БЫТЬ ФЕРЗЕМ

3 дня до возвращения в Хогвартс Когда Драко проснулся, было раннее утро: солнце еще не взошло, но уже светало. Он взглянул на Гермиону, лежавшую рядом. На спине разглядел еле видный белый след от крыла — передав силу, она отпечаталась и на теле. На мгновение Драко задумался, он столько времени блокировал силу, на его теле тоже появилась татуировка? Но это было не так важно, как то, что все казалось нереальным. Грейнджер крепко спала рядом, ее волосы занимали почти всю подушку. Когда-то это было лишь мечтой. Он нежно поцеловал ее оголенное плечо, наслаждаясь каждым мгновением. В этот момент пообещал себе, что больше никогда не даст ей уйти. Это была ошибка, которую он не мог себе простить. Вчерашний вечер показал: Гермиона оказалась намного сильнее, чем он думал. Ради великой цели она могла быть даже жестокой. Только как сместить ее фокус «с мира во всем мире» на ту реальность, с которой им предстояло столкнуться? Он перебирал бесконечное множество вариантов — где Поттер был героем, на чьих плечах лежит все бремя победы над самым великим волшебником всех времен, а она… только его. И сможет ли она смириться с той жизнью, которую им уготовили, если избранному не хватит сил победить?  Его мысли прервались, когда из камина вылетел бумажный самолетик, и голос Тео прошептал:  — Вылезай из ее кровати, мне завидно. Драко ухмыльнулся, накрыл девушку одеялом. Но стоило лишь оторваться от ее бархатной кожи, как она поежилась и прошипела: — Я тоже встаю. Ванная к удивлению Гермионы снова изменила свое расположение: появилась стеклянная перегородка душа — не из привычного стекла, а составленная из сотен полупрозрачных осколков, которые переливались множеством оттенков. В отражении увидела силуэт Драко — Малфой любил душ так же, как и она. Там, где раньше была столешница, появилась вторая раковина, ее умывальные принадлежности; рядом лежали палочка, браслет Нарциссы с запиской, аккуратным почерком красными чернилами было выведено «не снимай его», — едва Гермиона ее прочла, как бумажка сгорела, — и ожерелье, в котором раньше хранились ее воспоминания. Все это она днем ранее оставила в доме Снейпа и даже ни разу не вспомнила о своих вещах. Девушка надела ожерелье, аккуратно дотронулась до браслета, и из отражения в зеркале на нее смотрела Астории. Это напугало Гермиону — она содрогнулась всем телом и вскрикнула. — Что? — Драко пристально наблюдал за ней, оборачивая полотенца на бедрах. — Мы же пойдем в твою библиотеку, я не хочу надевать браслет. — Не надевай. Но тебе придется надеть его на прием вечером. Будет поминальная служба по Белле. Не уверен конечно, что Темный Лорд появится и будет произносить речи, но, скорее всего, уже вернется: так долго он еще не отсутствовал. — У меня же занятия со Снейпом в 12:00, — вздохнула девушка, скорчившись в гримасе — ей снова придется возвращаться в воспоминания, где умер Рон. — Это необходимо. Вы в воспоминании с Роном? — Драко обнял ее со спины, оба смотрели в отражении друг на друга. — Да — Окклюменция более эффективна в самом тяжелом воспоминании, — мягко произнес парень, щекой прижимаясь с кудрявой макушке. — А какое было у тебя? — тихо спросила Гермиона. Она знала, что Драко великолепный окклюмент, но неужели его обучение было столь жестоким, как и ее первое занятие со Снейпом. — Я обучался этому сколько себя помню. У меня нет определенного воспоминания, — ответил Драко. Закрывать свое сознание от посторонних его учила мать с самого раннего детства — в разных ситуациях, часто связанных с детскими воспоминаниями, когда ему было стыдно за свое поведение. Особенно выделялся один случай: он поджег шторы в Большом зале, когда впервые так сильно разозлился на отца, что тот отказал ему в просьбе завести дракона. Тогда Драко было около шести лет. Он невольно улыбнулся, вновь вспоминая, как ошеломлен был отец, увидев силу его магии. — Снейп бывает еще где-нибудь в твоей голове? — тихо спросил Драко. Он понимал, что маловероятно, что Грейнджер сможет распознать подобное присутствие. Но все же надеялся, что если Снейп оставит хоть малейший след, это не останется незамеченным. Несмотря на верность Снейпа Ордену, Драко не хотел, чтобы тот понял — весь этот год он тоже помогал ему и следил за Гермионой. — Я не знаю. У меня получилось построить стеклянную стену уже на первом занятии, — В ее голосе было столько гордости, словно профессор Флитвик снова задал что-то, что она уже успела освоить и практиковать. Драко рассмеялся. — Ты очаровательна, знаешь? — он крепко обнял ее и улыбнулся. Как же давно не видел этого счастливого взгляда — такого же, как когда-то в школе на уроках или после того, как им объявляли результаты контрольных работ. Она всегда сияла, когда получала свое заветное «выше ожидаемого». — Знаю. Я справлюсь, Драко. Твоя мама говорила, что Круциатус разрушает все стены. Ты почувствовал это, когда Беллатриса прокляла меня? — тихо спросила она. Эту боль от непростительного проклятия, которая пронзила ее тело в тот день, Гермиона запомнила навсегда. Воспоминания о пытке заставили ее невольно поежиться, и его объятия стали крепче, словно он пытался сказать: теперь ей больше нечего бояться. — Да. Твой разум открыт для меня. Но ты забываешь — я хорошо контролирую свой, — он поправил ее локон, который лез ему в лицо. — Я чувствовал, когда ты сломала ребро с Ноттом, и как тебя исцелили. Но синяки на твоей спине я не почувствовал. Надеюсь, нам не придется в ближайшее время снова подвергаться заклинаниям или увечьям, — в то утро он ошибочно думал, что день завершится нежно — в ее объятиях, как и вчера. 

♛ ♛ ♛

В библиотеке навели порядок: все свитки убрали на столик рядом с досками, а на столе накрыли завтрак на четверых. Запах ароматного кофе заполнил комнату. Рядом с каминной полкой появился белый прямоугольный предмет, но никто на него не обратил внимание. Блейз спал на диване с книгой в руках — по его одежде было понятно, что он никуда не уходил с вечера. Нотт курил магловскую сигарету с ароматом шоколада и читал свежий выпуск «Ежедневного пророка» с огромной фотографией Астории и Драко на первой полосе. — Драко, ну конечно, статья о тебе — на первой полосе, а про меня только в самом конце выпуска. Что за вечная несправедливость! — Тео выглядел бледным, но счастливым. Стоило им зайти, как он рывком поднялся и обнял брата. — Спасибо за спасение, ты мой герой. Дашь воспоминание, как ты убил отца. —  Нет. Ее благодари, я бы не пошел, — фыркнул Драко в ответ, но крепко обнял брата. Затем отступил в сторону, пропуская Нотта к Гермионе, сел за стол и отпил ароматный кофе, по привычке потянувшись за зельем, в котором больше не было необходимости. Улыбнулся и взял тост с красной рыбой, даже не взглянув на «Ежедневный пророк». — Моя любимая заучка. Как ты тут, в логове змей? — тем временем Теодор крепко обнял девушку. У них всегда были теплые отношения, он не был с ней так груб, как с остальными. Ему нравилось, что она никогда не уступала Блейзу, а тем более — Драко. Это был еще один шанс уколоть их, что девчонка умнее, что ему всегда доставляло удовольствие. Блэйз проснулся, вяло потянувшись, и был рад, что наконец-то все вместе. Он уже успел рассказать Тео о том, как Золотое Трио попалось, что Поттера держат взаперти и уже готовят заклятие «Хрустальная шкатулка», которую Тео добыл; несколько раз упомянул, что тот «извращенец гребаный», что Нарцисса и Люциус приняли Гермиону, про кровный обряд и свадьбу. Только про проклятие Тео он так и не рассказал. Тео лишь слушал, не перебивая и не задавая вопросов. Он давно знал о проклятии семьи Малфоев: родители никогда открыто не говорили, но в детстве вместе с Драко нашли семейное древо и книгу о проклятии, и воображали, как Драко обязательно его активирует и станет самым могущественным волшебником на земле, когда вырастет. Тогда им было всего одиннадцать. — Тео, скажи, пожалуйста, с чего ты решил принять темную метку? — Драко смотрел в упор на своего названного брата; Нарцисса так и не дала ответа на этот вопрос. Гермиона уже разворачивала статью Риты Скитер о свадьбе Драко и Астории. Блейз же заставлял себя поесть, потому что вспомнил, что кроме зелий не ел со вчерашнего завтрака с Гермионой.  — Ты же знаешь, я не могу устоять перед Нарциссой, — Тео ослепительно улыбнулся, скорчил гримасу и отпил свой уже остывший кофе. — Что ты ей показал? — голос Драко стал низким и холодным, он не был настроен на игры. — Море крови Пожирателей. Она ушла быстро. Не думаю, что она знает о крестражах, — несмотря на злобный взгляд, которым Малфой пытался прожечь в нем дыру, Тео сохранял хорошее расположение духа.  Гермиона скрылась с головой за газетой. Снейп запретил ей разглашать их разговоры на занятиях. Драко было запрещено появляться в ее голове в это время; и теперь ей срочно нужно отвлечься и не думать о Гарри и крестраже. Драко, уловив в сознании едва заметное волнение, посмотрел в ее сторону. Он воздвиг стены попрочнее: постоянно ощущать ее было слишком тяжело. Он перевел взгляд на Тео и продолжил: — Мама тебя обвела, я уверен. Она и не такое просматривает у военнопленных, — несмотря на нарастающее раздражение, Малфой старался, чтобы голос не дрогнул. — Если она и есть Ферзь — не смотри на меня так, я тоже знаю, слушал Поттеровский дозор, — отдам ей статуэтку «Великая актриса», — Нотт стал серьезным и мрачным, словно радость высосали дементоры в мгновение ока.  — Она думает, что Ферзь — это я. Точнее, мы все, — Драко раздраженно мотнул головой. — Ты уходишь от темы. Почему ты согласился? — Предложила спальню попросторнее, с красивым видом на кладбище, — съязвил Тео, прищурившись. Он пообещал себе, что никогда не признается в своих истинных мотивах другу. — Пожалуйста, прекрати раздражать меня,  — Драко всплеснул рукой и тут же пожалел об этом, смотря как Тео слегка отъехал назад. Тридцать секунд парни молча смотрели друг на друга, подбирая слова. — Я не поверил, когда Нарцисса сказала, что они приняли Грейнджер, потому что ты ее любишь. Теперь вижу, что ты их заставил и проклятие оживил. Почему не сказал? — усмехнулся Нотт.  — Ты редко выходил на связь, — Малфоя распирала злость, он чувствовал зверя внутри, но теперь мог его контролировать. Он улыбнулся, сохраняя стены окклюменции и ожидая, что скажет Тео. — Блейз, еще раз мне соврешь — я отрежу тебе пальцы, — Блейз уронил чашку с кофе, заливая белую скатерть, но темное пятно в считанные секунды исчезло. Теодор вновь взглянул на Драко. — Если будем играть каждый в свои игры, сдохнем, как Уизли. Прости, Грейнджер, но это факт. — Может, сначала ответишь, почему вернулся? Почему после разговора с матерью решил принять метку? — Драко так и не получил ответ на вопрос.  Гермиона внимательно читала статью о Драко и Астории. У Блейза на груди ластился кот, мешая что-либо сказать и сгладить углы в надвигающемся конфликте.  