БЫТЬ ФЕРЗЕМ

4 дня до возвращения в Хогвартс Они аппарировали в просторную ванную из черного мрамора с большим витражным окном по центру. Первые лучи солнца уже залили ее светом. Ванны не было — только множество маленьких отверстий для воды в потолке. Большое зеркало с подсветкой, столешница из дерева и черная матовая раковина. Дверь в спальню была распахнута — там царил идеальный порядок, как будто ничего и не случилось накануне.  Драко умылся ледяной водой, снял мантию и черную футболку, скинул все на столешницу рядом и через зеркало взглянул на Гермиону. Она внимательно рассматривала его жилистую, широкую спину, плечи, руки, остановилась на метке в виде змеи на руке, затем перевела взгляд в зеркало и в отражении осмотрела шрам на груди. Спустя долгие секунды их взгляды наконец встретились. — Сейчас будешь на меня орать? — устало спросил он. — Нет. Это уже ничего не изменит, — пожала плечами. — Просто знай: ты должен был мне все рассказать. — А ты не должна была уходить и стирать нас, — проговорил он уже спокойно.  — Один крестраж мы уничтожили. Ты мог пойти с нами, — прошептала еле слышно. — Не мог. Он закрыл глаза ладонями, едва расслышав шуршание ее мантии, и почувствовал теплые руки, которые обняли и коснулись шрама на груди. Она прижалась к нему и тоже закрыла глаза. Несмотря на непринятие всех его решений, Драко Малфой был важен для нее. Она понимала, он прав, с установлением Нового Мира ее бы просто схватили и продали, как это делали с маглами. А учитывая, что она подруга Поттера, то событие еще и осветили бы во всех газетах.  — Покажи мне наш первый поцелуй. Я хочу видеть, как ты поцеловал меня впервые, — Драко спиной ощутил теплое дыхание и легкое прикосновение мягких губ — Гермиона повернула голову. По телу прошли мурашки. Погружение в воспоминание ощущалось как мягкое падение в сон — моргнула и очутилась в стенах Хогвартса, в тени главной лестницы перед Большим залом. Девушка огляделась: четырнадцатилетний Драко стоял у выхода и с раздражением наблюдал за происходящим. Драко рядом только ухмыльнулся. — Четвертый курс, Святочный бал. А вон ты, орешь на Уизли, — пробормотал он. Гермиона подошла ближе и увидела себя — лохматую, с перекошенным от злости лицом. Она хорошо помнила ту ссору с Роном. — Знаешь что? Знаешь что? Раз тебе все это так не нравится, ты же знаешь, что нужно делать? Знаешь? — Ах вот как? — воскликнул в ответ Рон. — И что же мне надо делать? — В следующий раз, когда будет бал, пригласи меня раньше остальных, а не в качестве «спасительной соломинки»! Рон, не зная, что ответить, просто ушел, оставив Гермиону одну. Она села на ступеньки каменной лестницы и заплакала. Шум музыки и смех из зала становились все громче, но она лишь закрыла лицо руками. Из тени вышел Драко в парадной черной мантии. — Откуда ему знать, что такое хорошие манеры? Пойдем отсюда, Грейнджер. Или мне тебя заколдовать? — он протянул руку и мягко поднял на ноги. Вместе они отправились по коридору в сторону подземелий Слизерина. Гермиона с недоверием посмотрела на Драко рядом. Он лишь пожал плечами и двинулся следом. Пара из прошлого остановились перед закрытым классом. Драко вальяжно распахнул дверь и жестом пригласил Гермиону внутрь, прищурив взгляд и улыбаясь. — Малфой. Что за тайны? Я правда хочу уже пойти к себе, — пробормотала она, переступая порог, и ахнула от удивления. Небольшой класс избавили от парт и доски, по полу стелился густой туман, играла ее любимая музыка, а вместо факелов по комнате летали пузыри, в которых светились маленькие зверьки. С потолка спускалась омела. — Как красиво! — прошептала Гермиона. — Потанцуй со мной, — предложил Драко, за руку увлекая в центр класса. Воспоминание было пронизано волшебством; внутри стало тепло и спокойно. Они кружились, словно в невесомости, смотрели друг другу в глаза. Он вел танец крепко и уверенно, не чувствуя неловкости, и она улыбалась самой искренней улыбкой.  Гермиона набрала в грудь воздуха, слегка прикусив губу, словно хотела о чем-то спросить, но Драко опередил, наклонился и нежно поцеловал, сжимая в объятиях. Она ответила, не сопротивляясь, но так робко, будто в этом поцелуе было тайное признание. Прикрыла глаза, и все вопросы лишились смысла. Все стало неважным, кроме пары, что стояла в слабом свете пузырей, слегка покачиваясь в такт музыке, крепко держа друг друга в объятиях. Воспоминание исчезло. Они снова оказались в его ванной. Драко с легкостью посадил девушку на столешницу, придвинув к себе, руки нагло легли на бедра. Волосы Гермионы были в беспорядке и доставали до поясницы. Ее карие глаза светились, а на щеках появился легкий румянец. — Как ты все устроил? Мы такое еще тогда не проходили. — Тео очаровал девочек из Шармбатона, а они же там вейлы, помогли нам наколдовать идеальное свидание. — Мы даже не ссорились из-за Виктора? — В тот вечер нет, — ответил он, не сводя с нее глаз. — Мы целовались, потом ты сбежала и избегала меня неделю.  — Больше не буду, — Гермиона потянулась и поцеловала его так, как ей хотелось — не нежно, как видела в воспоминании, — страстно, с грубым покусыванием губы, как на венчании. Отстранилась, чтобы перевести дыхание, но не оставила и секунды, чтобы подумать, и прильнула снова. Руками зарылась в его волосы, растрепав некогда идеальную укладку, прижалась ближе, ощущая жар его тела. На ней все еще была форма Пожирателя, но Драко будто не замечал этого, лишь лихорадочно гладил бедра, сжимая все сильнее. Внезапно рядом раздалось шуршание — бумажные самолетики тыкали со всех сторон и с каждым новым уколом игнорировать их становилось все сложнее. Отстранившись друг от друга, услышали голос Блейза — он звучал с разной интонацией и содержанием: от «Вы где?» до нецензурной брани. На столешнице, рядом с Гермионой, появились два флакона с фиолетовой жидкостью. — Что это? — Гермиона все еще не могла привыкнуть к тому, как магия наполняла Малфой-Мэнор. — Бодрящее, — коротко ответил Малфой. Он опустошил флакон одним глотком и в одно мгновение сжег все самолетики одним взмахом руки. — Как же я хочу снять с тебя эту форму, — прошептал он, — но сейчас надо идти. С нашим расписанием, мы сможем не вылезать из спальни только в Хогвартсе, пропустив все занятия. У меня есть несколько часов: потом интервью, а потом к Тео. Мне не понравилось, как мама закончила разговор. Гермиона тоже выпила зелье и улыбнулась. Драко помог ей спуститься, задержавшись рядом чуть дольше, чем требовалось. — Что бы сегодня ни случилось, — серьезно сказал он, — запомни: ты должна быть сильной. — Снова не договариваешь, да? — Гермиона чувствовала подвох в каждом слове.  — Я не могу сказать — я дал Люциусу Непреложный обет. — Это связано с обрядом чистой крови? — Да. — Я читала о них. Это очень темная, древняя магия. — Уже не будет ничего светлого, — холодно ответил Драко, именно так говорила Нарцисса перед тем, как исчезнуть, — ты станешь частью магического общества, которое на стороне Темного Лорда. Официально — миссис Малфой. Придется стоять и улыбаться, смотря на отвратительные вещи, ощущая себя внутри очень скверно. Окклюменция поможет не чувствовать эти моменты. Ты станешь сильнее, а я наконец перестану подавлять в себе магию. Осталось пробыть тут четыре дня — и мы вернемся в Хогвартс. Он взял ее за руку, и через миг они оказался в ее спальне. — Ты поняла, что я только что сказал? — Драко склонился и прошептал ей на ухо. — Вы с отцом явно что-то хотите мне сказать, но не говорите напрямую. Можешь в лицо уже сказать, что происходит? — эти секреты выводили ее из себя. Ладно, она узнала один, но куда еще хуже-то.  — Мир очень изменился за эти пару лет. Я не обманываю тебя. Не переживай, — тяжело проговорил Драко. Он не хотел этого разговора — не мог представить, как сказать, что в темнице заточена Луна Лавгуд, их однокурсница и член Отряда Дамблдора; что Темный Лорд полюбил смотреть, как она убивает осквернителей рода на дуэли смерти; что в поместье продают маглов, и обращаются с ними еще хуже, чем с домовиками. Единственное, что он хотел — уехать отсюда и оградить Гермиону, чтобы она ничего из этого не увидела. — Переодевайся и спускайся, — сказал он, — а то Блейз лопнет от переизбытка чувств. Он исчез, вновь оставив за собой ощущение недосказанности. Гермиону бесило, что он пытался ее защитить от всего на свете, не верил в ее силы, вечно что-то скрывал, чтобы она не плакала. 

