Нулевой День

Доброе Утро, Найт-Сити! Ваш вечер был скучнее, чем интерфейс корпоративного тостера? Не расстраивайтесь! Пока вы пялились в потолок, в Пасифике устроили шоу, от которого у местных аристократов синтетические парики встали дыбом! Приватная вечеринка в «Тяжёлых Сердцах» завершилась с настоящим… бабахом! Какой-то псих решил, что парковка — идеальное место для кремации лимузина. Охранники до сих пор брызгают дорогущую противопожарную пену, пахнущую мятой и деньгами, а паникующие мажоры разбежались быстрее, чем курс криптовалюты. Зато в Хейвуде сегодня случилось невероятное — местные жители массово жаловались на… тишину. Да-да, вы не ослышались! Целых 20 минут не было слышно ни взрывов, ни перестрелок. Полиция расследует эту аномалию, подозревая массовый сбой в матрице или, что ещё хуже, — внезапную вспышку здравого смысла. Сегодня в Найт-Сити кто-то проснулся знаменитым. А кто-то просто проснулся, и это уже достижение! Помните: если вы не видите хаоса вокруг, значит, вы — его часть. С вами был Кричащий Мик, который знает, что в нашем городе даже апокалипсис нужно проводить с размахом! Не забывайте чистить кэш и менять пароли — ваши данные уже украдены! *** Уотсон. Маленький Китай. Квартира Изуку. 09:30 Голографический проектор, годами исправно проецировавший тактические схемы на потолок, взорвался коротким, сухим механическим треском и погас, рассыпав по одеялу дождь искр и кристаллическую пыль. Облачко едкого дыма, пахнущее палёным кремнием, медленно поднималось к потолку, затянутому паутиной треснувших проводков. Изуку вздрогнул и резко сел на кровати; простыня сползла с плеч, обнажив бледную кожу, испещрённую шрамами от старых нейро-портов. Его нейроны взрывались сигналами тревоги ещё до того, как сознание полностью вернулось из царства сновидений — из того хаотичного моря, где обрывки чужих воспоминаний Тодороки смешивались с его собственными кошмарами. Первое, что он ощутил — не привычную утреннюю разбитость, а зияющую неестественную пустоту в том самом уголке разума, где всего несколько часов назад горели навязчивые чужие образы, подаренные Тодороки. Будто Шинсо во время вчерашней операции выжег калёным паяльником не только повреждённые буферы, но и часть самой его одержимости. Тишина в голове была оглушительной, пугающей — не мирной, а мёртвой, как в выключенном процессоре. Он потянулся к прикроватному столу, заваленному микросхемами и проводами, среди которых, словно ядовитый жук, лежал матово-чёрный блистер с таблетками — аналог успокоительного, прописанный рипером. «Для стабилизации фоновой нейронной активности», — сказал он тогда своим ровным, безразличным голосом, будто констатировал поломку в бытовом приборе. Изуку выдавил из упаковки одну пилюлю, и она, холодная и скользкая, будто капля ртути, покатилась по ладони. Он проглотил её, не запивая. По пищеводу скользнул знакомый холодок, и остаточные нейронные помехи, похожие на отголоски далёкой музыки, разом смолкли. Мир стал чётким, резким, лишённым всяких эмоциональных помех. Он подошёл к окну и отдернул занавеску — кусок грубой брезентовой ткани, пропахший пылью и выхлопами. Улицы Уотсона жили своей привычной жизнью: неоновые вывески мигали даже днём, отбрасывая на грязный асфальт ядовито-розовые и синие блики; внизу сновали люди — безликие силуэты в потоке вечной спешки. Обычный день. Слишком обычный. Раздался резкий, отрывистый стук в дверь — три быстрых удара костяшками пальцев, выбитые с такой силой, что дребезжала вся конструкция, собранная из ржавого металла и отчаяния. Сигнал Бакуго. Изуку вздрогнул; его пальцы непроизвольно сжались в кулак, а затем расслабились, будто отрабатывая заранее заложенную программу. Он просто повернулся и направился к выходу; его босые ноги ступали по холодному линолеуму, усеянному обломками микросхем. Стук оборвался, так и не повторившись. Прежде чем Изуку успел сделать шаг, его комлинк на запястье коротко и беззвучно завибрировал, отдаваясь лёгким покалыванием в коже, словно укус цифрового насекомого. На экране всплыл зашифрованный значок — стилизованная ухмыляющаяся маска, мерцающая фиолетовым, цветом паранойи и взломанных систем. Голос Нейто прозвучал без привычных насмешливых нот, ровный и деловой, но с лёгким металлическим эхом — признак глубокого шифрования, превращающего человеческий голос в голос самого города: — Утро, гений. Как самочувствие после… чистки? — голос был лишён привычной театральности. Каждый слог отчеканен, как команда в терминале. Он сделал микроскопическую паузу, намеренно пропуская стандартные саркастические комментарии. — Сижу тут, перебираю логи за ночь. Выгребаю цифровой мусор из всех щелей. Искал любые упоминания о нас в корпоративных сетях, полицейских частотах, даже в чатах наёмников, — пауза стала длиннее, заполняясь гулом процессоров и тиканьем системного таймера. — Ничего. Голос Нейто стал тише. Почти шепотом, полным недоверия, будто он боялся, что их канал прослушивает сама тишина: — Ни единого сигнала тревоги из «Тяжёлых Сердец». Ни одного запроса в службу безопасности. Тишина. Глухая, абсолютная, как в саркофаге после ядерного взрыва. Твой ледяной принц… он даже не потрудился сообщить, что на него напали. Это не просто странно, Деку. Это… неестественно. Противоречит всем базовым протоколам выживания в этом городе. Изуку замер, глядя на дверь, за которой стоял Бакуго. Холодная ясность, наведённая таблеткой, позволила ему мгновенно оценить ситуацию. Мысли выстроились в чёткую цепь, как код после удачной компиляции. Тодороки не просто отбил атаку. Он её… скрыл. Замолчал. Стёр. Словно ничего и не было. Словно это была их личная, частная партия, в которую не стоило посвящать посторонних. — Он не подал сигнал, — тихо проговорил Изуку больше для себя, констатируя факт, который был страшнее любой угрозы. — Именно, — подтвердил Нейто, и в его голосе прозвучала не маска равнодушия, а озадаченность. Редкая, почти человеческая. — Значит, либо мы ему настолько неинтересны, что он даже замечать нас не хочет… либо ты стал частью чего-то большего. Частью игры, правил которой мы не знаем. И я, честно говоря, не знаю, какой вариант страшнее. Ладно, до связи, мне ещё нужно стереть парочку следов. На всякий случай. Связь прервалась с коротким щелчком. Изуку медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, подошёл к двери и повернул скрипящую ручку. На пороге, заполняя собой весь проём, стоял Бакуго. Его лицо было привычно мрачным, но в глазах, вместо привычной слепой ярости, читалась та же настороженная, холодная готовность, что и у Изуку. Они молча переглянулись — и в этом молчании был целый диалог из невысказанных подозрений и общего напряжения. Бакуго, не говоря ни слова, резко развернулся и пошёл прочь по гулкому, заваленному мусором коридору; его тень чётко и безоговорочно указывала путь. Приказ был ясен. Уотсон. Забегаловка «У тётушки Асуи». 