Добро пожаловать в наш колхоз!

Вайб Чу Ваньнина: Lady Gaga — Poker Face P! nk — U + Ur Hand Вайб Мо Жаня: DNCE — Cake By The Ocean

***

Громкие птичьи трели сменялись ритмичными щелчками и посвистом. Звучало… Почти как музыка. На деле — ей и было. Он слышал и раньше это очаровательное пение: в загородной резиденции отца *ныне — Мо Вэйюя частной собственности. В которой он так ни разу и не побывал со дня смерти Наньгун Яна*, в саду своего дядюшки, на аудиозаписях Сун Цютун. Наверняка найдётся ещё пара мест… Но ни разу Мо Жань не слышал в этих звуках музыки. Первобытной мелодии созидания. Сейчас каждый звук, льющийся с цветущей ветки величественной айвы, кружился вокруг него вместе с нежно-розовыми лепестками. Молодой миллиардер полной грудью вдохнул чистого, полного благоуханной свежести воздуха предгорий. Весеннее солнце мягко касалось своими тёплыми лучами его лица, вызолачивая бледную кожу изнеженного горожанина, оставляя на ней свой смуглый след. Над переплетением сочной зелени листвы расплескалось глубокое, пронзительно-синее небо, затканное тончайшим кружевом полупрозрачных перистых облаков. Даже в несравненном дядюшкином саду, в естественность которого каждый сезон вбухивались десятки тысяч юаней, Мо Вэйюй никогда не чувствовал такого единения с царящей вокруг красотой. Кривоватая, мощёная крупным булыжником улочка тупиковой деревни на каких-то всеми добрыми богами забытых задворках цивилизации дарила неизвестное доселе ощущение умиротворения и неспешности бытия. И ему, влиятельному совладельцу одного из крупнейших в стране конгломератов, это ощущение нравилось. Он бы не признался в том даже своему ближайшему помощнику — человеку, рядом с которым проводит бо́льшую часть своего времени, который знает его лучше, чем если бы они были супругами. Никому бы не признался… Но сроднившийся с сумасшедшим ритмом мегаполиса, всю свою жизнь подчинивший бешеному темпу делового мира, Мо Жань неподдельно наслаждался размеренным течением сегодняшнего дня. Сун Цютун бы оценила высоту, на которую её ученику удалось забраться здесь. Высоту, до которой инструктор по просветлению уже давно отчаялась дотянуть его в стенах своей городской студии. — Я просил тебя скинуть мне документы для ознакомления до того, как совершишь покупку, Вэйюй! А, нет, пожалуй, он поторопился со своими успехами в покорении вершин. Стоило ему отвлечься на медитативно-умиротворённые настроения, как вниз начало тянуть недовольное ворчание Хуа Бинаня прямо над ухом. — Это должен был сделать твой брат. — Мой брат, — крылья носа помощника гневно расширились, побелев. Но погруженный в безмятежность весеннего, почти летнего, настроения господин Мо даже не обратил внимания на его резко помрачневшее лицо. — …сопровождал тебя, как юрист. — А в договоре разве не прописаны параметры? — Это юридическая сделка, Мо Вэйюй. А мне нужны были паспорта животных. — Вот попросил бы Ши Мэя и их заодно скинуть. Зачем я его с собой брал, по-твоему? Чтобы самому с документами возиться? — Ты не для этого его брал! — не выдержал Хуа Бинань, выходя из себя и зашипев на него уже по-настоящему. И только теперь Мо Жань понимает, что зря поднял эту тему. Зря упомянул о Ши Мэе. — О, не. Давай не будем снова начинать. Чувствует, что весь лирический настрой слетает с него, подхваченный тёплым ветерком, что уносит душистые ароматы куда-то в сторону ближайших гор. — Это почему же? — сузивший глаза Хуа Бинань, не мигая, смотрит на своего шефа. Настоящий Василиск! Даже бессовестного Мо Вэйюя того гляди проймёт. — Опять не время? Или не место? — И то, и другое, — отвернувшись, весомо отчеканивает босс, не без усилий возвращая себе привычные повелительные интонации. На деле же просто торопится уйти от очередного неприятного разговора. Сколько можно?! Это было сто лет назад! Две недели, если точнее. К тому же молодой господин уже задолбался повторять, что инициатором той мимолетной, хоть и на диво приятной связи был именно Ши Минцзин. Да, в каком-то смысле, во французскую Ривьеру его и правда брали не только для юридического сопровождения. У Мо Вэйюя действительно были виды на младшего брата первого помощника. Виды, которые шли издалека и тянулись уже не первый год… Но стоило бы отметить *и он настойчиво именно это и делал, когда разговор сворачивал в щекотливое русло*, что в тот раз ему даже первого шага сделать не дали. Само собой, Вэйюй и не подумал бы отказаться от внезапного предложения, пусть такой прыти от милого и всегда стеснительного Ши Мэя не ожидал даже в многочисленных влажных фантазиях. Однако своей вины в сложившейся ситуации не находил, как бы критично её ни рассматривал. Вряд ли лишние один-два *пять! * бокалов элитного розового Château Minuty могли стать причиной таких стремительных и разительных метаморфоз. Или всё же могли? — В любом случае, у нас не настолько много свободного времени, чтобы потратить его на грызню. Ты видел, какой забитый сегодня график? — Я видел твой график. Ведь обычно это я его составляю. — Прекрасно, тогда ближе к делу. — Пожалуй, тебе лучше взглянуть самому. Они как раз подошли к трём трейлерам, аккуратно припаркованным параллельно друг другу. Мощёная улочка осталась далеко позади, и теперь под ногами хлюпала раскисшая от