♛ ♛ ♛

Блейз не спал всю ночь, разбирал воспоминания и изучал записки, оставленные Тео. Про проклятие Малфоев он больше не вспоминал. От количества выпитых зелий, которые сам же и сварил, он выглядел чересчур заряженным. В библиотеке царил хаос: дымящиеся котлы, книги, разбросанные по полу, Омут памяти на центральном столе, а рядом — куча пустых флаконов. Забини был в своей истинной стихии, поэтому, когда Гермиона вошла и огляделась, внутри что-то болезненно кольнуло — это был ее мир, но почему-то здесь была не она.  Вдруг в памяти всплыло воспоминание: они с Блейзом уже работали вместе над эссе по великанам и спорили о том, что Гэвнерден Великий, взойдя на трон, будто бы убил собственного сына, чтобы тот не сверг его в будущем. Гермиона была против этой версии и нашла документы, где говорилось, что сын умер своей смертью. Они стояли друг напротив друга — между ними стол, заваленный пергаментами и книгами, спорили, размахивая руками, как было и когда-то в нотариате.  Она увидела Драко — он сидел в кресле с книгой и смеялся над ними, утверждая, что все ошибаются, а рядом были Тео и Пэнси. Девушка полулежала на диване — невероятно красивая — и небрежно гладила кудрявые волосы Тео, положившего ей голову на колени. Это было настолько удивительно. Она и компания слизеринцев.  Следом другие воспоминания, где они проводили время вместе в библиотеке, пронеслись у нее перед глазами. Дрожь прошла по всему телу, Гермиона не была одинока в школе, нет, у нее были друзья. Те, с кем она обсуждала задания, с кем спорила часами над зельями. В то время, когда Гарри и Рон были на тренировках, когда обижались на нее, у нее были те, кто был ей тоже дорог. Она скрывала от мальчиков значимую часть своей жизни — ту, которую они и не пытались понять. Их никогда не интересовали знания и собственное мнение о магических событиях — им важны были только оценки.  Драко стер не только себя, но и ее друзей. И это выглядело логично, но теперь Гермиона чувствовала, что потеряла не только любовь, но и дружбу. В считанные секунды к ней вернулись воспоминания о Блейзе, Тео и Пэнси. Драко по-прежнему оставался для нее дорогим человеком, не до конца понятым. Гермиона невольно коснулась ожерелья, которое носила, не снимая, надеясь, что память вернется.  Рядом аппарировал Драко — посвежевший после выпитых зелий и принятого контрастного душа. Его волосы были еще влажными, но аккуратно зачесаны назад, ни одна прядь не выбивалась. Он огляделся на бардак в библиотеке, на Блейза, который, увидев их, был вне себя от раздражения из-за того, что ему никто не ответил на самолетик. Коротко поправив рукав парадной мантии для встречи с Ритой Скитер, Драко глубоко вдохнул и взмахом руки открыл окно, чтобы утренний морозец освежил библиотеку от смеси ароматов зелий. — Почему вы не отвечали? Вы же спасли психа? — строго произнес Блейз, переводя суровый взгляд с одного на другого, словно они провинились.  — Блейз! — Гермиона была так воодушевлена, что сразу бросилась обнимать его. — Я вспомнила тебя! Я помню, я помню... Тебя, Тео, Пэнси. Мы так много времени проводили вместе... Так удивительно! — Ты вспомнила нас раньше Драко, судя по его лицу. Приятно, знаешь ли, — в мгновение все его раздражение растворилось, мулат крепко обнял ее в ответ.  Драко стоял, не двигаясь, без капли радости на лице; он хотел, чтобы Гермиона вспомнила сначала его, но знал, что этого не произойдет. Это было бы слишком хорошо, а он давно перестал верить в чудо. Но возвращение дружбы — уже хороший знак. — Боже мой, Пэнси. Она же думает, что я умерла. Вы же ей сообщили? Она же знает? — залепетала Гермиона, отстраняясь.  Пэнси знала все о их тайном кружке, крестражах, но единственная, кто был не в курсе тайного венчания, потому что ей пришлось срочно уехать во Францию с родителями, где те уже полгода договаривались о сделки с продавцами. И о проклятии тоже была не в курсе — эту тайну знали только Драко и Блейз. — Нет, и не будем. Она во Франции, за день до свадьбы прибудет. У нее нет никаких с собой средств связи, а писать письма не стоит, даже с шифром. — отрезал Драко, с акцентом на последнюю фразу.  Гермиона быстро пересказала Блейзу, как они нашли Нотта. Она едва успела вытащить Тео, как заклинание швырнуло их в стену — дальнейшего разговора она уже не слышала. И Драко был благодарен сложившейся ситуации, поэтому намеренно умолчал о тайне, которую ему поведал Нотт-старший. Сначала он разберется во всем сам. Он благодарил Мерлина, что Гермиона, несмотря на свой любопытный нрав, не уточняла о его странном вопросе Нарциссе — скорее всего, девушка была так зла на него, что вовсе пропустила их разговор. — Тео нашел то, что мы искали! Я знаю, как отделить разум Поттера, — Забини был счастлив, пазл наконец-то сложился. Заклятье было сложным, но выполнимым.  — Что там, у нас осталось три дня, — мрачно добавил Драко и сел в кресло, попутно осушив очередную склянку с зельем, запас которого всегда носил с собой. — Помнишь, мы говорили о «Хрустальной шкатулке». Тео нашел очень древнего волшебника, еще времен молодости Дамблдора, когда тот путешествовал по Албании. Этот старик рассказал ему о заклинании: часть души помещается в шкатулку, без права голоса. Тео сумасшедший и абсолютно бесчувственный. Я не хочу жить с ним рядом, когда он вернется. Дедуля явно сопротивлялся долго, вид у него был ужасающий. Но все же он подробно объяснил ритуал — Тео вынудил признаться. — Купол спадет завтра, мы не успеем, — Драко потянулся за сигаретой и нервно закурил. — Что нужно для ритуала? — Там огромный список ингредиентов. Вы оба нужны. Часть, которую мы не смогли прочесть гласила, что лишь друг и враг помогут найти все 7 ключей и запереть на печать то, что ты боишься потерять. Это про душу. Часть я уже собрал, часть заказал у Горбина. Не уверен, что он привезет их до завтра. А купол можно создать еще раз? — Нет. Это была разовая сделка. — Что за купол? — Гермиона в который раз перечитывала заметки Блейза на новой доске под названием «ПОТТЕР» — его ровный красивый почерк с завитушками был удивительно понятен. Блейз напомнил Гермионе об убежище, которое создал Драко и о куполе, который все эти дни блокировал сознание Поттера в тайном месте. — Тео что-то еще нашел? — коротко спросил Драко, когда Блейз закончил рассказ и вновь принялся писать на пергаменте. — Да, есть еще одно производство зелий, которые подавляют магию. Оно не такое, как у тебя, при длительном приеме полностью уничтожает ее. Тео даже образец дал, состав дрянной конечно. Но судя по масштабам, финансирование у них серьезное. Только я не понимаю: если они выступают за процветание магического мира, зачем им столько зелий? — Затем, что сопротивление тоже растет. И если всех запугать «магловской» болезнью, которая лишает магических сил, люди будут более склонны покориться в надежде спастись — и маглов возненавидят еще сильнее. А все осквернители рода останутся без магии. Темный Лорд хочет получить полный контроль над Англией. Собери все сведения, сделай дубликаты и передай Ордену. — Вы передаете все в Орден? — шокировано произнесла Гермиона, не веря. Драко оторвался от своего пергамента и ответил: — Кингсли порадовал наличием интеллекта. Он не знает, кто мы, но пользуется нашими сведениями. В ночь, когда был убит министр, он исчез и забрал часть магических артефактов из Отдела Тайн. Сейчас скрывается, ищет сторонников, собирает армию и параллельно уничтожает стратегические объекты. — Я так много пропустила, пока мы прятались, — она почувствовала себя такой бесполезной. Они прятались, не понимая, что делать дальше, а мир за это время так сильно изменился. — Ваша идея уйти втроем вникуда была глупой изначально, — Малфой всегда был прав и с особой любовью напоминал об этом. — Мы должны были уйти, потому что так велел Дамблдор. А почему вы занялись всем этим? — тут же с раздражением ответила Гермиона.  — Потому что можем. Тебе такой ответ подойдет? — фыркнул в ответ Драко, не глядя не нее.  — Еще я нашел все упоминания про Бузинную палочку, — Блейз не хотел становиться свидетелем их ссоры снова, поэтому быстро сменил тему. К тому же, бессонные ночи дали свои плоды и он был чрезвычайно доволен собой. — И все эти легенды прекратились после победы Дамблдора над Гриндевальдом. Если Дары Смерти действительно существуют и все, что писала Скитер, правда, тогда можно сделать вывод, что Дамблдор стал величайшим волшебником своего времени именно благодаря палочке, и она, скорее всего, до сих пор у него. — Вздор! Это все легенды, — Гермиона не могла поверить, что Блейз, как и Гарри, всерьез их воспринимают. — Но мантия существует, — напомнил Блейз. Он, как и Гермиона, очень редко уступал, особенно если находил научные обоснования. А когда в первый же день увидел мантию, провел все возможные тесты и заключил, что это самая редкая вещь в мире. — Мантия обладает магическими свойствами, я не спорю. Но нельзя обмануть смерть — это невозможно. Гарри думал, что воскрешающий камень в снитче, который оставил Дамблдор, но он так его и не открыл. Так что мы не можем сказать наверняка. Кстати, а где снитч? — У Поттера, пока он сидит в одиночестве, пусть полезным делом займется, — Драко привязывал пергамент к гордо вытянутой лапе своего филина. Тот клюнул его в щеку в знак благодарности и вылетел сквозь открытое окно, которое тут же закрылось. С камина вылетела записка и приземлилась рядом с Драко. Стоило ему взять бумагу в руки, как комнату наполнил голос матери, сообщающей, что Скитер и мисс Гринготтс уже прибыли и ожидают его в голубой гостиной через 15 минут. Снейп же будет ждать мисс Грейнджер через час в их гостиной. Драко наколдовал бумажный самолетик, пробормотал «Спасибо, опозданий не будет» и отправил в камин. — Грейнджер, иди сюда. Я хочу припрятать у тебя часть воспоминаний. Снейпу не нужно знать о Министерстве. Заклятиями и воспоминаниями занимается Забини, — увидев ее расстроенный вид, мягко добавил. — Ты еще успеешь насладится исследованием, сейчас нам надо разобраться с обрядом чистой крови и Снейпом.  — Он знает про нас? — Гермиона не могла в это поверить.  Блейз рассмеялся: — Да, он ваша фея-крестная Мэри Поппинс. Это же он наказал тебя на третьем курсе, чтобы ты помогла Драко с учебой. Только представь: весь семестр почти каждый вечер вы оба сидели в подземельях и ненавидели друг друга. Каждый раз он был в таком гневе, что невозможно было этим не наслаждаться. — Грейнджер, не слушай Блейза. Он не описал и половины того, как я тебя ненавидел, — сказал Драко. — Закрой глаза. Холодные руки легли ей на виски, парень закрыл глаза и сосредоточился на воспоминаниях. Драко с самого раннего детства хорошо владел легилименцией: Нарцисса, природный легилимент, обучала сына контролировать создание. В детстве у Драко была любимая игра «Найди спрятанный предмет в памяти». Миссис Малфой всегда знала, что Темный Лорд вернется. Вопреки всеобщему мнению, что Мальчик-Который-Выжил победил, она была уверена — это лишь вопрос времени, ее сыну придется жить в мире, где нельзя показывать ни слабости, ни свои мысли. Поэтому со временем он научился хорошо прятать свои воспоминания. И легко воздвиг между Гермионой и собой бетонную стену в тот день, когда проклятие коснулось их сердец. В отличие от идеального порядка в его мыслях, в сознании Гермионы царил хаос. Вновь обретенные воспоминания о друзьях-слизеринцах беспорядочно смешались, не находя своего законного места. Одно переживание сменяло другое, добавляя шум и тревогу. Для окклюменции ей предстояло избавиться от всего лишнего, привести чувства и воспоминания в порядок. Войдя в ее сознание, Драко создал черный ящик, распахнул его, с трудом отыскал день, когда она с Гарри и Роном пробралась в Министерство, и аккуратно уложил это воспоминание на самое дно. Вспомнил и о другом — дне, когда они впервые поцеловались. Это было слишком личное, чтобы доверять чужим глазам. Черный ящик поместил на первую полку, на самое видное место, одарив легкой усмешкой. Прячь все на виду — так его научила мать. — Я тебя даже не почувствовала, как это возможно? — удивилась Гермиона, когда Драко закончил. — Я хорош, что сказать. — Ты будешь ее целовать? — внезапно выпалили, надеясь, что Блейз не услышал вопроса. Впрочем, это оказалось лишним: стоило ему закончить разговор, он сразу ушел к своим котлам и пританцовывал под какую-то магловскую попсу. — Для статьи, — добавила после паузы. Девушка смутилась от собственного вопроса, опустила взгляд и принялась ковырять ноготь, не решаясь посмотреть ему в глаза. — Нет. Я даже не коснусь ее, — Драко кончиком указательного пальца чуть приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть на него. Большим пальцем едва коснулся губ. — В высшем свете нет показушной близости, Грейнджер. Я не дотронусь до нее, и, пожалуй, мы даже не поговорим. Она сама знает, что должна сказать. Все. — Когда мы увидимся? — Вечером. Ты помнишь, что обещала мне? — Я должна быть сильной, — он едва коснулся ее губ и аппарировал. Еще полчаса Гермиона провела с Блейзом в спорах о Дарах Смерти. Блейз никак не уступал — он был уверен, что именно палочка может переломить ход войны и стать погибелью Поттера.  Финки появилась как раз вовремя, когда Блейз уже кричал. Она сотворила ароматный завтрак: омлет с форелью, свежевыжатый апельсиновый сок и нежнейший круассан с маслом. После еды оба немного остыли и пришли к выводу, что, пока палочка находится в Хогвартсе, угрозы нет.  Гермиона ушла собираться, а Блейз остался в библиотеке — готовиться к заклятию «Хрустальной шкатулки». Если все пройдет вовремя, то у них останется день после завтрашнего званого вечера в Малфой-Мэноре, который устраивается по случаю кончины Беллатрисы Лестрейндж.