10:17 Они сидели в самом углу забегаловки, в глубокой тени под треснувшей полкой с консервами, зажатой между мастерской по ремонту кибер-конечностей и пунктом сдачи биолома, от которого тянуло странноватым душком — разлагающейся органикой, смешанной с резким антисептиком. Здесь завтракали настоящие тени города: уставшие водители грузовиков с имплантами, мигающими жёлтым в такт сердечному ритму; курьеры с пустыми взглядами, в которых отражались лишь бесконечные маршруты на голокартах; те, кто ценил анонимность и скорость выше комфорта. Воздух был густ от пара кипящего масла, пошарпанные стены покрывал слой жира и граффити, а с потолка свисали гирлянды из прожжённых неоновых трубок, мерцающих, как последние воспоминания умирающего. Изуку механически хлебал свою порцию — мутную жидкость с плавающими блёклыми овощами и синтетической лапшой— почти не ощущая вкуса, когда его рассеянный взгляд упал на уличный голоэкран, висевший за грязным стеклом, испещрённым трещинами в форме паутины. Бежала новостная лента. Мелькнул сюжет о предстоящем благотворительном вечере «Enji Foundation» через пару дней. На экране — бесстрастное, идеальное лицо Тодороки Шото. Его гетерохромные глаза холодно смотрели на улицу. Даже через химический барьер блокатора, притупляющий эмоции, этот образ вызвал внутри Изуку странный, почти физический резонанс — тихий щелчок, как будто в мозгу встала на место последняя шестерёнка в сложном механизме его навязчивой идеи. Он замер с палочками для лапши на полпути ко рту. Лапша бессильно повисла, капая обратно в миску жирными каплями. Вечерний приём. Его глаза, широко раскрытые, метались по грязным стенам забегаловки, но видели не отслоившуюся краску и пятна, а голографические проекции возможностей, траектории обхода, тепловые сигнатуры охраны, слепые зоны сканеров. Всё его тело, до этого вялое от таблеток, пронзили короткие жгучие разряды чистого адреналина. Пальцы непроизвольно сжали палочки так, что дерево затрещало, угрожая разломиться. — Какого хрена ты опять творишь? — рыкнул Бакуго через стол. Его вилка с оглушительным грохотом воткнулась в липкую столешницу, оставив свежие царапины рядом с засохшими пятнами от предыдущих вспышек гнева. Он видел это выражение лица — тот самый блеск ебучей одержимости. — Опять полез в свою башку, псих? Там уже одни опилки остались! Бакуго резко повернулся, проследив за застывшим взглядом Изуку. Его собственный взгляд скользнул по грязному оконному стеклу к уличному голоэкрану, где мерцала новостная лента. Нахмурившись, он пробежался глазами по бегущей строке, и через секунду из его горла вырвался короткий сухой смешок, больше похожий на выдох ярости. Изуку резко моргнул, словно вынырнув из ледяной воды. Голографические схемы и траектории, прочертившие огненными линиями его сознание, погасли, сменившись грязной, шумной, пропахшей дешёвой едой реальностью забегаловки. Он медленно, почти осторожно опустил палочки, разжимая онемевшие от напряжения пальцы, на которых отпечатались красные следы. — Нет, — прорычал Бакуго; его голос был низким и плоским, как стальная пластина. Он наклонился через стол, и его тень накрыла Изуку, поглощая тусклый свет неоновой вывески. — Только попробуй туда сунуться, и я сам оторву твою тупую башку, чтобы Шинсо не пришлось возиться с тем, что от неё останется. Понял? — Ладно, ладно, так и быть, — Изуку откинулся на спинку стула, поднимая руки, но в его глазах прыгали озорные искорки, будто чёрные дыры, поглощающие всё здравомыслие. — Хотя, если подумать… это ведь явное приглашение на свидание! Свечи, музыка, корпоративная охрана в качестве приправы… — Ага, в один конец, — Бакуго ядовито фыркнул, доедая свою порцию с таким видом, будто он пережёвывал стекло. — Можно хотя бы один, блять, спокойный день, твою то мать? Без твоих розовых соплей по ледяному ублюдку? И тут же в их нейроинтерфейсы одновременно врезался резкий зашифрованный сигнал, болезненный разряд, заставив обоих вздрогнуть. Знакомый цифровой отпечаток — их фиксер, «Стиратель». «Новый заказ. Срочный. Перехват авто-конвоя с экспериментальным грузом в промзоне. Маршрут и телеметрия прилагаются. Уровень угрозы: высокий. Аванс 60%. Время на ответ: 60 секунд. Данные направлены Призраку». В воздухе повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь шипением жаровни на кухне и гудением старого вентилятора, гоняющего по помещению запах старого масла. Изуку перевёл взгляд с голографической схемы конвоя на Бакуго. Тот уже смотрел на него; его лицо исказила гримаса, в которой ярость боролась с алчностью. — Ну что, принцесса? — прошипел Бакуго, его пальцы уже бессознательно постукивали по бедру. — Твоё свидание подождёт. Пора делать настоящую работу. Уэстбрук, Норт-Оук, Silver Pixel, подвал кинотеатра. 11:40 В подвале царил привычный, но упорядоченный хаос — хореография гения, безумия и технологий. Освещался он лишь мерцанием голограмм и неоновой вывеской снаружи, которая бросала тревожные розовые блики на стены, покрытые схемами и граффити — спиралями кода, тактическими диаграммами и похабными рисунками, оставшимися от прежних обитателей. Нейто, развалясь на потертом диване с выцветшей обивкой, из которой торчали клочья синтетического наполнителя, был полностью погружён в брейнданс. Его тело беспорядочно дёргалось в такт невидимой музыке, пальцы судорожно сжимали край сиденья, впиваясь в ткань так, что вот-вот порвут её. Голографический проектор над его виском отбрасывал на стену рваные пульсирующие тени — абстрактные фигуры, вздымающиеся и рассыпающиеся в такт битам. Визуальное эхо чужого танца, который он переживал изнутри. Из-под нейрошлема доносились прерывистые всхлипы, хрипы и обрывки нечленораздельных слов — утечка чужих ощущений, просачивающаяся в реальность, словно кровь из-под двери. Рядом, спиной к нему, у массивного голографического манипулятора, стоял Кацуки Бакуго. Его тень, искажённая проекциями, гигантским стражем лежала на стене, покрытой схемами систем вентиляции «Тяжёлых Сердец». На огромном экране перед ним плавали детализированные трёхмерные схемы грузовика, разметка тепловых сигнатур и маршрутные карты промзоны. Он что-то бормотал себе под нос, перечисляя уязвимости и точки прицеливания; его плечи были напряжены, словно он уже мысленно рвал цель на куски. Пальцы с пиро-имплантами сжимали край консоли так, что металл слегка прогибался, а по поверхности пробегали оранжевые искры статики. — Фиксер уже всё высрал в чат, — его голос прозвучал резко, нарушая трансовое состояние Нейто, словно нож, разрезающий плёнку галлюцинации. — Два грузовика, четыре эскорта на мотоциклах. Стандартный корпоративный конвой «Фуми». Думают, что их полировка и мигалки кого-то пугают. Наивные ублюдки. Нейто резко дёрнул головой и с силой стянул шлем. Его волосы были мокрыми от пота, лицо бледным. Его зрачки были расширены, на лбу и висках выступила испарина. Он тяжело дышал, всё ещё находясь под остаточным воздействием вирта; его пальцы слегка тряслись, выписывая в воздухе незавершённые жесты. — Чёрт… — он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть липкую плёнку чужих эмоций. — Этот брейн… Тамошний пацан… Я до сих пор чувствую, как у него мышцы горят. Каждый нерв кричит, каждый сустав выкручивает. Будто пробежал марафон с гранатой в руках. Изуку, сидевший в темном углу на ящике из-под оборудования, где когда-то хранились бобины с плёнками, молча поднял кружку с мутной жидкостью, пахнущей техническим спиртом и синтетическими красителями. Его взгляд был прикован к схемам на экране, но не рассеянно — с абсолютной, хищной концентрацией. — Что у нас по эскорту? — его голос был ровным, аналитическим, без единой эмоции, чистый синтезатор. — Живые бойцы или синтетика? — Смешанный состав. Два живых охранника, два