Тео и Драко часто задевали друг друга, но никто из них никогда не позволял себе сказать, что они не братья. Между ними всегда существовала связь, возникшая внезапно и оказавшаяся нерушимой. Только сейчас Драко понимал, что это чувство ему внушили, а братские воспоминания о Тео — лишь отголоски того, кого рядом больше не будет. Тео не вынес бы этой правды, считая Малфоев единственными близкими людьми. Тем более, уже ничего не изменить. Драко решил, что никто об этом не узнает. Но это осознание давало ему лазейку: если он не был проклят по роду, значит, они могли разрушить проклятье и вернуть силу обратно. Значит, они с Грейнджер могут быть не вместе, но эта мысль сейчас казалась ему абсурдной. Он сделал слишком многое, чтобы она стала его. К тому же он уже так привык пользоваться магией без палочки, что она просто лежала в его мантии без дела. Воспоминания о склепе 888 он надежно сложил на дно черной коробки и поставил на самое видное место, точно зная, что никто туда не войдет.  — Нарцисса сказала, что я нужен тебе, — выругавшись про себя, соврал первое, что пришло в голову. — В Мэнор вернулся, потому что она позвала? — Драко знал, что Тео всегда нарушал все законы, но единственная фигура, которую он слушал, как верный пес, была его мать.  — Да, — для Тео Нарцисса была образом матери, которую он не помнил. Он восхищался ей, почти боготворил. В то утро, когда она вышла на связь через зеркало, почувствовал жжение в медальоне. Открыв его, увидел записку от Нарциссы: красные чернила и два слова: «Жду дома». Тео не мог понять, почему именно сейчас, спустя почти год его отсутствия, получил сообщение, но проигнорировать его не смог. Видимо, она нашла способ вернуть его. О том, что происходило дома, он знал все: когда Драко рассказал ему, что Нарцисса была пленницей, Люциус был заключен в Азкабан, Тео пришлось дать Непреложный Обет — не приближаться к Мэнору, пока сама Нарцисса не позовет, и не связываться ни с кем из родителей. — Через медальон? — Малфой призвал к себе пачку сигарет, которая лежала рядом с Тео, тот прищурил взгляд, наблюдая.  — Да, — Теодор расстегнул верх мантии, показал на груди серебряный медальон с изображением профиля красивой юной девушки с темными кудрями — покойной матери Тео, — поцеловал его и скрыл обратно.  — Думаешь, с Ноттом она все подстроила? Она знала, что я его убью, — Драко глубоко затянулся сигаретой Тео, аромат шоколада тут же распространился в комнате. Перед глазами снова возник отец его друга. Он сосредоточился на сигарете, понимая: мать приложила все усилия, чтобы вернуть Тео, но оставила нестыковки — времени было мало. В какую игру она играет? Но если она Ферзь, к чему все эти допросы? Гермиона внимательно слушала разговор, понимая: Ферзем мог быть кто угодно. Нарцисса работала в отделе авроров, через нее проходили все секреты из головы военнопленных и членов Ордена. Снейп дал инструкцию, как активировать проклятье, и Гермиона почти уверена, что именно он передал меч Годрика Гриффиндора: ведь зельевар был директором школы, а последним меч видел Гарри в кабинете Дамблдора. И профессор знает о крестражах, и его фраза, брошенная на уроке: «Вы научитесь быть либо Ферзем, либо так и останетесь пешкой». Память Гермионы работала, как картотека: она тут же вспомнила, что первый крестраж Люциус нарочно передал Гарри. Вспомнилось и то, что у него есть многочисленные фонды, и прозвучавшее однажды: «Иногда черное — вовсе не черное, мисс Грейнджер, а белое — не всегда то, чем кажется». Ферзь появился вскоре после их исчезновения. Она посмотрела на Драко: он всеми силами пытался отогнать подозрения от себя. Но ведь и он тайно передавал сведения Ордену. Они с Тео несколько раз проваливали планы Волдеморта — значит, и он мог быть Ферзем.  — Я рад, что свободен и вернулся домой, — Тео был счастливым, за год в бегах устал был собранным, напряженным и ожидать нападения.  — Что там Скиттер опять придумала, я еще не читал, — Блейз наконец-то наелся, спихнул кота Гермионе и взял у нее газету. Он ненавидел, как репортерша выкручивала сюжет, но читал все ее статьи, всегда оставался недовольным. Он зачитал вслух: Эксклюзив! Сенсация! Шокирующая правда о свадьбе года: Малфой и Гринграсс — союз любви или расчетливый дуэт наследников теней? Автор: Рита Скитер, специально для «Ежедневного пророка» Ни для кого не секрет: в мире магии бурлят страсти не слабее, чем в котле с перцовой настойкой! Но то, что мне удалось узнать накануне «самой ожидаемой свадьбы десятилетия» — между юным Драко Малфоем и не менее юной Асторией Гринграсс — потрясет вас в самое сердце! Во-первых, почему столь торопливо?! Еще вчера эти двое разгуливали по коридорам Хогвартса, еле-еле сдавали экзамены, а сегодня — грандиозная свадьба-чародейство с особым гостевым листом, закрытым для простых смертных? Неужели истинная любовь так спешит, или же «семейные обстоятельства» (читай: финансовые сложности) толкают юных волшебников в омут брака? Когда ваша покорная слуга, отважная Рита Скитер, уселась напротив парочки в гостиной Малфоев, где даже сахар подают только на серебряных ложках, на сцену вышло настоящее магическое представление! На невинный вопрос о причинах столь раннего брака, Астория грациозно отшутилась (что ж, Гринграссы славились остроумием и умением уходить от неудобных вопросов). Но у меня были козыри в рукаве! Отец невесты, мистер Гринграсс, потерял почти все свое состояние за сутки до объявления свадьбы. Брак с наследником богатейшей династии – прекрасный способ поправить семейные дела. Мистер Малфой-младший отреагировал ледяной улыбкой и… обвинением в сочинении сказок. Что ж, кто бы говорил: у некоторых сказки слишком часто превращаются в быль! Уже давно ходят слухи, что Малфой-младший после окончание Хогвартс возглавит одно из подразделений по безопасности нашего магического общества. И войдет в учебники истории как «самый юный военачальник всех времен». Но, то, как он отреагировал, когда я заикнулась о «дуэли со смертью» — на которую приглашен бывший аврор Кингсли, пойманный вчера на окраине города, — как Драко замер так подозрительно, что, поверьте мне, ни один опытный репортер не пропустил бы дрожащий поводок опасной интриги! Так что может это не слухи, и Драко Малфой уже активно ведет деятельность в Министерстве Магии.  Что происходит за закрытыми дверями поместья Малфоев? Кого еще они надеются увидеть на торжестве — героев Первой войны или, быть может, новую темную знать, затаившуюся до лучших времен? Ожидается несколько магических барьеров, лишь чистокровные волшебники будут на торжестве. Все детали под строжайшим секретом: только избранные получили приглашения, и, как мне стало известно, прогремят не только фейерверки, но и магические дуэли!  Интересно, смогут ли молодожены долго скрывать долги, должности в Министерстве и семейные секреты? Очевидно одно: эта свадьба станет лебединой песней старого порядка… или первой главой новой чистокровной саги, где интриги и заговоры гораздо крепче любого любовного эликсира. Оставайтесь с «Пророком» — и вы узнаете ВСЕ! Репортаж с места событий, горячие комментарии шокированных гостей, мнение старой школы Хогвартса и, возможно, тайная расшифровка подарков молодоженам — через 2 дня. Не пропустите первый магический скандал сезона! Ваша неутомимая Рита Скитер, уже ищет новые перья и еще более острые слова! Драко четко понимал, что мама все специально подстроила — так, чтобы связать его с Министерством. Значит, она уже все решила за него, скорее всего сразу после их диалога. Через полгода он вернется из Хогвартса и поступит под ее начало. Вероятно, для Тео и Блейза она тоже нашла подходящие места. Что ж, вполне ожидаемо: за него снова сделали выбор, которого он не хотел. Из камина вылетел самолетик, и ласковый голос Нарциссы велел Драко в полдень быть в Министерстве.   Единственное, что грело ему душу, — он посмотрел на Гермиону, которая чесала за ухом своего рыжего кота с плоской мордой: тот громко мурлыкал и терся о ее руку. Он сам выбрал себе жену — ту, которую по-настоящему полюбил. Драко позволил себе улыбнуться и вновь затянулся сигаретой. Как только Блейз дочитал статью, в открытое окно влетела серая сова, кинула перед ними красный конверт, который тут же задымился и звенящий от крика голос Пэнси разорвал тишину:  —  Драко, ты что, с ума сошел? Тебе повезло, что я нахожусь во Франции, и приеду только завтра! МЫ поговорим!!! Тео, люблю. Рада, что ты вернулся.  — Тео, про метку скажешь? Это тебе не переводилки от Уизли на спину лепить, — Драко так и не услышал от брата ответа, который его удовлетворит.  — Нарцисса пообещала, что после принятия метки, я познакомлюсь со звездой «дуэли со смертью», я ее истинный фанат. Даже прикупил «трансляцию», чтобы не пропускать эфиры.   — Тео, расскажи пожалуйста, о чем ты? — Гермиона отвлеклась от Живоглота.  — Я все забываю, что ты из мира маглов. «Трансляция» — это такая фигура, выполненная из прочного прозрачного материала со свечением, они бывают разной формы. И в определенный миг внутри оживают события ринга. А когда нет трансляции, там фигура нового гостя. Смотри, тут Кингсли появился, — Тео достал из мантии свою трансляцию и показал им. В легком свечении на них смотрел Кингсли. — Я знаю, что такое «трансляция». Я про «дуэли со смертью», — Гермиона старалась сохранять вежливый тон, чтобы добиться от Тео ответов. — Где-то три месяца назад появилось новое шоу «Дуэль со смертью», в котором есть звезда, моя истинная любовь. Она перед тем, как казнить пленника, всегда кстати по-разному, открывает его душу наизнанку, все самое низкое, потаенное, — Тео мечтательно улыбнулся. — Обожаю, когда попадаются какие-то известные личности. Это всегда так завораживает, когда герой перед смертью перестает им быть. Вот только, если они схватили Кингсли — это будет очень плохо для Ордена и для нас, — Нотт беспечно откусил сочный, хрустящий круассан. Блейз замахал руками, чтобы он остановился, но парень ничего не не заметил.  — И кто она? — Гермиона в голове складывала пазл. Никто не упоминал шоу, и если все пытались скрыть информацию, значит могла быть только по одна причина, Гермиона знала звезду, иначе это не имело бы смысла.  — Так у Драко спроси. Люциус же владелец этого шоу, — Тео рассказывал так, будто ничего особенного не происходило, все волшебное сообщество знало об этих мероприятиях, проходили ставки, скупали многочисленные фигурки. Тайной оставалось только то, кто же прячется под маской, и кто звезда дуэли. Похоже, что не знала об этом только Гермиона.  Все посмотрели на Драко.  