Бессонница

      Январский ветер яростно бился в окна кабинета Защиты от темных искусств, но внутри стояла удушающая, давящая тишина.       — Достаньте свои палочки и раздвиньте парты к стенам, — негромко произнес профессор Морроу, и этот спокойный, будничный тон подействовал на класс мгновенно.       Стоило столам с глухим скрежетом отлететь к стенам, как по залу разлился азарт. Практика, дуэли, слово «война», о которой Морроу твердил на лекциях, в умах шестикурсников тут же трансформировалось во что-то захватывающее.       В гриффиндорском крыле круга, однако, зияла ощутимая, сиротливая пустота. Без Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, которые обычно задавали тон любому шуму и браваде, их однокурсники выглядели заметно растеряннее.       Римус спокойно стоял, проверяя свою палочку. Питер бледный и взволнованный жался ближе к плечу приятеля, хоть и пытался не подавать виду, как переживает. Особенно без поддержки Джеймса и Сириуса.       — Они сумасшедшие, — едва слышно прошептал Питер, оглядываясь на пустые места, где должны были стоять их друзья.       Римус даже не повернул голову, его глаза внимательно следили за каждым движением преподавателя, — Если бы кое-кто не глушил огневиски до четырех утра в гостиной, они бы были тут. И, возможно, уснули бы даже в комнате.       — Сириус начал кидаться в меня подушками, когда я пытался их разбудить, а Джеймс укрылся мантией-неведимкой, — обиженно зашептал Петтигрю.       — Они думают, что прогулять ЗОТИ — это круто, а для Морроу это просто дезертирство.       Профессор Морроу, стоя в самом центре образовавшегося круга, устало потер переносицу. Он прекрасно знал, где сейчас «непобедимая гриффиндорская двойка», и эта глупая подростковая беспечность отозвалась в нем глубокой, мрачной тоской.       Тяжелый взгляд профессора Морроу медленно скользнул по притихшей шеренге гриффиндорцев, а затем переместился взглядом к ровным и безупречным слизеринцам.       — Сегодняшняя тема «Экспеллиармус».       По слизеринской стороне пронесся едва слышный, разочарованный смешок. Кто-то явно посчитал это заклинание слишком простым и детским для шестого курса.       — Я вижу улыбки на ваших лицах, — так же спокойно продолжил бывший аврор, сделав шаг вперед. На его шее отчетливо проступили багровые шрамы от старого проклятия, — Вы, должно быть, думаете, что это чары для первокурсников. Но в реальном бою, когда у вашего противника в арсенале десяток смертоносных сглазов, лишить его оружия самый быстрый способ выжить.       Морроу остановился точно между гриффиндорцами и слизеринцами, переводя взгляд с одного ученика на другого. Несколько девушек закусили нижнюю губу и быстро захлопали ресницами, когда профессор подошел ближе.       Он был высоким, взрослым и бывшим аврором. Его волнистые черные волосы были чуть взлохмачены, виднелись уже седые пряди, но которые так шли ему. Под глазами лежали темные тени, заставляя студентов думать, что преподаватель критично мало уделяет время сну.       — Мы будем отрабатывать не скорость выкрика, а невербальное применение и плотность щита. Задача первого обезоружить. Задача второго удержать Протего так, чтобы палочка даже не дрогнула в руке.       Где-то в гриффиндорской толпе стояла Аида. Всем видом брюнетка пыталась выглядеть невозмутимой, но знали бы присутствующие, как сильно Аида ругалась в слух, когда видела в расписании ЗОТИ каждый раз. Макмиллан чувствовала себя настоящим позором. Она безупречно управлялась с тончайшими зельями, знала наизусть фазы луны для сбора прыгучих поганок и могла одним точным, колким замечанием осадить любого напыщенного чистокровного дурака.        Но в дуэлях она становилась другим человеком. Она это искренне ненавидела.              Наверное, от того Макмиллан и не геройствовала, как некоторые студенты. Она не рвалась в бой, не грезила мечтами быть участником войны. Она давно выбрала более удобную и ясную для себя позицию и не рисковала.       По какому-то изощренному закону подлости, преследовавшему Аиду с первого курса, ее в девяти случаях из десяти распределяли в пару именно к Розье. Лучшему дуэлянту. Слизеринца это всегда забавляло, он смотрел на нее как породистый кот на запертую в клетке птицу.       Стоун незаметно сделала полшага в сторону, ближе прижимаясь плечом к Аиде.       — Закон подлости сейчас сработает, вот увидишь, — едва губами прошептала Аида, покосившись в сторону слизеринцев.       — Не паникуй раньше времени, — также тихо зашептала Алиса, даже не повернув головы, — Может, Морроу решит распределить нас по алфавиту.       Аида горько усмехнулась, — С моим-то везением на ЗОТИ?       — Смотри, как вышагивает, — чуть мотнула головой русоволосая, усмехнувшись, — Словно павлин на королевском приеме.       Брюнетка проследила за взглядом подруги и тут же пожалела, встречая на себе взгляд голубых глаз Розье.       — Он всегда на меня смотрит так, будто у него компас на мою слабость настроен.       Аида перевела взгляд на профессора, сглотнув подступивший к горлу ком. Слова бывшего аврора о плотности щита звучали логично.       Морроу обвел взглядом весь класс, готовясь называть первые имена, — Работаем в парах. Посмотрим, насколько ваша хваленая гордость и гриффиндорская отвага выдержат проверку чистой практикой...       Студенты замерли в ожидании первых имен, начиная переглядываться. Аида явно была не единственным человеком, который боялся Розье. А ему это только нравилось. Светловолосый лохматый слизеринец лукаво осматривал всех. Словно искал лучшую добычу, и лучшей добычей, конечно же, была Макмиллан.       — Мисс Стоун, мистер Лейстрендж. Прошу к центру кабинета.       На мгновение Алиса перестала дышать. Она знала, что за ее хорошие оценки ее вызовут оценить и на практике. Но никак не первой. К тому же и с Лейстренджем.       — Блядь, — тихо-тихо выругалась под нос девушка, бегло взглянув на стоящую рядом Аиду.       Она крепче перехватила свою палочку в кармане мантии и не торопливо начала выходить из толпы, пока остальные пропускали.       Рабастан вышел ей навстречу с ленивой грацией. Класс мгновенно подался назад, освобождая им место и образуя живое кольцо.       Гриффиндорка и слизеринец стояли друг напротив друга, ждали команды профессора под гнетущую тишину кабинета, хоть и были слышны тихие шептания вдали. Алиса не собиралась давать заднюю, от чего упрямо смотрела на Лейстренджа, гордо и изящно вытянув свою волшебную палочку вперед.       Аида осталась стоять одна в толпе, без теплого плеча Алисы. Шум голосов в кабинете притих, все взгляды устремились на первую пару, и в этот момент Аида спиной ощутила на себе чужое, слишком пристальное внимание.       Она медленно повернула голову и посмотрела через весь кабинет, на слизеринскую сторону.       Эван стоял в окружении своей компании, расслабленный, высокий, засунувший одну руку в карман брюк. В его дерзкой позе и светлых растрепанных волосах сквозила опасная уверенность парня, который знает, что он здесь лучший.       Поймав взгляд Аиды, Эван чуть наклонил голову набок. На его губах заиграла плотоядная, предвкушающая ухмылка, и он быстро, злорадно подмигнул ей. В этом жесте не было ни грамма флирта или попытки обольстить, а лишь чистая, неприкрытая насмешка хищника, который точно знает, что его жертве некуда бежать и она будет следующей.       Аида почувствовала, как к щекам приливает яростная краска. Она злобно нахмурилась, глядя ему прямо в глаза, а затем, опустив руку чуть ниже уровня края мантии четким и резким движением показала Розье средний палец. Так, чтобы не заметил профессор Морроу.       Ухмылка Эвана стала только шире, а в глазах вспыхнул опасный, азартный огонек. Его эта немая пикировка явно забавляла.       В этот момент в центре кабинета раздался резкий, хлесткий хлопок. Дуэль Алисы и Рабастана началась, воздух запел от невербальных чар, заставляя Аиду насильно оторвать взгляд от Розье и вернуть внимание к площадке.       Рабастан атаковал мгновенно и без единого звука. Хлесткий, почти невидимый взмах палочки. Воздух между ними коротко свистнул. Алиса среагировала безупречно, ее палочка начертила в воздухе четкий круг, и перед ней со звуком лопнувшей струны соткался полупрозрачный серебристый барьер Протего.       Заклинание Лейстренджа с глухим стуком ударилось о щит и рассыпалось каскадом искр, но он даже не думал останавливаться. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, почти скучающим, когда он выдал серию из трех непрерывных пассов. Один за другим невербальные импульсы врезались в защиту Алисы.       Кабинет заполнился оглушительными хлопками, от которых Питер изредка вздрагивал. С каждым ударом щит Алисы становился тоньше, по нему пробегали опасные багровые трещины.       Стоун стиснула зубы, ее ноги едва заметно скользнули по каменному полу назад под напором чужой магии, но она упрямо держала руку прямой. Палочка в ее пальцах мелко дрожала от колоссального напряжения, однако барьер не сдавался. Алиса вложила всю свою волю в то, чтобы уплотнить чары, как и учил Морроу.       Слизеринец разочарованно цыкнул сквозь зубы и сделал широкий замах для решающего, подавляющего удара. И это было его ошибкой. Алиса в долю секунду его большого взмаха выкрикнула заклинание.       — Экспеллиармус!       Палочка парня с щелчком вырвалась из пальцев, взмыла под самый потолок и, описав дугу, с глухим стуком упала прямо к ногам профессора Морроу. По гриффиндорской стороне круга пронесся вздох облегчения и пара тихих смешков.       