киборга с реактивным прошивом, — Бакуго ткнул пальцем в два силуэта на схеме, выделенные алым контуром. — У синтетиков время реакции на 0.2 секунды быстрее. Но у них шаблонное поведение. Предсказуемые, как порно-брейн с зацикленным сюжетом. Раз пять видел — знаешь все позы. — Значит, берём на нестандарте, — заключил Изуку. Его глаза сузились, анализируя потоки данных на экране. Он поставил кружку с остатками мутной жидкости на ближайший сервер, и дно её с лёгким шипением начало плавить пластиковый корпус, выделяя едкий дымок. — Нейто, тебе — эфир. Глушим их связь, подменяем телеметрию. Пусть думают, что едут по маршруту, пока не упрутся в стену. Кацуки, готовь шумовую пушку и импульсные гранаты. Ошарашим синтетиков, живых возьмём на испуг. Стандартный «гром и молния». — А ты? — язвительно спросил Нейто, всё ещё потирая виски, но в его голосе уже проскальзывал профессиональный интерес. — Снова будешь геройствовать с голыми руками? Прыгнешь на капот с криком «сюрприз, ублюдки»? Изуку медленно повернул голову. В его глазах, обычно мерцающих полихромными потоками данных, теперь горел только холодный стальной огонь предстоящего дела. Он поднял руки, и по предплечьям пробежала знакомая синеватая «рябь» — активация нейромышечных усилителей, волна микроскопических вибраций. — Я, — он нежно провёл ладонью по тыльной стороне другой руки, и с тихим щелчком из подкожного отсека у запястья выдвинулся тонкий, похожий на скальпель виброклинок — лезвие из чёрного поликарбида, издающее едва слышное гудение, — пойду в лобовую. Пока вы их ослепляете и оглушаете, я вскрою фуру, как консервную банку. Быстро, тихо, пока они не опомнились. В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь настойчивым жужжанием серверов и отдалённым гулом города над головой — вечным саундтреком Найт-Сити. План был прост, почти примитивен. А в их мире именно простота чаще всего оказывалась ключом к выживанию. Или к гибели. Уотсон. Индустриальный район. 20:00 Кислотный дождь струился по ржавым желобам и разбитым трубам, создавая на поверхности металла причудливые узоры, похожие на карты неизвестных земель или схемы взломанных нейросетей. Воздух был густым, с тошнотворным запахом утечки с полуразрушенного химзавода, чьи трубы молчаливо упирались в багровое от смога небо. Три фигуры замерли в глубокой тени гигантской градирни, чьи бетонные бока покрывали сине-розовые неоновые граффити банды «Шельмы» — кричащие символы, светящиеся в полумраке, как предупреждение на мёртвом языке. В полуразрушенном ангаре напротив, где когда-то ремонтировали индустриальных дронов, пахло старым машинным маслом и тоской. Стоял бронированный «Арчер» с затемнёнными стёклами, его корпус сливался с тенями. Лишь на его крыше почти незаметно мигал малозаметный ретранслятор — работа Нейто, создававший призрачный пузырь искажённой связи, в котором их голоса тонули, как в тумане. Изуку стоял неподвижно, как статуя, вросшая в бетон. Его тёмный плащ сливался с тенями, капюшон был поднят против едкого дождя, капли которого оставляли мелкие ожоги на ткани. Его оптический имплант мерцал изумрудным огоньком, пропуская через себя потоки данных с трёх разведывательных дронов, круживших в секторе. Каждый нерв в его теле был натянут как струна, всё существо сконцентрировано на предстоящем моменте. — «Призрак» на связи, — в комлинках у всей группы прозвучал ровный, слегка механический голос Нейто, сидевшего в утробе «Арчера». — Конвой «Фуми» выехал со склада. До точки перехвата шесть минут. Всё идёт по расписанию, как по нотам. Расслабьтесь, детки. Нейто, скользя взглядом по потрескавшейся стене ангара, зацепился за одно из ярких граффити «Шельм» — стилизованную кошачью морду с хищным оскалом. — Надо бы навестить малышку Очако, — его голос приобрёл лёгкую заинтересованную нотку. — Слышал, у неё появились новые… игрушки. Очень хочется посмотреть. — Только подведи, сука, — проворчал Бакуго, не отрываясь от проверки затвора своей массивной шумовой пушки. Импульсные гранаты висели на его разгрузке мертвым, но угрожающим грузом. — Эти ублюдки из «Фуми» всегда нанимают самых занудных и предсказуемых охранников. Скучные, как инструкция к дешёвому нейроинтерфейсу. Надеюсь, хоть кто-то из них окажется с фантазией. А то придётся самому всё оживлять. — Призрак, как с помехами? — не поворачивая головы, спросил Изуку. Его голос был ровным, почти механическим, как у синтезатора речи, лишённым всякой эмоциональной окраски. — Локальные сети глушим. Каналы «Фуми» перехвачены. Подменяю их телеметрию на запись вчерашнего маршрута. Они пока ничего не видят, как котята с завязанными глазами, — доложил Нейто, его пальцы порхали по голографической консоли в кабине «Арчера». Внезапно Изуку резко поднял руку в чёрной тактической перчатке. Сигнал. Все замерли. — Вижу их. Иду на контакт. Вдали, в конце длинной прямой улицы, замерцали огни. Сначала две пары — мотоциклы эскорта, затем — сдвоенные фары грузовика. Они двигались размеренно, уверенно, как и полагается корпоративному конвою на охраняемой территории. Жёлтые проблесковые маячки отражались в лужах химической жижи, создавая сюрреалистичное зрелище. Изуку медленно выдохнул, и его дыхание превратилось в облачко пара в холодном едком воздухе. Дождь из кислоты усилился, заливая улицу ядовитым ливнем. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха, а от предвкушения. Этот момент — тишина перед бурей, последний вздох перед прыжком в бездну. — Готовься, — его шёпот был едва слышен даже в комлинке. — Призрак, по моей команде… отключай им всё, – он закрыл глаза на долю секунды, отсекая всё лишнее. Остался только план. Только цель. Только гул приближающихся двигателей, обещающий хаос. – Бакуго, не промахнись. — Не указывай мне, псих, — прошипел Бакуго. Пироимпланты на его предплечьях начали потрескивать, излучая тусклое оранжевое свечение, похожее на раскалённый металл. Запах озона стал резче, смешиваясь с кислотным дождём. — Начинаем. Изуку выдохнул. Последнее, что он услышал перед тем, как мир взорвался, был тихий ядовитый смех Бакуго в комлинке и ровный голос Призрака: — Глушение. У них слепота. Три… два… один… Огни на мотоциклах эскорта погасли, как погашенные свечи. Грузовик дёрнулся, его двигатель захлебнулся и заглох. В наступившей тишине, нарушаемой только шипением кислотного дождя, прозвучал первый оглушительный хлопок шумовой пушки. И понеслось. Свинцовый град прошил кислотную пелену, отскакивая от бронированных боксов мотоциклов с сухим безрезультатным стуком. Первый эскортный байк, лишившийся навигации и связи, дёрнулся в сторону, как слепой жук, и с оглушительным грохотом врезался в ржавую стену цеха. Вспышка пламени от короткого замыкания осветила улицу на мгновение, отбрасывая длинные пляшущие тени. — Первый жив! — крикнул Бакуго, уже двигаясь вперёд. Его пиро-импланты пылали в полумраке, как глаза разъярённого демона. На предплечьях с характерным щелчком открылись бронированные панели, обнажая порты систем запуска микрогранат. — Киборги! Где они, чёрт побери? — Слева, за углом! — голос Изуку был спокоен, но в нём слышалась закалённая сталь. — Два. Идут в охранном периметре. Сканируют. Из-за угла, из-за груды проржавевших бочек вышли две фигуры. Их движения были резкими, слишком точными, выверенными до миллиметра, лишёнными всякой плавности