Гермиона понимала, Люциус имел отношения к торговле маглами, новому закону о чистоте крови, но чтобы развернуть такой масштаб всего за три месяца. Она видела, как Драко изменился в лице, замечая в глазах вину и стыд — то, чего прежде никогда не видела, ведь дело касалось Малфоя. —  Полгода назад, когда журнал «Придира» становился популярнее, чем «Ежедневный пророк» за счет истории про Поттера, дочь Лавгуда сняли с Хогвартс-Экспресс и забрали в темницы Малфой-Мэнора. Тогда Люциус полагал, что тот поддерживает связь с Поттером, и тем самым их геройские сердца не смогут оставить ее тут одну, — Малфой закурил сигарету, и продолжил: — Но никто не приходил. И под давлением, бесконечными пытками разума, Темный Лорд каким-то образом разглядел Полумне талант. В ней просыпается другая личность, и именно та хладнокровно убивает своих жертв и умеет раскрыть их извращенные сердца перед последним вздохом. Люциус нашел в этом возможности для создания шоу, которое осквернит Орден Феникса и сторонников Поттера. И конечно, увеличение дохода, потому что шоу стало одно из самых ожидаемых в волшебном сообществе: ставки, фигурки, продажа трансляций пошли в гору. Всем производством, кстати, занимаются братья Уизли.  — И вы ее не освободили? — задохнувшись, Гермиона бросила гневный взгляд на Драко и Блэйза.  — Как видишь нет, если она инструмент в руках Темного Лорда. Вопрос только получится ли добраться до Кингсли, хотя, мне кажется, что уже бесполезно и все наши тайники раскрыты, — произнес Тео будничным тоном, словно они просто обсуждали погоду, затем отпил горячий кофе. — Гермиона, прекрати так смотреть. Они были в Хогвартсе. Девчонка находится под элитной охраной.  Гермиона вскочила на ноги, сервиз рядом с ней задребезжал, чашка треснула, но девушка не обратила внимания, срываясь на крик. — Да, что с вами не так! — в глазах стояли слезы. — Я не могу в это поверить! — она глубоко вздохнула и, вновь окинув присутствующих злым взглядом, развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.  — А что вы не сказали? Она на свадьбе послезавтра все равно увидит. Так хоть свыкнется, что ничего не сделать, — Тео продолжал завтракать, будто ничего не произошло.  — Она не свыкнется, Тео. В этом и проблема, — Драко закрыл лицо руками, опершись локтями в стол. — Еще нет семи утра, а я уже всех ненавижу. Забини, ты закончил с тем, о чем я тебя попросил?  Драко был зол, что теперь ему придется оправдываться за то, что ничего не сказал о дуэлях и Луне, которая стала звездой этого шоу. Он сразу узнал ее, когда впервые увидел на Рождественном представлении. Сначала он жалел девушку, но потом осознал, что это бессмысленно. Лавгут, издатель «Придиры», слишком много говорил о поддержке Поттера — это не могло пройти бесследно. Теперь у его дочери почти не осталось выбора: либо участвовать в шоу и побеждать, либо смотреть, как умирает отец. Малфой не знал, осознавала ли она, что творила или нет, ведь с головой у нее всегда были проблемы. Но, то, что она делала с людьми, было омерзительно — Драко поднимал стены окклюменции как можно выше, чтобы ничего не чувствовать в эти моменты.  — Конечно, я все сделал. Возьми, вот рядом с камином. Мне стоит спрашивать, зачем тебе это нужно? — фыркнул Блейз.  — Нет. Готовьте все к обряду. Свяжись с Уизли, они управляют трансляцией Поттеровского дозора? Зашифруй сообщение от Ферзя. Мама сказала, что это волшебные шахматы, фигурка исчезает при получении сообщения. Скажи, что Поттер жив и хочет дать обращение. А, и придумай геройскую там речь, — Драко взял с камина белый фарфоровый прямоугольный предмет, спрятал его в мантии и аппарировал.

♛ ♛ ♛

Грейнджер сидела в кресле у себя в комнате, наблюдая рассвет из панорамного окна. Солнечные зайчики уже плясали на стенах. Она не плакала, но была опустошена. «Логово змей», «Драко — сын своего отца» — снова и снова крутились в голове слова Тео и Снейпа о семье Малфоев. Так и было — она до конца не понимала, кто они и на что способны. Но все же чувствовала, что любит Драко, несмотря на все, что произошло за последнее время, несмотря на то, сколько всего он скрыл и продолжал скрывать. Его мотивы были ей понятны — и, по-своему, даже оправданы. — Надевай браслет, пойдем прогуляемся, — Драко появился в дверях ее спальни, держа в руках ее палочку и браслет. — Никуда я с тобой не пойду! — прошипела она в ответ. — У нас не так много времени, пойдем, — внутренний зверь был готов разорвать ее на части, но он изо всех сил старался сохранять спокойствие. — Я всегда говорю тебе «нет», ты говоришь «да», и мы делаем так, как хочешь ты. Я устала. Я помню каждый момент, каждое свое «нет», Драко, ты обязан научиться считаться с моим мнением, — она продолжала смотреть в окно, игнорируя его взгляд. — Тебе необходимо похоронить Рона. Так тебе будет проще собрать мысли и сосредоточиться на воспоминаниях, — Драко хотел сделать этот момент особенным для нее, но сейчас понял, что лучше сдаться и сказать все напрямую. — У нас есть несколько часов, я буду с тобой, — мягко добавил он. Она вздрогнула, медленно поднялась с кресла и, сосредоточившись на своих шагах, не поднимая глаз на Малфоя, подошла к нему. Ей хотелось проигнорировать его, из закрыться в комнате, чтобы в очередной раз не идти у него на поводу, но сейчас дело касалось Рона. Глубоко вздохнула и надела браслет, пряча палочку в карман. Затем медленно перевела взгляд и Драко содрогнулся, а внутри что-то сделало кульбит, неприятно опустившись в желудке, — на него, улыбаясь, смотрела Астория. Согласие, сделка, жизнь Грейнджер — его приоритеты на миг дрогнули, пока он привыкал видеть на любимом лице чужую маску. — Ответь честно, ты хочешь это сделать потому, что так надо для окклюменции, или потому, что для меня это важно? — Гермиона наслаждалась его растерянным видом, когда улыбнулась ему в облике другой. — Разве ты еще не поняла? Я готов сделать все ради тебя, — было странно смотреть на нее, но не видеть за улыбкой Астории. Он потянул за браслет и снял его на мгновение. Перед ним снова появились карие глаза и пышные волосы. — Я на твоей стороне. — Драко, ты оберегаешь меня. Я понимаю. Но ты должен принять тот факт, что я не буду стоять в стороне, когда мои друзья умирают. И… Она хотела сказать еще что-то, но парень перебил, взял ее лицо в ладони, посмотрел в глаза и очень тихо, но отчетливо выделяя каждое слово, произнес: — Я не стоял в стороне, Грейнджер. Я нашел и создал убежище для Поттера, я помогал твоему Ордену только потому, что тебе не все равно. Тео нашел обряд «хрустальной шкатулки». Я рассказал о проклятии родителям, потому что не могу просто сбежать. Они помогли тебя спрятать. Даже если бы не стали, у меня был план и на этот случай. Все эти дни ты пытаешься свалить все на меня, но я не всесилен. До Луны я не мог и не могу добраться. Убивать — это ее выбор, это наказание ее отца за его любовь к избранному. Пожалуйста, дай нам дожить эти три дня здесь.  — Прости меня, — ей стало невыносимо стыдно, ведь он был прав. Это они втроем прятались, в полном незнании, что им делать дальше. Пока в мире творились ужасные вещи.  Он мягко поцеловал ее. Это был спокойный, глубокий поцелуй, без спешки. Их языки находили друг друга снова и снова, волна напряжения пробежала по всему телу. Его губы, теплые и влажные, становились все более настойчивыми. Она ощутила, как тепло переполняет грудь, отзываясь в каждом движении. У Драко в мантии раскалился белый прямоугольный предмет, который он забрал из библиотеки, неприятно оттягивая карман. — Нам пора, — он завершил поцелуй и надел браслет, который вновь превратил ее в Асторию.  Они аппарировали к сосновой роще. Солнце уже пробивалось сквозь кроны деревьев, и Гермиона заметила фестралов, которые виднелись из-за стволов и поедали сырое окровавленное мясо. Вживую она еще никогда не видела этих существ, хотя однажды летала на одном из них на пятом курсе. Гермиона помнила слова Луны, сказанные Гарри: «Их может видеть только тот, кто видел смерть».  К ним приблизился один из фестралов — единственный полностью белоснежный. Его тело было иссохшим, кожа плотно обтягивала кости, а длинная, костлявая шея поддерживала странную морду, в которой лошадиные и рептильные черты сплетались во что-то пугающее. За спиной существа раскинулись огромные кожистые крылья, похожие на крылья летучей мыши. — Я знаю, что метлы ты не любишь. Это Стелла,  — существо склонно голову к Драко, и коснулось его щеки, оставив кровавый след. Он помог Гермионе забраться на фестрала, бережно усадив вперед себя. Только теперь она заметила, что на нем была форма Пожирателя. Спустя несколько минут они уже парили над Мэнором. Гермиону поражал не только масштаб поместья, но и разнообразие строений, водоемы, беседки, редкие деревья, зеленый лабиринт, который она уже видела из окна кабинета, а вдалеке, прямо на поляне, возвышалась огромная шахматная доска на величественном мраморном постаменте. Даже с такой высоты было видно, что она занимает значительную площадь. На солнце светлые фигуры из белого, полупрозрачного материала с золотыми вкраплениями отливали загадочным блеском. Черные и белые фигуры были уже расставлены — кто-то начал партию. Гермиона, не отрываясь, смотрела на шахматы и хотела спросить у Драко, что это, но ветер был слишком сильным, и вместо слов смогла лишь показать в ту сторону, привлекая его внимание. Они пролетели дальше над огромным лесом. Его спокойный голос прозвучал у нее в голове. — Это свадебный подарок Люциуса маме. Их история началась еще в Хогвартсе. Тогда шахматы были даже популярнее квиддича, и он считался лучшим игроком. Но она была единственной, кто мог с ним соперничать. Этими фигурами могут играть только они — раньше они часто так решали споры. Никто больше не может ступить на эту доску, она зачарована. Мама сказала, что после их смерти они перейдут мне в наследство — мне и будущей миссис Малфой.  — Драко, я все думаю про Ферзя, — испуганно начала Гермиона. — Я бы не хотел, чтобы это была мама или Люциус, — перебил ее Малфой, уже догадавшись, что она хотела ему сказать. — Эти шахматы — часть их истории. А тот Ферзь, который в Орден передает сведения с фигуркой, — лишь копия старинных шахмат, такие есть почти в каждой волшебной семье. Не думаю, Грейнджер, что нам стоит выяснять, кто это тайный противник Темного Лорда. Завтра будет все готово для «Хрустальной шкатулки», и надо вывести Поттера в эфир дозора. Так люди будут чувствовать, что они не один.  — Ты очень изменился, — в ответ он крепче обнял ее, сжимая поводья фестрала.  