♛ ♛ ♛

Ровно в полдень Гермиона стояла в нежно-золотой мантии в холле гостиной, ожидая Снейпа. Эльфы подготовили наряд и оставили в ее спальне, рядом лежал браслет, который девушка забыла в кабинете Люциуса утром. Она крепко сжала палочку и спустилась вниз.  Гостиную заливал солнечный свет, но когда ее бывший преподаватель зельеварения появился в языках зеленого пламени, казалось, весь воздух исчез, и в миг стало темнее. — Профессор Снейп, доброго дня, — голос прозвучал предательски высоким, внутри от неловкости скрутило живот. И только сейчас она поняла Гарри. Совсем скоро этот неприятный человек проникнет к ней в голову, узнает все потаенные мысли, страхи и будет чувствовать себя как дома, снова и снова возвращая ее к самым ненавистным моментам жизни. — Рад видеть вас живой, мисс Грейнджер, — тот самый язвительный тон, по которому она точно не скучала. — Миссис Малфой попросила обучать вас окклюменции. Я надеюсь, что у вас больше способностей, чем у мистера Поттера. Вы будете беспрекословно выполнять то, что я вам велю. Сегодня мы упражняемся весь день, завтра — я буду ждать вас в полдень. С приезда в Хогвартс — каждый вечер в 18:00. Я не терплю ленивых, глупых и ограниченных волшебников. Надеюсь, вы заинтересованы в знаниях. — Почему вы мне помогаете? — спросила Гермиона. Она ненавидела его за смерть директора, и не могла понять, почему вообще говорит с ним, а не кидает проклятья. Снейп неприятно улыбнулся. — Я помогаю не вам, мисс Грейнджер. Хотя должен сказать, я удивлен, что вы уже второй раз подвергаете себя Темным искусствам. Может, у вас и не такая невинная душа, как вам хочется думать. — Вы так и не ответили на мой вопрос, — храбрость вновь вернулась к Гермионе. Он омерзительно улыбнулся, оставив вопрос без ответа, и протянул флакон с прозрачной жидкостью. — Вам надо это выпить. — Что это? — настороженно покосилась на склянку в руках профессора. — Не испытывайте мое терпение. Я говорю — вы исполняете. Это зелье скроет ваше перемещение по каминной сети. Мы не будем заниматься в Мэноре. Гермиона взяла флакон и послушно выпила, по телу пробежал ледяной холод. Снейп кинул горсть пороха в камин и произнес: «Паучий Тупик». Языки пламени тут же вспыхнули, они одновременно вошли в камин. Они оказалась в маленькой, темной комнате, где пахло сыростью. Шторы наглухо задернуты, книжные полки покрывал толстый слой пыли. Мебель — старинная, но в отличном состоянии. На столе — Омут памяти, над которым проецировалось серебряное свечение. — Легилименс. Снейп беззвучно взмахнул палочкой, и Гермиона упала на пыльный ковер с красными узорами. Колени обожгло болью, в глазах потемнело — и вот она снова в гостиной Мэнора, в тот день, когда их поймали. — «Авада Кедавра...» — снова и снова профессор заставлял ее смотреть, как умирает Рон. Спустя несколько часов Гермиона вернулась в гостиную Снегга, смотрела перед собой и горько плакала. Он лишь молча наблюдал. — Вы не можете… я не могу, пожалуйста... — она захлебывалась в слезах, снова и снова повторяя, умоляя больше не возвращаться туда. Перед ней появился стакан воды. Гермиона старалась дышать и, концентрируясь на стакане, следуя словам Драко, больше ничего не могла вспомнить. — Вы должны научиться смотреть на смерть. Не абстрагироваться, как это делают многие, а чувствовать, но при этом не реагировать. Если вы хотите выиграть в этой войне. — Как я устала за эти несколько дней слушать одно и то же! Все ждут от меня непонятно чего — что я должна смотреть и быть статуей, и никто не может сказать прямо, что происходит! — Гермиона почти кричала и с ненавистью смотрела на профессора. Он ухмыльнулся. — Поттер — крестраж, мисс Грейнджер. Он должен умереть; его должен убить сам Темный Лорд. Поэтому мы снова и снова смотрели на смерть Рональда Уизли, чтобы вы свыклись с потерей уже сейчас. — Как это понимать? Драко знал? — ее сердце в ужасе сжалось. Если Драко знал, что Гарри должен умереть, но не сказал, она никогда его не простит. — Об этом знали только я и Дамблдор. — ответил профессор с холодным спокойствием в голосе.  — Зачем вы мне это говорите? — Потому что, мисс Грейнджер, едва ли я когда-нибудь увижусь с мистером Поттером. В случае моей смерти все нужные вам воспоминания будут переданы Драко. И одно из них — воспоминание директора — для вас, — Северус замолчал, внимательно осматривая ее. — Ммм, я понял, — уголки его рта поднялись вверх. — Драко старается уберечь вас от реальности, скрывая, что маглов, которые не прошли регистрацию, стали продавать как домовиков — только бы не задеть ваши чувства. Он помнит про ваше провальное общество по защите эльфов. Что ж, не буду скрывать: это была бы и ваша участь, если бы вы не связали с ним свою жизнь. Не думал, что ему будет так стыдно: ведь его отец не только благотворительностью занимается, но и... — Он сейчас может читать мои мысли? — перебила его Гермиона. Она никогда не была так зла — каждый сантиметр тела кипел яростью, сердце билось слишком сильно. Она хотела, чтобы он чувствовал этот гнев. — В данный момент — нет. — Как мне сделать так, чтобы он не читал меня, когда захочет? — она сжала кулаки так сильно, что почувствовала боль в ладонях.  — Очистите разум от гнева, боли, страха. Сосредоточьтесь на стакане с водой. Нет ни прошлого, ни будущего — есть только здесь и сейчас, и этот стакан с водой. Хватит жалеть себя. Как только вы научитесь контролировать свои мысли — сможете построить стену, которая будет охранять ваш разум. После нескольких часов Гермионе таки удалось возвести стеклянную стену. Снейп наблюдал, затем коснулся стены — и она рассыпалась на тысячи осколков. Он недовольно кривил губы и настаивал, чтобы она тренировалась именно в том моменте, когда Рон умирает. Снова и снова. — На сегодня достаточно, — рявкнул Снейп, взмахнул волшебной палочкой — и перед Грейнджер появился стол темно-коричневого цвета со стеклянной крышкой, флакон с зеленой жидкостью и плитка шоколада. — Спасибо, — пробормотала Гермиона. Зацепилась взглядом за шоколадку — такая же, как профессор Люпин угощал Гарри в поезде. Она невольно улыбнулась, вспоминая тот момент, когда казалось, что ничего страшнее быть не могло. Как же она заблуждалась. — Вы знаете, как будет сегодня проходить заклятие? — Я читала о них, но нигде не был указан процессуальный порядок или ингредиенты, которые необходимы. Было популярным 15 лет назад, но из-за огромного количества смертельных исходов его запретили, и все упоминания из всех источников уничтожили. Входит в список запрещенных заклятий, за его применение грозит пожизненный срок в Азкабане, — ответила Гермиона, будто они были на уроке. — Верно. Это сильная темная магия, и не всем она подвластна. Вы знаете, что маглорожденные волшебники обладают магическим следом, который легко распознать. — Да, профессор. — До недавнего времени нельзя было определить, насколько их кровь чиста. Почти все предоставленные документы в Министерстве оказались фикцией, поэтому в исследовательском отделе были созданы новые проверки. И да, подопытными были маглы, которые имели глупость не сбежать, когда был шанс, а остались в надежде на справедливость. Снейп наслаждался каждым сказанным словом, потому что знал ее слабости. Гермиона чувствовала, как тошнота подступила к горлу. Все оказалось намного ужаснее, чем они видели в Министерстве. Но при всей ее ненависти к профессору, который никогда не оценивал ее познания по заслугам, сейчас она была благодарна — он был честен. — Ваша кровь, мисс Грейнджер, войдет в родословную Гринграсс, вы будете для всего мира Асторией.  — А где будет она? — В воспоминаниях. Чистая кровь продается. Люциус — скользкий змей, который хорош в сделках, — медленно проговорил профессор, не сводя с нее взгляда.  — Нет, я на это не согласна, — ахнула Гермиона в ужасе от осознания сказанных профессором слов.  — Разве у вас есть выбор? — ухмыльнулся Снейп. — Выбор есть всегда, разве нет? — ее жизнь казалась нереальной — все, что произошло за последние три дня, все, что она знала о себе, о любви, о своих друзьях, оказалось не тем, чем было. Внутреннее опустошение, вот что она ощущала. Как же ей хотелось оказаться рядом с Гарри и поговорить обо всем. Она так сильно скучала, ей нужен был друг, опора рядом. — Я не отниму жизнь, профессор Снейп. — Вам не придется. Это сделаю я. Вы должны заявить право на кровь и дать свое согласие. Вы должны привыкать, мисс Грейнджер: каждый из Малфоев всегда играет на своей шахматной доске. Драко молод, но он сын своего отца. Вы научитесь быть либо ферзем, либо так и останетесь пешкой. — В чем ваш интерес, профессор Снейп? Вы рассказали ему, как пробудить проклятье рода, убили Дамблдора за него, — у Снейпа лицо стало непроницаемым, — и сейчас тоже помогаете. — Галеоны, — соврал Снейп. — Идемте, вам нужно готовиться к заклятию. — Я не могу, — голос предательски дрогнул. — Вы можете намного больше, чем вам кажется, мисс Грейнджер. Вы обещали Драко быть с ним в вечности, пришло время исполнять свою клятву. 