живого организма. Глаза-объективы мерцали холодным красным светом, методично сканируя местность. Броня на груди отсвечивала тусклым металлом под кислотным дождём. — Ошиблись адресом, железяки! — Бакуго выскочил из укрытия, его потрёпанный плащ развевался за ним как боевое знамя. С резким шипением из портов на его предплечьях вырвались две микрогранаты. Они описали чёткую дугу и разорвались прямо перед киборгами ослепительной вспышкой и оглушительным грохотом. Звуковая волна и световая дезориентация ударили по сенсорам киборгов, заставив их дёрнуться в неестественных, рваных позах. На секунду их системы отключились, красные огоньки в глазах-объективах погасли, оставив лишь пустые чёрные линзы. — Призрак, глуши их связь с базой! — крикнул Изуку, выбегая из-за укрытия. — Взрывник, левый твой! Не дай им восстановить синхронизацию! Он сам ринулся к правому киборгу, его движения были плавными и смертоносными, как у хищника, знающего каждый мускул своей жертвы. По его предплечьям пробежала едва слышная вибрация. Из запястий с низким шипящим звуком выдвинулись клинки-богомолы — узкие, изогнутые лезвия из чёрного поликарбида, отливающие маслянистым блеском в тусклом свете. — Должен был остаться дома, — прошептал он, и в его голосе не было ни злобы, ни сожаления, лишь холодная констатация факта, как бухгалтер, подводящий итоги. Клинки взметнулись вверх в синхронизированном движении. Один — парировал молниеносный, почти предсказуемый выпад киборга, второй — со свистом рассекал воздух. Удар пришёлся точно в основание шеи, в слабое место между шлемом и бронежилетом. Лезвие вошло глубоко, с отвратительным хрустом перерубая пучки проводов и нейросвязи. Искры брызнули фонтаном, осветив его сосредоточенное лицо на мгновение. Механическое тело дёрнулось в последнем спазме и рухнуло на землю, в лужу химической грязи. Рядом Бакуго расправлялся со своим противником. Пока тот был дезориентирован, Бакуго закрыл расстояние в два мощных прыжка. Его пиро-импланты раскалились докрасна, и он ударил киборга в центр грудной пластины. Бронепластина плавилась под его пальцами, издавая шипящий звук и распространяя едкий запах гари и расплавленного полимера. — Слишком легко, — проворчал он, с силой отшвыривая обездвиженное, дымящееся тело в сторону. — Следующий! Где остальные? — Не расслабляйся, — Изуку уже был у грузовика, его клинки с тихим шелестом скрылись в предплечьях, оставляя на чёрном поликарбиде маслянистые капли смазки и искры. — Внутри ещё двое. Живые. Будь готов. Он подошёл к задним дверям фуры. Замок был электронным, с биометрическим сканером и толстой бронированной заслонкой. — Призрак, нужно пять секунд на взлом. — У тебя три, — голос Нейто был напряжённым. — У них включился аварийный маячок. Уже послали сигнал бедствия. На горизонте активность — кто-то уже едет на этот шум. Изуку прислонил дешифратор к панели. Индикаторы замигали тревожным красным, затем перешли на зелёный. Прошла секунда. Две. Тишину нарушал только нарастающий вой сирен вдали и мерный стук кислотного дождя по крыше фуры. — Деку, шевелись! — крикнул Бакуго, перезаряжая шумовую пушку. Его пироимпланты нервно подрагивали. — Кто-то уже едет на этот шум! Слышишь? Будет весело! Третья секунда. Замок с громким щелчком отскочил. Изуку отшвырнул дешифратор в лужу и рванул массивную дверь на себя. Внутри, в полумраке, освещённые только тусклой аварийной подсветкой, стояли двое охранников. Молодые парни, их лица бледны, глаза широко раскрыты от страха, но полны решимости. Они держали стандартные штурмовые винтовки наизготовку, но руки их слегка дрожали. — Выходите с поднятыми руками! — скомандовал один из них, но голос его дрожал, выдавая неподдельный ужас. Изуку не стал ничего говорить. Слова были лишними. По его рукам снова пробежала знакомая вибрация. Клинки-богомолы выскользнули наружу, мерцая в темноте, как глаза хищника, готовящегося к убийству. Он не видел перед собой испуганных молодых лиц. Видел лишь угрозу. Цели. Помехи на пути к выполнению миссии. Его сознание было чистым, как отполированная сталь, лишённым всякой эмпатии. Первый охранник даже не успел понять, что происходит. Изуку сделал молниеносный выпад, и узкое черное лезвие пронзило его горло. Хлипкий звук рвущейся плоти, булькающий выдох — и тело бесшумно осело на металлический пол, кровь растекаясь тёмным, почти чёрным пятном. Второй, видя судьбу напарника, инстинктивно отшатнулся, подняв руки в беспомощном жесте защиты. Это его не спасло. Изуку, уже в движении, развернулся на пятке, и второй клинок, словно жало скорпиона, вонзился охраннику под мышку, в незащищенный бок. Лезвие, наткнувшись на ребра, изменило угол и вошло глубже, достигая жизненно важных органов. Мужчина с выпученными от ужаса и боли глазами рухнул рядом с первым, его тело содрогнулось в последней агонии. Тишину в грузовике нарушил лишь глухой стон и звук двух тел, падающих на металлический пол. Воздух, пахнущий страхом и потом, теперь наполнился медным, сладковатым душком свежей крови. Изуку стоял над ними, его дыхание оставалось ровным, лицо — каменной маской, освещённой лишь багровым светом аварийки. Клинки с тихим шелестом втянулись обратно в предплечья, оставив на лезвиях лишь алые подтеки, которые медленно стекали на пол, капая с кончиков. — Чисто, — его голос был плоским, без единой ноты сожаления или триумфа, лишь холодная констатация выполненной задачи. Он повернулся к Бакуго, который как раз подходил к двери фуры, его пироимпланты всё ещё дымились, распространяя запах озона и палёной плоти. — Груз наш. Время уходит. Бакуго на секунду задержал взгляд на двух бездыханных телах, потом перевёл его на Изуку. На его лице мелькнуло нечто, похожее на короткое, почти уважительное кивание. Не за скорость, не за жестокость. За решимость. За способность делать то, что необходимо, не моргнув глазом. — Без сантиментов, — бросил он, пробираясь внутрь, его ботинки скользнули по липкому, кровавому полу. — Теперь к грузу. Шума мы уже наделали, скоро тут будет жарко. И тут его пропустило. Резкий скачок восприятия. Он увидел себя со стороны, будто камера авиа-дрона зависла над сценой. Он видел свою собственную спину, склонившуюся над контейнером с экспериментальным грузом. Видел Бакуго, стоящего рядом, с остывающими, но всё ещё тёплыми имплантами. Видел двух охранников, лежащих ничком на холодном металлическом полу фуры, их кровь, медленно смешивающуюся с грязью и химической жижей. И тени. Длинные, искажённые, неестественные тени, которые отбрасывали их тела в призрачном свете далёких пожаров и мигающих аварийных огней «Арчера». Всё было статично, замерло в одном кадре. Как голограмма. Как последний снимок, сделанный перед катастрофой. Всего на долю секунды. Но ощущение было таким же реальным, как холод металла под пальцами и сладковатый запах крови в воздухе. — Деку! Бакуго грубо тряхнул его за плечо, выводя из ступора. Видение рассыпалось, словно разбитая голограмма, оставив после себя лишь горький, металлический привкус на языке и лёгкое головокружение. — Призрак, вызывай эвакуацию. Мы уходим. Сейчас же, — рявкнул Бакуго в комлинк, не отпуская взгляда с Изуку. Он пристально посмотрел на него, глаза сузились, изучая его бледное, слегка отрешённое лицо. — Потом будешь глючить, пора, блять, сваливать. Слышишь сирены? Они уже близко. Очень