Они пошли на снижение к обрыву за лесом, где была похоронена вся династия Малфоев. Фестрал приземлилась так мягко, что даже не возникло ощущения полета. Драко помог девушке слезть, взял за руку, и они аппарировали вниз — прямо к самой реке. Солнце было ослепительным, трава только начинала зеленеть, но в воздухе уже витало ощущение весны. Гермиона не понимала, как они будут прощаться с Роном. Она раньше не бывала на волшебных похоронах — только на прощании с директором в прошлом году. Но здесь ничто не напоминало классическую церемонию прощания. Она неуверенно взглянула на Драко. Он был мрачен, достал из-под мантии белый прямоугольный предмет, поставил его в метре от них и отошел подальше. Предмет растворился в тумане, из которого вышел Рон. Он улыбался, глядя на Грейнджер. Гермиона почувствовала, как в одно мгновение ей перекрыли кислород. Она безумным взглядом следила за призраком друга, задыхаясь, тело охватила мелкая дрожь, зрение затуманилось из-за подступающих слез. — Он умер. Но это то, что он так и не успел тебе сказать. Блейз собрал его образ. Его тело уже сожжено, прах развеется, когда он договорит, — голос Драко слышался так глухо, будто она находилась в вакууме, откуда с каждой секундой откачивали воздух. Она не могла заставить себя обернуться и отвести глаз от Рона. — Гермиона, — до боли знакомый голос зазвучал громко и четко, невзирая на шум в ушах. Сердце колотилось в горле, а колени подкосились и она осела на землю. — Если бы я мог сказать тебе это при жизни, я бы обязательно запутался в словах — ты же знаешь меня. Но сейчас, когда я смотрю на все с другой стороны, признаться во всем, кажется, стало проще. Я не был бы тем Роном, которого ты знала, если бы не ты. С нашей первой встречи, с самой страшной шахматной партии и до последнего дня — ты всегда была светом рядом, мозгом нашей троицы и тем сердцем, что не раз нас спасало. Иногда я был глупым, упрямым, даже злым — прости за это. Но правда в том, что если бы не ты, мы бы с Гарри и месяца в Хогвартсе не протянули. Не сражались бы за волшебный мир — нас бы просто не стало. Ты была нашим спасением еще на первом курсе и оставалась им всегда. Я не всегда умел показывать, как ты мне дорога. Но знай — с первого момента, как я понял, что люблю тебя, мое сердце принадлежало только тебе, — Рон сохранял улыбку, но в глазах мелькнула грусть, сердце Гермионы сжалось.  — Я был так счастлив, когда ты танцевала со мной прошлым летом. Пусть я часто тушевался на фоне твоей гениальности, но всегда гордился тобой. И восхищался, и благодарил судьбу за тебя. Гермиона, ты всегда знала, что делать, всегда верила в нас и в меня, даже когда я сам в себя не верил. Спасибо тебе за все. Я люблю тебя. Любил и буду любить. Береги Гарри, он пропадет без тебя, — голос звучал ровно и спокойно, а на лице отразилось такое умиротворение, словно он не умер, словно не произносил сейчас последние слова, а просто поздравлял с праздником. Он обрел покой, его личная война наконец завершилась. С последним вздохом образ растворялся, медленно исчезая на их глазах. Гермиона, словно завороженная, не отводила взгляд с того места, где секунду назад стоял призрак друга — лучшего друга, которому она не успела сказать так многое. Тело сотрясалось от озноба и слез, а в груди болело так, словно ей пробили дыру и бросили умирать без надежд на спасение. Ветер развевал волосы, пуская мурашки по коже, но девушка не замечала ничего.  — Он в лучшем мире, — Драко медленно подошел, и крепко прижал к себе, в надежде подарить столько необходимую ей опору. Он всегда ненавидел Уизли, и знал его влюбленности, но в этот момент ему действительно стало жалко его. Что тот был слишком слаб и неуверен в себе, чтобы признаться в своих чувствах, пока был жив, пока был рядом. Драко вновь убедился в словах Люциуса: твои цели всегда должны быть выше твоих страхов. Вместе они еще какое-то время стояли в тишине, наблюдая, как течет река. Гермиона постепенно успокаивалась, прокручивала в голове самые светлые воспоминания о Роне, прощаясь с ним. Ей было больно осознавать, что его семья и Гарри даже не успели попрощаться с ним, и никто не знал, что его больше нет. Но это была цена за ее свободу — он бы не был против. — Спасибо. Это было важно для меня — попрощаться, — тихим от слез голосом произнесла девушка. — Ну, хорошо, что не его тайные признания, — ухмыльнулся Малфой. — Малфой!! — она ткнула его локтем. — Как у тебя получилось сотворить такую сложную магию? Было только упоминание о ней в истории загробной жизни, на странице 879. Но ритуала не было — страница была вырвана, — Грейнджер резко развернулась и посмотрела на него с подозрением. — Это темная магия, в один конец. Блейз недавно купил артефакт у Наземникуса. Я к странице не прикасался, не смотри на меня так, — невозмутимо ответил парень, вытерев с ее щеки слезу, и ласково заправив локон за ухо.  — Вы же были в Хогвартсе, я не понимаю... Они аппарировали к фестралу — она покорно ожидала их, не двигаясь. Драко продолжил говорить мысленно, чтобы шум ветра не мешал рассказу. — Хогвартс сильно изменился, Грейнджер. Больше нет того волшебного и безопасного места, каким ты его помнишь. Возобновились телесные наказания, чему Филч очень рад. Лонгботтуму и рыжей девчонке вечно достается за дерзости — эта тупая гриффиндорская гордость раздражает. В школу по приказу Темного Лорда направили Пожирателей смерти, близнецов Кэрроу для пропаганды новой власти, чтобы присматривать за членами вашего Ордена Феникса. — Он знает? — ахнула Гермиона.  — Конечно, знает — близкое окружение Дамблдора не могло ими не быть. Но тут они под наблюдением, а не собирают армию вне стен школы. Поэтому их оставили преподавать, под лозунгом, что они оберегают учеников, оставшихся в школе. Отец вел переговоры: скорее всего, ученики из Дурмстранга к нам переведутся, но вопрос пока спорный. Типа налаживают связи, раз у нас теперь нет маглов в школе.  — Боже мой... — Ежедневные боевые занятия теперь обязательны, — продолжил Драко. — Мы нашли еще пару тайных выходов в Хогсмид — Блейз очень обрадовался карте, он ее Поттеру точно не отдаст, так будет проще. У нас есть поставки от Уизли — торгуем их товарами в школе, плюс он варит зелья в туалете у Миртл. Наш декан — Слизнорт, но мне кажется, он всех сильно боится, даже в подземелья не заходит. Мы с Пэнси все так же старосты. Через три дня сама все увидишь. — Зачем вам с Блейзом продажи зелий, вы же богаты? — Гермиона не могла этого понять: обладая такими возможностями, глупо заниматься продажами зелий и артефактов, когда можно посвятить свое время и средства действительно важным исследованиям. — Мы — не только деньги наших родителей. Просто у нас есть больше возможностей, чем у остальных на старте. И мы этим пользуемся, — раздосадовано произнес Малфой. Ему хотелось, чтобы она оценила то, что они смогли сами наладить. Но он знал, как покажет свое недовольство.  — Не злись. Я чувствую, — Гермиона ощутила волну гнева, но он прошел также быстро, как и появился.  — Я тебе позволяю это, — Малфой звучал самодовольно, впрочем как всегда. — Драко, но как же Гарри? Наше дело? Нам нельзя тратить время на пустую учебу! —  Грейнджер ощутила, как сильная тревога накрывает ее: драгоценное время уходит, а они все еще не добрались до сейфа Беллатрисы — ничего толком не сделали ради общего дела. — Ого, от кого я это слышу. Теперь наша жизнь под прожектором чужих глаз, и нам обоим придется соответствовать. Я лишь хочу напомнить тебе, что я — Пожиратель смерти, любимая. Мне не скрыться никогда. Плюс Тео сказал, что крестраж в Хогвартсе — как и клыки Василиска. С Поттером все решим завтра. Вы, конечно, молодцы, что просто исчезли, но миру нужен герой. Так что сначала вернем его на сцену, а потом подумаем, что делать дальше. Думаю, надо его Ферзем и провозгласить. Кто бы это не был, он на нашей стороне. — Тот-Кого-Нельзя-Называть чувствует твою метку? Это как у нас, связь? — Нет, на расстоянии он мысли не читает. Он может вызвать нас, и мы можем его, но эту метку не убрать, пока он жив. Мы его слуги — мы поклялись ему в верности. Ты забываешь, здесь уже создан целый мир, который выгоден многим представителям магического сообщества, в том числе Люциусу. Он хозяин «дуэлей смерти», владеет множеством душ маглов. Его фонды в последние годы стали еще более мощными. Никому не выгодно, чтобы Темный Лорд остался лишь страницами в истории, а Мальчик-Который-Выжил снова победил. Он строит империю для волшебников, учтя ошибки прошлого. У него уже было это величие — и за 13 лет его отсутствия все развалилось, потому что не было фундамента. Он ищет Поттера, да, но его главная цель — укрепить власть через выгоды для волшебников и страх. Почему, думаешь, так быстро пало Министерство? Потому что маленькие зарплаты, сомнительные законы и прочее. Мы с тобой будем осторожны, будем на виду играть свои роли, будем помогать Поттеру — но никаких безрассудств. У нас вернулся Тео, и, поверь, нам с ним сейчас ой как придется повозиться. Я не понимаю до конца его мотивов принять метку.  — Ты снова за всех все придумал, — это был даже не вопрос: Гермиона просто знала, что тут он прав. Она видела, как все поменялось, и была согласна с Драко, что теперь надо быть осторожнее и умнее. — Я рад, что ты со мной согласна. Но давай договоримся сразу: никто не должен знать, что ты в Хогвартсе. Никто, Грейнджер, только я, Тео, Блейз и Пэнси. Она все равно прилетит на свадьбу — и еще кинется на Асторию с кулаками, я уверен. Так что скрывать от нее, сама знаешь, бесполезно. Все, никаких рыжих подружек и старых гриффиндорских друзей. Итак Блейз пытается завертеть роман с Уизли, но это его дело.  — Что?!? Блэйз и Джинни?!? Не может этого быть! — Гермиону словно облили ледяной водой. Она видела, как тяжело разрыв переживал Гарри, и просто не могла поверить, что Уизли так легко начала встречаться с кем-то другим. Это казалось каким-то абсурдом. — Только давай без вот таких вот возгласов, ладно. Когда ты их увидишь в школе вместе, ты не удивишься, ты же видела их раньше и тебе было все равно, — мягко произнес Драко. Он чувствовал ее возмущения и переживания за Поттера.  — А как мы в школе все объясним? Вы же не общались до этого? А тут свадьба? — тревожные вопросы возникали в голосе сами собой, раньше, чем Гермиона успела произнести их.    — Ты в меня была всегда влюблена, а я решил, что пора получить наследство, — он сразу отвечал четко и кратко, словно вопросы давно записаны у него на пергаменте, и он предвидел будущее. — Омерзительно, — протянула Гермиона.  — Браки волшебников в высшем свете — это договоры семей, в этом нет ничего омерзительного, — констатировал Малфой, явно наслаждаясь тем, что в вопросах чистокровных обычаев он знает больше нее. — Твои родители тоже заключали контракты? — удивилась Грейнджер, ведь она заметила, с какой нежностью и трепетом Малфой-старший относится к своей супруге. — Нет, но это скорее исключение. Они оба были в высшим свете, и оба были влюблены друг в друга.  Они уже приземлились на окраине сосновой рощи с фестралами и тут же аппарировали обратно в спальню. Драко постепенно привыкал видеть Гермиону в лице Астории — становилось легче с каждым разом, ведь он чувствовал ее. Но снимать браслет было особым удовольствием. — Так все сложно. Нужно быть фарфоровой куклой, женой Пожирателя смерти, — заключила Грейнджер, осознавая не самые приятные перспективы на ближайшее будущее. — Переигрываешь, — усмехнулся он. — Тебе кажется, — Гермиона нежно поцеловала его в губы, стараясь удержать сознание здесь и сейчас, выстраивая вокруг себя стены. — Мне пора в Министерство, тебе — к Снейпу. Увидимся уже перед поминальной службой Беллы. Не переживай, там не будет черной магии — только нудные речи волшебников, которые ее не знали, ничего примечательного. Я приду надеть тебе туфли. Больше всего ему хотелось, чтобы скорее наступил вечер, когда они вернутся в свою спальню. Но необходимо идти к матери и делать вид, что ему вновь интересно все то, что она говорит, когда она в очередной раз знакомила его с «нужными» людьми.