вчерашнего ливня грязь, нехотя и с громким чавканьем выпускавшая из крепких объятий подошвы резиновых сапог. Поначалу не хотевший надевать на свои ноги подобный ширпотреб Мо Жань запоздало порадовался дару убеждения помощника. А так же своей дальновидности, подсказавшей ему припарковаться там, где заканчивался асфальт. Ведь новенькие фиолетовые диски для Бэнтли обошлись слишком дорого, чтобы забуксовать на них в такой-то грязи. В этот раз визит в Сышэн был сопряжён сразу с двумя важными мероприятиями, требующими его непосредственного участия. Впрочем нет. Не требующими. Вместо себя он с лёгкостью мог бы послать того же Хуа Бинаня. Да даже какого-нибудь менее уполномоченного представителя, действующего от его имени. Для подобных целей в распоряжении господина директора целый штат подчинённых. В конце концов, что он понимает в строительстве домов, а уж тем более загородных усадеб? Ну а лошадей Мо Вэйюй видел и при покупке — вряд ли сегодня ему откроется что-то принципиально новое. Так что можно было смело перепоручить кому-нибудь эту поездку и не гнать за столько ли самому. Особенно когда имелись дела, действительно требующие личного присутствия большого босса. Тем не менее он приехал сам. И Хуа Бинань, категорично заявивший, что поедет с ним вместе, оказался как нельзя кстати: уж кто-кто, а личный помощник сведущ, кажется, во всех возможных вопросах. Не был бы он ещё так раздражающе дотошен! — Ты хоть понимаешь, кого купил? — Вроде, не собак, — с трудом прочавкавший по колее Вэйюй неловко подобрался к ближайшему коневозу. Бинань, как всегда, был прав: замшевые мокасины от Berluti не пережили бы такой жестокости, раз даже высокие резиновые сапоги уходят чуть не по щиколотку! Молодой человек попытался привстать на цыпочки, но ему не удалось, а потому оставалось только воспользоваться своим завидным ростом и снизу вверх заглянуть в открытое зарешеченное окошко трейлера. — По виду лошади. Оттуда на Мо Жаня уставились огромные блестящие голубоватые глаза. — Кобылы, если быть точнее, — раздалось сзади, — И конь. — Кстати, да. Думал, что кони должны стоить дороже. Вороной двухлетка нервничал, шумно офыркиваясь от пережитого за время транспортировки страха. Прядал ушами, жался мордой к прутьям, бил копытом обсыпанные свежей соломой деревянные доски загона. — Они и стоят дороже, — мрачно подтвердил эти мысли помощник. — Ты хоть сам в эти документы заглядывал? — Ну, как бы тебе сказать?.. Хуа Бинань испустил тягостный вздох. Однако начальник был всецело поглощён разглядыванием животного, точнее, той его части, которую можно было увидеть в небольшое окно трейлера. Но даже по этому самому вздоху мог с лёгкостью представить, каким взглядом сейчас буравили его затылок. Чтобы избавиться от неприятного ощущения, парень провёл рукой по волосам, взлохмачивая пряди *кошмарный сон личного стилиста, который отчаялся хоть когда-нибудь увидеть их уложенными в опрятную причёску*, и развернулся к подчинённому. Бинань полуприкрыл глаза, на этот раз сделав глубокий вдох. Мо Жань его не торопил, предполагая, что с выдохом и гадское настроение из помощника выйдет. Не прокатило. Тот лишь сильнее нахмурил брови, грозно скрещивая руки на груди. Мо Жаню не нравилось видеть его таким. Как минимум потому что это означало необходимость выдерживать натиск неминуемой бури. — Что там может быть не так с его ценой? — босс похлопал ладонью по прутьям, от которых животное тут же отпрянуло, и примирительно добавил: — Смотри, какой красавец! Видишь пятно на лбу в виде трёх языков пламени? Продавец утверждал, что такой узор большая редкость. — Он полукровка, — во взгляде помощника читалось, что настоящая редкость в этом мире — такие тупицы, как его шеф. — Скажи честно, ты их всех чисто по внешности выбирал? Ладонь Мо Вэйюя замерла. — А как надо было? — Есть определённые характеристики, по которым… Тц! И почему мне приходится объяснять элементарные вещи? Тебе впарили практически бесполезного жеребца, которого никак нельзя оставлять на племя и который вряд ли покажет экстра-класс в скачках! Куда? Ты? Смотрел?! — Вот сюда, — понимая, что лёд под ним уже вовсю трещит, господин директор, тем не менее ничуть не смущаясь, ткнул пальцем в лоб коня, где красовалось кипенно-белое пятно в виде трёх переплётных языков пламени. — Тройное Пламя… Звучит? — Я не могу назвать тебя придурком только из соображений заработка, ты это понимаешь? — Ещё как! И пользоваться этим положением весьма приятно… Ты же это понимаешь? — Какой же ты.! — молодой человек качнул головой, будто признавая, что служба у такого руководителя, как господин Мо, добавит ему больше седины, чем возраст, заглянул в папку, которую всё это время носил с собой, и начал делать пометки непонятно откуда взявшимся в руках карандашом. — Не надо давать ему имён. Наиболее целесообразно будет продать животное. Я уже связался с некоторыми владельцами конезаводов, где им могут заинтересоваться. Расходов уже, конечно, не покроешь, но хоть часть суммы отобьёшь, — подняв лицо от бумаг, Бинань ткнул карандашом в шефа: — И впредь, если решишь покупать лошадей, бери с собой того, кто в этом на самом деле разбирается, а не… Лучше бы с Наньгун Сы поехал. Мо Жаню надоели попытки взять на себя роль