близко. Изуку кивнул, резко повернувшись к контейнеру. Его пальцы в тактильных перчатках пробежали по сенсорной панели управления. Дешифратор завизжал, взламывая последний уровень защиты. Индикаторы мигали, как сумасшедшие, отбрасывая на его лицо нервные зелёные блики. — Призрак, отключай все их трекеры. Прямо сейчас. Я не хочу, чтобы за нами тянулся хвост, — его голос был резок, в нём слышалась стальная хватка. — Уже в процессе, — донёсся голос Нейто, и в его обычно насмешливом тоне впервые появилась отчётливая нотка напряжения. — У вас есть 90 секунд до появления подкрепления. Может, меньше. Чувствую, как их сети зашевелились. Бакуго в этот момент уже закладывал взрывчатку на подъездных путях, его пальцы быстро и ловко устанавливали детонаторы с выверенной точностью. — Сделаем им горячий приём на прощание, — он ядовито усмехнулся, и в его глазах вспыхнули знакомые огоньки предвкушения разрушения. — Пусть запомнят, как без спросу ходят по нашему району. С шипением гидравлики крышка контейнера отъехала, открывая внутренности. Внутри, в стерильной голубой подсветке, лежали аккуратные ряды кристаллов с данными — именно то, что они искали. Драгоценная информация, ради которой всё это затевалось. — Взрывник, загрузка! — крикнул Изуку, подсоединяя портативный накопитель к одному из слотов. Процесс пошёл. На улице уже слышались сирены, становившиеся всё громче, но Бакуго направил свои пироимпланты на создание плотной дымовой завесы. С шипением из портов вырвалось облако едкого, непроглядного дыма, скрывая «Арчер» и фуру от возможных снайперов и камер наблюдения. — 45 секунд! — скомандовал Нейто, и в его голосе слышалось нарастающее напряжение. — Быстрее, ребята! Они уже на районе! Сканеры пестрят! Изуку следил за прогресс-баром, его пальцы нетерпеливо барабанили по корпусу накопителя. 70%… 80%… 95%… Цифры мигали, каждая секунда на счету. Воздух снаружи гудел от приближающихся двигателей. — Готово! — он отключил накопитель, защёлкнув защитную крышку с решительным щелчком. — Уходим! Все, сейчас! Они выскочили из фуры как раз в тот момент, когда первые машины безопасности врезались в заложенные Бакуго заряды. Оглушительная взрывная волна прокатилась по улице, ошарашивая преследователей и ослепляя их на мгновение. «Арчер» с затемнёнными стёклами уже ждал их, двигатели работали на полную, издавая нарастающий, угрожающий гул. Двери захлопнулись как раз в тот момент, когда первые пули начали барабанить по броне, оставляя вмятины и срикошетив с огненными вспышками. — Вперёд! Вперёд! — скомандовал Изуку, пристёгивая ремень, его взгляд был прикован к окну, где за дымовой завесой бушевало пламя. Машина рванула с места, оставляя позади хаос, разрушение и воющие сирены. Бакуго тяжело дышал, вытирая сажу и пот с лица. Его пироимпланты дымились, наполняя салон едким запахом гари, озона и крови. — Блеск! — хрипло рассмеялся Бакуго, с силой хлопая по спинке сиденья перед собой. — Просто блеск! Предлагаю сегодня надраться в хлам за успешное дело. Мы это заслужили, чёрт возьми! С переднего сиденья донёсся саркастичный, уставший голос Нейто: — Только не начинай опять стрелять в потолок из гранатомёта в пьяном угаре. Мы только-только компенсировали убыток за ту рекламную стойку. Шинсо до сих пор шлёт мне счета с пометкой «моральный ущерб». Бакуго грубо вытер сажу с лица тыльной стороной ладони, оставив чёрную полосу на щеке. — Найди, где у тебя там выключатель для этого занудства, Призрак. Нейто, не оборачиваясь, его пальцы продолжали летать по сенсорным панелям, отслеживая сигналы преследователей: — Ха-Ха. Изуку молча взял предложенную флягу с дешёвым виски, но не пил. Пальцы его в перчатках сжались вокруг холодного металла так, что костяшки побелели. Внезапно его сознание пронзила знакомая ледяная волна — чистый, незамутнённый сигнал, который он узнал бы из миллиона. Тодороки Шото. Он снова выходил на связь. Прямо сейчас. Сверху, из ави, сквозь слои смога и городского шума, сквозь броню «Арчера». Тодороки наблюдал за этой сценой — за их бегством, за флягой в руке Бакуго, за его собственным, Изуку, отражением в затемнённом стекле — как будто смотрел особенно захватывающий эпизод брейнданса. Он видел всё. И позволял Изуку знать, что видит. Это было не вторжение, не атака. Это было… присутствие. Наблюдатель в тени. — Что, Деку, уже настолько плох наш план вечеринки? — Нейто повернулся, заметив его затуманенный, отсутствующий взгляд. — Или ты уже мысленно составляешь отчёт для нашего фиксера? В формате «сегодня мы поджарили троих киборгов, угнали грузовик и устроили фейерверк, с уважением, ваши личные головорезы»? Лёгкая, почти невидимая ухмылка тронула губы Изуку. Он оторвал взгляд от окна, от своего бледного отражения, и встретился взглядом с Нейто. В его глазах не было страха или смятения, лишь холодная, кристальная ясность. — Нет, — его голос прозвучал как обычно, слегка хрипловатый, но в нём стояла иная, более твёрдая мысль. — Подумал о том, как, должно быть, горяч сейчас Тодороки. — Совсем ебнулся, Деку, — фыркнул Бакуго, отхлёбывая из фляги. — Ну а если серьезно, — Изуку невнятно очертил в воздухе сложную фигуру, его пальцы повторили точную траекторию взлома замка на фуре, — то у меня есть дела. Новые… идеи. Надо кое-что проверить. — Я надеюсь, — Нейто повернулся к нему, и в его глазах, сквозь привычный цинизм, мелькнула искорка настоящей, неподдельной тревоги, — они не грозят нам всем обнулением? В смысле, полным, окончательным и с переформатированием того, что от нас останется? Изуку не ответил. Он снова смотрел в окно, на убегающие огни промзоны, но теперь его взгляд был сосредоточен, полон нового, опасного огня, знакомого и пугающего одновременно. Охота продолжалась. Но правила только что изменились. И на этот раз инициатива была не на их стороне. И он собирался это изменить. Уотсон, где-то в переулках. 23:55 Они шли по узкому переулку, заваленному разбитыми неоновыми трубками и обломками дронов, которые хрустели под ногами, как хрупкие кости. Влажный асфальт отражал розовый свет вывески борделя где-то выше, создавая на земле мерцающее пятно, будто лужу разлитой виртуальной реальности. Воздух был плотным и влажным, пах дождём, гарью и чужими телами — типичный коктейль для задворок Уотсона. Где-то вверху, за ржавыми пожарными лестницами, слышались обрывки музыки и приглушённые крики. Бакуго шёл впереди, его плечи всё ещё были напряжены после перестрелки, а от пироимплантов под курткой поднимался лёгкий пар, смешивающийся с вечерней влагой. Каждый его шаг отдавался гулким эхом по узкому проходу, будто он всё ещё находился на поле боя. — Ладно, взрывник, — Нейто швырнул в лужу сломанный чип, который с шипением растворился в мутной воде. — Куда двинем? Я голосую за «Лиззис». Там сегодня новый брейнданс-сет, обещают полное погружение в нейрорэйв. Можно будет потанцевать на развалинах чужого сознания. Весело. Представляешь — чужая эйфория бьёт в мозг, как удар током, а ты даже не знаешь, кому она принадлежала. Бакуго фыркнул, даже не оборачиваясь, его шаг стал ещё жёстче. Он провёл рукой по лицу, смахивая капли дождя, смешанные с потом. — Надоели твои чужие ощущения. Там опять будет вонять психоделиками и потом. Хочу нормальный виски, который обжигает горло, а не пялиться в чужие галлюцинации. — О, извините, ценитель, — Нейто язвительно