♛ ♛ ♛

Ровно в полдень Гермиона стояла у камина в ожидании профессора. Тот появился в языках зеленого пламени и молча протянул ей флакон с прозрачной жидкостью. Знакомый холод моментально окутал все тело, но на этот раз она была готова к внезапному вторжению в свой разум. Однако ничего не произошло. Вместо этого Снейп сел в кресло напротив нее. Она присела на скрипучий диван — с вечера в гостиной ничего не изменилось, разве что теперь пахло свежестью. — Мисс Грейнджер, избавьте меня от длинной вводной. Что вы задумали? — он выглядел раздраженным и уставшим. — Я согласилась на условия и последствия насчет Гарри. Но я ничего не попросила для себя. Мне нужна услуга, — по коже побежали мурашки, а ладони намокли.  — О, так вы все-таки настоящая Малфой. Чего вы хотите? — его губы искривились в омерзительной ухмылке, а в глазах появился недобрый огонь.  — Вы поможете мне освободить Полумну Лавгуд, — когда Драко аппарировал в Министерство из ее спальни, в голове Грейнджер сразу появился план. Она знала, что он ни за что не поможет ей, но у нее был тот, кто мог. Грейнджер не собиралась сдаваться и бросать подругу. — Амбициозно, — Снейп нисколько не удивился. — Так вы поможете? — Гермиона смотрела прямо на него. — Принесете мне золотой снитч, который Дамблдор оставил Поттеру.  — Воскрешающий камень, который заключен в снитче? Вы правда считаете, что это не выдумка? — фыркнула Гермиона. — Такова цена, — заключил профессор, не отрывая тяжелого взгляда от девушки.  — Значит, завтра занятия перенесем на шесть вечера. Я принесу снитч, — Гермиона позволила себе едва улыбнуться, а на душе потеплело, появилась надежда.  — Вы сможете спасти мисс Лавгуд только в том случае, если сегодня поставите нерушимые стены от Драко. Он должен быть у всех на виду — как и вы. Значит, вам в союзники нужна та, кто сможет стать вами на час. И тот, кто умеет растворяться в толпе и убивать без угрызений совести. Потому что вы к этому пока не способны, — холодно произнес Снейп заранее спланированный план. В гостиной потемнело, и на миг показалось, что они оказались на уроке в подземельях, где он диктует новый рецепт сложного зелья, доступного только избранным. — Вы знали, что я приду с этой просьбой? — с лица сошла улыбка, и Гермиона почувствовала себя обманутой. Она ясно увидела, что Снейп не удивлен, и у него есть готовый план. — Сразу после того, как узнаете, что ваша подруга стала заложницей обстоятельств, — он достал палочку, и на прозрачном столике перед Грейнджер возник пергамент, чернила и черное перо.  — Почему вы сами не сказали? Мы бы не потеряли столько времени, — она крепко сжала в руке палочку — как же велико было желание бросить в профессора непростительное заклятие. Зверь внутри соблазнительно шептал слова заклинания. — Урок первый. Когда к тебе приходят с просьбой, у тебя есть преимущество. Вам не нужен пергамент для записей? — Снейп усмехнулся, указав палочкой на пергамент.  — Нет, не нужен. Я помню все детали, которые когда-либо видела или слышала. Каждый раз, когда в школе вы называли меня невыносимой всезнайкой, — тоже помню, — было странно, но она больше не боялась профессора. Гермиона положила палочку на стол, соблазн причинить ему боль стал слишким велик.  — Память. Вот, что вы получили от проклятия Малфоев. Что ж, это хорошо, — он не торопился. — Итак, приступим. Снейп ворвался в то самое воспоминание, где умер Рон. Но теперь оно перестало быть таким болезненным. Драко был прав: прощание — вот что нужно при утрате.  Идеальная память, уже сложенная картотека из воспоминаний, помогла Гермионе: спустя всего несколько часов она смогла возвести прочные стеклянные стены — было важно, чтобы она могла наблюдать, где находится Драко, но не пускать его ближе дозволенного. Оставалось только детально проработать план, заключить сделку с Непреложным Обетом и приступить к подготовке, на которую оставалось всего два дня. Единственной возможностью спасти Луну был день свадьбы, когда ее выведут из ее заточения.

♛ ♛ ♛

Мантия, как всегда подготовленная заранее, ждала ее в спальне. На похороны Беллатрисы Малфои не скупились, это же отражалось и в одежде: изысканная мантия сшита на заказ, а специальные заклинания поддерживали спину — конечно, ведь никто не должен видеть слабость. Бархатный верх с высоким воротником, расшитый едва заметными черными камнями, на талии переходил в полупрозрачную ткань, что струилась по ногам, но благодаря заклинаниям не открывало слишком многого. Черный цвет невероятно шел к облику Астории — ее зеленые глаза стали еще выразительнее, а блестящие темно-каштановые волосы собраны в тугой, плотный хвост. Только две пряди она оставила у лица; длинные волосы струились почти до поясницы.  Гермионе было непривычно смотреть в зеркало и видеть не себя — приходилось потихоньку привыкать к надменному выражению лица, болезненно фарфоровой коже и отсутствию веснушек. Внутри стало не по себе, она ничего не чувствовала кроме безысходности, которая опутывала конечности и сковывала горло — Гермиона ощущала себя игрушкой в чужих руках. Изменить внешность, статус, изменить жизнь, которую она не выбирала.  Сейчас ей предстояло идти на поминальную службу той,  кто убил ее друга, убил крестного Гарри, замучил до сумасшествия родителей Невилла. Она словно предавала всех их, стала кем-то другим. Девушка глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Контроль своих мыслей здесь и сейчас стал основной задачей, она сфокусировалась на браслете, очистила разум. Выставив внутри стеклянную опору, смогла там еще раз мысленно пробежаться по их плану со Снейпом, выстроить порядок действий. Завтра она уже встретится с Гарри. Она вернет себе свою жизнь, несмотря ни на что.  Драко аппарировал за ее спиной и появился в отражении зеркала. Он был раздражен, но, увидев ее, улыбнулся.  — Черный тебе идет. — Ей идет, — машинально поправила она, сняла браслет и повернулась. — Я уже почти не вижу ее, лишь тебя, — Драко подошел к ней ближе, не скрывая восхищения. Как же хотелось поскорее выкинуть из головы все воспоминания о Министерстве — пустых разговорах и бесконечной лести, которую чиновники плели его матери. Она лишь улыбалась и, казалось, пропускала все мимо ушей, хотя на самом деле умело залезала им в головы, выуживая необходимую информацию и выстраивая тонкую паутину влияния. — Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, вижу, как убиваю ее. Это сводит с ума, — Грейнджер была взволнована и хотела успокоиться рядом с ним, посмотреть в серые глаза, которые всегда смотрели на нее с нежностью. — Прошло слишком мало времени, — он поцеловал ее в щеку в знак приветствия и крепко обнял. Гермиона вспомнила, что когда-то читала книгу по психологии: если у мужчины была холодная, отстраненная мать, он сам часто становится таким же. Но Драко любил обнимать ее, целовать, часто открыто говорил то, что думал, его агрессия всегда была открытой, а любые конфликты решались сразу же. Да, у него были секреты, за последний год он многое не говорил, но во всем этом угадывалась рациональность. Возможно, она просто не так хорошо знала Нарциссу, как ей показалось сначала. Мысли вихрем пронеслись в ее голове и снова исчезло в картотеке воспоминаний. — Пойдем, гости уже собираются, — Гермиона снова надела браслет, и они аппарировали к лесу, над которым сегодня пролетали.  Оказавшись на закате на опушке зачарованного леса, двинулись глубже по тропинке, попав в огромную лесную комнату под открытом небом. Тонкие золотые нити проходили сквозь деревья, излучая мягкий свет, наполняя пространство глубиной и волшебством. У самого входа привлекала внимание сфера на тонкой серебряной ножке. Внутри крутилось изображение Беллатрисы — еще до Азкабана женщина была красива и поразительно напоминала свою сестру; ее улыбка была задорной, будто она всегда смеялась громче всех. В глазах — жизнь и радость от мгновения.  За ней выставлены деревянные стулья, и пара поспешила занять свои места в первом ряду. Блейз уже ожидал. Тео отсутствовал на прощании, успев до выхода шепнуть Драко, что все приготовление к завтрашнему дню завершены. Постепенно собирались люди — все в изящных черных мантиях. Никто не плакал, лишь коротко кивали, выражая соболезнования Нарциссе. Сегодня Нарцисса была особенно красива: как и все присутствующие, одета в черное, печальна и бледна, словно предчувствовала, что поминальная служба может обернуться бедой для ее семьи.  Люциус казался отстраненным — лишь вежливо приветствовал гостей, но в мыслях прокручивал детали предстоящей «дуэли со смертью», запланированной в день свадьбы сына. Пока все складывалось удачно: пленником оставался Кингсли, и главной задачей было сохранить его жизнь до начала шоу. Люциус усилил охрану Луны и бывшего министра — ведь только он, кроме Волдеморта, мог проникнуть к ним.  Единственное, его нервировало, что пленник до сих пор так ничего не сказал, а стена его создания была прочнее стали. Он храбро принял все пытки, словно это был детский лепет, смеялся и просил добавки. Люциус хотел обратится к своей супруге за помощью, но решил, что в этом нет необходимости. Темный Лорд допросит его лично.  На шоу добавили защитные чары; ожидалось прибытие большого количества гостей, и все нужно предусмотреть заранее — каждая деталь должна была оставаться под контролем. Звучала тихая музыка, и каждая нота отзывалась в сердце Гермионы болезненным ощущением и воспоминаниями о Роне. Боль утраты постепенно стихала под этот мотив, а слова словно исцеляли души. Она увидела другую Беллатрису, и не было гнева, злости, словно находилась на похоронах совершенно другого человека.  С первого ряда перед ними открывался роскошный вид: в центре стеклянный гроб, внутри которого покоилась Беллатриса — тоже молодая, словно с той самой фотографии. Словно не было Азкабана, той одержимости и безумия в глазах. Тот, кто готовил эту поминальную службу, хотел оставить в памяти о ней только теплые воспоминания.  