миротворца. Его взгляд потяжелел. В конце концов, защиты лучше, чем нападение, ещё никто не придумал. — А, так, по-твоему, это случилось из-за Ши Мэя? — Это к делу не относится. — Ещё как относится! Ты злой, как стая разъярённых гуев! — Я злой, потому что ты потратил кучу денег на бесполезное дерьмо! И, как твоего личного помощника, меня пиздец как беспокоит такая вопиющая потеря финансов! — Это, вообще-то, мои деньги! Они должны меня не напрягать, а радовать! И я слышал, что бесполезные траты поднимают настроение! — Сто с лишним тысяч юаней, Вэйюй! У половины жителей твоего драгоценного Сышэн сердечный приступ случится, если хотя бы представят себе такие бесполезные траты! — И он не бесполезный, — упрямо поджав губы, господин директор посмотрел на присмиревшего за решёткой коня. — Я не буду его перепродавать только потому, что он не чистокровный. — Но… — Это моё окончательное решение, Хуа Бинань! Помощник открыл было рот для возражения, но вместо этого, чуть не клацнув зубами, захлопнул его и махнул рукой: — Как скажешь, — затем обернулся к работникам, которые, давно подготовив стойла, всё это время наблюдали за перепалкой начальства в ожидании распоряжений. — Слышали, что сказал директор Мо? Выводите. Со всей возможной расторопностью и рвением они приступили к работе. Лошадей выводили по очереди, аккуратно спуская по деревянному трапу, приставленному к высокому бортику трейлера, давая им осмотреться и освоиться. Французам местный воздух явно пришёлся по вкусу: кобылки вели себя достаточно спокойно для животных, которым пришлось облететь почти половину земного шара. Они действительно были красивы. Поджарые, без единого грамма лишнего жира, двигающиеся плавно, мягко и в то же время величественно, животные напоминали борзых собак или гепардов. Сияющие, шерстинка к шерстинке, шелковистые гривы, лоснящиеся на солнце бока. Высокие точёные шеи, увенчанные чуть длинноватыми головами с тонкими ушами и неповторимыми текинскими глазами. Просто чудо, как хороши. Настоящие ценители наверняка отметили бы все эти характерные признаки породы, но Мо Вэйюю было достаточно простого «красивые». Хуа Бинань был прав, как и всегда *он повторяется? *: его босс действительно выбирал их по внешности. А ещё — по какому-то смешливо умильному, почти детскому любопытству, присущему каждой купленной лошади. Жеребца вывели последним. И хотя в экстерьере тот действительно давал фору своим чистокровным подругам, нрав вороного заставил попотеть бывалых работников конюшни. — Не хочешь взглянуть, как идёт строительство? — спросил Хуа Бинань, когда животные были тщательно осмотрены и препровождены в стойла. Господин босс поколебался. С лошадьми пришлось провозиться куда дольше, чем было запланировано изначально, а он не хотел выбиваться из плотного графика. К тому же, впереди его ждало обсуждение непростых и довольно щекотливых вопросов сделки, которая даже по меркам Мо Вэйюя должна была принести внушительную прибыль. Да и план будущей усадьбы он знал достаточно хорошо: столько правок прошло через него, пока не был утверждён окончательный вариант! Но одно дело видеть его на бумаге, и совсем другое — собственными глазами взглянуть, как проект претворяется в жизнь. — Во сколько мне надо быть на встрече с представителями Таобао? Помощник запорхал длинным пальцами по дисплею смартфона: — Встреча назначена на три часа. Времени не так много, но, думаю, мы успеем, если поторопимся. Шеф посмотрел на личного помощника, который так до конца и не остыл после их распри. Молодой директор знал наверняка, что тот по-прежнему зол, хотя и сумел взять себя в руки, отодвинув личное на второй план. По натуре намного более эмоциональный Мо Жань не понимал, как ему это удаётся. Сказать по правде, если бы на месте Бинаня был он сам, если бы это его младшего брата кто-то увёз на другую сторону земного шара, чтобы… Ну, с вполне определённой целью, которой так или иначе бы достиг… Вряд ли ему бы удалось оставаться настолько компетентным работником и не разбить лицо своему боссу. Хорошо, что А-Нань в первую очередь карьерист. — А я думаю… Вэйюй посмотрел туда, где в отдалении кипела и бурлила стройка. На первом этапе, по целому ряду веских причин, были отстроены помещения для персонала и конюшни. Возведение хозяйского дома отодвинулось на второй план, но теперь оно стремилось к завершающей стадии. Мо Жань справедливо считал, что там не на что смотреть, пока здание не будет сдано окончательно. К тому же, чтобы добраться до строения, предстояло толочься по вязкой жиже, с неоправданным риском окончательно изгадить любимые белые джинсы. Вряд ли Бинань оказался настолько предусмотрительным, чтобы прихватить запасной комплект одежды, а в свою квартиру в Линьи до ужаса занятой предприниматель попадёт только глубокой ночью. *и времени в обрез* — Думаю, что посмотрю в следующий раз, — закончил мысль он, разворачиваясь в ту сторону, откуда они пришли. Чёрный матовый Бэнтли ждал их именно там, где Мо Жань его припарковал. Да и куда ему деться с этого места? Никто в Сышэн не стал бы угонять такую машину. Исключено. Но вот совершить какую-нибудь каверзу… По правде, молодой господин не удивился бы, увидь на боках своего красавца какие-нибудь нелицеприятные надписи