Алиса тяжело дышала, чувствуя тяжесть в мышцах руки, но на ее лице медленно начала проявляться довольная улыбка. Рабастан лишь брезгливо поморщился, потирая ушибленную руку, и со злобным прищуром посмотрел на гриффиндорку.       — Достаточно. Пять очков Гриффиндору, — голос профессора был ровным, не таким громким, но все слушали внимательно, — Мисс Стоун, у вас хорошая плотность счета, но вы едва не упустили концентрацию на четвертом ударе мистера Лейстренджа.       Некоторые слизеринцы закатили глаза и презрительно оглядели Лейстренджа, а некоторые из его друзей похлопали по плечу парня, надеясь поддержать.       Бывший аврор медленно повернулся к классу. Его тяжелый, невыспавшийся взгляд скользнул по притихшим ученикам.       После триумфа Алисы гриффиндорская гордость продержалась недолго. Профессор Морроу безжалостно, одну за другой, вызывал новые пары, и вскоре в кабинете развернулось тотальное доминирование Слизерина. Слизеринцы забирали победу за победой.       Зализанный Мальсибер при первом же ударе обезоружил Макдональд, а Эйвери с холодной полуулыбкой обезоружил следующего гриффиндорца. Воздух в кабинете накалялся, пахло гарью, озоном и чем-то жженым. Слизеринцы откровенно упивались своим превосходством, отпуская ядовитые смешки, пока Гриффиндор стремительно терял очки и уверенность в себе.       В глазах Барти Крауча загорел опасный, лихорадочный блеск, когда профессор Морроу вызвал его и Люпина. Барти буквально ворвался на дуэльную дорожку. Он дышал тяжело, шумно, нагло крутя палочку в ладони, словно нож. Крауч не просто атаковал, он обрушился на Римуса, как яростный январский шторм. Его дуэльный стиль был безумным, хаотичным и невероятно громким. Барти не умел и не хотел молчать.       Римус даже не шелохнулся. Он выглядел обманчиво хрупким, а длинные пальцы на древке палочки были спокойными и даже не дрожали. Гриффиндорцы замерли, Питер от страха зажмурился, а слизеринская компания одобрительно загудела.       Пока Крауч бесновался, тратя силы на громкие выкрики и широкие, размашистые жесты, Римус лишь слегка корректировал наклон своей палочки.       — Великолепно, мистер Люпин, — хмыкнул профессор Морроу, — Плюс десять очков Гриффиндору.       Гриффиндорцы радостно завыли, широко улыбались и хвастливо поглядывали на слизеринцев. Даже Аида на несколько минут забылась, радуясь с остальными сокурсниками.       — Мисс Макмиллан, мистер Розье, — гробовая тишина окутала большой кабинета, — Прошу к центру.       Внутри Аиды все оборвалось. Розье отделился от стены, его ухмылка стала шире, а растрепанные светлые волосы небрежно упали на лоб, когда он медленно пошёл к дуэльной черте, не сводя с нее своих голубых глаз.       Весь мир Аиды сузился до размеров дуэльного помоста. Напротив нее, ровно в пяти шагах, замер Эван. Высокий, широкоплечий, в небрежно расстегнутой у верхней пуговицы рубашке, а на губах блуждала все та же ухмылка. Он перехватил палочку так, словно это была всего лишь игрушка, но Аида знала, что эти длинные, бледные пальцы двигались со скоростью кусающей гадюки.       — Правила те же, мистер Розье атакует, мисс Макмиллан защищается. Начали.       Слизеринец не ждал ни секунды, он не поклонился, не встал в классическую стойку. Но взмах его руки был молниеносным. Аида среагировала в последний момент. Голова взорвалась паникой, но руки сработали на чистых, вбитых профессором Слизнортом рефлексах зельевара, где важен каждый миллиграмм и каждый градус.        Вместо того чтобы чертить широкий защитный круг, как это делала Алиса, Аида сделала короткое, экономное движение палочкой вверх, словно отсекала каплю яда над котлом.       Серебристая пленка Протего соткалась прямо перед ее лицом. Заклинание Эвана врезалось в нее с такой силой, что Аиду отбросило на полшага назад, а ее туфли с противным скрипом проехались по полу.  Руку до самого плеча пробило острой, вибрирующей болью.       Ухмылка на лице Розье стала шире. В его штормовых глазах вспыхнул яростный, хищный азарт. Ему всегда нравилось, как первые минуты Макмиллан пыталась изо всех сил защищаться, а потом с треском теряла хватку.       Его палочка замелькала в воздухе, выписывая короткие, злые зигзаги. Они летели по ломаным, непредсказуемым траекториям.       Удар.       Удар.       Удар.       Кабинет содрогался от грохота. Аида крутилась на месте, ее мантия взлетала, а черные волосы разлетались в разные стороны. Ей казалось, что она пытается удержать в руках взрывающийся котел. Она пыталась анализировать дуэль как сложный рецепт, но у нее катастрофически не хватало боевых рефлексов.       С каждым новым ударом Эвана её Протего истончалось. Щит шел волнами, покрывался сетью мелких трещин и светился болезненным, багровым светом, впитывая чужую агрессию. Рука Аиды дрожала так сильно, что костяшки пальцев побелели.       Розье сделал шаг вперед, окончательно сокращая дистанцию. Он упивался своей властью над ней, видя, как эта гордая, колкая на язык гриффиндорка ломается под его напором. Заметив, что щит Аиды пошел глубокими трещинами, Эван хищно прищурился. Он не собирался просто победить, он хотел преподать ей урок, который она запомнит навсегда.       Он сделал широкий, резкий замах. Кончик его палочки налился зловещим, концентрированным рубиновым светом. Эван обрушил руку вниз со всей силы, вкладывая в удар всю свою чистокровную спесь и физическую мощь. По всему кабинету прошелся оглушительный треск, когда щит Макмиллан разбился и быстро растаял в воздухе. От силы отдачи палочку Аиды выбило из онемевших пальцев, и та со свистом отлетела куда-то к партам. Девушка осталась полностью беззащитной, тяжело дыша и едва удерживая равновесие.       Брюнетка слышала, как со стороны слизеринцев сразу же послышались смешки и грубые комментарии в ее сторону. Они восхваляли между собой Розье. А со стороны гриффиндорцев были встревоженные вздохи и нервные взгляды то на Аиду, то на друг друга. Все стихли, когда увидели, что Розье уже вновь победил, что щит Макмиллан с позорным треском разбился, а палочка отлетела в другую сторону класса.       Но слизеринец не остановился. Не давая ей прийти в себя даже на долю секунды, он мгновенно, безжалостно сделал второй, короткий и хлесткий выпад, направляя палочку прямо ей в грудь.       Новая вспышка ударила Аиду наотмашь. Воздушная волна буквально сорвала ее с места. Она вскрикнула, теряя опору под ногами, и полетела через весь кабинет. Через мгновение она с глухим, страшным стуком врезалась спиной и затылком в массивный деревянный шкаф у дальней стены. В глазах мгновенно полыхнуло белым, а из лёгких вышибло весь воздух. Сползая по дереву шкафа на холодный каменный пол, она судорожно глотала ртом воздух, не в силах даже пошевелиться от пронзившей тело боли. Кабинет перед глазами плыл и качался.       В тишине класса раздались неторопливые, уверенные шаги. Розье медленно подошел к ней. Его растрепанные светлые волосы небрежно падали на лоб, а на губах снова играла та самая сытая, высокомерная ухмылка. Он остановился в шаге от распластанной на полу Аиды, буквально возвышаясь над ней всей своей высокой фигурой. Направленная прямо ей в лицо волшебная палочка в его бледных пальцах даже не дрожала.       Он склонил голову набок и негромко, так, чтобы слышал весь притихший класс, протянул:       — Как всегда, Макмиллан. Теория «Превосходно», практика «Тролль».       Аида сквозь тошноту яростно взглянула на него снизу вверх. Она не позволила себе заскулить или спрятать лицо. Она подняла на него свои потемневшие серые глаза и криво ухмыльнулась.       — Говорят, у тебя, Розье, в постели тоже все заканчивается на второй секунде? Или там ты справляешься еще быстрее, боец? — голос гриффиндорки был хриплым и тихим, но ядовитым. Словесное оружие единственное, что у нее осталось.       Хохот на слизеринской стороне оборвался так резко, словно всем присутствующим разом перекрыли кислород. Кто-то из гриффиндорцев на заднем ряду издал громкий смешок и сразу начал шептаться.       Лицо Эвана изменилось за мгновение. Высокомерное, сытое торжество сдуло, как ветром. Его голубые глаза сузились, а кончик палочки опасно едва вспыхнул багровым светом.       Пощади послышался стольной голос профессора, — Хватит.       Эван сжал челюсти и последний раз оглядел перед собой развалившуюся гриффиндорку, которая была унижена им, побеждена, но до сих пор ухмылялась сквозь боль, с огненным вызовом смотря на него исподлобья.       Фыркнув напоследок слизеринец рывком спрятал свою палочку в карман мантии и развернулся, вальяжными шагами возвращаюсь к своим сокурсникам.       — Десять очков со Слизерина. За нарушение правил безопасности и избыточную жестокость, — профессор Морроу оглядел весь кабинет и задержался взглядом на Розье, — Однако… пять очков Слизерину за технически чистую победу.       В ту же секунду Алиса коршуном бросилась к дальней стене кабинета. Она упала на колени рядом с Аидой, наплевав на школьную мантию, и бережно, но крепко обхватила подругу за плечи, помогая ей приподняться.       — Мерлинова борода, — испуганно зашептала Стоун, аккуратно ощупывая затылок подруги.       Профессор Морроу тем временем медленно обвел взглядом растрепанный, пахнущий озоном класс. Январский ветер за окнами продолжал выть, а в кабинете постепенно оседала поднятая заклинаниями пыль.       — На сегодня достаточно, — негромко объявил Морроу, — К следующему уроку жду от каждого свиток пергамента с разбором собственных ошибок при удержании щита. Постарайтесь дожить до этого дня без новых глупостей.       