поклонился его спине, его плащ развевался в такт движению. — Может, тогда в «Забвение»? Только предупреждаю, в прошлый раз ты там чуть не спалил бармена за то, что его синтвиски «невкусно пахнет». Бедолага до сих пор вздрагивает, когда видит кого-то в такой же куртке с капюшоном. Бакуго резко остановился и повернулся. В тусклом свете его лицо было выразителем глубочайшего презрения, каждая морщина кричала о брезгливости. Его пальцы непроизвольно сжались, и пироимпланты под курткой издали короткое предупреждающее шипение. — Найди нормальную дыру, где не стреляют в потолок каждые пять минут. И чтобы там не было твоих брейнданс-зайчиков. Что, блять, сложного? Нейто закатил глаза, но пальцы уже летали над комлинком. Голографический интерфейс отбрасывал синеватые блики на его лицо, подчёркивая язвительную ухмылку. — «Дыра», — объявил он через секунду. — Тихое, тёмное, без причуд, как и само название. Хозяин держит под стойкой бутылку для особых случаев. Думаю, сегодня мы как раз подходим под категорию «особый случай». Там даже стулья целые, представляешь? Бакуго хмыкнул — низкий, хриплый звук, больше похожий на рычание, но для Нейто это было явное одобрение — и снова зашагал вперёд, уже в сторону нового притона. Нейто, показывая ему путь, бросил через плечо: — Только давай без инцидентов с поджогами, а? Мне ещё нравится моя новая куртка. Она почти не пахнет горелой плотью. Они свернули за угол и упёрлись в стену звука. Переулок расширялся в небольшой пустырь, где столпилась шумная толпа. Воздух здесь был густ от пота, дешёвого синтетического пива и адреналина. В центре, под рваные аплодисменты и свист, два парня с кибернетическими усилителями на кулаках выясняли отношения. Один, с шипастым ирокезом и ржавыми гидравлическими протезами, швырнул оппонента в груду покрышек. Тот отлетел, проломив деревянный ящик, но тут же поднялся, его оптический сенсор на левом глазу треснул и мигал алым. — Эй, смотри-ка, местные развлекаются, — Нейто тут же воспрял духом, его взгляд загорелся азартом. — Ставлю пятьдесят кредитов на того, что с ирокезом. У него классическая модификация «Кастет», проверенная временем. Видал, как у него гидравлика ходит? Прямо как у старого доброго промышленного пресса. Бакуго остановился, оценивающе окинув взглядом дерущихся. Его взгляд скользнул по модификациям, сразу оценив их сильные и слабые стороны. Его пальцы непроизвольно сжались, пироимпланты под курткой издали короткое, похожее на одобрение шипение. — Хрень, — буркнул он. — У того, что слева, реактивные усилители на голенях. Он просто играет с ним, как кот с мышкой. Через десять секунд он сделает подсечку и сломает тому ногу. Его техника — дерьмо, но скорость компенсирует. Один из зрителей, парень с татуировкой на шее, обернулся на их голоса. — Эй, новенькие! Хотите поучаствовать? Следующий бой через пять минут. Ставки принимаются, — он показал на импровизированный «ринг», огороженный краской на асфальте. Нейто уже доставал кредитный чип, но Бакуго грубо оттолкнул его руку. — У нас есть дела поважнее, чем смотреть, как два дегенерата бьют друг друга по головам, — Бакуго пробивался сквозь толпу, не обращая внимания на возмущённые возгласы, его плечи расчищали путь как таран. Надоели эти любительские разборки — ни стиля, ни изящества. Внезапно Нейто резко дёрнул его за куртку, заставив остановиться. — Стоп, Каччан. Прислушайся. Голос распорядителя, парня с татуировкой, прорезал гул толпы, на этот раз с нескрываемым почтением: — Следующие на ринге! С одной стороны — отчаянный смельчак, надеющийся прервать его победную серию! А с другой… — ведущий почти закричал от восторга, — непобедимый чемпион наших задворок, тот, чья броня не знает трещин — «АЛАЯ СКАЛА»! Из толпы на импровизированный ринг уверенной, раскачивающейся походкой вышел Эйджиро Киришима. Его алая броня была чисто вычищена, а на лице сияла та самая восторженная, но теперь уже привычно-победная улыбка. Он поднял руку, приветствуя толпу, и в ответ грянули оглушительные овации. — Ничего себе, наш шипастый курьер оказывается местной знаменитостью, — Нейто присвистнул, смотря на толпу, скандирующую имя бойца. – А интересный он всё таки парень! Бакуго замер, его взгляд прилип к фигуре Киришимы. В глазах мелькнуло что-то сложное — не злость, не раздражение, а скорее… ошеломлённое недоумение, будто он увидел говорящий мусорный бак. Пальцы непроизвольно сжались, но на этот раз пироимпланты оставались безмолвными. Киришима в это время на ринге стучал себя кулаком по груди, его броня издавала глухой, уверенный звон, разносящийся по переулку. — Не волнуйтесь, ребята! Я и не такую бурю переживал! — крикнул он, и толпа взревела ещё громче, выкрикивая его прозвище. Эта броня выдерживала выстрелы из дробовика — кулаки тут и рядом не стояли! Бакуго медленно повернулся к Нейто. Его лицо было невыразительным, но в напряжённых мышцах челюсти читалось внутреннее борение. — Знаешь что? — его голос прозвучал непривычно тихо, почти задумчиво, без привычной хрипоты и агрессии. Он снова бросил взгляд на ринг, где Киришима принимал победоносные позы. — Может, задержимся на минутку. Интересно посмотреть, как этот «непобедимый» гнётся. Всё равно до открытия «Дыры» ещё полчаса. В его тоне не было злорадства — лишь любопытство. Как будто он изучал новый тип оружия, которое внезапно оказалось куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Нейто не пропустил ни единой детали в реакции Бакуго. Его левый, кибернетический глаз сузился, уловив микронапряжение в мышцах челюсти Кацуки, нехарактерную задержку взгляда. — Охо-хо, — прошептал он, его голос обрёл сладковато-ядовитый оттенок. Он шагнул ближе, наклоняясь к самому уху Бакуго, перекрывая рёв толпы. — Что это? Наш Подрывник, не желающий смотреть как два дегенерата бьют друг друга по головам, вдруг проникся спортивным интересом? Или, может быть, тебя интересует конкретный… экземпляр? Бакуго резко дёрнул головой, отбрасывая назойливого Призрака. — Заткнись, — прошипел он, но без привычной мощи. Его взгляд снова прилип к рингу, где Киришима с лёгкостью уворачивался от молотящих ударов своего противника — того самого парня с реактивными усилителями. — Я просто хочу посмотреть, как его размажут по асфальту, — буркнул Бакуго, больше убеждая себя, чем Нейто. – И это всё равно лучше, чем слушать твоё бла-бла-бла про нейрорэйвы. Тот лишь рассмеялся — коротким, ритмичным смешком, похожим на сигнал модема. — Конечно, конечно. Просто любуешься искусством разгрома. Понятно. Ну что ж, давай подойдём поближе, для полноты картины. Может, даже почувствуем брызги крови — для полного погружения. Они пробились к самому краю «ринга», отталкивая зрителей. Бакуго встал в позу, скрестив руки на груди, его пироимпланты под курткой издавали тихое, недовольное жужжание. На ринге творилось настоящее шоу. Противник Киришимы, используя реактивные толчки, носился вокруг него, пытаясь найти брешь. Но Алая Скала был непоколебим. Он не уворачивался от прямых ударов — он принимал их на себя. Глухой, металлический лязг разносился по переулку каждый раз, когда кулак противника встречался с его грудной пластиной. — Давай, слабак! — крикнул Киришима, его ухмылка не сходила с лица. — Я почти не чувствую! Моя броня пережила падение с пятого этажа — твои тычки для неё как щекотка! Его