той же грязью или что-то в этом духе. Его скорее удивило, что автомобиль оказался настолько нетронут, будто его и вовсе не заметили. Парень как будто обиженно поджал губы. — Всё в порядке? — поинтересовался помощник, достав из багажника большой пакет для замызганных грязью сапог и чистую сменную обувь. — А что должно быть не в порядке? — Ты с таким видом смотришь на машину… — Да всё нормально. Что ж, надписи грязью и правда были бы ребячеством. Вряд ли такое могло бы прийти в голову взрослому человеку… Но как приятно было бы за них предъявить! Неопределённо хмыкнув себе под нос, он забрался на водительское место, дождался, когда Хуа Бинань на пассажирском пристегнёт ремень, и завёл мотор. Тот отозвался приятным утробным урчанием. Слишком тихим, с неудовольствием отметил юноша. Он выжал сцепление, заставляя машину подать голос. Мотор взревел, распугивая окрестных птиц. Хуа Бинань недоуменно повернулся к боссу. С десяток секунд ничего не происходило: они просто стояли на месте, пока Мо Вэйюй на разные лады выжимал из своей малышки максимально громкие звуки. Наконец, помощник исчерпал запас терпения, а, соответственно, и молчания. — Что ты делаешь? — Тебе не кажется… — проговорил его шеф, не сводя глаз с двери автомастерской, возле которой они припарковались, — …что мотор барахлит? — Что?! Автомастерская стояла на краю деревни, и именно здесь заканчивалась хоть сколько-то приемлемая асфальтированная дорога. Дальше, за мастерской, теперь официально начинались владения господина Мо. Несколько сотен му, выкупленных под частную собственность. Грандиозной усадьбе с элитной конюшней ещё только предстояло окончательно преобразиться садами, пастбищами и даже небольшим собственным озером, с добротным асфальтированным подъездом, мощёными дорожками и прочее, прочее. По крайней мере, утверждённый план обещал всю эту красоту в самое ближайшее время. А пока там были глубоко продавленные в податливой красноватой земле колеи от строительной техники, шум, гам, пыль и грязь. — Как думаешь, стоит проверить? — Сума сошёл?! Ты его вот только из салона выкатил! Ещё даже гарантийный срок не вышел, — не поверил своим ушам помощник. — Да и кто тебе его здесь проверит? Только не говори, что собираешься… — Надо проверить, — непреклонно стоял на своём Вэйюй, изо всех сил выжимая оглушительный звук. Удивительно было, как на него ещё не сбежались все жители Сышэн. Откуда помощник мог знать, что именно на это и был расчёт его эксцентричного босса? Последний визит Мо Жаня сюда был связан с разметкой границ приобретённой территории. Он был спешным, нервным и никак не располагал к посещению каких-либо знакомых. Молодой бизнесмен, конечно, никого посещать и не собирался, но хоть мельком взглянуть… Сейчас он разрывался между настойчивым желанием увидеть и показаться на глаза самому. Всё же соседи теперь. Вэйюй заглушил мотор, побарабанил пальцами по рулю. — Жди меня здесь, — велел он помощнику, судя по изменившемуся взгляду, приняв окончательное решение. — У тебя скоро встреча, — исключительно из чувства долга напомнил тот. — И всё с твоим мотором отлично! Не дури! — Я мигом, — будто и не слыша, потянулся к ручке двери. — Ещё чего, — тут же повторил жест Хуа Бинань, мрачнея. Что ещё за хуйня такая? Куда его опять понесло? — Так я тебя одного и отпустил. Тем более, ты даже лошадей купить не в состоянии. Вэйюй выпятил нижнюю губу, выражая недовольство. — Ты там не особо нужен. — А я всё же настаиваю. Быстро преодолев небольшое расстояние, Мо Жань решительно толкнул дверь, проигнорировав необходимость вежливого стука. В прошлый раз его мотор услышали аж от въезда в Сышэн, а теперь делают вид, что пропустили мимо ушей, как ревёт движок новёхонькой Бэнтли?! Да Чу Ваньнин намеренно его провоцирует! Он ему покажет! Мо Вэйюй ему точно покажет!.. Что именно собирался предъявлять за игнорирование своей персоны, господин директор позабыл сразу же, стоило ему переступить порог автомастерской. То, что он мог предъявить аппетитной, пританцовывающей заднице, медленно, но с усилием уперлось в жёсткий шов ширинки. Усилием слишком ленивым, чтобы стать заметным, но достаточным, чтобы вызвать определенный дискомфорт. Не подозревая, какую живую реакцию вызывает, соблазнительная округлость продолжала двигаться в такт неизвестной мелодии. Опершись на бампер одним коленом, её обладатель изящно прогнулся в пояснице, являя незваным гостям все прелести своей растяжки. Какие картины при этом зрелище предъявила Мо Жаню фантазия, лучше не думать. Тем не менее он успел отметить пару зарисовок, чтобы вернуться к ним позже. — Хмм… — многозначительно протянул Хуа Бинань, поняв загадочную причину неисправности новенького мотора. Мо Жань чуть не подпрыгнул от неожиданности. Поселившиеся в голове парня образы нагло и решительно выбросили оттуда все лишние мысли. А уж воспоминание о том, что они тут, вообще-то не одни — и подавно. Погодите-ка, «хмм»? Что это ещё за «хмм» такое? Он что, охуел? Теперь о присутствии Бинаня забыть не получилось бы при всём желании. Но увидев, как тот пялится на завлекательно устроившегося механика, это желание тут же куда-то сваливает. Уж лучше быть начеку! Если Хуа Бинань тот, кто лучше всех знает Мо Вэйюя, то Вэйюй, в свою очередь, тоже