Шестикурсники начали шумно собирать вещи и во весь голос разговаривать, обсуждая дуэли.       Аида судорожно выдохнула и и попыталась отстраниться. Она упрямо выпрямила спину, вскинула подбородок и расправила плечи, изо всех сил притворяясь, что с ней все абсолютно нормально.       Получалось плохо.        Каждый шаг отдавался в затылке тупой, пульсирующей болью, из-за чего Аида невольно щурилась на дневной свет из окон, а ее движения стали неестественно медленными, осторожными, словно она была сделана из хрупкого фарфора.       Девушки вышли из кабинета последними. Алиса сурово пыталась продержать подругу, но та отстранялась.       — Тебя впечатало в шкаф со скоростью гоночной метлы. Перестань строить из себя невесть кого, — бурчала Стоун, стараясь говорить тише, дабы любопытный сокурсники не подслушивали.       — Мне не больно, а досадно, — горько хмыкнула брюнетка, оглядывая шумный коридор полный студентов.       — Нахрена ты провоцировала его дальше? Если бы Морроу его не остановил…       Аида раздраженно дернула плечом, но тут же поморщилась от резкой вспышки боли в лопатке, — Он всегда делает из меня дуэльную отбивную. Должна же я хоть как-то ответить.       Долго на своем лице Алиса не могла продержать суровость и беспокойство. Девушка хихикнула, прикрыв рот ладонью и с прищуром глянула на подругу.       — То, что ты сказала ему… Мерлин, это было сильно.       Макмиллан уже хотела что-то ответить подруге, на ее лице даже появилось что-то напоминающее улыбку и медленное расслабление, пока она не увидела навстречу идущего Нотта.       Адриан шел рядом с однокурсницей, Эммой Вэнити. Девушка что-то тихо и спокойно рассказывала ему, он, наверняка, делал вид, что слушал. Но взгляд его голубых глаз устремлен куда-то вдаль.       Гриффиндорка чуть ускорила шаг и хотела заговорить, но парень даже не взглянул на нее, молча прошел мимо. Аида растерянно замерла, провожая его взглядом. Нотт выглядел сейчас пугающе чужим, на его лице не осталось и следа привычной дружелюбности.       Нотт целенаправленно шел вперед, игнорируя окликнувшую его Эмму, которая удивленно остановилась посреди коридора. Слизеринская компания, шедшая позади Розье, притихла, предвкушая продолжение зрелища.       Адриан пересек расстояние, разделявшее его с Розье. Он не притормозил, не сбавил шаг, а просто впечатался в пространство перед Эваном, встав к нему практически впритык. Розье, все еще сжимавший кулаки от злости после дуэли, высокомерно вскинул голову, но Нотт был выше. Он заставил Эвана смотреть на себя снизу вверх.        — Героем себя почувствовал, Розье? — голос Нотта был негромким, но вызывающим.       — Отвали, Нотт.       Розье небрежно, почти наотмашь, слабо толкнул Адриана ладонью в плечо, пытаясь просто отпихнуть его с дороги и пройти мимо.       Адриан едва заметно покачнулся от толчка Розье, но быстро сделал шаг вперед, возвращаясь к прежнему положению. Нахмурившись парень вытянул руки и толкнул ими Эвана в грудь, вкладывая всю силу. Эван с глухим стуком отлетел спиной в каменную стену коридора.       — Да что с тобой не так!? — вскрикнул Розье, через секунду отталкиваясь от стены.       Розье схватил Нотта за грудки, а Адриан наотмашь перехватил его запястье, их мантии затрещали. Слизеринская компания Розье тут же ринулась вперед, агрессивно выкрикивая ругательства и пытаясь вклиниться в драку.       — Чего ты так впрягаешься за нее? — сквозь зубы прорычал Розье, безуспешно пытаясь вывернуть руку и освободиться от стальной хватки Адриана, — Эта гриффиндорская шлюха кто тебе? Решил из-за нее против своего факультета пойти?       — Закрой рот, Розье! — Адриан грубо рванул его на себя, едва не столкнувшись с ним лбами, — Я из тебя лично всю дурь выбью за это.       На лице Розье нарисовалась широкая, почти сумасшедшая улыбка, — Давай же, попробуй, Нотт.       Толпа вокруг них окончательно смешалась. Алиса вышла чуть вперед, загораживая собой Аиду, хоть та и недовольно смотрела на нее.       Они снова сцепились после провокации Эвана. Нотт рыкнул и силой впечатал Эвана в тяжелый кованый подсвечник на стене, вновь толкая, а затем вновь приближаясь широкими шагами.       — Розье, врежь ему уже!       — Хватит медлить, Нотт!       Кажется, собралось слишком много народу вокруг. Не каждый день можно увидеть, как слизеринец идет против слизеринца. К тому же, заступаясь за гриффиндорку.       Лохматый Эван оттолкнулся от стены и схватился крепкой хваткой в воротник мантии Адриана, потянув того на себя. Он уже почти замахнулся, как вокруг все резко стихло, после женского командного вскрика.       — Прекратите сейчас же!       Вэнити растолкала парней и вышла в самый центр, вставая между прижатых друг к другу Розье и Нотта. Невысокая девушка оглядела слизеринцев яростным взглядом.       — Вы зашли слишком далеко, — процедила сквозь зубы Эмма, включая в себе свой лидерский режим старосты и капитана команды. Ее лицо было пунцовым от гнева, а в руке уже была зажата палочка, — Вы позорите наш факультет.       Понимая, что если в шумном и через чур людном коридоре появится кто-либо из профессоров, то достанется абсолютно всем, кто здесь присутствует.       Пара старшекурсников с Гриффиндора обхватили Адриана со спины, резко оттаскивая его назад. Розье уже развернулся к своей компании, но через плечо все еще переглядывался с тяжело дышащим и разъяренным Ноттом.       Адриан что-то грубо сказал старшекурсникам и дернул руками, дабы его отпустили. Опустив голову и тяжело выдохнув, у него появилось досадное чувство внутри. Будь народа поменьше, его бы точно никто не оттащил от Розье и он успел бы хоть раз, но ударить смазливое личико сокурсника.       Фыркнув на Стоун, Аида игнорируя дикую боль в ушибленной спине, рванулась вперед. Вся ее минутная растерянность мгновенно сменилась чистой, звенящей паникой и злостью. Она в два шага преодолела разделявшее их расстояние и подскочила к Адриану.       — Ты совсем озверел? — вскрикнул Аида, сердито хмурясь и толкая Адриана в грудь.       Толчок заставил Нотта окончательно придти в себя и сфокусироваться на гриффиндорке. Он увидел, как ее серые глаза яростно блестели, а нижняя пухлая губа мелко подрагивала.       — Ну-ну, не ругайся, — пропел он своим привычным веселым голосом. Кажется, всего за секунду в Хогвартс вернулся прежний и всем знакомый Адриан Нотт.       — Это ни хрена не смешно.       — Успокойся, Макмиллан, никто не умер, — русоволосый шумно выдохнул и не торопливо подошел к пустому месту у стены, облокачиваясь, — Хотя, жаль.       Алиса громко цокнула и рывком засунула свою волшебную палочку обратно в карман мантии, что все время была наготове.       Позади них где-то до сих пор всех разгоняла на занятия Вэнити, а затем шумно выдохнула и подошла к ним. И прежде, чем разъяренные девушки открыли свои рты, он картинно поправил мятый воротник и обвел стоящих рядом девушек довольным взглядом.       — Вы посмотрите на меня, Розье пошел зализывать раны, а я стою в компании сразу трех очаровательных дам.       — Нотт, ты головой не ударялся? — скривилась Вэнити, выпрямляя грациозно спину.       — Его мозг окончательно капитулировал перед его эго, — пробормотала Аида, закатив глаза и расслабленно скрестив руки на груди.       Адриан хотел вновь вставить свое слово, но серьезно замер, оглядывая подругу с ног до головы, — Ты сама-то как?       Макмиллан помедлила с ответом, хитро буравя взглядом приятеля, — Получше некоторых явно.       — Язвишь, значит точно цела.       Вэнити громко вздохнула и поправила ремень сумки на своем плече, — Советую тебе идти в гостиную, пока я не передумала прикрыть тебя перед профессором Стеблем.       Голубые глаза Адриана загорелись радостным огоньком. Парень явно мысленно подумал, что стоит чаще устраивать драки, чтобы Вэнити легально разрешала ему прогуливать уроки. Так еще и травологию.       — Слушаюсь, капитан, — Адриан оттолкнулся от стены и напоследок с легкой улыбкой взглянул на Аиду.       Брюнетка поджала губы и быстро заморгала, — Спасибо, Нотт.       Адриан снова подшутил в своей дружелюбной манере, а затем обогнул девушек, удаляясь.       Пока Алиса бережно вела ее по крутым лестницам, она почти не слушала трепет подруги. Она знала Адриана уже не первый год, и их странная, во многом парадоксальная для Хогвартса дружба всегда строилась на легкости, взаимных подколках и его неиссякаемом оптимизме.        Он всегда был душой любой компании. Обожал внимание, любил посмеяться и умудрялся балансировать между факультетами так искусно, что его принимали везде. Конечно, он и раньше заступался за нее перед своими же сокурсниками. Аида отлично помнила эти моменты. Но делал он это в своей манере. Переводил все в ядовитую шутку, но улыбаясь, высмеивал обидчика, заставляя того выглядеть круглым дураком на глазах у всех, и конфликт иссякал сам собой.       До сегодняшнего дня Аиде казалось, что Нотта вообще невозможно разозлить. Она искренне считала, что у него просто нет этой функции — испытывать слепую, первобытную ярость. Но то, что произошло пять минут назад в коридоре, разрушило эту иллюзию в щепки.       Конечно, он не получил серьезных травм, и Розье тоже. Но это было близко, опасно близко. И почему-то именно после этого, у Аиды появилось слишком приятное, но крепко дружеское чувство. Как будто все то, что было в их дружбе до сегодняшнего дня было недостаточно для нее. В каком-то смысле.       Но сегодня она увидела Нотта с другой стороны и поняла, что он действительно особенный друг.