♛ ♛ ♛

Драко в назначенный час вышел из камина в гостиной для приема гостей. Она была меньше, чем залы в Малфой-Мэноре, но выполнена в темно-зеленых оттенках с такой же роскошью и изяществом. В комнате играла музыка, сервирован небольшой полупрозрачный столик и подготовлено место для интервью на четверых. Около камина его ожидала семья Гринграсс: статный высокий мужчина в круглых очках и с элегантными усами, приветливо улыбающаяся женщина и одна из дочерей — та, с которой состоится брак. Астория. Драко осмотрел ее. Стройная, худощавая, бледная девушка с длинными, прямыми, каштановыми волосами и статной осанкой. Зеленые глаза, мантия — в цвет глаз. Усталый, скучающий взгляд окинул его с ног до головы, задержавшись на секунду на лице. Она плавно опустила глаза и вновь подняла — в знак приветствия. Драко в ответ кивнул. В школе он редко ее встречал — Астория часто пропускала занятия по неизвестной никому причине, и потому даже не вспомнил сразу, как она выглядит. Однако то, что накануне рассказал ему отец, заставило его поежиться. В голове вертелся вопрос: знает ли она, что вечером умрет? Окклюменция помогла ему вновь дышать ровно и ничего не чувствовать. Наутро, после смерти Беллатрисы, отец вызвал его в кабинет и рассказал про заклятие чистой крови. Оказалось, Гринграссы продали жизнь своей дочери за десять тысяч галлеонов, чтобы спасти свой бизнес. Тот самый бизнес, который Люциус и довел до разорения за несколько «нужных» встреч тем же вечером, но эту деталь никому знать необязательно. Помимо внезапных финансовых трудностей, у них нашлась еще одна тайна: на роду лежало проклятие крови, и Астория умерла бы, не дожив до тридцати — с каждым годом ее здоровье все больше ухудшалось. Скрывать болезнь становилось все сложнее, а в высшем обществе подобное считалось признаком дурной крови. Сделка выглядела выгодной: сохранят статус чистой крови, получат деньги, соединятся с сильной семьей. Взамен — жизнь дочери. Сделка заключалась при условии, что после обряда всем сотрут память о деталях соглашения, и все вернется на свои места. Знать правду — что настоящей Астории больше нет, а ее место занимает маглорожденная — будут лишь Снейп, Люциус, Нарцисса и сама Гермиона. Сегодня Драко передаст ей часть магических сил — по праву проклятья, и перестанет пить блокирующие зелья каждый час. Драко знал, что Гермиона никогда бы не согласиласиться на это, и тогда Люциус вынудил его дать Обет молчания до ритуала — пресек все возражения, чтобы тот ничего не испортил. Снейп пообещал взять на себя ее обучение окклюменции и подготовку к заклятию.  Люциусу не нравилось, что Снейп ведает многими секретами — компрометирующими, опасными тайнами Малфоев. Но Нарцисса убедила его: Снейп на их стороне. Он дал обещание защищать Драко еще в детстве, и Нарциссе пришлось напомнить об этом несколько раз за утренним разговором, когда Люциус едва не взорвался от злости, готовый разорвать Снейпа на части за предательство — за то, что тот не только рассказал о проклятии их рода, но еще и дал Драко все необходимые инструкции. Люциус все еще злился, но пообещал Нарциссе сохранять самообладание, ведь сегодня вечером Снейп был им необходим для обряда Гермионы. А жизнь их сына теперь напрямую зависела от того, как она этот обряд перенесет.   У Нарциссы был талант к проведению встреч в высшем обществе. Она четко знала, в какой момент увести разговор в нужное русло, чтобы диалог вышел утонченным и изысканным. На встречу с Ритой Скитер и ее эксклюзивное интервью у нее имелся четкий план: где сделать акцент, чтобы предстать в выигрышном свете перед обществом, и как ответить, чтобы репортер просто забыла о собственном вопросе. Тем же утром, после разговора с отцом, Драко вручили пергаменты с точными ответами, репликами и даже рекомендациями по взгляду. Астория свои получила при личной встрече с Нарциссой утром того же дня.  Мистер Малфой и чета Гринграсс перешли в кабинет, чтобы урегулировать детали сделки без лишних глаз, пока счастливые молодожены и Нарцисса проводили встречу с репортером из Ежедневного Пророка.  Рита Скитер славилась своими скандальными репортажами, книгами и статьями, а также авторской колонкой по приготовлением снадобий для женской красоты.  Нарцисса Малфой дирижировала диалогом так искусно, что Рита осталась довольной, задавала вопросы по планированию свадьбы и ее подготовке с именитыми подрядчиками магического сообщества. Все шло неплохо, пока Драко не начал терять терпение.  — И в какой же момент вы решили, что брак для столь юных волшебников — хорошее решение? Вы ведь еще учитесь в Хогвартсе, последний год, — протянула Скитер с мерзкой улыбкой, изогнутые губы криво накрашены в розовый. Ярко-зеленая мантия с перьями на воротнике сверкала в свете магических ламп, а небольшие бликующие очки почти скрывали ее глаза. — Но тогда, — спокойно заметила Астория бархатным голосом, одаривая журналистку безукоризненно вежливой улыбкой, — наша свадьба не попала бы на первую полосу «Ежедневного пророка». Надеюсь, вы оценили мою шутку. Но если быть откровенной, то мы с Драко счастливы, влюблены и у нас впереди вся жизнь. Зачем ждать и откладывать такой счастливый день, как свадьба? — По моим источникам, ваш отец, мистер Гринграсс, испытывает финансовые трудности, и эта свадьба, а также присоединение к фонду Малфоев откроет ему выгодные возможности. Верно ли это? Драко выдержал паузу, повернулся к Рите с холодной улыбкой и тихо, но отчетливо произнес: — Удивительно, как вы еще находите время проводить журналистские расследования, когда так заняты сочинительством сказок. Видимо, ваши источники столь же надежны, как рецепты зелий в «Ежедневном пророке»: много шума — мало толку, — наконец-то возмущение Блейза о бездарно составленные рецепты пригодились. — Мы предпочитаем строить отношения на чувствах, а не на банковских счетах. Но вы, конечно, можете продолжать искать сенсации даже там, где их нет — это ведь ваш единственный талант, не так ли?   В комнате воцарилась тишина, лишь чашка, выпавшая из рук Нарциссы, разрушила ее. Осколки со звоном осели на мраморный пол, но тут же исчезли. Драко поднял бровь и, не отрываясь, смотрел на Скитер. Она, в свою очередь, не разозлилась, наоборот, воодушевилась ответом и перо резво застрочило в блокноте.  — Превосходно, и еще один вопрос. До такого масштабное мероприятия всего несколько дней. Будут ли особые гости и можем ли мы ожидать легендарное шоу-дуэль с не менее известным бывшим мракоборцем Кингсли, пойманный вчера?  Драко замер. Кингсли был тем, с кем он держал связь из Ордена. В голове прокручивались два исхода событий: вытащить его или убить на месте и снова видеть стеклянный взгляд мертвеца, когда закрываешь глаза.  — Вы же получили приглашение. Подготовка к торжеству идет уже много месяцев, так что все пройдет на высшем уровне, как и положено в магическом обществе.  Спасибо за ваш визит, — Нарцисса встала и все последовали ее примеру в знак того, что встреча окончена. Скитер улыбнулась, явно раздосадованная, что беседа подошла к концу, перо вместе с пергаментом юркнуло в сумочку.  Рядом появился Ретч и, низко поклонившись, сопроводил журналистку к камину. Как только женщина скрылась в языках зеленого пламени, Астория нарушила тишину:  — Прошу меня простить, мне пора. Я буду в назначенный час, как договаривались. Рада знакомству, Драко. В другой жизни мы были бы счастливой парой, — она одарила его прощальной грустной улыбкой и скрылась в камине.  В груди у Драко все сжалось от боли; он ощущал столько ненависти и гнева. По бетонной стене его сознания пошла трещина, комната поплыла перед глазами. Драко достал склянку с янтарной жидкостью, сосредоточил взгляд, очистил сознание — и трещина снова затянулась. Залпом выпил зелье и выдохнул. Он обещал Снейпу держать стену и ни в коем случае не появляться на их уроках. — Я ведь говорила тебе, что она тоже должна научиться блокировать свои эмоции. — язвительно проговорила Нарцисса, пристально наблюдавшая за ним.  — Научится. Мы планировали визит к Тео. Как он? — ответил он уже спокойнее, дыхание стало вновь ровным.  — В этом уже нет необходимости, он будет дома завтра утром. Он согласился принять метку в знак преданности, — Нарцисса заняла свое место в кресле, на столике перед которым тут же материализовался бокал вина.  — Что ты сделала? Он бы не стал… — Я знаю, чем ты и он занимались весь год, Драко, — перебила его. — Лезть в голову — неприлично, мам, — Драко сел напротив в надежде поговорить с ней о Тео, и умершем брате, которого не помнил. В воздухе легко звякнул стакан с огневиски. Он сделал глоток, не отрываясь глядя на мать.  — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — от ледяного голоса по спине пробежали мурашки. — Вы должны все это прекратить. Кингсли поймали вчера — представляешь, как я удивилась, узнав, что появился некий Ферзь, который обладает знаниями, которыми не должен. — Я не знаю, о чем ты, — за годы тренировок он научился не пускать ее в свой разум. Видимо Тео пропускал часть ее лекций, и она побывала у него в сознании. Вопрос оставался открытым, знает ли Нарцисса про крестражи.  — Не лги мне, Драко! Я отправила тебя в Хогвартс, чтобы ты был подальше от всего этого. Представляешь мое удивление, когда ты и там умудрился проклясть себя силой, которая тебе не принадлежит? А спустя пару дней я узнаю, что Тео стал охотником на Пожирателей. Я не так вас воспитывала.   — Сила, которая мне не принадлежит. Поговорим об этом? — мама допустила ошибку, и Драко улыбнулся, хотя улыбка больше напоминала оскал и не сулила ничего хорошего. Нарцисса большего на свете боялась, что он начнет спрашивать про брата, ведь она так и не смогла заговорить о нем не разу после той ночи, когда его не стало. Она была готова обсуждать с ним все на свете, только не эту тему.  — Мы не станем говорить на эту тему, никогда, — ледяным тоном произнесла она. Такого тона в свой адрес Драко никогда еще не слышал. — Мам, — Драко не сводил с нее глаз, в надежде, что она откроет ему тайну.  — Я сказала нет, — тихо проговорила Нарцисса. Драко увидел, как глаза матери заблестели от слез, и мысленно выругался. У него оставалось еще несколько часов до обряда, чтобы посетить склеп 888, о котором говорил Нотт-старший.  — Я по-прежнему не понимаю, причем тут я, Ферзь, Кингсли и то, что у Тео появилось новое хобби, — слегла сдал назад Драко. — Темный Лорд убил его мать, я бы тоже мстил. Но вопрос остается открытым: как ты его уговорила присягнуть на верность? — он не мог поверить, что Тео добровольно согласился на это, зная его излишнюю прямолинейность в достижении целей.  — Драко, ты серьезно? Ты думал, что я не узнаю твой стиль и пафос, с которым вы передаете сведения? Фигурка белого ферзя, как наш шахматный набор, которая исчезает при прикосновении — магия превосходная. У Тео не хватило бы мастерства, — Драко мысленно улыбнулся, вот тот пазл, которого ему не хватало. Вот как Ферзь подписывал свои сведения.  — Эти фигурки коллекционные, ими обладают многие магические семьи. — улыбнулся он в ответ, слегка вскинул брови наверх. — Драко, не надо игр, — ее взгляд посуровел.  — Я не Ферзь, мам. Да, я проклял себя ради силы, чтобы починить шкаф. Но на этом все. Спасибо, что вы с отцом помогли с ритуалом и свадьбой. Я оценил, но не ожидал.  — Ты наш сын, Драко. За ошибки мы несем ответственность. — Ошибки? — Драко прищурился. — Ты считаешь, что это было ошибкой? — Я считаю, что Люциус допустил много ошибок, за которые пришлось расплачиваться тебе. Поэтому мы не могли поступить иначе, несмотря на то, что нам сложно принять маглорожденную в семью. — Вопреки всему, чему ты меня учила, магглы тоже люди, мам, — Драко отлично знал свою мать и в два счета раскусил ее провокации, лишь бы отвести тему от Тео. — Ну, мисс Грейнджер к вечеру обретет родословную — в ней будет течь кровь чистокровных. Так правильно. Я признаю, она не дурна собой, и у нее высокий уровень интеллекта. Я все о ней узнала. — Не удивлен. Проклятие Гринграсс не коснется ее? — тихо спросил Драко, в надежде, что мать успокоит его. Он насильного отгонял от себя эти мысли, Астория была больна и вероятность того, что ее проклятье тоже перейдет вместе с чистотой крови к Гермионе была велика.  — Ты передашь ей часть сил, она должна выдержать, — Нарцисса мягко улыбнулась, видя обеспокоенность сына.  — Ты снова увела разговор. Что тебе еще показал Тео? Как ты уговорила его принять метку? — удерживать спокойный тон становилось тяжелее с каждой убегающей минутой. Драко осушил второй бокал в пару глотков, надеясь, что алкоголь подуспокоит нарастающую нервозность. — Теодор показал мне немного, я хорошо его обучила. Мы просто поговорили, он согласился. Он примет метку — это защита и привилегия. Вы все отправитесь в Хогвартс готовить молодое поколение к служению Темному Лорду. Это не обсуждается. Тебе ясно? Никакого Ордена — Ферзь тоже должен исчезнуть. Я узнаю, если он еще хоть раз появится. — Я не Ферзь. Ну конечно, ты же главная в аврорате, в отделе по промывке мозгов. Ты знаешь, о чем думают пойманные члены Ордена. Нравится смотреть, как на их глазах мучают их детей, да? Тебе нет равных в проникновении в чужой разум. Как ты спишь по ночам? — Драко понимал, что зашел слишком далеко. Бокал в руках Нарциссы снова взорвался, но едва ли она заметила кровавые осколки, впивающиеся в ладонь. Она встала, и Драко на автомате тоже. Их разделял журнальный столик, который от напряжения пошел трещинами.  — Послезавтра ты женишься. В этот день все должно пройти по плану, а не как сегодня. Хамство Скитер было очень глупым решением. Напиши адрес на пергаменте, где ты держишь Поттера, — ее голос стал выше, она едва сдерживалась, чтобы не закричать. Слишком много событий произошло за такое короткое время. Отсутствие сна и бесконечные встречи не позволяли сохранять привычно спокойный тон. — Не будет этого, — он глубоко вздохнул и спокойно ответил спустя несколько секунд, пока внимательно рассматривал ее. Даже с безупречным внешним видом он заметил ее уставшие глаза. — Назови причину.  — До Поттера никто не доберется. Он не опасен. Ты Люциусу сказала? — впервые Драко почувствовал, что они с матерью говорят на равных.  — Нет. Я скрыла всю информацию про Ферзя в Министерстве, — ее тон снова стал ровным. Все трещины со столика исчезли, как будто их никогда там не было. — Про Тео тоже никто не знает. — Спасибо, мам. Мы уедем в Хогвартс, но летом вернемся, и что дальше? Какое мое будущее? Отец возьмет меня в партнеры по грязным галлеонам и торговле маглами? Или ты найдешь мне место в Министерстве, и я стану аврором, который отлавливает членов Ордена? С Фоули, например, отлично провели прошлое лето. Или, может, Темный Лорд вырастет из меня самого жестокого военачальника всех времен, которого будут бояться все? — Драко презрительно хмыкнул. — Заведу себе дракона, мам, назову в твою честь. Я не хочу смотреть «дуэль смерти» по субботам на заднем дворе нашего дома и делать вид, что мне это нравится. — Я люблю тебя, но ты не можешь быть частью Ордена. Регулус погиб, хотя был так молод, — Нарцисса подошла и крепко его обняла. Ее сын вырос, и он был прав. Если они ничего не изменят, их жизнь превратится в круг боли, жестокости и разочарований.  — Я не вступлю в Орден, мам. Будь спокойна, мне семейства Уизли и в школе достаточно.  *** Склеп Малфоев находился недалеко от поместья и занимал огромную площадь на территории непроходимого леса. Лучи света почти не проникали до земли, лишь изредка оставляя небольшие отблески — как память об ушедших. Драко не любил эту часть семейного наследия и бывал здесь крайне редко. Он перелетел на метле до леса — хотелось проветрить голову после разговора с матерью. Ветер развевал волосы, внутри росло ощущение свободы, которую он не чувствовал уже несколько недель. Перед глазами раскинулись владения Малфоев: небольшие дворики с фонтанами и редкими птицами, изысканные строения — одним из которых была огромная оранжерея Нарциссы Малфой, где та выращивала редкие сорта роз. Около озер с неприметными лавочками и низко склонившимися ивами раскинулся зеленый лабиринт, который величественно звал его. В детстве они с Тео часто играли там — к великому неудовольствию Люциуса, ведь лабиринт был зачарован, как и все в поместье Малфоев. Издалека он разглядел стадион, на котором когда-то тренировался в квиддиче, теперь же там проходила «дуэль смерти», где заложница Темного Лорда Луна Лавгуд убивала военнопленных по выходным. Суббота как раз выпадала на день его свадьбы с Гермионой. Внутри сделалось мерзко — именно в этом Малфой боялся признаться ей больше всего. Завтра он все расскажет. Обязательно расскажет, больше нет возможности тянуть. Пролетая над своими владениями, Драко понимал, что все это ему больше не нужно. За последние годы родовое поместье приносило только отвращение. Все приятные воспоминания смыла реальность, от которой нет спасения.  Чем ближе он подлетал к лесу, тем сильнее рос страх перед тайной, которую случайно открыл ему Нотт-старший. Почему они стерли все упоминания о его брате? Теперь по крайней мере он знал, почему Тео стал ему братом. Почему родители сразу приняли его с теплом и родительской любовью, хотя никогда никому не говорили о втором сыне. Еще пару минут — и он, возможно, узнает то, о чем ему, быть может, и не следовало знать. Спрыгнув у кромки леса, перед ним в воздухе образовались две небольшие светящиеся сферы. Он улыбнулся — лес ждал его и обязательно отведет куда нужно. Драко медленно продвигался, листва заглушала шаги, лишь шелест деревьев и тихий шепот голосов сопровождали его. Сердце сжалось, в горле пересохло. Он отпил немного зелья, поднял глаза и увидел медную табличку с выгравированным числом 888 — тот самый склеп, куда ему не хотелось заходить.