знает своего помощника слишком хорошо. Но вот мастер Чу начал выбираться из-под капота, и способность анализировать действия подчинённого тут же покинула голову молодого миллиардера. Как и все ненужные мысли. Неизвестно, с кого мужчина стянул эту футболку, но она точно была на несколько размеров больше, чем требовалось. *идея, что когда-то она была Чу Ваньнину впору, торопится пробежать мимо, даже не задерживаясь в мозгу. Идея о неизвестном мужике, одежду которого мог носить механик, оказывается не столь расторопной* Выбравшись краем из-за пояса комбинезона, ткань собралась гармошкой, скособочившись. Перекосилась, растягивая и без того широкий ворот, который едва не съезжал на нефритовое плечо. Коварная соблазнительница в лице лямки бесстыже повисла на груди, беспомощно красуясь разломанной защёлкой. Это с какой силой надо было дёргать фастекс? Он что, так торопился избавиться от униформы? *и если да, то зачем, интересно?! * Вряд ли мужчина собирался поприветствовать вошедших, но, вероятно, заметил их краем глаза. Он медленно повернулся к ним лицом, вынимая один наушник. Не сказав при этом ни единого слова, просто слегка приподнял бровь и перестал жевать жевачку. Чтобы скрыть поразившую неловкость *подумать только! где он, а где этот странный, неведомый доселе термин! * Мо Жань тут же взял слово: — Ты всех своих клиентов в таком виде встречаешь? Но ведь он не так хотел начать! — А вас не устраивает, что в честь приезда такой важной персоны, как господин Мо, я не запустил фейерверки и не надел смокинг? И вовсе не это имел ввиду! — Я вовсе не это имел ввиду. И почему же всё, что бы ни сказал ему Чу Ваньнин, так сильно бесит?! *А вот это повторять, пожалуй, не стоит* — Тогда что же? Что если ещё хоть раз увидит Чу Ваньнина в этой позе, то может предпринять попытку без лишних предисловий нагнуть прямо над этим же блядским капотом. *а это — тем более* Он что, реально не понимает, насколько развратно выглядит в этой отвратительной, безразмерно растянутой майке, с растрепавшимся пучком смоляных волос и *небо помоги! * лениво жующий жевачку?! — Вероятно, господин директор хотел поздороваться, — влез Хуа Бинань, спасая от вселенского затупа, который так некстати свалился на шефа. *совершенно непрошено влез! * — …и обратиться к достопочтенному мастеру за помощью. *какого хрена этот хуев волонтёр так сладко улыбается Чу Ваньнину?! * — Хуа Бинань, личный помощник господина Мо. *ещё и кланяется, посмотрите на него! Вэйюю эта расчётливая сволочь едва кивает при встрече, а мастеру Чу!..* Мо Жань дёргает верхней губой, в попытке насмешливой улыбки, но вместо этого на пару секунд обнажает идеально белый ряд идеально ровных зубов с хорошо просматриваемыми клыками. Псиный оскал, а не улыбка. Но на него никто не смотрит. Поэтому он пытается поддеть этот игнор, не придумав ничего лучше, чем колкое: — О, неужели ты теперь следишь, насколько важна моя персона, в таблоидах? Всё равно не смотрят. Он что тут для них, пустое место?! — Это было не сложно, — быстро, будто отмахиваясь от докучливости Мо Жаня, *совсем при этом не смущаясь шпильке* утверждает Чу Ваньнин. Добавляет, но обращается уже не к нему: — Чу Ваньнин. Рад знакомству. Самое бы время оскорбиться игнору *ладно мистер Недотрога — от него другого если и хотелось, то не ожидалось, но Бинань точно охуел! Минус премия! *, однако осознание того, что руку при этом знакомстве никому не протягивают, заставляет улыбку стать более человечной. Впрочем, она тут же сменяется раздосадованно выпяченными губами, когда в памяти отыскивается момент первого знакомства с Чу Ваньнином, и становится ясно, что, в отличии от Бинанья, ему никакой радости никто не выказал. — Словами не передать, как я рад. *Две премии! * — Обратиться за помощью? Снова? — А, да… — вспомнив предлог, под которым решил сюда зайти, Мо Жань скривился. — Ты мог бы посмотреть мою машину? По-соседски. — А вы не боитесь, господин Мо Вэйюй, — мужчина резанул по нему из-под опущенных век, — что, исключительно по-соседски, я проколю вам шины? — Позвольте спросить, чем же вызваны эти вандальные намерения? — парень скрещивает руки на груди, словно пытаясь прикрыться от колющего взгляда. — Мигренью, — Чу Ваньнин скопировал жест. Но при этом слегка выставил ногу вперёд, словно бросая вызов. Он что, настроен сражаться? Что ж, будет ему бой! — Ваша стройка слишком затянулась. Затянулась?! Полтора месяца строительства — это разве долго?! Да на него работает три смены лучших мастеров, чтобы уложиться в поставленные сроки! — Не переживайте, мастер Чу, когда я въеду, здесь станет намного тише. — Кхм… — не упустил возможности привлечь к себе внимание Бинань. — Господин директор, — елейным голосом обратился он, — считаю своим долгом напомнить о нескольких торжественных фуршетах, запланированных по случаю открытия конюшни. Блядь! Это что же, туше, что ли? Но он ведь только начал! Мо Жань недобро и коротко глянул на своего помощника, вновь оборачиваясь к автомеханику. — Поставлю в храме благовоние, чтобы ваше пребывание здесь было максимально коротким, — приподняв уголок губ в насмешливом изгибе, наклонил голову мужчина. — И ваш отъезд мы отметим с не меньшей торжественностью, будьте спокойны. — Это мы ещё