***

      Внутри библиотеки царил полумрак, едва разгоняемый бронзовыми лампами под зелеными абажурами. В воздухе чувствовалась сушеная лаванда, которую мадам Пинс раскладывала от моли, чувствовался пергамент и чернила.       Тишину нарушал лишь тихий шелест переворачиваемых страниц, скрип перьев и глухой стук тяжелых капель воска, падающих на деревянные столы.       Мадам Пинс трижды проходила мимо, подозрительно шурша тяжелыми юбками, но Мародеры успевали напустить на себя вид примерных учеников.       Джеймс поправил очки и со стоном уронил голову на раскрытые страницы «Расширенного курса заклинаний». Несколько секунд он лежал неподвижно, уткнувшись носом прямо в сложнейшую схему циркуляции ментальных потоков, словно надеялся впитать знания по заклинаниям методом соприкосновения.       Поняв, что магия диффузии не работает, он лениво перекатил голову набок, упираясь щекой в корешок. Очки от этого окончательно съехали на левое ухо, а растрепанные волосы зажили своей собственной, абсолютно непослушной гриффиндорской жизнью.       На противоположном конце стола Римус даже не вздрогнул. Его перо продолжало методично и безупречно выводить строчку за строчкой. Лунатик лишь на секунду замер, чтобы точным, слепым движением отодвинуть свою чернильницу подальше от раскинутых локтей Джеймса, и продолжил строчить.       Вокруг Римуса уже выросла аккуратная оборонительная крепость из трех пустых чайных чашек с засохшими чаинками и словаря магических терминов, за которую остальным Мародерам вход был строго воспрещен.       Блэк же вальяжно умудрялся покачиваться на двух задних ножках стула, закинув левую ногу на драгоценный полированный край дубового стола прямо перед носом у Римуса.        На полях черновика, вместо тезисов о пространственном связывании, под его палочкой медленно оживали довольно обидные карикатуры на Снейпа. Сириус периодически замирал, задумчиво грыз кончик пера, а затем с тихим торжествующим фырканьем возвращался к рисованию.        Питер на их фоне выглядел самым ответственным и по-хорошему домашним. Пока Джеймс страдал, а Сириус валял дурака, Хвост взял на себя роль их молчаливого тыла. С тихим, уютным шорохом он методично наводил порядок на общем столе. Аккуратно собирал разбросанные ножички для заточки, закрывал хрустальные флаконы с чернилами и складывал в ровную стопку чистые листы пергамента, чтобы они не помялись.       Мародеры заняты совместной работой по Заклинаниям на тему «Чары пространственного связывания и синестезии». Их редко можно было застать в библиотеке. Они должны теоретически обосновать, как заставить неодушевленный предмет чутко реагировать на приближение конкретного человека, считывать его магическую ауру и визуализировать его перемещения.       Сохатый шумно выдохнул и резко оторвался от стола, открываясь на скрипучую спинку стула.       — Моя мужская гордость трещит по швам, как старая мантия Филча, — он состроил страдальческое лицо и прикрыл глаза.       Сириус, за секунду до этого собиравшийся пририсовать слизеринскому старосте на картинке ослиные уши, замер. На его губах тут же расплылась предвкушающая, блэковская ухмылка. Он медленно опустил ногу с края стола и подался вперед.       — Дай угадаю. Твои волосы сегодня уложились с первого раза и ты потерял свою индивидуальность? — хитро промурлыкал Сириус.       — Ужин у Слизнорта в пятницу.       Лунатик тихо хмыкнул и оторвался от работы, — Тебя туда никто не звал, Джеймс. Слизнорт скорее пригласит гигантского кальмара, чем тебя.       — Да при чем тут я? — Джеймс взмахнул рукой, едва не дав по лицу Питеру рукой, — Лили в «Клубе Слизней», а я нет! А на этот чертов ужин можно приводить пару не из клуба.        — Боишься, что Эванс пойдет с другим? — в глазах Бродяги затанцевали чертята, особенно когда увидел медленно появляющуюся злость на лице приятеля.       Джеймс замялся, и на его лице отразилось такое сложное выражение, будто он заново переводил руны, — Я впервые не знаю, как поступить. Я должен сам позвать ее, как истинный гриффиндорский мужчина? Или… или мне стоит подождать, пока она сама меня позовет?       Прежнее веселье смылось с лица Блэка и сменилось на чистый ужас, — Ты, Джеймс Флимонт Поттер, собираешься сидеть и гадать на ромашке в «позовет — не позовет»?       — По правилам этого дурацкого кабака пару должна звать она, — в отчаянии прошептал Джеймс, — А я должен сидеть, как бездомный докси у порога, и ждать, снизойдет ли Лили до того, чтобы поманить меня пальчиком.       — Никогда не думал, что ты будешь заперт в ловушке девичьего этикета, Сохатый, — тихонько хихикнул Питер, аккуратно складывая пергаменты и поглядывая на друзей.       — Я сойду с ума… я не могу сам ее позвать, потому что приглашение у нее, но и молчать я не могу.       Парни одновременно повернули головы к Римусу. Люпин оставался их единственным оплотом здравого смысла в вопросах, где требовалось думать головой, а не хвататься за палочку.       Римус медленно, с достоинством отложил перо. Тщательно промокнул чернила. Посмотрел на взъерошенного, паникующего Джеймса, у которого очки окончательно съехали набок, и тихо вздохнул.       — Тебе не нужно напрашиваться, — спокойно и тихо начал Люпин, — И играть в гордого молчаливого лорда тоже не нужно. Намекни ей.       Джеймс подался вперед так сильно, что едва не лег грудью на эссе по Заклинаниям, — Как? Лунатик, умоляю, выдай формулировку. Я запишу.       Лунатик постучал пальцем по своему готовому свитку и на пару секунд задумался, — Скажи, что чертовски завидуешь Слизнорту, потому что тому достанется целый вечер компании Лили Эванс.       Петтигрю широко улыбнулся и активно закивал головой, — Точняк! Если ты ей хоть немного нравишься, она поймет, что зеленый свет включен.       Поттер замер, переваривая информацию. Его глаза за стеклами очков удивленно округлились, а паника на лице медленно сменилась благоговейным восторгом.       — Завидую Слизнорту… — завороженно повторил он, а потом резко повернул голову в сторону Блэка, — Сириус, почему ты не такой умный, как Римус?       Сириус от такого заявления даже качаться перестал. Ножки его стула со стуком опустились на старый паркет, а карикатурный Снейп на полях черновика жалобно дернулся от резкого движения палочки.       — Пф, — обиженно фыркнул брюнет, — Это не ум, а добровольная кастрация.       Он обвел стол яростным взглядом, ища поддержки, но Питер в этот момент увлеченно дожевывал печенье, а Римус лишь спокойно перевернул страницу словаря.       — Мерлин, мои друзья слюнтяи, — с неподдельным трагизмом протянул Сириус, качая головой, — Готов ползать перед девчонкой на коленях… Сохатый, тебе самому от себя не тошно?       Поттер резко выпрямился и повернулся на стуле всем телом к Сириусу, — Ну давай, расскажи свой идеальный план, Бродяга.       — Ловишь Эванс в Большом Зале и уверенно заявляешь, что на ужин она идет с тобой, — воодушевился Блэк, но все еще оставался хмурым и без своей излюбленной ухмылки, — Все просто и по-мародерски.       Поттер шумно выдохнул, его очки снова угрожающе съехали набок, а рука сама собой взметнулась к затылку, превращая и без того хаотичную шевелюру в абсолютное художественное безумие.       — Я шесть лет делал все по-мародерски, и знаешь чем все это закончилось? — ядовито спросил он, выдержав пару секунд, — Моя левая бровь до сих пор вздрагивает, когда кто-то громко произносит заклинание Риктумсемпра.       Сириус громко усмехнулся и устало покачал головой, снова начиная покачиваться на задних ножках стула, — Ты просто подкаблучник, Сохатый. Признай это.       — Я не подкаблучник, а тактичный! — рявкнул Джеймс, тут же испуганно прикусив язык и оглянувшись на стеллажи, откуда в любой момент могла бесшумно выплыть мадам Пинс.       В их яростный, но строго шепотной поединок взглядов мягко вмешался Римус. Он аккуратно отложил перо на специальную подставочку, чтобы не оставить кляксу, и устало потер переносицу.       — Сириус, твоя тактика «напролом» восхитительна, но с такой девушкой, как Лили Эванс она не сработает, — ровным, почти лекторским тоном произнес Лунатик.       Питер, который как раз пытался бесшумно смахнуть крошки овсяного печенья со своего школьного атласа, вздрогнул и улыбнулся, словно что-то вспомнил.       — Моя кузина всегда говорит, что если парень смешной и приносит еду, то его можно простить за то, что он иногда ведет себя как дурак.       — Спасибо, Хвост, твоя поддержка как всегда окрыляет, — фыркнул Джеймс, хотя добродушно толкнул Петтигрю локтем в бок.       Сириус лишь закатил глаза с таким видом, словно его насильно заставляли присутствовать на собрании кружка по вышиванию крестиком. Он снова потянулся к своей палочке, лениво крутя ее между пальцами.       — Если Слизнорт заставит тебя держать Эванс сумочку, я лично сфотографирую это на колдокамеру и развешу снимки по всей гостиной Гриффиндора. Капитан сборной в роли пажа — это исторический кадр.       Наконец на лице Сохатого появилась расслабленная улыбка, и он даже тихонько хохотнул над раздражением и «речью» Бродяги, — По рукам. Но учти, что если я смогу стащить эльфийское вино Слизнорта, ты будешь пить его исключительно из собачьей миски.       Питер, почуяв, что градус любовного напряжения за столом спал, оживился и аккуратно пододвинул к себе школьный календарь, усыпанный чернильными пометками.       — Я слышал, мадам Розмерта завезла партию согревающего медового эля с корицей. Сходим в «Три Метлы»? — светловолосый парнишка оглядел с огромной надеждой в глазах своих друзей.       Римус, который как раз запечатывал их готовый проект по Заклинаниям тонкой полоской магического воска, лукаво прищурился. Он перевел взгляд на Петтигрю и едва заметно улыбнулся кончиками губ.       — Хвост, ты читаешь мои мысли, — на лице Лунатика появилось редкое выражение искренней, почти детской заинтересованности, — У меня закончился шоколад «Сладкого Королевства».       Люпину не надо было пояснять друзьями ничего. Каждый из них знает, каким фанатом шоколада являлся Римус. И каждый знал причину. После каждого полнолуния Римус выматывался до ужаса, и шоколад был его отличным лекарством.       — Я бы с радостью с вами сходил, — улыбка на лице Поттера мгновенно стала совершенно блаженной и глупой, когда он мечтательно уставился в окно, — Но я планировал провести выходные с Лили. Если она, конечно, согласится на второе свидание.       Блэк со стоном откинул голову назад и страдальчески уставился в потолок. Ему не хотелось верить в то, что его лучший друг, с которым они вместе прошли огонь, воду и все круги школьного ада, теперь добровольно прыгает в омут ванильной любви.       Сириус мысленно прокрутил в голове их общую хронику безумия, и масштаб потери показался ему катастрофическим. Ведь это был Джеймс Поттер, его лучший друг, его Сохатый. Тот самый Сохатый, с которым они на третьем курсе умудрились за ночь перекрасить все доспехи в коридоре четвертого этажа в кричаще-розовый цвет, просто чтобы посмотреть на лицо Филча.       Тот самый парень, с которым они тайком протаскивали в спальню Гриффиндора ведро живых лапландских навозных жуков и ставили эксперименты по синхронному пилотированию метел наперегонки с грозовыми тучами.        Они вместе изобретали сложнейшие трюки в квиддиче, от которых у мадам Трюк седели волосы, и, в конце концов, вместе четыре года копались в опасной магии, чтобы каждую лунную ночь превращаться в огромных зверей и на равных носиться с оборотнем по лесу. Они были неразлучными соучастниками лучших преступлений века. Гордыми, дикими, свободными. А теперь этот великий бунтарь, гроза учителей и авторитет подземелий, сидел с лицом влюбленного первокурсника.       — Мы делили на двоих один выговор от Макгонагалл в неделю, Джеймс, — трагично зашептал Блэк, — Я делил с тобой последнюю бутылку сливочного пива, когда нас заперли в чулане на шестом этаже. И ты решил променять это на сопливые свидания?       Джеймс на это лишь тихонько фыркнул, абсолютно не тронутый этой показательной исповедью. Парень поправил свои очки и его голубые глаза многозначительно глядели на брюнета.       Бродяга наконец опустил голову, окинул Джеймса долгим, показательно суровым взглядом, но, не выдержав, все-таки коротко улыбнулся кончиками губ.       — Подкаблучник, — прошептал Блэк, расширяя свою дьявольскую ухмылку.       — Я не подкаблучник!       — Подкабл-у-у-учник.       Джеймс возмущенно открыл рот, собираясь выдать очередную пламенную речь в свою защиту, но в этот момент рядом со столом бесшумно материализовалась мадам Пинс.       — Если я услышу слово «подкаблучник» еще хоть раз, — высокая женщина в длинной юбке выгнула бровь, и угрожающие вытянула указательный палец, — Вы все будете занесены в черный список.       Сириус тут же изобразил воплощение невинности, — Так точно, мадам Пинс.       Ведьма смерила его взглядом, явно не поверив ни единому слову, и плавно удалилась между стеллажами.       За столом повисла короткая тишина. Сохатый что-то буркнул себе под нос и снова уткнулся в учебник, продолжая время от времени мечтательно улыбаться собственным мыслям.       Блэк покрутил палочку между пальцев и невольно усмехнулся. Влюбленные люди всегда казались ему немного сумасшедшими. Добровольно отказываться от свободы, ждали слащавых писем, искали встречи, скучали, переживали. Позволяли кому-то иметь над собой власть.       Брюнет был в своих мыслях еще пару минут. Это сумасшествие, под приторным названием «любовь» — точно не для него.       Он фыркнул и покосился на сияющего от счастья Джеймса.       — Подкаблучник, — еще раз шепотом повторил он.

