молодой господин директор склонил голову в низком поклоне. — Полностью взаимно, господин Мо, — тут же откликнулась она. — Мой муж много рассказывал о вас. Что закономерно, ведь в нашем захолустье редко случается что-то необычное. Речь её, в отличие от пёстрой тарабарщины супруга, была грамотной, чёткой и плавной. Речь человека, не понаслышке знающего, что такое блестящее образование. — Позвольте поинтересоваться, уважаемый господин, что же вновь привело вас в Сышэн? Юноша ярко улыбнулся, отчего на щеках его заиграли прелестные ямочки. — Меня привели чувство долга и благодарности… Стоящий рядом с ним Чу Ваньнин неодобрительно хмыкнул, круто развернулся и направился к двери в гараж. — Что ж, — госпожа Ван приподняла плетёный короб, который всё это время держала в руках, — мы с мужем пришли навестить сына и господина Чу, так что я, пожалуй, пойду, а вы можете пока пообщаться. Приятно было познакомиться, господин Мо, — она сделала пару шагов вслед за автомехаником, но обернулась. — Всегда будем рады видеть вас гостем в нашем доме. — С удовольствием, — кивнул Вэйюй на прощание. Как только за ней закрылась тяжёлая металлическая створка, господин директор, вынимая из кармана пачку сигарет, обратился к старосте. — Не желаете угоститься? — Отчего ж нет? — довольно крякнул мужчина, разглядывая аккуратную темно-бордовую гильзу с золотым тиснением ближе к фильтру. — Токмо тут нам с вами курить заказано. Юйхэн с нас шкуру спустит, ежели почует. Хитро сощурив глаза, староста поманил Мо Вэйюя за угол здания. Тот заинтересованно последовал за ним. Юйхэн? Что ещё за прозвище такое? — Настолько вашему мастеру не нравится запах дыма? — как бы мимоходом обронил парень, давая понять, что готов поддержать праздный разговор на отвлечённую тему. На самом же деле… Пусть сам он до конца не осознавал *ни за что не хотел ни осознавать, ни признавать!*, но всё, так или иначе касающееся Чу Ваньнина, казалось ему весьма занятным. — Печётся о здоровье? В загрубевших ладонях Сюэ Чжэнъюна появилась самая обыкновенная, самая дешёвая пластиковая зажигалка отвратительного, кислотно-розового цвета. Мужчина с первого раза высек из неё маленький язычок пламени и поднёс к лицу гостя. Тот удовлетворённо затянулся, прикурив. — О его здоровье Цзян Си печется, — и, поймав непонимающий взгляд гостя, пояснил: — Дохтур наш местный. Даа… Вы бросали курить, господин Мо? — Нет, — честно ответил парень. — Вот и я нет. Но сдаётся мне, что тяжкое енто дело. В первый раз. Второй. Третий. А вот дальше-то уже просто, как два пальца… Кхм, ну, вы поняли. — И что, Чу Ваньнин?.. — Мда, — мужчина задумчиво пожевал нижнюю губу, не дав молодому человеку закончить мысль. — Сложнее, чем в седьмой раз бросить, сызнова не начать, — наставительно подняв зажатую пальцами сигарету, изрёк он и глубоко затянулся. Мо Вэйюй внял примеру, но не наставлению. Он вообще никогда не думал о том, чтобы бросить хоть одну из своих дурных привычек. Сомневался, что бросил бы, даже если бы об этом сказал его личный врач. Но Чу Ваньнин?.. За их короткое знакомство у Мо Жаня об автомеханике сложилось определённое мнение. И сигареты даже близко с этим образом не дымили. Может, он ещё и рисовую водку литрами пьёт? Что ещё может таиться за этой неприступной ледяной бронёй? Но не успел он как следует поддаться этой мысли, как левую ногу прошила резкая боль. Точнее, она будто воткнулась в него острым шилом где-то под коленом. — А! — болезненно вскрикнул парень, оборачиваясь. И тут же встретился с воинственным взглядом непроницаемо чёрных глаз. Курица стояла, широко расставив крепкие когтистые лапы, низко наклонив голову. Яркое весеннее солнце золотило перья, превращая и без того необычную окраску в сверкающую золотую кольчугу. Угрожающе растопыренные крылья и налитой кровью гребешок не оставляли шансов для сомнения: в господине директоре видели непримиримого, возможно даже смертельного врага. — Ко-ко-ко! — раздалось утробное. Но закалённого в коммерческих сражениях бизнесмена было не так легко взять. — Гадина! — Мо Вэйюй мстительно дёрнул пострадавшей ногой, в попытке отвесить птице пинка, но та ловко ушла от обидчика. Помахав на прощанье крыльями, с видом победителя, она скрылась за низким заборчиком, отделявшем двор от автомастерской. — На каких-нибудь подпольных боях ей цены бы не было, — потирая оклёванную голень, прошипел юноша, обращаясь к наблюдавшему за сценой старосте. — Это Тяньвэнь-то? — мужчина басовито расхохотался. — Во всей округе не сыщешь безумца, который бы поставил против неё своего петуха. Их с Чу Ваньнином диска… дискво… В