♛ ♛ ♛

В назначенный час семья Гринграсс стояла на аллее Паучьего Тупика у дома Снейпа. Еще несколько минут молча смотрели на невзрачный дом, испытывая ужас перед тем, что скрывается за его стенами. Астория в последний раз бросила взгляд на мерцающие звезды, и вместе с родителями вошла внутрь. — Доброй ночи, — мягко произнесла Нарцисса. Драко и Люциус, облаченные в черные мантии, лишь молча кивнули в знак приветствия. В ответ мистер и миссис Гринграсс коротко кивнули, а Астория улыбнулась и поприветствовала присутствующих. Ее раздражало, что последние минуты ее жизни будут наполнены слезами, чувством вины и сожалениями родителей. Никто не понимал, что ей уже совершенно все равно: она устала бороться с болезнью, устала быть обузой для семьи и постоянно терпеть боль. Ей было безразлично даже то, что вместо нее другая девушка выйдет замуж за Драко и продолжит ее жизнь. Она обратила на него внимание. Парень стоял в стороне, в тени остальных, и казался еще бледнее, чем утром — покрасневшие и слегка опухшие глаза, руки едва заметно дрожат. Драко заметил ее взгляд и сжал ладони в кулаки. Единственное, чего ему хотелось сейчас — чтобы все это поскорее закончилось. Все участники обряда спустились по узкому коридору в подвал. Ступеньки скрипели так, будто вот-вот обрушатся, поручней не было, а стены покрыты чем-то пыльным и липким. Шагая вниз, все чувствовали нарастающий страх, который и без того гулял у каждого под кожей. Оказавшись в подвале, замерли и в воздухе буквально чувствовалось, как все ожидания разбиваются с громким звоном. В помещении не было ни стен, ни потолка: все растворялось в кромешной тьме, создавая ощущение бездны. В самом центре комнаты располагался большой круг света — в котором, словно под прожектором, стояла Гермиона. Одетая в белое, струящееся платье; волосы вились и ниспадали по плечам, она стояла босиком на холодном бетонном полу. Глаза сверкали в ожидании. Драко почувствовал ее присутствие у себя в голове — мощный поток энергии, переполненный злостью, пронзил его. Когда их взгляды встретились, девушка мысленно спросила:  «Что случилось?» «Я все тебе расскажу, но после», — его голос прозвучал в ее голове. Однако Гермиона была слишком рассержена, чтобы удержаться от колкости: «Так же, как ты рассказал мне про торговлю людьми?» — Молчать! — рявкнул Снейп из темноты, бросив на них свирепый взгляд. Оба виновато опустили глаза — они всегда подозревали, что профессор умеет читать мысли, а теперь уже не сомневались в этом.  Снейп жестом пригласил всех вошедших занять свои места. В тени, на расстоянии нескольких метров от круга света, стояли пять кованых железных стульев с высокими спинками, украшенными железными розами. Стулья располагались по кругу на равном расстоянии друг от друга. Все расселись по местам, не проронив ни слова. Астория осталась в тени, внимательно наблюдая за происходящим. Снейп взмахнул волшебной палочкой, и ее фиолетовая мантия в тот же миг превратилась в такое же белое платье, как у Гермионы, обувь и украшения исчезли. — Никто ни при каких обстоятельствах не должен вставать со своих мест. Я буду вызывать каждого, чтобы вы зашли в круг и вышли из него. Нарушение или пропуск любого действия повлечет смерть для всех присутствующих. Люциус, твое присутствие не обязательно, но ты вправе остаться, — голос Снейпа окутал каждого, невозможно было определить, откуда он исходил. — Драко, ты не принимал блокирующее зелье? — Нет, — ответил тот. Дрожь руках не унималась, внутри разгорался неугасимый огонь. — Войди в круг. Ты знаешь, что делать. Драко шагнул в центр. Его шаги раздавались глухим эхом, по полу стелился густой туман. Нарцисса с Люциусом переглянулись, словно ища поддержки в глазах друг друга. Чета Гринграсс съежилась на своих местах, украдкой поглядывая на дочь, которая по-прежнему стояла в отдалении, внимательно наблюдая за Гермионой. Снейп подошел к краю света, и, подняв палочку, принялся выводить руны, которые тут же засияли огнем. Из рун поднимался купол серебристого света и полностью закрыл свет. В серебре виднелись лишь силуэты: Драко и Гермиона стояли друг напротив друга, соединив ладони. Его затрясло и Гермиона видела, как его глаза засветились также, как и в ту ночь, когда он потерял контроль. Драко медленно произнес:   Вглядевшись в отблеск твоих глаз — как в зеркало, Сейчас под знаком небес, в час теней и безмолвного ветра,  Слова мои льются, подобно крови на алтаре: Клянусь пред тьмой и светом, Быть с тобой до последнего вздоха, Сливаться с тобой в единое, неразрывное, неделимое, Ты — навеки моя, а я — твоя кровь и тень, Зову нашу любовь звездами навеки связанную, С этих слов — да будет так. Разделяя с тобой и дыхание, и древнюю силу рода Малфоев,  Пусть кровь нашего рода в нас течет не прерываясь — до последнего вздоха. В ту ночь он ни словом не обмолвился о силе Малфоев, и вся мощь осталась в его теле. Закончив последнюю фразу, его мантия с треском порвалась и за спиной вырвались два крыла, озаряя купол серебряным свечением. Кожа светилась, а тело пронзила боль — зверь внутри рвался наружу. Они упали на колени, все еще крепко сжимая руки друг друга. Золотые нити обвивали запястья, скрепляя союз. Гермиона сжала его руку так сильно, что под ногтями заструилась липкая кровь. Она почувствовала, как мощь проникало в ее тело, жар растекался по каждой клеточке. Зажмурив глаза, начала шептать заклятие — от первой до последней строчки. Драко смотрел на нее, не отрываясь. Их сознания, чувства и тайны сплетались воедино. Как только последняя строка сорвалась с ее губ, все закончилось. Драко воздвиг в сознании бетонную стену и помог ей подняться. Гермиона глубоко вздохнула и прижалась крепче. Он поцеловал ее в макушку, она подняла на него взгляд. — Будь сильной, ты мне обещала, — прошептал он ей на ухо, чтобы никто из присутствующих не услышал. — Теперь и я хочу скорее в кровать, — ответила Гермиона шепотом, едва улыбнувшись.  — Моя девочка, — ухмыльнулся и едва коснулся губами ее лба. Купол начал растворяться, и перед ними предстали испуганные лица присутствующих — всех, кроме Астории, которая стояла со скучающим видом, явно желая, чтобы все скорее закончилось. Снейп велел Драко занять его место, а затем пригласил Асторию в центр круга. Внезапно всех сидящих обвили магические путы, казалось лианы росли прямо из пола. Гринграссы взвизгнули и попытались вырваться, но взмах волшебной палочки профессора сделал их крики безмолвными, а путы еще сильнее сжали тела. Люциус и Нарцисса сидели, словно статуи, с идеально ровной спиной. — Нарцисса, держи сознание Драко под защитой. Его стена должна выдержать магию, — громко произнес Снейп, его голос окутывал, словно он находился рядом с каждым.  Оба, как по команде, закрыли глаза. Люциуса пронзил ужас от мысли, что сейчас он может потерять их, но отогнал эту мысль прочь и с надеждой посмотрел на своего давнего друга, уверенный, что тот знает, что делает. Люциус и Северус дружили много лет и Малфой-старший, несмотря на всю свою обиду и злость последних дней, сейчас хотел верить зельевару. Астория взглянула на родителей, словно на недостойных червяков. Ухмыльнулась, и ее красивое лицо исказилось злостью. Она произнесла: — У меня к вам единственная просьба: пусть моя сестра выйдет замуж по любви, хоть за магла, если она сама так решит. Вы не будете планировать ее жизнь с этим скользким типом, с которым ведете переговоры. Галлеонов у вас теперь предостаточно, — она медленно обернулась к Гермионе. — Я вижу, что ты любишь его. А он любит тебя. Ты должна мне дать обещание! Будь на его стороне в этой войне. Даже если он решит выбрать сторону Того-Кого-Нельзя-Называть, ты примешь это. Ты обещаешь? Гермиона бросила быстрый взгляд на Драко и кивнула. Знала бы она в тот миг, как часто будет вспоминать это обещание в будущем, разрываясь внутри. Астория продолжила: — Я отдаю тебе свою жизнь, так пусть она будет не напрасной. Я вернусь из небытия, если ты нарушишь свое слово. Я готова. Снейп вышел из тени и встал между девушками. — Ваше решение добровольное? — спросил он, переводя взгляд с одной девушки на другую. — Да, — ответили в один голос. Перед ними возникло двустороннее зеркало в черной деревянной раме: в отражении каждая видела другую. Снейп вручил им по флакону с черной жидкостью, велев выпить его, затем подошел к чете Гринграсс и резким движением палочки разрезал им мантии на руке, оставляя неглубокие порезы на предплечьях. Кровь стекала в подготовленный серебряный кубок, Гринграссы лишь покорно смотрели на него, в глазах стояли слезы и непомерный страх. Снейп вернулся в круг, легким движением сделал точно такие же надрезы на предплечья девушек, начертил на их лицах руны и велел каждой сделать по глотку из кубка. Зельевар взмахнул палочкой, и вокруг светового круга по часовой стрелке всплывали элементы: частицы земли, капли воды, порывы ветра и всполохи огня. Стихии будто играли в догонялки, перемещаясь с разной скоростью. Снейп заговорил в такт завывающему ветру: Кровь алой нитью сквозь века течет,  В одной – корни, в другой – новый рост.  Пусть жизни круг в один сомкнется миг,  В истории – судьбы глубокий отголосок. Я имя твое — Асторис Эвридика Гринградс — забираю,  Род, природу, кровь — твой исток.  Пусть родословная, как полноводная река,  Перетечет теперь к Гермионе Джин Грейнджер без упрека. А ты, лишенная всего и всех основ,  Уйдешь навеки в мир без света и следа,  Добровольно, тихо, без слов,  Твоя воля исполнится — так решено судьбой всегда. Лишь нарушив обещание — и из бездны вновь взойдешь  Себя к жизни, но не будет прежних дней.  Эта клятва нерушима до последнего дыханья,  До встречи с вечностью — последней из дверей. Девушки шагнули в отражения друг друга. Стихии разгонялись с такой силой, что никто не мог разглядеть стоящего посередине профессора с кубком в руках. Драко и Нарцисса были смертельно бледны и неподвижны, из носа обоих струилась кровь. Люциус смотрел на все, как завороженный, бормоча про себя молитву снова и снова. Чета Гринграсс потеряла сознание — то ли от шока, то ли от большой кровопотери. В это же время Гермиона и Астория оказались в зазеркалье. Зеркало исчезло, вместо него появился высокий столик с прозрачной крышкой, на котором лежал кинжал. Рядом никого — только пустые стулья. Границы пространства окутывал густой белый туман. — Я не могу, Астория. Я не могу,  — девушки синхронно взглянули на кинжал, потом друг на друга. Из глаз Гермионы потекли слезы. Она поклялась быть сильной, знала, это только в их голове, знала, что Астория согласна. Но не могла лишить жизни другого человека. — Знаешь, почему я заставила тебя пообещать быть на его стороне? — перебила ее девушка.  — Почему? — Потому что он выберет жизнь при режиме Воландеморта. Он сомневался, потому что ты была далеко и в опасности. Но сейчас, когда ты рядом, он не будет геройствовать ради общего блага, — Астория улыбнулась своей безупречной улыбкой, в глазах впервые заиграли огоньки. Только в минуты перед неизбежной гибелью она почувствовала настоящую жизнь — страсть и огонь переполняли ее. — Откуда такие познания? — Гермиона отшатнулась от столика и прищурилась, глядя на Асторию, которая вдруг стала очень заинтересованной.  — Я знаю то, что знаешь ты. А ты знаешь все обо мне. Мы же — едины. — Астория осмотрелась вокруг, но вокруг ничего не было. Лишь туман. Она снова взглянула  заплаканную Гермиону. — Он не встанет никогда на сторону Того-Кого… — Гермиона запнулась, потом поняла, что может произнести его имя. Они же зачарованы в заклятье. И на выдохе произнесла, — на сторону Волдеморта.  — Ты себя обманываешь. Всегда видишь в людях хорошее, игнорируя абсолютно то, кем они являются. Драко проклял себя с тобой, как бы он не оправдывал свой поступок, он сделал это только ради себя. Потому что ты ему важна. И ты это знаешь, — Астория медленно подходила ближе. Ее голос звучал властно, громко, и каждое слово било больнее ножа.  — Астория, хватит, — Гермиона понимала, что она права. И ей было стыдно за то, что она так думала, несмотря на его слова. Но Астория лишь ухмыльнулась. — Ты жертвуешь слишком многим ради других. Скажи мне, как бы мама отреагировала, если бы знала, что ты сделала? Даже Нарциссе тебя жаль — вспомни, как она смотрела на тебя за ужином. С жалостью, Гермиона. Потому что твое решение было глупым и жалким. Мы должны сражаться за тех, кого любим, не лишая их права выбора. — Не говори мне о выборе. Твоя семья продала тебя, как скот! Они же тебя не спросили! Нет, они вынудили тебя согласиться. Как бы ты тут ни изливалась желчью по поводу моего выбора, я тоже тебя знаю! Ты хочешь жить, Астория! И ты пожертвовала своей жизнью ради своей сестры. И, конечно, все скрыла за своим чертовым сарказмом! — Гермиона была зла, она хотела, чтобы та перестала на нее давить. Нужно было искать выход отсюда, не вонзая никому нож в сердце. — Тогда прекрати все усложнять, — прошипела Астория, взяла в руки кинжал со столика. — Я не отказалась от любви и не заставила никого стирать меня из своей памяти. Я поступила так, чтобы у Дафны была достойная жизнь! И она у нее будет. А я все равно больна и умру. Зачем оттягивать неизбежное? Вонзи этот кинжал. — Прекрати, пожалуйста, — Гермиона с ужасом взглянула на кинжал, который держала Астория в руках.  — Тебе надо вонзить этот кинжал мне в сердце!  Хоть раз в жизни выбери себя, наконец. Ты не рассказала Гарри и Рону, что дружишь со слизеринцами, потому что боялась их потерять. Ты обвенчалась тайно в лесу, потому что он был убедителен. Тебя это не смущает? — Тогда зачем тебе мое обещание выбирать его? Если он такой плохой! Ты сама себе противоречишь! — Грейнджер в панике озиралась по сторонам, отшатнувшись от Астории. — Здесь должен быть другой выход! — Только глупцы рушат браки из-за завышенных ожиданий от партнера. Вы сделали свой выбор, и несмотря на то, что я вижу тебя глубже, чем ты сама, вы полюбили друг друга по-настоящему. Ты всегда ищешь опору в книгах, в других людях, но не видишь ее в себе. Я надеюсь, что Драко научит тебя выбирать себя. Я не считаю его плохим, и ты так не считаешь! Но ты обязана знать, кто он есть на самом деле, без иллюзий. Он не герой, как Поттер, и никогда им не будет.   — Ты не помогаешь, нам надо найти выход. — Его нет. Ждать больше нельзя. Его стены сознания скоро рухнут — а когда это произойдет, нам придет конец, — Астория подошла к Гермионе вплотную.  К Гермионе вернулась память  — от первого вздоха ее и Астории рождения до сегодняшнего дня, каждая прочитанная строка в книге — теперь все осело в голове, занимая законное место. Вместо тумана вокруг закружились воспоминания. — Ты принимаешь мою жизнь? — Принимаю, — по щекам Гермионы текли слезы. — Не бойся, все не по-настоящему, — Астория вложила нож в руку Грейнджер, которая стояла, оцепенев, плотно закрыв глаза, обхватила чужое запястье и направила лезвие к сердцу. Быстрый вздох и Гринграсс надавила на рукоятку, вгоняя нож в свою грудную клетку. Туман воспоминаний развеялся, и девушки упали к ногам Снейпа. Зеркало рассыпалось на тысячи осколков. Астория вознеслась над ними в последнем крике боли, раскинув руки в стороны. Еще секунда — и круг стихий поглотил ее, кровь залила помещение, багровыми каплями оседая на присутствующих. Звенящая тишина давила, путы исчезли. Драко и Нарцисса открыли глаза. Он кинулся к ней, прижимая к себе — все еще бледный и измотанный, с волнистых волос девушки стекала кровь, и помещение наполнилось запахом меди. Гермиона оттолкнула его, согнувшись в приступе кровавой рвоты, и извивалась в судорогах на бетонном полу. Снейп левитировал к Драко флакон с зеленой жидкостью, восстанавливающей силы. Когда спазмы поутихли, он грубо поднял голову девушки за подбородок и насильно влил зелье, игнорируя протестующее мычание. Северус взмахнул палочкой — и Гермиону окутала дымка голубого цвета. Зельевар довольно ухмыльнулся — все получилось.  — Вам пора, — Снейп передал Драко конверт с портключом. Тот вскрыл его, крепко прижимая девушку к себе — она все еще плакала. Едва коснувшись портключа, они исчезли. Нарцисса молча достала палочку из мантии, подошла к Гринграссам, залечила их раны, очистила от крови их дочери и привела в чувства. Как было обещано, из их сознания стерли все воспоминания о договоренностях и сегодняшнем вечере. Их лица стали безмятежными и ничего не выражали. Напоследок она едва коснулась их голов и сказала: — Если я узнаю, что вы ищете партию для младшей дочери и проворачиваете темные сделки, я приду за вами. И поверьте, вы не хотите знать, какой я бываю в гневе. Ступайте домой и проведите время с Дафной. Астория теперь живет у нас.  Они в испуге низко поклонились — так низко, что у мужчины слетели очки к ее ногам. Женщина небрежным пинком вернула их обратно, одарив холодным взглядом. Гранграссы поспешно вышли из помещения, тишину нарушали лишь их торопливые шаги по скрипучим ступенькам.  — Они только что спасли твоего сына, а ты все равно их презираешь, — Снейп уже очистил помещение, себя и Малфоев от крови, и не спеша собирал ингредиенты в черный кожаный чемодан. — Северус, — протянула Нарцисса, — то, какую услугу они нам оказали, не делает их достойными волшебниками, — повернулась к своему мужу и направила палочку.  Люциус, за секунду раскусив ее план, успел лишь сдавленно произнести: — Ты не посмеешь. — Opera mentu tuam, — прошептала Нарцисса, подходя ближе. Он покорно смотрел ей в глаза, открывая свое сознание. Она просматривала каждое его воспоминание с того момента, как троица попала в Мэнор, и стирала все, что касалось проклятия и Гермионы, изменяла воспоминания о Теодоре, чтобы никто не понял, что он скрывает на самом деле. Люциус, как и полагается Малфою, был силен в окклюменции, но не настолько, чтобы противостоять Нарциссе. — Объяснишь? — спросил ее Снейп спустя полчаса, когда она закончила. Все это время он следил за белокурой женщиной из тени, не отрывая взгляда. — Завтра Темный Лорд возвращается после странствий. Вопрос времени, когда он поймет, что у Люциуса нет дневника. Поттер совершил убийство, его сознание теперь как открытая книга. Лорд будет в ярости, и мозг Люциуса вывернут наизнанку. Он не выдержит этого. Чашу из хранилища Беллатрисы я уже забрала. — Ты сильно рискуешь. — Я уверена в своих силах, Северус. Ты получил мою сову о восстановлении Теодора Нотта в Хогвартсе? — Ну конечно, разврат и алкоголь снова вернутся на мой факультет. Я вне себя от счастья, — язвительно прокомментировал новый директор школы, даже не удосужившись скрыть сарказм в присутствии Нарциссы. — Чем дальше они будут отсюда, тем лучше. Хотя и там небезопасно. Мне все равно не понятно, Северус, зачем ты рассказал Драко о проклятии? Я не просила тебя об этом. — Я лишь рассказал ему о наследии семьи. Решение было за ним. — Ты не имел права. Он мог погибнуть, ты же знаешь, что это не его бремя, — Нарцисса, не отрываясь, смотрела в глаза зельевару, ожидая извинений, которых не последовало. Вместо этого он протянул ей палочку, браслет и ожерелье Гермионы, отметив, что на браслет наложены дополнительные чары и девушка ни в коем случае не должна снимать его, ведь для всего мира она теперь Астория Гринграсс. — Он последний наследник Малфоев. Ему сил было даровано больше ожидаемого. Блейз Забини — талантливый юноша. Их было трое. Я просчитался лишь в том, что Драко не рассказал маленькой ведьме истинную цель тайного венчания и не передал ей ее часть магии. Сегодня мы это исправили, — мягко продолжил он.  — Конечно, он ей не рассказал, это было очевидно. Если бы ты сказал мне, что он влюблен в нее раньше, все бы вышло по-другому, — в тоне Нарциссы по-прежнему сквозил холод. — Его любовь — его дело. Ты никого бы не одобрила. И я не мог до тебя добраться, ты же знаешь. Ты доверила его жизнь мне. Не надо упреков, это лишнее. Я сказал Грейнджер, что Поттер — крестраж, и именно Темный Лорд должен его убить. Она все сделает в нужный момент.  — Держи ее под контролем, — фыркнула Нарцисса.  — Ты Хвосту почистила память? Этот крысеныш вечно пронюхивает все, — Снейп презрительно скривил губы. — Конечно, ты за кого меня держишь. Я заняла его делом.  — На поттеровском дозоре снова говорили про Ферзя. Это ты? — Снейп прищурился. — Не понимаю, о чем ты, — Нарцисса достала свой портключ из черного конверта, взяла Люциуса за руку и они исчезли.