***

      Полумрак коридора на третьем этаже дышал прохладой и запахом старого камня, но в глубокой нише за гобеленом с танцующими троллями было по-настоящему жарко.       Рука Сириуса удерживала девушку за талию, практически вжав ее спиной в холодную стену. Его длинные пальцы жадно запутались в ее светлых волосах, срывая заколку с эмблемой Пуффендуя. Она тихо ахнула, когда он перехватил ее запястья одной рукой, поднимая их выше, а второй скользнул под мантию, сжимая теплое бедро через тонкую ткань колготок.       — Сириус… — томно выдохнула она прямо ему в губы, пытаясь поймать его взгляд, но Блэк не смотрел в глаза.       Губы Блэка были резкими, голодными, с той уверенной властностью, от которой у половины девчонок Хогвартса подкашивались ноги.       Его губы спускались ниже, очерчивая линию челюсти, сминая чувствительную кожу на шее. Пуффендуйка судорожно вздыхала, вцепляясь пальцами в его расстегнутую у ворота белую рубашку, полностью растворяясь в его запахе дорогого парфюма и едва уловимого табачного дыма.       Сириус действовал на автомате. Это было привычное, пьянящее развлечение после скучного дня, способ сбросить напряжение. Ему нравилось ее тепло, нравилось, как податливо ее тело отзывалось на каждое его прикосновение.        Он прижал ее к себе еще ближе, чувствуя стук ее сердца, и снова накрыл ее рот глубоким, тягучим поцелуем, заставив девушку тихо застонать.       Девушка судорожно, прерывисто вздохнула, когда Блэк перехватил оба ее запястья одной рукой, без труда подняв их вверх и зафиксировав над ее головой. Это движение заставило ее грудь выгнуться навстречу ему. Его свободная ладонь все еще нагло блуждала по ее бедру, то крепко сжимая, то поглаживая.       Сириус шире приоткрыл рот и вытянул язык, кончиком проводя по распухшей нижней губе девушки. Она ни секунды не думала, а сразу распахнула рот шире, впуская в себя длинный и горячий язык Блэка. Их языки сплетались, иногда он проходился им по ее мягким деснам.       И снова его поцелуи перешли к шее, оставляя за собой мокрые следы поцелуев. Он прикусил чувствительную кожу прямо у пульсирующей жилки, заставив девушку всхлипнуть и выгнуться в его руках. Он плотнее притерся к ней бедрами, заставляя ее издать тихий, сорванный стон прямо ему в ухо.       Бродяга чуть подался вперед бедрами, утыкаясь твердостью своих брюк прямо ей в живот. Рука, что лежала на ее бреде, вцепилась еще сильнее в мягкую кожу через колготки и быстро подхватила ее ногу. Нога пуффендуйки вальяжно обхватила бедра Сириуса, а рука нагло поползла выше к ягодицам, задирая юбку.       — Мерлин… ты такой, — прошептала она, но не сумела договорить, чуть ударившись затылком о каменную стену, — Помнишь, что ты обещал мне на травологии, Сириус?       Брюнет на мгновение замер, но быстро вернулся к своем похотливому желанию. В его голове быстро пронеслась мысль: «Какая к черту травология? Это… Сьюзен? Меган? Сара?». Желто-черный галстук давно валялся на каменном полу, затоптанный его тяжелыми ботинками, но имя девчонки испарилось, не оставив и следа. Ему было плевать. Он не знал кто это такая. Ему достаточно было того, что она симпатичная и податливая.       — Конечно, помню, — хрипло соврал он, низко усмехнувшись прямо ей в губы.       Время от времени где-то в замке глухо поскрипывали старые деревянные ступени оживающих лестниц, да дремотно вздыхали волшебники на старинных портретах, недовольно приглушая свои голоса.       Кисти девушки задрожали и немного стали дергаться, когда она отчаянно хотела дотронуться до мародера. Но он продолжал пользоваться ее телом, одной рукой крепко сжимая ее запястья над головой, не давая и шанса вырваться, дотянуться до него.       От каждого движения Блэка его растрепанные черные волосы касались ее лица, щекотали щеки, усиливая ощущение полной изоляции от всего мира. Все ее лицо уже было влажным от его жарких поцелуев, но ей это только нравилось.       Внезапно густую тишину коридора прорезал короткий, залихватский свист. Звук эхом отразился от каменных стен, заставив скрытую за гобеленом пару резко замереть.       Сириус медленно, с явной неохотой отстранился от пуффендуйки. На его лице не было ни капли смущения, а лишь легкое раздражение от того, что его прервали на самом интересном месте.       Девушка же вспыхнула до корней волос. Осознав, что их застукали, она судорожно бросилась приводить себя в порядок. Пуффендуйка чуть оттолкнула от себя Блэка, вырвав свои руки из его ослабевшей хватки. Она принялась суетливо поправлять задравшуюся юбку, дрожащими пальцами застегивать пуговицы на блузке и приглаживать растрепанные волосы.       Заметив на полу свой желто-черный галстук, она резко наклонилась, схватила его и, шмыгнув носом от обиды бросила на Блэка полный разочарования взгляд. Не говоря ни слова, пуффендуйка быстро развернулась и побежала вниз по коридору, громко стуча туфлями по каменным плитам.       Сириус лишь лениво засунул руки в карманы брюк и обернулся к незваному гостю, изогнув бровь.       — Умеешь портить момент, Нотт, — хриплым от недавних поцелуев голосом протянул Блэк, но губы уже расплылись в ухмылке.       — А ты сомневался в моих слизеринских способностях? — Адриан вышел из-за темноты вальяжной походкой, дружелюбно, но лукаво улыбаясь.       — Скорее в твоей адекватности, — фыркнул Сириуса, на пару секунд взглянул равнодушным взглядом в сторону, куда убежала девчушка, а затем вернулся к Нотту, — Чего тебе? Надеюсь, ты не по какой-то херне оборвал меня на таком моменте.       Адриан весело усмехнулся, ничуть не задетый ворчанием гриффиндорца. Он подошел ближе, заговорщицки подмигнув, — Искал того, кто не пожадничает мне сигаретки. Выручишь?       Сириус коротко хмыкнул. Наглость Нотта, лишенная привычного слизеринского высокомерия, ему всегда нравилась.       Стоило ему вспомнить вкус сигарет и чувство затяжки, как напряжение в брюках медленно спало, а желание покурить возросло.       — Будешь должен, — быстро сдался Бродяга, неторопливо начав шагать.       Парни направились к противоположному концу коридора, где находился широкий каменный подоконник. Сириус запрыгнул на него первым, по-хозяйски вытянув одну ногу в тяжелом ботинке. Адриан устроился напротив, вальяжно оперевшись спиной о стену, из которого лился бледный лунный свет.       Блэк залез в карман брюк, достал помятую пачку магловских сигарет и протянул Нотту. Тот ловко выудил одну, благодарно кивнув. Сириус достал вторую для себя, щелкнул зажигалкой, и на мгновение их лица осветил яркий оранжевый огонек.       Они затянулись одновременно. Клубы сизого дыма поплыли вверх, к темному готическому потолку, растворяясь в ночной прохладе.       — Ну и как ее зовут хоть? — выпуская струю дыма, с искренним любопытством спросил Адриан, кивнув в сторону опустевшего коридора.       Сириус сделал глубокую затяжку, прикрыл глаза и честно признался, — Понятия не имею. Кажется, что-то на «М», или на «С». Да и какая разница?       Адриан не выдержал и тихо, добродушно рассмеялся, качая головой, — Девчонка из кожи вон лезла, а ты даже имя в памяти удержать не можешь.       — Жизнь слишком коротка, чтобы забивать голову ненужной информацией, — философски заговорил мародер, стряхивая пепел прямо на подоконник.       Нотт громко усмехнулся вновь покачав головой и повторил действия гриффиндорца, струхнув пепел в уголок подоконника. Около минуты парни молчали, смотрели на зимнюю пору за окном, иногда по сторонам, надеясь, что их не поймает Филч.       — Слыхал, ты сегодня чуть не отделал Розье? — Сириус скосил на него внимательный взгляд карих глаз, сделав еще одну затяжку.        Адриан мгновенно посерьезнел. Вся его привычная веселость на секунду испарилась, уступив место глухому раздражению. Он выпустил густую струю дыма в окно и крепче сжал сигарету пальцами.       — Этот кретин не умеет контролировать свою же палочку, — процедил сквозь зубы Нотт, отводя взгляд в сторону, — Или делает все умышленно, прикрываясь дуэльной практикой.       — Нарвался на кого-то из парней? — лениво уточнил Блэк.       Мародеры сами давно присматривались к Розье и его змеиной компании, выискивая повод для хорошей взбучки.       — Если бы, — устало хмыкнул Нотт, — На Макмиллан, их опять в дуэль поставили.       Сириус на секунду задумался, перебирая в голове сокурсников. Аида Макмиллан. Любимица Слизнорта, подружка Эванс и остальных.       В представлении Бродяги наглой или шумной она не была, но ее тихий и колючий язык умел задеть за живое. Ходили когда-то разные слухи. Да про кого только не ходят слухи в Хогвартсе?       — И как она? — вопросительно мотнул головой Сириус, затягиваясь. Дуэли, насколько он знал, никогда не были сильной стороной Макмиллан.       — Отлетела она хорошо, через весь класс, — Адриан не смог удержать смешка, когда вспомнил эту картину, — Притворилась, что все нормально, но потом ходила как горбатая гора.       Блэк чуть помолчал, а затем вернул на лицо свою привычную, дерзкую ухмылку плейбоя, — Ты догнал ублюдка?       — Нас быстро растащили, — Адриан с театральной грустью уставился в окно, продолжая улыбаться, — А жаль.       