посмотрим. — Смотрите внимательно, господин. Последнее слово, точнее интонация, с которой оно было сказано, пощекотало где-то в горле. — Так что там с вашей очередной машиной? — с ленивым интересом спросил мастер, сдувая лезущие в глаза пряди. — Я передумал. Покажу её более квалифицированному специалисту. — Как будет угодно господину Мо, — Чу Ваньнин приподнял руки, в которых все это время оставались наушники. — Где выход, вам известно, — бросил напоследок и, кивнув Хуа Бинаню на прощание, вставил «капельки» в уши, разворачиваясь обратно, к приподнятому капоту. Посетители в свою очередь воспользовались знанием, выйдя за дверь. — Даже не думай, — зло бросил Мо Вэйюй по пути к машине. — Ты мне платишь за то, чтобы я думал за тебя. — Я плачу тебе за то, чтобы ты решал вопросы, на которые мне некогда отвлекаться! Ты понял, о чём я. — Почему это я не могу о нём думать? Но Вэйюя покоробила и проницательность помощника, и его заинтересованность мужчиной, и… больше всего — невозможность дать логичный ответ. Действительно, почему? Чу Ваньнин не его собственность, это очевидно. Не приятель, не подчинённый. Сосед разве что. Самый раздражающий, самый бесячий, самый высокомерный! Самый соблазнительный сосед в мире. — Потому что… я первый! — Первый что? Познакомился? Увидел? Думаешь, всё, что увидел, обязано стать твоим? — Ты рискуешь остаться без премии, — выкладывает главный козырь в этой игре шеф. — Спорим, у тебя с ним ни одного шанса нет. В честном соревновании он меня выберет. Господин директор посмотрел на протянутую руку подчинённого. Твёрдую и уверенную. *«Чу Ваньнин. Рад знакомству.»* Почему это знакомство с Хуа Бинанем было для Чу Ваньнина радостнее, чем с ним? — Я тебе что, десятилетняя соплячка, чтобы повестись на такую глупость? Фильмов пересмотрел? — Ты отступаешь, Мо Вэйюй? Отступает? Щас! Мо Вэйюй никогда ещё так сильно не желал принять вызов. И никогда так сильно не боялся проиграть. Он отступает?! Никогда! Не перед Хуа Бинанем! Просто… — Угомонись, Бинань. Признайся уже: ты до сих пор бесишься, что я трахнул Ши Мэя? — Причём здесь мой брат? Я предлагаю тебе простое пари. Уже приподнявший для ответного жеста руку Вэйюй помедлил. И засунул её в карман. — Он и без всякого пари с радостью мне даст. Он уже не против, просто выпендривается. Видел, как смотрит? Хуа Бинань видел, но промолчал, решив, что не будет разочаровывать своего шефа, который на эмоциях запросто может сорвать предстоящую крупную сделку. В конце концов, премия его сердцу куда милее, чем взбешённый Мо Вэйюй. Он и так вон весь, как на иголках, с момента встречи с Чу Ваньнином. Хотя кто бы спорил: бесить босса отдельный вид удовольствия. Чего они оба не видели, так это внимательного, полного тяжёлых эмоций взгляда, упирающегося им в спины. О том, что каждое слово их диалога дотошно фиксируется и анализируется, ни один из них так же не догадывался.

***

Пар поднимался над водой полупрозрачными завихрениями, придавая месту загадочный и даже мистический вид. Яркая луна посеребрила рядом с собой редкие облачка, то и дело прикрываясь ими, словно тончайшими шёлковыми занавесями. Её света, падающего вниз, хватало, чтобы можно было без труда — до мельчайших деталей — разглядеть лицо собеседника в паре бу без дополнительных источников освещения. Завораживающе живописная, чарующая картина. В купальне находились двое. Будто поддавшись чарам романтики, они были так близко друг к другу, что постоянно соприкасались обнажёнными плечами. — Я в шаге от того, чтобы пожалеть об одном единственном выходном… — томно протянула девушка. Голова её была расслабленно откинута на каменный бортик купели, а глаза прикрыты. Вода и поднимающийся до самого подбородка молочно-белый пар скрывали наготу от посторонних глаз. Впрочем, посторонних тут как раз и не было — кто попрётся на горячие источники в такое время? — Так оставайся, — юноша тоже полулежал, как и его спутница, опираясь головой на камни. — Не могу. Мой отпуск предвидится года через четыре. Не раньше. Вот накоплю на первый взнос за квартиру, тогда и приеду на подольше. — Ты могла бы перенести сюда несколько занятий, устроить пленэр на свежем воздухе. — Это называется ретрит, А-Жань, — девушка приоткрыла один глаз, глянула на собеседника, и покачала головой. Открыв второй, она неспеша обернулась к бортику и, взяв бутылку шампанского, сделала пару небольших глотков. Лёгкие пузырьки приятно защекотали в носу. Направляясь сюда, они не захватили ни бокалов, ни приборов — вообще ничего. Они и купаться-то не планировали: захмелевший от выпитого ранее Вэйюй потащил её в это место надеясь, что уж она точно оценит живописные виды. Она оценила. И даже более чем. Почти влюбилась в местную пастораль и, признаться честно, слегка завидовала своему бывшему жениху, который мог запросто бросить бизнес на своих ближайших помощников и скрыться от городской суеты в этом славном месте. Поначалу Сун Цютун, как и все, думала, что дольше пары дней он здесь не протянет. А потому, спустя неделю с момента его отъезда, забеспокоившись, решила наведаться сама. И ещё ни минуты не пожалела о принятом решении. — Да какая разница, как это называется? В ответ она расслабленно усмехнулась уголками губ: — Действительно, разницы