общем, отстранили их от боёв. Вот так-то. Ещё лет шесть назад. — Отстранили… От боёв? — опешил парень. Да, он не раз думал, что Тяньвэнь уж больно воинственна, как для обычной несушки, но все его мысли и слова ни разу не шли дальше шутки. Всерьёз он не мог себе представить, что Чу Ваньнин… Ладно, с куревом ещё как-то можно было смириться, но незаконные петушиные бои?! — Ох, я наверное, лишку сболтнул, — замялся староста. — Но да дело прошлое, концов теперь не сыщешь, так что имейте ввиду, господин Мо, Юйхэна привлечь уже не выйдет, — предупредил он уже смелее. — По мне видно, что я работаю в полиции? — миллиардер развёл руками, попытавшись этим жестом охватить и свой внешний вид, и машину на заднем фоне. Попытавшись хоть так скрыть обрушившийся на него перманентный ахуй от открывшихся сторон, казалось бы, односторонней медали. Как говорится, в тихом омуте… Интересно, какие ещё черти могут таиться в омуте по имени Чу Ваньнин? — Это кем мне там надо быть, чтобы позволить себе это всё? — Сыном богатых родителей? — попробовал наугад староста. — Бросьте. Неужели вы тоже считаете, что такой, как я, способен только тратить чужие деньги, господин Сюэ? — Вы только не серчайте, господин Мо, — тот заметно стушевался, скребя затылок, — но больно уж вы молодо выглядите, чтобы думать по-другому. Вопреки настрою, молодой человек широко улыбнулся, подмигнув: — Похоже, что мне придётся доказать вам обратное. — Что вы, что вы, — протестующе замахал руками мужчина. — Уж мне до ваших богатств никакого дела нет. Хучь заработали, хучь в лотерею выиграли — дело ваше. — Моё, — согласно покивал парень, но не желая уходить от волнительной темы, попытался вернуть разговор в прежнее русло. — Так за что Тяньвэнь дисквалифицировали? — Дык она ж чемпионом была, — тут же подхватился Сюэ Чжэнъюн. — Много сезонов её никто не мог победить. Ну мужики наши потолковали и решили вовсе бои все прекратить, покамест курица сама не сдохнет. Но Чу Ваньнин сразу смекнул, что ей скорее втихую шею свернут, чем дождутся. Уж больно любят нашенские ребята это развлечение. Прибыльно очень. Да и нервишки пощекотать, опять же. Сами понимаете, у нас тут не столицы, развлечений не так уж и много. Короче, сам Чу Ваньнин ушёл. Автомастерскую эвон какую открыл. На всю округу единственная. — А раньше, значит, только подпольными петушиными боями промышлял? — Будда с вами, господин Мо, — запротестовал староста с таким видом, будто Мо Жань заподозрил автомеханика в череде серийных убийств с отягчающими обстоятельствами. — Юйхэн никогда не стал бы жить за счёт ставок. Он и выигрыши-то не всегда брал. В городе работал, каждую неделю туда-сюда мотался. Но как деньжат скопил, машину продал и осел. И хвала небесам. Нам-то теперь счастье какое, что свой мастер есть! Вполуха слушая восторги мужчины, юноша пытался, но не мог уложить обновлённую информацию о Чу Ваньнине *о чемпионе подпольных петушиных боев, заядлом курильщике Чу Ваньнине!* в свою голову так, чтобы она разместилась там должным образом. Что-то постоянно цеплялось неровными краями и никак не желало вставать на свои места. Сигареты и Чу Ваньнин. *Вот бы хоть раз увидеть, как тот курит!* Петушиные бои и Чу Ваньнин. Петушиные… — Погодите, но Тяньвэнь… — осенило его, наконец. — Она же курица. — Ага. Но вы же сами видели ту курицу. Ещё как видел! И не только видел! Кто бы мог подумать, что его брендовые трусы по сей день скрывают автограф настоящего чемпиона, а под джинсами, с известным американским именем прямо сейчас наливается фиолетовым цветом ещё один. Нет, ну кто бы мог подумать! А этот Чу Ваньнин куда сложнее, чем Вэйюй себе представлял. Куда интереснее… Что ж, это могло бы быть занятно. Стоп! Почему это должно быть так интересно? Почему занятно? Сдался ему этот Чу Ваньнин! К лучшему — если вообще больше с ним не увидится. К лучшему. Конечно, он заглянет сюда ещё разок-другой. Его ведь звали в гости, а отказываться от столь радушного приглашения совсем не по-джентельски. В конце концов, виды здесь потрясающие, люди — приятные. Не сказать, что он много с кем из местных общался… Но вот тот же Сюэ Чжэнъюн и супружница его, в отличие от некоторых, — очень милые и располагающие к себе граждане. Пусть господин директор не сразу смог это разглядеть, теперь-то он точно уверен: несмотря на всю свою неотёсанность и грубоватость, староста был добрым и бесхитростным ма́лым. Встретить подобного человека в Линьи проблематично, а в окружении Мо Жаня таких отродясь не было. В конце концов, общение с разными людьми всегда открывает доселе неизведанные