Сириус молча затянулся, разглядывая слизеринца с легким, но искренним уважением. Немногие на его факультете решились бы пойти против Розье ради гриффиндорки.       Адриан Нотт вообще для многих в Хогвартсе был особенным, странным. Бродяга до сих пор при каждой встрече с ним удивляется, какого черта Шляпа распределила его на Слизерин. Нотт был белой вороной среди слизеринцев, но несмотря на свою открытость ко всем, друзей он находил и среди змей.       — Если его дружки решат устроить ответную засаду, дай знать. Мы с Поттером давно ищем повод подпалить Розье его фамильную мантию.       Слизеринец негромко рассмеялся, оценив предложение, — Ловлю на слове, Блэк.       Сириус уже давно позабыл о пуффендуйке, которую зажимал минут десять назад в укромном уголке темного коридора. Появилось лишь большее желание почесать с кем-то языками и покурить.       Брюнет ловким движением обтер окурок о край подоконника и стрельнул им куда-то вдаль. Адриан обернулся и проследил за броском, усмехаясь.       Любой прохожий был бы глубоко удивлен, увидев гриффиндорца и слизеринца на подоконнике в коридоре, курящими и мило воркующими друг с другим. Но стоило бы им увидеть лицо Нотта, то сразу бы успокоились, поняв все.       — Если серьезно, — резко выдал Блэк, доставая из кармана зажигалку, дабы занять чем-то руки, — Ты как вообще выживаешь в этих подземельях? Я каждый раз смотрю на тебя и думаю: Шляпа в тот день точно была пьяна в стельку. Или ты ей взятку дал?       Адриан вальяжно откинулся назад, оперевшись затылком о холодное стекло оконной рамы, и весело сощурился.       — Шляпа просто разглядела мой скрытый потенциал плести интриги. Правда, пока весь мой потенциал уходит на то, чтобы незаметно тырить еду с эльфийской кухни и подкладывать Мальсиберу в ботинки навозные бомбы.       — Наш человек, — одобрительно кивнул Блэк, щелкнув зажигалкой, — Будешь еще?       — Не, Блэк, — русоволосый спрыгнул с подоконника и потушил окурок о край подоконника, — Хорошего понемножку.       Сириус повторил действия слизеринца и тоже спрыгнул, закидывая зажигалку обратно в карман брюк.       — Бывай, Нотт, — ухмыльнулся Сириус и по-дружески крепко хлопнул слизеринца по плечу, — Мне завтра еще с утра пораньше бегать по квиддичному полю. Поттер нас гоняет, словно готовит к чемпионату.       — Какая жалость, — Адриан весело отмахнулся, разворачиваясь в сторону лестниц, ведущих прямиком в подземелья.       Они вальяжно разошлись в противоположные стороны. Шаги Бродяги эхом отскакивали от стен коридора, когда он вдруг затормозил. На его губах расцвела фирменная, полная чистейшего гриффиндорского ехидства ухмылка.       Повернув голову, Сириус крикнул через плечо вслед удаляющемуся парню, — Нотт! Горячую воду в твою норку мы вернули.       Адриан на секунду замер на месте, а затем элегантно развернулся на пятках, низко наклоняясь и взмахивая рукой, сделав благодарный жест и поклон. После чего заливисто засмеялся.       Проводив слизеринца взглядом, Сириус хмыкнул и наконец зашагал дальше. Эти чистокровные замашки Адриана всегда выглядели комично, особенно в одиннадцать вечера у туалета плаксы Миртл.       Замок спал. Лишь старинные доспехи у стены тихо звякнули, когда он проходил мимо, да на одной из картин сонно заворчал какой-то средневековый волшебник, недовольный поздним прохожим. До гостиной оставалось пройти еще два пролета и миновать капризную подвесную лестницу.       Оставив позади темные лабиринты коридоров, Сириус наконец свернул к заветному тупику на седьмом этаже. Из полумрака на него недовольно воззрился массивный портрет в золотой раме.        Полная Дама, завернувшись в шелковые розовые простыни, сонно терла глаза, явно не разделяя полуночного энтузиазма гриффиндорца.       — Опять вы, мистер Блэк, — приглушенно проворчала она, поправляя съехавшую на лоб атласную ленту, — В такое время приличные волшебники видят уже третий сон.        — Бросьте, мадмуазель, истинные рыцари только начинают свой день, — Сириус подмигнул ей, ни капли не смутившись, — Хвост дракона.       Портрет тяжело вздохнул, признавая пароль, и с тихим скрипом откинулся вперед, открывая круглый проход.       Сириус ловко перемахнул через деревянный порог и тут же зажмурился от ударившего в лицо тепла. Атмосфера гриффиндорской гостиной мгновенно окутала его, как мягкий шерстяной плед. В воздухе плыл едва уловимый, родной шлейф из запахов подгоревшего тоста, чая и старого пергамента.       Большинство студентов уже разошлись по спальням, оставив на столах недописанные свитки, а в углу, свернувшись клубком на мягком кресле, тихо сопел чей-то рыжий кот.       Сириус сделал всего пару шагов от прохода, развязывая на ходу галстук, как вдруг в спину ему прилетело что-то мелкое, жесткое и чертовски стремительное.       — Смотри куда прешь, Блэк! — протаранил его звонкий девчоночий голос.       Невысокая кудрявая девушка, у которой в одном месте вечно полыхал пиротехнический пожар. Хестея Джонс была из тех девчонок, с которыми парни без лишних слов делились сигаретами за теплицами и брали в долю на любые авантюры.       Сейчас она балансировала посреди гостиной, отчаянно прижимая к груди чуть ли не дюжину бутылок сливочного пива. Кудряшки на ее голове растрепались, а глаза горели чистым азартом контрабандиста.       — Ты что, грабанула закрома «Трех метел» или решила в одиночку спиться до конца семестра? — Бродяга лениво усмехнулся, оглядывая с головы до ног сокурсницу.       Хестея ловко перехватила зубами горлышко одной из выскальзывающих бутылок, смешно зыркнув на него снизу вверх.        — Если я уроню хоть одну, то меня скормят кальмару. Так что свали с дороги!       — О, девичник? — Сириус лениво засунул руки в карманы брюк, и окинул ее своим фирменным, снисходительным взглядом, — А меня не позвали? Я оскорблен.       Добежав до арки, ведущей в женское крыло, она на секунду обернулась и вскрикнула, — Катись к черту, Блэк.       — Слушаюсь, — тот лениво и покладисто отозвался ей вслед, даже не шевельнувшись.       Сириус тихо рассмеялся, покачал головой и, развернувшись на пятках, неторопливо побрел в противоположную сторону — вверх по лестнице, в родное и шумное мужское крыло.       Дверь в женскую спальню скрипнула тихо, но внутри сразу будто взорвалось тепло. Воздух был густым от сладкого чая, духов и чего-то яблочного — кто-то явно притащил из кухни пирожные.       Голоса накладывались друг на друга, перебивали, смеялись, спорили. Это был не не разговор, а живая волна, в которой невозможно было уловить одну мысль до конца.       На огромной кровати под балдахином, обложившись подушками, устроилась Марлин Маккиннон, она увлеченно красила ногти Розалинде в какой-то термоядерно-розовый цвет. Рядом Мэри Макдональд, скрестив ноги, эмоционально пересказывала сплетни про третьеккурсников и заколдованный любовный лимонад, активно жестикулируя.       На полу, прямо на пушистом ковре, Лили Эванс пыталась поддерживать хоть какую-то видимость порядка, попутно раскладывая шоколадных лягушек.       Из угла комнаты, из самого глубокого кресла, за всем этим с тихой, мечтательной улыбкой наблюдала Пандора, рассеянно крутя в руках странный серебряный прибор, похожий на компас. Алиса сидела на подоконнике, обняв колени, и тепло улыбалась, время от времени поглядывая на Аиду и Лили.       Аида как раз тихонько охнула, когда бальзам коснулся самого центра синяка, и забавно прокомментировала очередную историю Мэри, когда дверь спальни с грохотом распахнулась.       В комнату буквально влетела запыхавшаяся Хестея. Ее кудряшки стояли дыбом, щеки горели румянцем, а из охапки, которую она с трудом удерживала, на кровать лавиной посыпались заветные бутылки сливочного пива. Пара штук покатилась по полу, и Алиса ловко перехватила одну ногой у самого плинтуса.       — Чуть не растеряла все по дороге. Мало того, что Пивз на третьем этаже швырялся мелом, так еще и в гостиной протаранила Блэка!       — Сириуса? — Марлин мгновенно отвлеклась от ногтей Розалинды, хитро прищурившись, — И как он?       Хестея фыркнула, ловко скручивая крышку с первой бутылки и протягивая ее девчонкам, — В своем репертуаре. Напрашивался к нам и был послан к черту, конечно.       Макмиллан сидела спиной к кровати, скрестив ноги по-турецки, и слегка подалась корпусом вперед, чтобы Лили было удобнее до тянуться до ее спины. Из одежды на ней остался только черный кружевной лифчик, пока майка валялась тут же, на углу постели. Из-за недавней дуэли вся ее спина от лопаток до поясницы горела густым, злым румянцем.       Лили устроилась позади нее, опустившись на колени. Рядом на полу стояла открытая баночка с целебным бальзамом «Мурлоком», густой, пахнущей мятой и эвкалиптом изумрудной мазью. Зачерпнув пальцами щедрую порцию прохладного средства, Эванс осторожно коснулась горячей кожи Аиды.       Аида тихо шикнула, от резкого контраста ледяного крема и горящей спины.       — Терпи, дуэлянтка, — мягко проворчала Лили. Одной рукой она придерживала Аиду за плечо, чтобы та не дергалась, а ладонью другой медленно, круговыми движениями втирала бальзам в пострадавшую кожу.        