Собралось не более сорока волшебников, которые знали Беллатрису еще до ее одержимости Темными искусствами. На вечере не было ни репортеров, ни посторонних. Речи были короткими и скучными — как и предупреждал Драко. Он тоже почтил ее память перед всеми собравшимися. Его тон был спокойным; казалось, что он действительно скорбит по тете. Малфой вспоминал ее как женщину, которая превосходно знала историю волшебного сообщества и тыкала его волшебной палочкой, когда он путал даты Восстания Великанов. Как ту, что смеялась так громко и звонко, что казалось — ничто в мире не сможет ее опечалить. Как человека, который по-настоящему любил жизнь. Была ли это правда, никто не знал, но у Нарциссы увлажнились глаза, пока сын говорил. На миг он замер, музыка стихла, и мороз прошел по коже собравшихся — будто резко потемнело, и огоньки померкли. Все присутствующие затихли в ожидании, когда появился повелитель. Гермиону парализовал ужас, волна оцепенения прокатилась по всему телу. Она неотрывно смотрела на Драко, судорожно вцепившись в свой браслет. Казалось, множество дементоров витает рядом, и в душе не осталось ни капли надежды. В голове она услышала голос, приказавший ни в коем случае не оборачивалась, не смотреть Волдеморту в глаза, оставаться с Блейзом, что бы не произошло, и аппарировать при первой возможности. Блейз сидел спокойный и уверенный, он ощутил черную магию, но, в отличие от остальных, не чувствовал холода, лишь легкие мурашки — темная магия давно стала частью его души. Он все подготовил в библиотеке, на случай, если Драко будут истязать в наказание отцу, лишь ждал момента, когда они смогут уйти.  Темный Лорд медленно подошел к Драко. Его черная кожаная мантия развевалась так, словно он парил над землей, а голова скрыта капюшоном. Глаза пылали огнем, когда он окинул присутствующих взглядом. Едва взмахнув волшебной палочкой, проверил на чистую кровь всех собравшихся, и довольно улыбнулся, приподняв подбородок — всех окутывала едва заметная голубая аура.  Гермиона опустила взгляд на колени, избегая смотреть на него, и как велел Драко. Она почувствовала, как Блейз сжал ее руку и накрыл их мантией, чтобы никто не заметил. Погасли все огни, и мир погрузилось во тьму. Холод пробирал до костей, а семь секунд длились словно вечность. Никто не смел произнести ни слова — все дышали медленно, как можно тише. — Вон!!! Все вон! — проревел Волдеморт,. Мгновение, и все аппарировали.  Гермиона и Блейз оказались в центре библиотеки, посреди круга из тысячи тонких свечей. Парень потянул ее вниз, они сели на колени друг напротив друга. Блейз крепко сжал ее руки своими ладонями и начал читать заклинание на незнакомом языке. Гермиона перевела взгляд на его руки, покрытые рунами — такими же, которые она видела в ту ночь, когда они с Драко венчались. В золотой книге она встречала те же символы, прямо перед обрядом в спальне Драко. Из рун на руках мулата сочились капли крови, и круг вспыхнул огнем. Блейз вздохнул, открыл глаза и улыбнулся. — У нас есть час. Я полностью изолировал тебя от связующего проклятия, — он выглядел чрезвычайно самодовольным. — Я не понимаю, — испуганно сказала она, подумав о Драко. — Купол, который защищал сознание Поттера, пал ровно по расписанию. Тот-Кого-Нельзя-Называть узнал все, что было у него в голове, — тихо ответил Забини, тщательно скрывая свой страх. — При чем тут Драко? Нет, только не говори мне, что он узнал о дневнике, который принадлежал Люциусу и который уничтожил Поттер, — голос Гермионы дрожал, внутри нарастал ужас от мысли, что может сделать Волдеморт с Малфоями.  — Да. Извращенная пытка для родителей — видеть, как мучаются их дети под непростительными заклятиями, — Блейз глубоко вздохнул. Драко иногда рассказывал ему про пытки, свидетелем которых был, пока его отчим лично добывал информацию.  — Он же не убьет его? — на глаза навернулись слезы, девушка сжала руки Блейза сильнее, от чего он едва заметно поморщился. — Нет, остается только надеяться, что все продлится не дольше часа. Я обещал ему тебя оберегать, — Блейзу так хотелось, чтобы она немного успокоилась, и перестала так сильно сжимать его ладони, которые уже начали неметь. Руки и без того сильно жгли кровоточащими ранами от символов.  — Спасибо. Ты все сделал к завтрашнему дню и обряду? — Гермиона мучилась, что нет достаточно времени самой изучить заклятье, но она доверяла Блейзу. Они еще раз прошлись по плану — он был сложный, но при четком соблюдении правил все должно получится.  — На тебе это проклятие сказалось сильнее, чем ты говорил. Как глупо, Блейз, — Гермиона внимательно рассматривала руны на руках у друга.  — Я надеюсь, ты сохранишь мою тайну и не наябедничаешь нашему папочке. Он и без того помешался на контроле, — голос Блейза звучал тихо, словно он боялся, что их кто-нибудь услышит. — Нет, Блейз, не скажу, — торжествовала Гермиона. Именно этого ей было нужно — услуга от него, о которой не узнает Драко. План начал воплощаться. — Но мне нужна твоя помощь. Блейз внимательно выслушал ее длинный, подробный рассказ о плане, придуманном вместе с Северусом, не перебивал, лишь задал несколько уточняющих вопросов. В конце он кивнул. В этот момент они услышали за спиной хлопок. В библиотеке появились Тео и Драко: Тео поддерживал его — Драко был весь в порезах, словно от стекла. Увидев их в огненном круге, друзья замерли. — Я могу помочь. Ты как там? — крикнул Блейз, уже собираясь разомкнуть руки, но услышал сдавленный голос Драко. — Даже не думай, держись до последней минуты! — успел лишь сказать Малфой, как его начало рвать на ковер кровавыми сгустками, перемешанными со стеклом. — Говори, что делать. Есть шанс залатать раны, вырубить его снотворным или заклятием, — произнес Тео. — Чем его прокляли? — теряя терпение, спросила Гермиона. — Круцио… И то заклятие… Там была еще стеклянная женщина, ужасно похожая на Нарциссу, — мрачно отозвался Нотт. Такой мощной магии он еще не встречал. Воспоминания о той ночи будут долго преследовать его — еще не раз он проснется в холодном поту, вспоминая, как та призрачная фигура разрывает Драко на части. — На камине шкатулка с зельями. Смешай зеленый флакон с прозрачным, сделай восемь оборотов по часовой стрелке, добавь три капли голубой жидкости. Только, умоляю, не перепутай! — взмолился Блейз, продолжая крепко держать вырывающуюся Гермиону. Познания Тео в зельеварении весьма поверхностные — мулат молился про себя, чтобы все получилось. Кровавая лужа под ногами увеличивалась, а Блейз бледнел все сильнее. Тео четко следовал инструкции, боясь испортить снадобье. Никто не проронил ни слова, когда он помог другу выпить зелье. Оно подействовало сразу, раны затягивались. Драко осел на диван, опустив голову — все вокруг кружилось. Огненные стены начали исчезать, защита слабела. Гермиона чувствовала боль по всему телу, словно тысяча осколков пронзили ее плоть, тело затрясло. — Выруби меня, — прошипел Драко. — Даже не смей, Тео, этого делать! — закричала Гермиона. — Делай, что говорю! — злобно прорычал Малой. Вырвал из рук Тео флакон с красной перламутровой жидкостью и залпом выпил. Гермиона не успела — он упал на диван, не двигаясь. Вместе с этим ее боль и дрожь в теле ушли. — Ты знаешь, ты невыносим… — прошептала она, поправляя челку на влажном лбу. — А теперь, Тео, мы хотим знать все в подробностях!  Тео достал из мантии пузырек с серебряными воспоминаниями и сложил рядом небольшой пергамент, на котором уже знакомым Гермионе почерком выведено: «Отдаю тебе твое. Открой». Он взмахнул палочкой, аккуратно откупорил флакон, и мысли тонкими серебристыми нитями вернулись в его разум, занимая свое законное место в хранилище памяти. Тео вспомнил все, что стерла Нарцисса Малфой утром. Блейз смешивал ингредиенты, быстро вынимая их из своего чемодана и пряча окровавленные, покрытые рунами руки. Миг — и все следы обряда вместе с кровью на ковре исчезли. На столе, за которым они утром завтракали, появилось изысканное сервирование на троих и ароматная еда. — Я так скучал по Мэнору. Мои любимые стейки… Никто не готовит их так вкусно, как Ретч, — с облегчением произнес Тео, опускаясь за стол. Он пригласил остальных присоединиться — настал момент рассказать все, что произошло после того, как гости аппарировали с похорон. Тео весь день провел с Нарциссой, сначала в Министерстве магии, затем, когда Драко их покинул, помогал ей готовиться к похоронной службе Беллатрисы.  За несколько часов до начала она рассказала, как проходит обряд служения и получения Темной метки Воландеморта. Стерла у него все воспоминания за последний год, создав новые, в которых Нотт-старший ежедневно издевался над ним. Все настоящие воспоминания вложила во флакон с запиской и заколдовала его — флакон нагреется, как только тот появится в библиотеке, тогда он и сможет вернуть память. Как только Тео появится в библиотеке Драко, флакон станет горячим — тогда он его найдет, и память вернется. Нарцисса строго велела не покидать службу без Драко. Тео, в отличии Блейза, не мог похвастаться званием блестящего рассказчика, поэтому спустя пять попыток объяснить, что произошло дальше, сбиваясь и начиная заново, компания погрузилась в воспоминания Нотта с помощью Омута Памяти. Когда наступила темнота и все разошлись, неподвижными оставались только Нарцисса, Люциус, Драко и Тео, который стоял в отдалении от остальных. — Я разочарован, Люциус, — Реддл медленно, словно хищник, подошел к нему, коснулся головы длинными белыми пальцами, медленно закрыл глаза и погрузился в воспоминания. Все стояли неподвижно в ожидании. Он ухмыльнулся, кинул на него пренебрежительный взгляд, взмахнул палочкой, и вокруг закружились мелкие осколки зеркала, они ловили блики от золотых нитей среди деревьев и отражались солнечными зайчиками. Осколки впивались в тело Малфоя-старшего постепенно и отступали, не давая тому сдвинуться с места.  — Мой Лорд, — взмах палочкой и рот Люциуса затянулся, словно у бракованного манекена.  — Мой Лорд, — отозвалась Нарцисса, держа в руках чашу Пуффендуя, которую забрала из хранилища сестры. Волдеморт остановился, сверкнул глазами и медленно посмотрел на бледную женщину, которая на редкость не выглядела испуганной, прямо смотрела ему в глаза.   — Продолжай.  — Беллатрису убила девчонка Поттера, они охотились за чашей. Нотт-старший переметнулся на сторону врага. Сейчас смерть еще одной ключевой фигуры вызовет волнения в магическом обществе. И тогда Поттеровский дозор может собрать еще больше сторонников.  — Это не отменяет его предательства, — Темный Лорд понимал, что гнев был праведным, но безрассудным быть не мог. Пока не пойман Поттер, у волшебников есть надежда. А люди в своей надежде крайне опасны.  — Не отменяет, мой Лорд. Поэтому Люциус вам во служение, взамен прощения, отдает еще одного сына. В знак преданности нашей семьи и расплаты за ошибку, — Нарцисса сохраняла внешней спокойствие, тон оставался бархатным, манящим. Она позвала Тео ближе.  — Круцио, — Волдеморт взмахнул палочкой в сторону Драко, и тот, упав на колени, в судорогах извивался на земле, крепко сжимая зубы, чтобы не произнести ни слова. Внутренний зверь подавлял часть боли, помогая сдерживать крики. Он смотрел перед собой, и надеялся, что Блейзу удалось уберечь Гермиону.  — Нарцисса, почему ты не боишься меня? — Реддл внимательно наблюдал за реакцией женщины, зная, что самое дорогое для нее — Драко.  — Страх — хрупкий мотив, ведь если появиться фигура сильнее, то могут возникнуть сомнения. А моя преданность основывается не старахе или слепом подражании, а на вере, что величие — это сила и чистая кровь, которая доступна лишь избранным.  Волдеморт снова взмахнул палочкой снова в сторону Драко. — Ты права. Но я не знал, что у тебя есть еще сын, — подошел к Тео, который не сводил с него глаз.  — Это сын Нотта, но мы растили его с одиннадцати лет. Он впитал наши устои, преданность и честь Малфоев. Нотт похитил его год назад, надеялся склонить его к Ордену, — Нарцисса не смотрела в сторону мужа и сына и выглядела так, словно вела светскую беседу за обычной кружкой чая — за тем лишь исключением, что крепко сжимала чашу в руке.  — Подойди ближе, мой мальчик, — Волдеморт словно забыл про остальных, его взгляд обратился к Тео. Длинные пальцы прикоснулись к вискам юноши, и тот пал на колени перед правителем, который закрыл глаза и погрузился в сознание нового слуги. Нарцисса медленно перевела взгляд на мужа, который не двигался и почти не дышал — каждый вздох отдавался приближением осколков. Она знала про это заклятие и его последствия, но могла только наблюдать. Драко стоял на четвереньках, испытывая мучительную боль: тело сотрясалось от дрожи, но он упорно молчал. Сжимая в руках чашу, она чувствовала себя спокойнее, потому что была уверена: сегодня никто не умрет. Все шло так, как она планировала; оставалось только дождаться финала. Волдеморт убрал руки с головы Тео. По щекам парня текли слезы, он смотрел в пол, не поднимая глаз. Повелитель показал ему будущее Нарциссы, как она медленно умирала перед стенами Хогвартса от темного заклятия, пожирающего ее заживо, если тот откажется служить ему вечно.  — Ммм, ты еще и незарегистрированный анимаг, — протянул Волдеморт.  — Да, мой Лорд.  — Ты пришел добровольно, зная, что обратной дороги нет? — тихо произнес правитель. — Да, мой Лорд. Я хочу служить... только Вам, — дрожащим голосом произнес Тео, все еще не поднимая головы. — Подними глаза, мой мальчик. Служение мне — это не просто слова. Это вечность. Ты понимаешь, чего лишаешься? — он взмахнул палочкой, и рука Тео вытянулась, открывая предплечье. — Понимаю... и все равно хочу быть рядом с Вами, — юноша впервые посмотрел ему в глаза. Полные слез, они отражали боль, одиночество и безграничный страх перед новым правителем. — Хорошо. Тогда прими метку и почувствуй ее. Она станет твоей кожей, твоей жизнью, твоим страхом, — Тео никогда прежде не испытывал такой боли, но в этот момент сердце словно раскололось надвое, и все, во что он верил до этой минуты, превратилось в пыль.  — Я... Ваш. Навсегда, — прошептал Тео и поклонился. — Навсегда. Не предавай. Иначе боль покажется тебе милосердием, — Реддл задержал на нем ледяной взгляд, затем приказал подняться с колен, и юноша беспрекословно подчинился. Волдеморт вырвал чашу из рук Нарциссы и произнес, глядя ей прямо в глаза. Расстояние между ними было ничтожным, и она чувствовала его близость — по телу пробежал холод. — Твое сердце — камень. Это завораживает. То, что было в подчинении Нотта, теперь твое.  — Спасибо мой Лорд, — она слегка поклонилась, не отрывая взгляда.  После Фоули Косой и Лютный переулок перешли к Нотту, но и он продержался недолго. Нарцисса Малфой прекрасно понимала: все вокруг жаждут власти, богатства и права оказаться в числе тех, кто правит этими местами. Но ослушаться приказа она не могла, ей придется взять управление на себя и когда Поттер одержит победу, — это станет для нее приговором. Без суда и следствия ей уготовят камеру в Азкабане, где никто не услышит ее голос. Волдеморт взмахнул палочкой, и осколки, что проявляли интерес к Люциусу, соединились в женщину, удивительно похожую на Нарциссу, словно ее отражение. Она взмахнула руками, и в воздухе появилось множество прозрачных стекол. Они окутали Драко и Люциуса, вновь и вновь пронзая их плоть насквозь. Женщина улыбалась, наслаждаясь каждым мгновением истязаний. Никто не закричал. Темный Лорд всегда ценил стойкость, и сейчас он наслаждался безмолвной сценой. Нарцисса смотрела на Драко, а Тео, словно завороженный, не отводил взгляда от отражения женщины. Волдеморт встал позади Нарциссы и тихо, растягивая слова, зашептал на ухо: — Предашь меня — и я заставлю тебя смотреть, как умирает твой сын снова и снова. Ты будешь молить меня о смерти, но я подарю тебе вечную жизнь рядом с могилой. — Нарцисса едва дышала, не отрывая взгляда от Драко, которого разрывала на части загадочная сущность. Волдеморт исчез. Она взмахнула волшебной палочкой, и женское отражение в зеркале обратилось в пыль. В то же мгновение на месте Реддла появился Снейп: он склонился над Драко, выписывая сложные заклинания палочкой над его грудью — Драко задышал. — Северус, Люциус не дышит! — взмолилась Нарцисса, склонившись над мужем. Снейп быстро переместился к другу, отчаянно надеясь, что не опоздал. — Драко, как ты? — голос матери дрожал, она неотрывно смотрела на творимую Снейпом магию, про себя повторяя молитву. — Я в порядке, — соврал Драко матери, едва сдерживая приступ сильнейшей тошноты. Тео подошел к нему, помогая подняться. Они смотрели на Снейпа, и каждый ожидал худшего. — Убирайтесь, Блейз поможет дальше, — рявкнул Снейп. Они тут же исчезли. Едва дымка развеялась, Забини перевел удивленный взгляд на Тео, которые никогда не отличался усидчивостью в обучении, всегда отдавая предпочтение квиддичу, девушкам и веселью. — Ты анимаг? С каких пор? — выпалил он.  —  Я почти три недели караулил этого волшебника со шкатулкой в глуши. Из развлечений была единственная книга твоя про анимагов, вообще без понятия как в сумке завалялась. Решил, что мне будет полезна для слежки, — ответил Тео, на щеках появился едва заметный румянец. Впервые ему удалось управлять такой сильной магией, и он справился. Внутри все еще бушевало волнение, смешанное с гордостью — ощущение, которого раньше он никогда не испытывал. — И кто ты? — Гермиона была поражена, как всего за три недели он освоил такую сложную магию.  — Ворон, — Тео глубоко вздохнул, закрыл глаза — для превращения все еще требовалась сильная концентрация — и медленно на глазах друзей обратился в огромного черного ворона. Он сделал круг над головами, вернулся на свое место и обратился обратно.  — Шикарно! — воскликнула Гермиона.  — Красавчик! — Блейз был рад, что сейчас ему не пришлось исправлять последствия неправильной трансфигурации друга. — Люциус умер? — он крутил в руках палочку. Перед глазами до сих пор стояли последние кадры с Люциусом, от чего желудок сжался в тугой узел. — Не думаю. Если бы он хотел убить Люциуса, давно бы это сделал. Мне вообще было странно, почему он наказывал Нарциссу, а не Люциуса, — ответил Тео, внимательно пересматривая воспоминания.  — Потому что он проверял ее, — вмешалась Гермиона. — Значит, у Нарциссы был крестраж — чаша Пуффендуя. И она отдала его ему, — подытожила, потянувшись за ароматным какао, чашка с которым появилась на столе, стоило ей лишь подумать о напитке. — Она спасла Люциуса. Ты бы поступила так же, — встал на защиту приемной матери Тео. Гермиона взглянула на спящего на диване Драко. Наверное, еще неделю назад она бы спорила, что нет ничего важнее, чем уничтожение Темного Лорда. Но сейчас, когда она помнила каждое его прикосновение, пошлые шутки на ухо, взгляд, под которым чувствовала себя особенной, она была рада, что все остались живы. У ее борьбы не было срока в год — она длилась всю жизнь. Каждый понимал: найти и уничтожить крестражи будет не так просто. Но Гермиону утешала себя мыслью, что один из них в Хогвартсе, и как только они прибудут, сразу начнут поиски и уничтожат его.  Тео с Блейзом ушли поспать на пару часов — завтра предстояло провести обряд «хрустальной шкатулки» с Поттером, который должен был оградить его сознание от влияния Темного Лорда. Никто не верил в его способности к окклюменции, да и усыплять его было бессмысленно — мир нуждался в Избранном. Волшебному сообществу нужна надежда. И мальчик, который пропал, должен был стать снова известным. Гермиона улыбнулась, получив официальное письмо от Пэнси к Астории: завтра та прибудет в Малфой-Мэнор на девичник. Видимо, Нарцисса уже подготовила все к предстоящей свадьбе. Ощущалось странно — будто собственная свадьба уже прошла, там в лесу, год назад, и эта ее совсем не волновала.  Девушка подошла к дивану. Он вдруг раздвинулся, образовывая второе место рядом со спящем Драко; появилась подушка и теплый плед крупной вязки темно-зеленого цвета. В камине горел огонь, дрова потрескивали, создавая атмосферу уюта и тепла. Гермиона забралась под плед, укрыла его и прижалась к груди, слушая стук его сердца.