никакой, ведь сюда всё равно никто не приедет. — Это ещё почему? Ты же сама сказала, что природа охуенная, а воздух насыщен этой твоей ненаглядной жизненной ци. То, что нужно для выездных занятий. — Ты упускаешь одну существенную деталь, дорогой, — девушка проверила, сколько напитка осталось в бутылке, — полное отсутствие инфраструктуры. Неужели ты думаешь, — разочарованно вздохнув, отметила, что меньше половины, — что какой-нибудь сын прокурора или племянница вице-премьера приедут в эту дыру только ради ци в воздухе? Им всем непременно подавай номер люкс с полным обслуживанием и джакузи с профессиональным тайским массажем, который делают исключительно дипломированные тайки. — Но ведь практика… — Я тебя умоляю, А-Жань… Какая ещё практика? Они, конечно, могут разок скататься сюда на волне популярности экотуризма… Но при виде условий ломанутся обратно быстрее, чем я произнесу «цигун». Понимаешь ли, духовными практиками в кайф заниматься, когда после двухчасовой медитации можно рухнуть на шезлонг, попивая Дом Периньон. Потому что для большинства здесь главное «в кайф». Когда начинаются какие-то напряги и муравьи, впившиеся в изнеженную задницу, вся эта духовность и саморазвитие уже мало кому нужны. — Хм… — парень задумчиво взял у неё бутылку, — Я тебя понимаю… — Отлично. Тогда не забивай себе голову, — Цютун дождалась, пока он сделает глоток, и вновь протянула руку. — У нас сегодня праздник! Нечего киснуть! Один выходной — лучше, чем ни одного, согласись? Я рада, что смогла увидеть тебя и твой новый дом, — приподняла шампанское, сверкнув блестящими от алкоголя глазами. — Ещё раз с новосельем! — Вообще-то речи о том, что я теперь сюда насовсем переберусь, никогда не шло. — Мм, значит про решение обосноваться мне тогда послышалось. — Просто показалось. — Ах, вот как… За деревьями рядом с купальней хрустнула ветка, прерывая беседу. Вслед за звуком в яркое лунное сияние вышел и человек, ставший его причиной. И как только Мо Жань увидел, кто этот ночной купальщик, поспешил погрузиться в воду по самый нос. Парень прекрасно понимал, что ни в коем случае не должен смотреть в ту сторону, где находился Чу Ваньнин, но его взгляд все равно невольно потянулся туда. Отворачиваться было поздно. Вот только он бы и не подумал об этом, откровенно пялясь на пришельца. Конечно же, мужчина тоже их заметил, а потому, глаза их встретились, вступив в стремительный поединок. Обжигающий лёд. И примораживающее к месту своим неистовством пламя. В тончайшем, свободно свисающим с широких плеч нательном халате для купания высвеченный ярким серебристым светом полной луны Чу Ваньнин был убийственно красив. Мо Жань опустился своим вниманием ниже. Это был инстинкт самосохранения, не более того: в последнюю их встречу у Вэйюя была возможность убедиться, что он, скорее всего, потеряет последние мозги, увидев, как этот человек раздевается. Отметив, что под полупрозрачной тканью всё же проглядывают очертания плавок, парень почувствовал слабость и тепло, опустившиеся от солнечного сплетения к ногам. Он определил их, как облегчение. И всеми силами постарался проигнорировать стремительно пронёсшееся вслед острое разочарование. Смешение чувств, вызванное откровенным обликом мужчины, сильно поколебало Мо Жаня, заставляя быстро погрузиться ещё глубже, чтобы на поверхности остались только глаза. Но замешательство не продлилось долго. Вспомнив, что он, вообще-то, звезда таблоидов и завидный жених, а так же красавчик, каких поискать, парень выпрямился, явив присутствующим своё основательно проработанное тренажёрами тело, расправил широкие плечи, обворожительно улыбнулся и, голосом слаще, чем тростниковый сахар, выдал: — Твои родители, случайно, не пекари?.. Всё тем же колючим взглядом, от которого, несмотря на тёплую воду, хотелось поёжиться, Чу Ваньнин бесстрастно прошёлся по литым мышцам груди и кубикам пресса, поднялся к лицу плейбоя, и, с убийственной неумолимостью, пригвоздил глупый подкат к ближайшей скале: — Мои родители умерли. Бдзинь! — А. Э… Кхм… Сожалею, — обескураженно промямлил юноша, опускаясь обратно. Не сказав более ни слова, мужчина, приподняв подбородок, медленно, не раздеваясь, вошёл в воду и неспешной, полной царственного достоинства походкой прошествовал на противоположный край купальни. — Что за хрень ты несёшь? — ухватив звезду таблоидов за ухо и потянув вниз, ближе к себе, едва слышно зашептала Цютун. — Кто так подкатывает? — Но с тобой же прокатило, — так же шёпотом огрызнулся Мо Жань. — Не глупи! Со мной прокатила твоя смазливая мордашка и цифры на личных счетах. — Тогда почему с ним моя мордашка не срабатывает? — проскулил господин директор практически на пределе слышимости. — Может, он просто не в курсе, о счетах? — В курсе, не сомневайся… — Погоди-ка… — девушка пытливо вгляделась в миллиардера, — Так это он? — Кто он? — Тот, ради кого устроен весь этот фарс с лошадьми? — Чушь какая! — тут же запротестовал Вэйюй. — Не появился ещё на свете человек, который стоил бы таких усилий, — однако немного погодя всё же признал: — Но впервые встречаю настолько неприступного мужика. — Просто ты не умеешь заинтересовывать ничем, кроме своих игрушек и внешности. — Может, ему надо было сразу член показать, чтобы заинтересовать