противник, разъярённый, сделал резкий выпад, усилители на голенях взвыли. Но Киришима был быстрее. Он не отпрыгнул, а наоборот, сделал шаг вперёд, подставив под удар своё плечо. Раздался оглушительный хруст — но не брони, а кости в кулаке нападавшего. Тот закричал и отшатнулся, хватаясь за разбитую руку. — И это всё? — разочарованно протянул Киришима. — А я только разогрелся. Ждал хоть какого-то вызова, а не детских утренников. Он не стал ждать. Один мощный, чёткий удар в корпус — и противник, словно мешок с мусором, отлетел к ограждению, тяжело рухнув на асфальт. Толпа взорвалась ликующим рёвом. Киришима повернулся, поднял руку в победном жесте, и его взгляд скользнул по толпе, на секунду зацепившись за двух новых зрителей. Его глаза встретились с взглядом Бакуго. На мгновение что-то пробежало между ними — не вызов, не враждебность. Скорее, взаимное оценивание. Киришима улыбнулся чуть шире, как бы говоря: «Видел?», и снова повернулся к своим фанатам. — Видишь? — Нейто снова оказался у его уха, его голос был полон едкого восторга. — Он не просто ломает их. Он наслаждается процессом. Каждым ударом, каждым щелчком чужой кости. В этом есть… своеобразная поэзия, не находишь? Почти как твои взрывы, только… слышишь? — Нейто прислушался к рёву толпы, скандирующей «АЛАЯ СКАЛА!». — Гораздо более одобряемая публикой. И, что важнее, без последующих счетов за разрушение имущества. Бакуго молчал. Он не отводил взгляда от спины Киришимы, от алых пластин брони, на которых теперь отсвечивали розовые неоновые блики. Его пальцы снова начали непроизвольно постукивать по предплечьям, будто проверяя готовность систем, которых сейчас не было, к слову. В его синтетическом глазу бегущие строки данных о температуре и давлении казались вдруг слишком быстрыми, слишком беспокойными. — Пошли, — внезапно выдохнул он, разворачиваясь и грубо расталкивая толпу. — Надоело это цирковое представление. Лучше пойдём пить, чем смотреть, как этот выпендрёжник корчит из себя героя. Они уже почти вышли из переулка, когда сзади, пробиваясь сквозь гул толпы и шум города, раздался знакомый громкий голос, перекрывающий уличный шум. — Эй, постойте! Бакуго замер, словно в него воткнули шокер. Тело на мгновение окаменело. Плечи напряглись. Он медленно, нехотя обернулся, словно поворачивал штурвал заевшего механизма. Киришима догонял их быстрым шагом, его алая броня звенела в такт движению. На его лице и воротнике брони блестели капли пота, смешанного с дождём. – Я вас заметил! – улыбка не сходила с его лица, но в глазах светилось не просто любопытство, а знакомый огонёк — тот самый, что был в баре после взрыва рекламной стойки. — О, судьба! Моя любимая невидимая рука, которая сталкивает лбами интересных людей. — Нейто плавным жестом обнял воздух, его плащ-проекция на мгновение отобразила хаотичный узор из падающих игральных костей. — Ты как раз кстати! Мы как раз направлялись в одно… чрезвычайно атмосферное заведение. «Дыра». Пахнет столетием пыли, отчаянием и… настоящим виски. Звучит многообещающе, не правда ли? И, — он повернулся к Киришиме, его голос стал заговорщическим, — раз уж судьба так настойчиво сводит нас вновь, что насчет присоединиться? Наш Подрывник, — он кивнул в сторону мрачно молчавшего Бакуго, — как всегда, горит энтузиазмом, как видишь. Прямо-таки пышет радушием и гостеприимством. Ему просто необходима компания, чтобы не спалить бар скуки дотла. Бакуго резко повернул голову, его взгляд мог бы прожечь броню. Глаза сузились до щелочек, в них читалось чистейшее убийство. Пироимпланты под курткой угрожающе шипнули, выпуская струйки едкого дыма. — Я ни с кем никуда не иду, — проскрежетал он сквозь зубы, каждый слог давался с усилием. — И ты тоже. У нас есть дела. Настоящие, а не твои клоунские представления. — Какие, собственно, дела? — Нейто поднял брови, его голографическая маска изобразила преувеличенное недоумение. — Наш единственный план — это избежать твоего деструктивного бодуна. И, возможно, найти тебе новую куртку, когда ты ненароком подожжёшь старую. А тут… живая легенда местных подворотен! — Он снова обратился к Киришиме. — Итак? Что скажешь? Покажешь чемпионскую выдержку не только на ринге, но и за стойкой бара? Киришима засмеялся, его громкий, открытый смех контрастировал с напряжённой тишиной Бакуго. Звук был на удивление тёплым и живым среди холодного металла и бетона. — Почему бы и нет? — он пожал плечами, броня мягко звякнула. — «Дыра», говоришь? Знакомое название. Слышал, там порой собираются… интересные личности. Нейто торжествующе хлопнул в ладоши, его перчатка испустила облачко серебристых голографических конфетти, которые на мгновение зависли в воздухе, прежде чем рассыпаться. — Вот и славно! Компания собрана. Не волнуйся, Каччан, — он бросил взгляд на Бакуго, чьё лицо выражало желание немедленно всё взорвать, — я попрошу для тебя отдельный столик. В противоположном конце зала. В огнеупорной зоне. И, возможно, предупредим бармена носить асбестовый фартук. На всякий пожарный. Уотсон. Кабуки. Бар «Дыра». 00:20 Бар «Дыра» полностью оправдывал своё название. Он располагался в бывшем техническом помещении, где когда-то, судя по всему, пытались воскресить мёртвые нейросети. Стены местами сохранили следы разобранных труб и грубую бетонную кладку, которая в полумраке напоминала шрамы на лице старого боксёра. Воздух был густым, вязким, как техническая смазка, пахло озоном, дешёвым синт-алкоголем и подгоревшей изоляцией, будто кто-то пытался поджарить микросхемы на закуску. Свет исходил только от тусклых неоновых полос под потолком, мерцавших, как последние воспоминания умирающего, и голографических меню, мерцавших на столешницах, рекламирующих напитки с названиями вроде «Системный сбой» или «Голубая смерть экрана». Нейто вплыл внутрь первым, его плащ-проекция моментально подстроилась под освещение, сделав его почти невидимым в полумраке, словно призрак, вернувшийся в свои владения. — О, уютно! — провозгласил он, отыскивая глазами самый тёмный угол, где тени были особенно густыми. — Пахнет домашним… если твой дом — заброшенный серверный шкаф. Бакуго вошёл следом, его плечи напряглись ещё сильнее. Он резко осмотрелся, его синтетический глаз быстро сканировал помещение, выискивая угрозы. Пара завсегдатаев у стойки, угрюмо уставившихся в свои стаканы, словно надеясь найти на дне ответы на все вопросы, пара в дальнем углу, ведущих тихий, напряжённый разговор, их лица освещались лишь голубым свечением комлинков. Ничего криминального. Только отчаяние и усталость. Его пироимпланты издали короткое, неодобрительное шипение, выражающее всю глубину его презрения к этой «дыре». Киришима, войдя последним, казалось, даже не обратил внимания на атмосферу. Он уверенно направился к свободному столу, его броня громко скрежетала о бетонный пол, высекая искры и вызывая недовольные взгляды завсегдатаев. — Эй, Гараки! — крикнул Нейто бармену, старому киборгу с помутнённым оптическим снсором вместо глаз, который, казалось, видел сквозь время и пространство. — Привет, старина! Троим. И достань ту, что под стойкой. Для особых случаев. Бармен что-то буркнул в ответ, звук, похожий на скрежет шестерней, и, кряхтя, наклонился, его позвоночник издал серию тревожных щелчков. Киришима, растёкшись по дивану, с удовлетворением наблюдал, как бармен ставит на стол пыльную бутылку