♛ ♛ ♛

Она падала вниз, в бездну снова и снова, пока не очутилась в том самом лесу, где сегодня прощались с Беллатрисой Лестрейндж. Но сейчас девушка стояла на ступеньках перед входом в склеп 888. Гермиона поняла: она в сознании Драко, в месте, где ему больнее всего. Но не могла понять, почему оказалась здесь. Если все было нереально, значит, ей просто нужно узнать, что за этой дверью. Было тихо и жутко. Она поднялась по каменным ступеням, собрав всю храбрость в дрожащей руке, чтобы открыть дверь, но сзади раздался голос Драко: — Не надо, — он стоял, облокотившись о дерево, курил и выглядел очень печальным. — Кто там погребен? — спросила Гермиона. — Мой брат. Я не был первым в семье, — каждое слово давалось ему с огромным трудом, но нужно было с кем-то поговорить, а не стоять в одиночестве у склепа. Девушка опустилась на ступеньку, обняла себя за колени и внимательно посмотрела на него. Он затянулся и продолжил: — Я его точная копия. Я не знаю, когда и как он погиб, в этом склепе заперты только хорошие воспоминания, которые мама спрятала здесь. Но для меня это будто бы я — но все равно не я. Я знаю только то, что всю жизнь люблю Тео, как родного брата, а на деле это, может быть, и не так, — выпалил с болью в голосе. Малфой стоял в тени деревьев, не решившись к ней подойти ближе. Его душил стыд, что он слаб, что сомневается, что ему невыносимо больно от обмана родителей.  — Это чепуха. Тео живет с тобой с одиннадцати лет — это очень долгий срок. Это твой осознанный возраст, время формирования привязанностей и привычек. Ты любишь Тео, потому что знаешь его, а не потому что тебя заставили — из-за утраты. Эту боль стерли из воспоминаний, чтобы ты жил дальше. Не возвращайся сюда — ты не найдешь здесь ответов, — мягко проговорила Гермиона, не сводя с него глаз.  — Ты не права. Я узнал, что проклятие было не моим. А значит, его можно обернуть вспять. Наверное. Раньше таких случаев не было, — Драко решил, что раз она здесь с ним, он должен сказать все как есть. В глубине души парень был готов принять ее выбор, попытаться обратить проклятие и все вернуть на свои места. Но, надеялся, что она выберет его.  — Ты этого хочешь? — спросила Грейнджер и обняла себя за плечи, словно резко похолодало.  — Нет, а ты? — спросил он, стараясь, чтобы его голос оставался ровным и спокойным. — Не знаю… Я запоминаю все, что вижу. Это прекрасно. Я чувствую тебя, могу бывать тут… Но эта сила слишком велика для нас, мы не можем предугадать последствия разрушений, если она нам не принадлежит по праву, — в эту секунду Гермиону говорила о Блейзе, не упоминая о нем — такова была их сделка. — Ты сомневаешься, я это чувствую, — Малфой подошел ближе. Он уже дважды улавливал странные эмоции, которые она пыталась скрыть. — В чем причина? — Когда мы с Асторией были по ту сторону, она сказала, что ты выберешь Темного Лорда, — тихо прошептала Гермиона, обхватив колени. Бетонные ступеньки под босыми ногами казались интереснее, чем собеседник.  — И? Ты обещала быть на моей стороне, — Драко не сводил с нее глаз. Он слышал клятву и был даже благодарен Астории за ее извращенное представление о любви. Но сейчас Грейнджер явно избегала его взгляда. И Драко почти не сомневался: причина этому ему точно не понравится. — Мне очень страшно. Сегодня я бы поступила как твоя мать — я бы отдала за тебя все. И это совсем не то, чем я могла бы гордиться, — проговорила Гермиона и подняла печальный взгляд. У Малфоя бешено забилось сердце: вот чего он всегда ждал от нее — чтобы она выбрала семью, а не «мнимое общее благо». Тем не менее он не выдал своей радости, лишь сдержанно ответил, сохраняя невозмутимость на лице. — Если Поттер умрет, мы с тобой закончим эту войну — и перейдем на сторону победителя.  — Мы сдадимся? — спросила она после паузы. Девушка не могла поверить в то, что сейчас слышала.  — Нет, Грейнджер. Мы выберем жизнь, — мрачно ответил он, видя насколько ей больно от этих слов. — Не говори так, пожалуйста… — прошептала Грейнджер. Надежда на победу, которую она так оберегала в своей душе, начала таять прямо на глазах.  — Это правда, которую ты не хочешь принимать. Ты стараешься видеть во мне героя, всегда ищешь в людях только хорошее. Но я никогда им не был. Все, что я сделал, — ради себя, тебя и своей семьи. И когда пойму, что шансов нет, я не стану цепляться за соломинку надежды. Я заберу тебя — и мы уйдем. Гермиона продолжала смотреть в серые глаза, зная, что он снова прав. Только вот он пока не знал, что она уже натворила — и под какую опасность всех подставила. Все должно пройти по плану — Драко ничего не должен знать. Идеальная память и картотека воспоминаний помогли ей выстроить стены и учиться окклюменции стало гораздо эффективнее. Но времени оставалось все меньше. — Сегодня я был в Министерстве Магии на встрече: предложил свою кандидатуру в аврорат после школы. И сколько бы мы ни искали крестражи, жизнь идет. Я не хочу сидеть в убежищах с протекающей крышей, где никто не вспомнит твоего героизма потом, — серьезно произнес Драко. Он все еще не хотел признавать, но в глубине души уже почти согласился с тем, что велела ему мать насчет будущего. Насмотревшись на пытки тех, кто боролся с режимом и был неудобен Волдеморту, Малфой понимал: лучше быть на стороне победителей и сделать все необходимое ради защиты своей семьи — даже если ему подарят дракона и прикажут сжигать всех на своем пути. — Поздравляю тебя. А ты этого сам хотел? — Разве важно, чего хочу я? — Для меня — да. — Я не знаю, чего хочу. Я хотел тебя — это было единственное, чего мне не полагалось в моей идеально спланированной жизни, — он подал руку, чтобы она поднялась со ступенек, улыбнулся, разглядывая ее веснушки. — Пойдем, теперь ты знаешь, что мучает меня по ночам.  — Драко, ты любишь меня? — Гермиона крепко обняла его. Было так странно: они находились у него в голове, но она ощущала прикосновение его рук, тепло тела, которое всегда успокаивало и согревало ее. — Любишь.  Они вернулись из его сознания, в библиотеке так же горел огонь, за окном стояла темная ночь и шел дождь. Гермиона все еще крепко прижималась к нему, не желая покидая сонное забвение. Драко открыл глаза, и тут же возникла Финки, произнеся тонким, тихим голосом: — Мистер Малфой, в покоях вас ждет лечебная ванна. Распоряжение миссис Малфой. — Отец жив? — впервые за несколько лет он назвал его отцом. Парень приподнялся, взглянув на эльфа, чтобы понять, насколько все плохо. Но Финки выглядела скорее смущенной, чем печальной. Он выдохнул. — Да, с ним мистер Снейп. Вам помочь с аппарацией? — эльф смутилась еще больше, опустила глаза. Она знала, что в семье не принято проявлять слабость, но это был приказ хозяйки, и ослушаться она не могла. — Нет, ступай, — она низко поклонилась и исчезла. — Грейнджер, ты что-нибудь чувствуешь? — его тело ломило, и каждое движение отзывалось болью. — Нет, — она помогла ему встать с дивана, который тут же сам собрался. — И что-то мне подсказывает, что мы не аппарируем, а пойдем пешком. — Верно, мы прогуляемся по гостиной и той огромной лестнице, которая ведет в спальни, — его ухмылка была слишком самодовольной. — А где комната Тео? — Комната? У него часть крыла, но с южной стороны. Я не люблю круглосуточную жару. — А Блейз, ты сказал, что он тоже тут живет. — У него небольшое пространство в моем крыле, квартира, как вы говорите, но у него там магловский треш случился по итогу. Поэтому мы договорились, что никто туда не войдет.  Они дошли до двери, за которой оказалась ванная Драко, по центру стояла огромная серебряная ванна на ножках из множества змей, наполненная черной жидкостью — утром этого здесь не было.  — Не перестаешь удивляться, — это был не вопрос. — В любую комнату можно так попасть? — Мэнор оберегает личное пространство нашей семьи. Сюда никто не сможет войти, если я не разрешаю. Так что не переживай. — А я могу им управлять? — Можешь, — Гермиона помогла ему раздеться и погрузиться в зелье. Жжение прошлось по всему телу, но уже в следующее мгновение Драко почувствовал, как каждая клетка начала расслабляться. — Только твоим пространством? — девушка села на колени перед ванной. Чтобы план по спасению Луны осуществился, ей нужна была информация. — Сложно сказать. Магия Мэнора чувствует твои потребности, мысли. Магия живет в самом поместье. Мы полагаем, это результат проклятия: сила поколений отнималась у нашего рода, но магия не может просто исчезнуть. Поэтому в какой-то момент Мэнор ожил. — Он может разговаривать? — Ты перегибаешь, — тихо рассмеялся Драко, — но он отзывчивый. С чего вдруг такой интерес? Нам осталось пробыть тут всего два дня. А с лета мы переезжаем в город. Роскошный вид на центр города из окна, ближе к жизни, подальше отсюда. — Я никогда не видела таких домов у волшебников… — Ты часто была у Уизли. Там иначе? — Драко ухмыльнулся. Он был там, знал, что иначе, но Грейнджер покраснела, когда он спросил про ее интерес. А сил едва хватало, чтобы держать свои стены окклюменции. Драко заметил, что она снова что-то скрывает: сначала на кладбище, теперь и здесь. — Не начинай, — девушка улыбнулась, поднялась с колен и медленно расстегивала пуговицы на черной мантии. Она мысленно попросила включить музыку, и комнату наполнила тихая мелодия. Ее улыбка была ослепительной; она игриво закусила нижнюю губу, оперлась на столешницу и пританцовывала. — Ты надо мной смеешься? — Я? Тебе кажется. Я иду в душ и спать, а ты восстанавливай силы в зельях. Завтра сложный день. Блейз все держит под контролем. Но я утром еще все раз проверю. Она сняла одежду, продолжая улыбаться, не отрывая взгляда от него, и пошла в душ за стенку из тысячи осколков. Драко смотрел на нее, наслаждаясь. По телу пробежала приятная дрожь, он опустился в зелье с головой.