♛ ♛ ♛

Портключ перенес Драко в гостиную. Гермиона все также крепко прижималась к нему, от волос и одежды исходил удушливый запах крови. Перехватив девушку удобнее, аппарировал в ванную, невербально включая теплую воду. Они до сих пор находились будто в вакууме — едва ли различали шум воды. В комнате царил полумрак, приглушенный свет от свечей в закрытых шарах, порхающих под потолком. Гермиона поднялась на ноги и резко оттолкнула его к раковине — злость бурлила по венам, переплетаясь с магией, а мысли в голове налетали одна на другую. — Я все помню, все! Как ты мог? Как я не поняла сразу — столько было странностей: ты весь прошлый год то избегал меня, то устраивал особенные вечера. Ты хотел сказать, но не стал. Я помню, как ты начинал разговор и тут же уходил от темы. Так было множество раз. Я верила тебе, я любила тебя, — голос срывался на крик, Драко же хранил молчание. — Знаешь, что меня злит больше всего? Что я оправдала тебя тогда, когда ты назвал истинные причины. Но теперь, вспомнив все... Ты не имел права так со мной поступить. Просто не имел. У меня нет теперь никакого выбора. — А дала ли ты выбор своим родителям, Грейнджер? — Драко вопросительно поднял бровь. Девушка на миг задохнулась, а в следующее мгновение ощутила, как ладонь обожгло от боли — она не помнила, как подлетела к нему и залепила пощечину. Малфой не дрогнул, достойно принял удар, но перехватил руку, когда она замахнулась во второй раз. — Чем ты лучше? — Я сейчас не про воспоминания говорю, а про то проклятье, которым ты нас связал, — она с вызовом смотрела на него, внутри поднималась злость — впервые она ощутила силу проклятия под своей кожей. Словно сотни змей растекались по венам, оставляя горячий след. — Как удобно, — ухмыльнулся он. Драко наслаждался тем огнем, который горел в ее глазах, пока она кричала на него. Она жива, она помнит его. Остальное не имело значения. В глубине души он понимал: разделив с ней сегодня силу, она изменится — магия проклятия всегда оставляет свой отпечаток. Но ему было все равно. Даже если она обратится во тьму, он последует за ней. — Я убила сегодня Асторию! Мне никогда не отмыться от этого, — она резко оттолкнула его и отвернулась, посмотрев на себя в зеркало. В собственном отражении она будто не узнавала себя. По коже стекали струи воды, смывая остатки крови. Взгляд был безумным, с огнем внутри, а глаза в этом освещении светились, как у хищника, золотым свечением. Раньше она бы заплакала от невыносимой боли — оттого, кем стала. Но не сейчас. Внутри бушевал только гнев. Драко появился позади нее, и она сразу почувствовала его близость — жар его тела был настолько сильным, что она ощущала его даже прежде, чем он коснулся ее. Он поставил руки на столешницу по обе стороны от нее, словно загоняя в ловушку. Гермиона почувствовала его возбужденное напряжение. Драко медленно наклонился к ее уху и тихо прошептал. — Если бы ты не ушла с Поттером, вы бы не попались, и тебе не пришлось бы ее убивать, верно. Но знаешь, что было бы с тобой, если бы ты не ушла, и я не принял силу? Тебя бы все равно поймали и продали бы в рабство, как домовика, возможно, даже мне, — Драко невыносимо раздражало то, что она не принимала его правоту. Он ни на секунду не сомневался в своем решении — всегда знал точно, что, несмотря на время и расстояние, они все равно будут вместе. Пусть она не помнила его, пусть даже считала, что ее привязанность принадлежит Уизли. Но она была его, и только его. — Ты омерзителен, — Гермиона смотрела в отражение и не понимала, как можно шептать такие ужасные вещи и одновременно вызывать у нее мурашки, пронесшиеся сотнями по шее и запустившие волну возбуждения. Она ухмыльнулась. Этот невыносимый слизеринец выводил ее из себя как никто другой, и в то же время всегда имел над ней какое-то странное, необъяснимое влияние, будто притягивал к себе на уровне инстинктов. — В любом случае, проклятье подарило тебе неприкосновенность и защиту моей семьи. Я не чувствую вины, и если бы мог вернуться назад — поступил бы так же, — прошептал Драко и нежно поцеловал ее в шею. Гермиона прикрыла глаза и невольно глубоко вдохнула, едва не застонала, подавляя в себе эту реакцию. «Мы еще не договорили», — пронеслось у нее в мыслях. Она резко развернулась, выскользнула из-под его руки и быстро поменялась с ним местами. Теперь уже Драко оказался прижат к столешнице, а Гермиона стояла перед ним. Он приподнял бровь, бросив на нее немой, полувопросительный взгляд — что это было? — Драко, ты был не прав лишь в том, что ничего мне не сказал. Я должна была сама принять проклятье, понимаешь. И тебе не надо было переживать, я любила тебя, — Гермиона отступила на пару шагов и прижалась спиной к стене. Пространство, несмотря на свои размеры, сложно сжалось вокруг них.  Девушка смотрела в серые холодные, как у хищника, глаза. Но то, как он смотрел, заставляло ее тонуть в них и злость в груди успокаивалась. Гермиона слишком хорошо его знала, и когда увидела, как он оттолкнулся от столешницы и подошел к ней, сразу поняла по его взгляду: он ни за что не признает, что был не прав. Для его гордости это было бы слишком болезненно. — Так ты любила или все еще любишь? — Драко поднял ее за подбородок, касаясь большим пальцем губ в ожидании ответа. Грейнджер стояла с мокрыми длинными волосами, которые пружинками лежали на мокром платье; кровь смылась, остались только редкие сгустки на полу. Его рубашка также липла к телу, очерчивая точеную фигуру и крепкие мышцы. Драко поднял руку, аккуратно снял с мизинца кольцо и протянул его ей. Гермиона внимательно вгляделась в украшение, вспоминая, что именно он подарил ей это кольцо на венчание. У Драко было точно такое же — он носил его на безымянном пальце правой руки, рядом с фамильным перстнем Малфоев. — Ты невыносим, но я все еще люблю тебя, — закатив глаза, забрала кольцо. Немного покрутив в руке, надела, затем, неожиданно для самой себя, встала на носочки и коснулась его губ своими. Драко ответил не так утонченно и романтично, как она ожидала, а с болью, снова и снова покусывая нижнюю губу, прижав к теплой мокрой стене. С каждым поцелуем сдерживаться становилось все сложнее. Его рука скользнула вниз по ее телу: от шеи, ласково сжимая грудь, и устремилась к бедрам, запутавшись в подоле платья. Гермиона рассмеялась, когда он выругался, взяла за руку и повела к столешнице — той самой, на которой они целовались утром. Она с легкостью запрыгнула на нее, все также улыбаясь, прикусывая нижнюю губу, в ее глазах горел огонь. — Драко, я так скучала, — в этом мягком освещении, под струями воды, которую уже никто не замечал, Гермиона была невероятно сексуальной. Она приподняла подол платья, слегка оголив колено, находя опору для ноги. Наверное, подумалось ей на миг, ручка на фасаде раковины появилась мгновенно, словно по ее требованию. Драко уже был рядом. — На тебе нет белья. Ты даже не представляешь, как это сексуально, — прошептал он ей на ухо.  — Профессор Снейп сказал только про платье, я не стала спрашивать про белье. Было неловко, — девушка слегка покраснела. Его широкие, мозолистые руки уже сжали ее бедра, резко притянув к себе. Гермиона чувствовала, как велико его желание; в каждом властном прикосновении, в каждом поцелуе было столько огня.  Его поцелуи жгли кожу, треск ткани и верх платья соскользнул с плеч. Где-то внизу живота все сжалось, и она почувствовала, как становится влажной от его ласк — кончики пальцев легко скользили по клитору. Гермиона запустила руки в его мокрые волосы, притягивая к себе, поцелуями спустилась к его шее, нежно проводя по ней кончиком языка. От каждого прикосновения она ощущала, как у него по коже пробегают мурашки, слышала его низкий, глухой стон удовольствия. Удостоверившись, что она готова, он сдвинул ее за бедра на самый край столешницы и аккуратно вошел в нее.  — Ты моя, — прошептал он. Гермиона застонала, обвила его талию ногами и прижалась к нему обнаженной грудью, зарываясь пальцами в волосы. Желание ощущать его еще ближе захлестнуло ее с новой силой, подчиняя все тело этому единственному чувству..  Проникновение ощущалось болезненным, но он двигался медленно, еле сдерживаясь, постепенно наращивая темп. С силой сжимал ее бедра, его низкий глухой стон, его прирывистого дыхания возбуждали ее все сильнее. Она слегка отстранилась от него, ощутив сзади теплую мокрую мраморную стену.  Драко посмотрел ей прямо в глаза, потом перевел взгляд на ее губы — влажные и раскрасневшиеся от его поцелуев. Гермиона тихо ахнула, приоткрыв рот, замирая под пристальным взглядом серебристо-серых глаз, которые смотрели на нее так, будто она была самым прекрасным, что когда-либо случалось в его жизни. Гермиона чувствовала жар по всему телу: щеки горели, в животе разливалась пульсирующая волна удовольствия. С каждым движением ей хотелось, чтобы он не останавливался, чтобы этот момент длился вечно. Звук воды стал более слышным, она слышала его дыхание, его басистый хриплый стон на фоне. Девушка ощутила, как его пальцы снова коснулись клитора и мышцы ног свело от напряжения. Она задыхалась от наслаждения, умоляя его не останавливаться. Пламя внутри росло все сильнее, достигая желанного взрыва, который прокатился волной по каждой клеточке ее тела. Сквозь затухающий оргазм она почувствовала, что Малфой ускорился, кончая, чтобы в следующее мгновение замедлиться, продлевая ее удовольствие, делая ощущения еще ярче. — Я люблю тебя, Драко, — прошептала Гермиона, задыхаясь, но глаза ее светились счастьем. — Я же говорил, что ты назовешь меня по имени, когда будешь выгибаться в оргазме, — усмехнувшись, наклонился и поцеловал ее грудь. Затем медленно вышел из нее. Гермиона села, едва прикрываясь разорванным платьем. Границы ванной вновь обрели обычные размеры, а на столешнице неожиданно появился флакон с розовой жидкостью. Она с подозрением осмотрела его, затем перевела взгляд на Драко.  — Тебя никогда не перестанет удивлять магия Мэнора. Это зелье против беременности. Я очень хочу с тобой наследников, но не сегодня. Нам еще надо выиграть войну.  Оставшийся вечер они провели вместе у панорамного окна в спальне Драко, закутавшись в уютные халаты на голое тело. Витражей не было, в отличии от остальных комнат, где ей удалось побывать — только широкий, чистый стеклянный проем, открывающий красивый вид на густой лес и просторную поляну. За вкусным ужином они неспешно вспоминали свою историю, то и дело смеясь. Они сознательно избегали разговоров о проклятии, крестражах, Поттере, — сегодня им хотелось сбежать от реальности. Только бесконечные поцелуи, объятия и смех. Они заснули в теплой постели, наслаждаясь близостью друг друга и впервые за долгое время не думая о будущем.