с красной жидкостью и три толстых стакана, на которых красовались сколы и подтёки неизвестного происхождения. — Как у вас вообще дела? — он махнул рукой, — Не сломали ещё себе или кому-нибудь ещё чего-нибудь ценного? – его взгляд переключился на Бакуго, который сидел, откровенно напоминая сжатую пружину, и на Нейто, чьи пальцы продолжали отбивать загадочный ритм по залитой алкоголем столешнице. Нейто издал короткий, похожий на статику, смешок. — О, вы знаете, обычные будни. Наш Подрывник здесь, — он кивнул в сторону Бакуго, — вчера едва не превратил в пепел сенсорный терминал, потому что тот «слишком медленно грузил». А я тем временем развлекался, подсовывая мелким воришкам в карманы голографические ананасы. Один так испугался, что побежал, крича, что у него в кармане растёт фрукт. Перехватили вот вечерком конвой на несколько тысяч кредитов. Скучать не приходится. Киришима, поднося стакан ко рту, резко замер. Его брови поползли вверх. — Погоди-ка… Неужели это вы тот самый скандал с «Фуми» устроили? Про тот самый конвой? По всему Уотсону только и разговоров! Говорят, там кто-то устроил такой фейерверк, что у корпов до сих пор датчики зашкаливают! Уголок рта Бакуго дёрнулся вверх, и он откинулся на спинку стула с видом короля, снисходительно принимающего дань. Пироимпланты под курткой издали короткое, одобрительное потрескивание. — Ага, мы, — его голос прозвучал хрипло и самодовольно. — Эти корпоративные ублюдки думали, что их мигалки и броня кого-то пугают. Устроили им настоящее светопреставление. Они теперь, наверное, новые инструкции по безопасности пишут: «Избегайте встреч с психопатами, пахнущими озоном и самодовольством». Он отхлебнул из стакана, явно наслаждаясь вниманием, горьковатый вкус синтетического виски смешивался со сладостью всеобщего восхищения. — Их киборги с реактивным прошивом даже не успели сообразить, что к чему. Мозги у них железные, а реакции — дерьмовые. Одного я лично расплавил, — он с наслаждением показал на свои дымящиеся импланты, от которых всё ещё тянуло гарью, — а второго Деку разобрал на запчатки. Как консервную банку вскрыл. Теперь из его запчастей, наверное, новые тостеры собирают. Хотя вряд ли эти корпоративные ублюдки смогут собрать хоть что-то путное. Нейто, наблюдая за этой демонстрацией бравады, прищурил свой кибернетический глаз, сканируя микровыражения на лице Бакуго, и язвительно ухмыльнулся в свой стакан с фиолетовой жидкостью, которая мерцала, как ядовитая медуза. — О, да, это было поистине поэтичное зрелище, — протянул он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Особенно когда наш дорогой Каччан решил, что просто взорвать грузовик — недостаточно театрально, и устроил им персональный фейерверк из импульсных гранат. Осветил пол Уотсана. Местные дети теперь думают, что это было шоу дронов в честь дня рождения мэра. А полиция до сих пор ищет «неизвестных террористов с обострённым чувством прекрасного». Киришима слушал, затаив дыхание, его пальцы непроизвольно сжимали стакан. Он смотрел на Бакуго с таким восхищением, будто тот был не просто взрывным психопатом, а художником, работающим в жанре контролируемого хаоса. — Вау... — выдохнул он наконец, качая головой. — Это... это же чистое искусство! Бакуго фыркнул, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. Ему нравилось это признание. Нравилось, что его разрушение кто-то видел не как акт насилия, а как нечто возвышенное. — Искусство? — пробурчал он, откидываясь на спинку стула. — Просто хорошо сделанная работа. Ничего личного. — О, всё у тебя личное, Каччан, — Нейто лениво водил пальцем по краю стакана, оставляя светящийся след в воздухе. — Ты вкладываешь душу в каждую вспышку. Это трогательно. Практически исповедь. Киришима внезапно оживился, его броня звонко стукнула о столешницу. — А помнишь, как ты тогда на Хейвуде трансформаторную будку... — он замолк, увидев выражение лица Бакуго, но не испугался, а скорее обрадовался. — То есть... я слышал историю. Говорят, там такая дуга была, что на полмили связь пропала. Бакуго медленно повернул к нему голову. Дымок от имплантов стал гуще. — Ты откуда знаешь про Хейвуд? — Все знают про Хейвуд, — парировал Нейто, наслаждаясь моментом. — Легенды ходят. Говорят, даже Сущий Мик в своём шоу упоминал «зарвавшегося пиромана с золотыми руками». На лице Бакуго появилась странная смесь ярости и гордости. Его пиро-импланты издали короткий щелчок, и крошечная искра прыгнула на стол, оставив чёрную точку на дереве. — Болтун этот Мик, — проворчал он. — Настоящие профессионалы работают тихо. — Если ты называешь свою работу «тихой работой», — Нейто покачал головой, — то я бы не хотел видеть, что ты считаешь громкой. Киришима снова засмеялся, и на этот раз Бакуго не сдержал короткую ухмылку. Он отпил из стакана, глядя на шипастого курьера поверх края. — Ладно, хватит трепаться. Кто последний — тот заказывает следующий раунд. И чтобы нормальный виски, а не эта химическая блевотина. Нейто поднял бровь, обмениваясь с Киришимой взглядом. Прогресс был налицо. Бакуго не просто терпел присутствие курьера — он начал принимать его как часть своего круга. И это, как мысленно отметил Нейто, открывало совершенно новые возможности для его развлечений. Уотсон. Кабуки. Улицы. 05:40 Уже на рассвете, когда неоновый розовый свет сменился грязно-серым предрассветным сиянием, они вывалились из бара на пустынную улицу. Воздух пах влажным асфальтом, и где-то вдали пели первые синтетические птицы. — Ладно, алый урод, — Бакуго, пошатываясь, ткнул пальцем в грудь Киришиме. — Неплохо посидели. Только в следующий раз не ори так, а то у меня в имплантах предохранители плавятся. И скажи своей броне, чтобы меньше скрипела. Звучит, как поезд на запасном пути. Киришима лишь рассмеялся, громко хлопнув его по плечу. — Договорились! На следующей неделе — реванш! Бакуго, бурча что-то неразборчивое под нос, вроде «ненормальный шипастый идиот…», уже развернулся и зашагал прочь, его силуэт быстро растворялся в утреннем тумане. В этот момент Нейто, до этого молча наблюдавший из тени, сделал почти незаметное движение пальцами. В поле зрения Киришимы всплыло уведомление — не его собственный контакт, а стилизованный значок взрыва, сопровождаемый надписью «Кацуки «Взрывник» Бакуго». Киришима удивлённо поднял бровь. — Его контакт, — тихо произнёс Нейто, подходя ближе. На его маске-интерфейсе проплыла загадочная улыбка. — Бонус, так как ты показался мне хорошим парнем. Редкая порода в этом городе. Не растеряй. Киришима широко ухмыльнулся, одобрительно кивнув. — Понял. Спасибо, Призрак. Обязательно воспользуюсь… когда он будет в менее взрывоопасном настроении. Нейто повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил через плечо: — Только ни слова ему. Иначе он меня поджарит в считаную секунду. И, возможно, тебя за компанию. Удачи, Алая Скала. Похоже, тебе понадобится вся твоя прочность. Прежде чем Киришима успел что-то ответить, Нейто растворился в переулке, оставив после себя лишь лёгкое эхо своего смеха. Киришима стоял один, глядя на удаляющуюся спину Бакуго, а затем на новый контакт в своём интерфейсе. Широкая, тёплая ухмылка растянулась на его лице. Эта ночь оказалась куда продуктивнее, чем он мог предположить. Он пришёл за дракой, а нашёл… возможно, самого взрывоопасного и интересного человека в Найт-Сити.