горизонты. Горизонт, обозначенный кривой деревянной шильдой «Сышэн» обещал ему громадное количество нового опыта, способного перевернуть весь его устоявшийся, чётко выверенный уклад жизни. Он нутром это чуял. Чуял так же явственно, как ощущал ворочащееся в животе странное щекочущее чувство. Чувство предвкушения чего-то неясного, но такого важного. Да, он обязательно должен вернуться сюда ещё хотя бы один раз. Но с Чу Ваньнином бы ему лучше не встречаться больше. Так он решил. Иначе он не Мо Вэйюй. — А я ведь, на самом деле к вам приехал, господин Сюэ, — вынырнув из мыслей о счастливом будущем, обратился молодой человек к старосте. — В самом деле? — А то! Вы же мне так помогли в тот раз…

***

— Как тебе Англичане? — Честно говоря, мне больше нравятся Арабские чистокровки… — Наньгун Сы плавным отточенным движением поднял чайник, разлил напиток в маленькие чашки тонкого голубого фарфора. — Но я бы тебе советовал получше присмотреться к Ахалтекинцам. Они сейчас на пике популярности в Китае. Мо Вэйюй отпил ароматного чая, промолчав в ответ. Английские чистокровные скакуны с хорошей родословной были до́роги. Но по мнению молодого бизнесмена они стоили каждого потраченного на них юаня. Другой вопрос, что в отличии от своего младшего брата, в лошадях Вэйюй экспертом не был. Наньгун Сы занимался конным спортом с детства, так что, если он советует обратить свое пристальное внимание на Ахалтекинскую породу, то, наверное, имеет смысл именно так и поступить. Парень сделал ещё один глоток, наслаждаясь напитком. Тёплый ветерок щекотал лицо и шею, озорно играл с тёмными прядями. Где-то в зарослях бамбука радовалась погожему дню иволга. Нежно-розовые пионы, обступившие павильон, тянули свои тяжёлые шапки соцветий к солнцу, томили прозрачный весенний воздух тонким благоуханием. Старое мандариновое дерево вновь примерило снежное убранство сотен распустившихся бутонов… В саду поместья Наньгун царили покой и умиротворение. Расположившиеся в павильоне молодые люди, следуя традициям, пытались созерцать и внимать. Однако сумасшедший бег жизни в крупном мегаполисе вносил сумятицу в ход мыслей распивающих чай юношей, а те, в свою очередь, вносили суету в царящую в саду меланхолию. — Это же пиздец! — высокий парень в тёмно-бирюзовом пиджаке, выгодно подчёркивающем необычный аквамариновый цвет радужек, даже не притронулся к своей чашке. — Неужели только я понимаю, что дело пахнет полным пиздецом? — он повернулся к светловолосому соседу, оказавшемуся точной его копией. — Ханьсюэ, они игнорят меня! Ну хоть ты донеси до Жань-эра, что затея пиз-дец! — Ты никогда не думал переманить Хуа Бинаня к себе, Сюэ-эр? Вы бы с ним отлично спелись, — поморщившись заметил Мо Вэйюй. Мэй-младший был не единственным, кто пытался его отговорить. Активную поддержку парень получил только от Наньгун Сы. Но были мысли, что брат так воодушевился только из расчёта на личную выгоду: как ни крути, иметь в родственниках владельца конезавода, специализирующегося на чистых линиях скаковых пород, для профессионального наездника — самое то. Была ещё, конечно, Сун Цютун, но у юноши периодически возникали сомнения и в её искренности. — Благодарю покорно, — отвесив шутливый поклон, отказался блондин. — Свой серпентарий можешь оставить при себе. — Мо Жань, — всё же решив внять призыву, Мэй-старший вступил в разговор, пресекая тем самым назревающий спор. — Послушай меня внимательно, это же просто… — парень разводит руками в попытке обозначить масштабы своей мысли, но применить к трагедии термин, подобранный братом не в силах. — Просто охренеть, какая бредовая идея. Кони? В самом деле? У тебя никогда в жизни не было ни одного домашнего животного. Ты ведь даже не знаешь, как подступиться к коту, не говоря уже о лошадях. — Я обучаемый, Сюэ-эр, — Мо Жань с улыбкой поставил на стол опустевшую чашку. — К тому же, вряд ли животных так уж сложно изучить. Наверняка есть какие-нибудь курсы специальные. Уверен, что смогу найти общий язык с тем же котом всего за несколько дней. Блондин прошёлся по нему скептической прохладцей. — Ох, Жань-эр, хочешь моё честное мнение? — Мо Вэйюй решительно кивнул. — Думаю, что если тебе удастся очаровать того же кота, считай, удастся приручить любое животное. Но на твоём месте, я бы ещё раз хорошенько всё взвесил. Молодой босс «Тасянь-Цзюнь» на это лишь молчаливо улыбнулся. — А я все же думаю, что это пиздец, — подытожил младший, делая, наконец, внушительный глоток уже остывшего напитка из своей чашки. Наньгун Сы, умиротворённо вздохнув, взялся за рукоятку исходящего паром глиняного чайника…