впечатляющими размерами?.. Ай! — тут же получил подзатыльник обладатель незаурядных форм, почти вскрикнув от неожиданности. — Больно же! — Рот свой при нём открывать поменьше надо, это точно! — А, так ты у нас теперь и по пикапу инструктор? Ну давай, покажи класс, удиви меня, — Мо Вэйюй едва заметно кивнул в сторону тщательно намыливающего шею и грудь Чу Ваньнина. И залип на это чудесное явление не только глазами и мыслями, но всем собой, кажется, погрузился… С предельной ясностью понимая, что без зазрений совести прямо вот сейчас до самого основания погрузился бы в него несколько иначе. С огромным, поистине первобытным удовольствием погрузился бы. Стараясь перевести дыхание, Мо Жань посмотрел на свою спутницу. Он думал, что всё не может быть настолько плохо. Перед ним в потрясном природном бассейне сидит абсолютно голая красотка, за контракт с которой передралась бы половина модельных агентств Линьи, вне всяких сомнений! Но всё куда хуже, чем казалось Вэйюю. Если быть точнее — полный пиздец. Ведь взгляд его то и дело предательски срывается с цветущего лица А-Тун, чтобы метнуться к сурово сдвинутым бровям, съехать по острой скуле к тонким бледно-розовым губам и ниже — где в вороте полупрозрачного халата теряется излом ключицы, которая и без повторной демонстрации в память въелась наглухо. Девушка в ответ поудобнее перехватила тёмной зелени бутыль и, с бесшабашной уверенностью качнув головой, двинулась к предмету жаркой дискуссии. — Кажется, нас не представили. Я Сун Цютун, преподаватель нашего общего знакомого. Чу Ваньнин скучающе осмотрел полускрытые водой прелести красавицы, чуть задержался на шампанском и заглянул в глаза девушки. — Ах, вот оно что? Тогда позвольте узнать, учитель Сун, — с жадностью наблюдающий за ними Мо Жань не мог видеть лица своей бывшей невесты, но Чу Ваньнин, который даже ради приличия представляться, похоже, не желал, выглядел не особо впечатлённым, — для освоения какого именно предмета надлежит голышом распивать спиртное в общественном месте? Девушка мелодично рассмеялась, и в смехе этом не было слышно ни толики смущения. — О, простите, вероятно, вы всё не так поняли. Я инструктор А-Жаня по цигуну. А сюда приехала, чтобы поздравить его с окончанием строительства. — Надо же, какая трогательная забота о своих учениках. — Какая уж тут… — начала было Сун Цютун, но тут же сама себя перебила: — У нас с господином Мо давняя история… Не желаете присоединиться к празднованию? — она протянула мужчине бутылку. — Только если в честь такого знаменательного события угостите меня цинтуань, — мрачно отрезал тот. Последовавшая за остроумной подначкой заминка свидетельствовала о том, что мастеру Чу всё-таки удалось сбить с Цютун хмельную храбрость. Стоявший в стороне юноша самодовольно ухмыльнулся и скрестил руки на груди: ему было мелочно радостно от того, что не он один в опале у этого человека. — К тому же, сам хозяин тех угодий меня не приглашал, так что не сочтите за грубость. — Не может быть! — воскликнула девушка, по мнению этого самого хозяина явно переигрывая. — А-Жань у нас само приличие! Я в жизни не встречала таких благовоспитанных парней как он, поверьте. Его оксфордское образование подарило ему прекрасные манеры… — Жаль, что оно не подарило ему… — «мозгов!» так и кричал взгляд Чу Ваньнина. Он сжал губы и резко, почти грубо, пресёк дальнейшие попытки сватовства: — Благодарю за знакомство, госпожа Сун, и желаю удачи в наставленни учеников на путь истинный. Мужчина решительным шагом обошёл девушку и удалился из купальни. Весь его вид при этом достаточно чётко говорил о том, как он относится к благовоспитанным людям и их гостям, мешающим принимать ночные омовения. Неловкой крабьей походкой Мо Вэйюй приблизился к девушке, плечи которой были приподняты. Ему почти хотелось поёрничать, но чувство солидарности и ответственности за их добрые отношения победили. Юноша, стараясь сильно не приближаться, чтобы не выдать своего физического состояния *это что, какое-то проклятие? У него теперь всегда будет вставать при виде Чу Ваньнина?! *, мягко положил руку на покатое плечико Сун Цютун. Та молча приложилась к бутылке, что сжимала, и, развернувшись, смерила его с головы до уходящего в тёмную воду торса, взглядом. — Подбери. — Если б я мог, давно бы уже его подобрал… — Яйца свои, говорю, подбери, — девушка в один глоток допила шампанское. Мо Жань, как никто, понимал, что она сейчас чувствует. Но жалости так и не испытал. — Слишком уж крепкий орех ты выбрал, чтобы их раскатывать. Он неловко повозился в воде, предприняв похвальную попытку усмирить свои незаурядно выдающиеся достоинства. Не преуспев в этих благородных начинаниях, сдался. — А-Тун… — Даже не думай! — Я же ещё ничего не сказал. — Я не верю в секс по дружбе, Жань-эр, а по старой — тем более. И сейчас не лучшее время для религиозной пропаганды. — Наконец-то ты признала, что мы друзья, — отшутился молодой человек, в голове которого мысли такие безусловно были. Хотя на самом деле спросить он хотел вовсе о другом. — А-Тун, как думаешь, его вообще возможно склеить? — Любого можно склеить, — уверенно резюмировала девушка. Но не успевший обрадоваться этому факту парень тут же приуныл от обезнадёживающего: — Вопрос в том, как?