Чтобы облегчить жжение, Лили слегка наклонялась и то и дело аккуратно дула Аиде на лопатки. От этого дыхания мазь впитывалась быстрее, оставляя после себя приятный, покалывающий холодок.       Мэри заговорщически подмигнула девчонкам, потянувшись за своим пивом, и хитро посмотрела на Аиду, — Это же сколько у тебя терпения, Макмиллан. Сколько лет тебя уже ставят с этим козлом в пару?       Аида не торопилась с ответом. Она спокойно схватила с края кровати свою свободную черную майку и ловко натянула ее через голову, расправляя черные волосы.       — Четыре года, — тихо, но удивительно колюче отрезала Аида.       Потянувшись к полу, брюнетка выловила из кучи бутылок одну прохладную и лениво, без палочки, подцепила крышку длинным ногтем — та с тихим щелчком отлетела в сторону.       — Да плевать на него, — громко фыркнула Марлин, сгорбившись и внимательно водя кисточкой по ногтям Кэмбпелл, — Он лучший дуэлянт, а ты лучший зельевар.       — В зельях ты ему точно не уступаешь, — сразу же поддержала Эванс, пряча баночку с мазью в свою тумбу.       Макдональд хитро прищурилась, перекатываясь на живот прямо посреди кровати и заглядывая Лили в лицо, — Раз уж Хес заговорила про Блэка… Эванс, а где в это время был его верный оруженосец?       Лили быстро заморгала, — Я не слежу за Поттером.       — Эванс, не увиливай! Весь замок гудит о том, что Поттер перестал пускать слюнки на уроках и наконец-то ведет себя как вменяемый человек.       — Он просто… повзрослел, — тихо буркнула Лили, а девушки вокруг дружно закивали головой, — И мы всего лишь погуляли в Хогсмиде на прошлых выходных.       Аида сразу же вспомнила, как впервые узнала о грядущем свидание Джеймса и Лили, которое наконец свершилось. От того девушка опасно прищурилась и устроилась удобнее на полу, укладывая голову на край кровати Лили.       Спальня гриффиндорок на секунду погрузилась в звенящую тишину. Марлин замерла с открытым ртом, так и не донеся кисточку до мизинца Роуз, а Хестея едва не поперхнулась сливочным пивом.       — То есть как «прошло нормально»? Лили Эванс, ты скрыла от нас свидание с Поттером?! — во весь голос закричала Макдональд.       Розовый румянец мгновенно, как по щелчку пальцев, залил щеки Лили, доползая до самых кончиков ушей. Она поспешно уткнулась подбородком в колени, отчаянно пытаясь спрятаться за огненной копной своих растрепавшихся волос.       — Вы бы подняли визг на всю башню. Мы всего лишь сходили в «Три метлы» в воскресенье. И он действительно вел себя прилично. Оказывается, с ним можно нормально общаться, если рядом нет Блэка, который подначивает его на очередную глупость.       — Мерлин, мы дожили до этого момента, — Марлин прижала руку к сердцу, притворно всхлипывая.       Алиса Стоун на подоконнике лишь тихонько рассмеялась, когда резко заговорила Пандора, — У Джеймса сейчас очень чистая аура, — из своего угла мечтательно протянула Пандора, не отрывая взгляда от серебряного прибора, в котором отражались каминные угли.       Аида молча наблюдала за этой сценой, лениво крутя в пальцах прохладное стекло бутылки и делая небольшие глотки. Наблюдать за пунцовой Эванс было по-своему забавно.       Все знали, как сильно Поттер выводил Лили из себя все эти годы, и этот внезапный сдвиг в их отношениях казался чем-то историческим.       Марлин вдруг откинулась назад, упираясь локтями в гору подушек и мечтательно уставилась в потолок, где балдахин мягко подсвечивался искрами камина. Кисточка с розовым лаком так и осталась зажатой в её пальцах.       — Сириус конечно, тот еще подстрекатель, но в этом вся его прелесть. Вы только представьте, эти черные волосы, которые он постоянно так небрежно откидывает назад, кожаная куртка, эта его ухмылка…       Розалинда закатила глаза толкнула блондинку пяткой в бок, — Спустись на землю, МакКинон.       Аида, все так же удобно устроив голову на краю кровати Лили, лениво перевела взгляд на мечтательную Марлин.       — Блэк настоящие стихийное бедствие, — громко фыркнула Макмиллан, — Как и вся их шайка.       — Разрушительное бедствие, но красивое, — щелкнула пальцами Алиса, соглашаясь с Аидой.       Хестея прыгнула на свою кровать на живот и согнула ноги в коленях, энергично замахав ими, — Если вам нравятся парни, после которых приходится отмывать гостиную от навозных бомб или караулить их у Больничного крыла, то у меня для вас плохие новости.       Алиса поудобнее перехватила свою бутылку сливочного пива, и на ее лице разлилась такая теплая, искренняя улыбка, что девчонки на кровати понимающе заулыбались.       — Вот Фрэнк другое дело, — сразу же завелась Стоун, прижавшись щекой к прохладному стеклу окна, — Он единственный нормальный и надежный парень в этой гребанной школе. Никаких идиотских выходок ради внимания, никакой показухи.        Лили, которая наконец-то перестала напоминать спелый помидор, — По-моему, единственный нормальный человек здесь — это Аида.       Комната на секунду затихла, а затем Макдональд заговорщически потерла ладони, резко садясь на кровать.       — Давай, Макмиллан, как тебе, например, загонщик наш, Бенджи Фенвик? — с огромным энтузиазмом заговорила Марлин, изредка дуя на ногти Розалинды.       — У Фенвика вместо мозгов бладжер, — безразлично фыркнула брюнетка, делая еще один глоток, — Он на Рунах путает символ защиты со знаком плодородия. Мне с ним о чем разговаривать? О траектории полета метлы?        Хестея уставилась в потолок и задумчиво замычала, — А как насчет Кингсли Бруствера с Когтеврана? Он со следующего года староста школы, серьезный, умный, высокий.       — Бруствер зануда, — колюче ухмыльнулась Аида.       — А мне кажется, что с Люпином вы бы идеально смотрелись в библиотеке, — с явным сарказмом заговорила Стоун, прищурившись, — Милая парочка.       Аида лениво качнула головой, — Он ни чем не лучше своих приятелей.       — Аида права, — из-за угла послышался голос Пандоры, а на лице расправилась улыбка, — От парней портятся нервы.       Розалинда чуть прищурилась, — На сколько я помню, ты с кем-то из Пруэттов на четвертом курсе пыталась роман закрутить?       Аиду передернуло от воспоминаний, от чего она сделала большой глоток сливочного пива.       — Я слишком скучная для него, он слишком шумный для меня, — быстро отмахнулась Аида, не желая вспоминать свою глупую затею с Фабианом.       Они действительно были близки к отношениям. Фабиан упорно флиртовал, водил на свидания и делал небольшие подарки. На Рождество специально остался в Хогвартсе и умело подстроил все так, чтобы они поцеловались под омелой.       Слава Мерлину, что они во время остановили свои обманные желания и остались друзьями.       — Мы прекрасные друзья на расстоянии трех футов друг от друга.       — О да, — Хестея резко вспомнила рыжих близнецов, — Пруэтты не лучше мародеров.       Марлин обернулась на Аиду через плечо и подмигнула, — И все-таки, это было чертовски романтично.       — Главное, что вы вовремя поняли, что к чему, — тихо сказала Лили, протягивая руку и ободряюще сжимая плечо подруги.       Аида лишь согласно ухмыльнулась, чувствуя, как приятное тепло от сливочного пива окончательно расслабляет тело после тяжелого дня.       Из своего угла Пандора вдруг издала странный, тихий звук, похожий на смешок, и её серебряный прибор со звоном захлопнулся.       — Шумные люди приходят в нашу жизнь не просто так, — загадочно проговорила блондинка, наконец открывая свои большие, неестественно светлые глаза и глядя прямо на брюнетку, — Иногда они нужны, чтобы разрушить старый порядок.        Розалинда шумно сглотнула и сморщилась, наклоняясь впритык к Марлин, — Она слишком умная для нашей компании.       — А ты слишком тупая для нашей компании, — дерзко хмыкнула и прошептала Маккинон.       Розалинда возмущенно выдохнула и толкнула свободной рукой Марлин в плечо, от чего та дернулась и провела кисточкой по всему пальцу Кэмбпелл. Две блондинки завопили, неразборчиво начиная кричать друг на друга.       В спальне снова поднялся дружеский гул и смех, окончательно рассеивая ту таинственную дымку, которую напустила Пандора.       Лили закатила глаза, глядя на девочек, но расслабленная улыбка не слазила с ее лица, — Аида, ты на неделе забирала у Слизнорта рекомендации? Ты ведь твердо решила подавать документы на международную лицензию мастера-зельевара сразу после Ж.А.Б.А.?       Аида лишь положительно качнула головой, допивая последний глоток из бутылки, — Профессор уже подписал мне направление на практику в гильдию.       — А я проштудировала все выпуски «Спортивного оракула». Летом «Холихедские Гарпии» устраивают открытый отбор в резервный состав, — радостно вскрикнула Джонс и туловищем сползла с кровати, упрямо потянувшись за еще одной бутылкой.       Марлин пропустила мимо ушей слова Хестеи о квиддиче и обернулась к Эванс с Макмиллан, — Кстати, о Слизнорте и его любимчиках… Вы двое опять пойдете отдуваться за весь наш факультет в пятницу?       Лили и Аида переглянулись и одновременно прыснули со смеху.       — Зачем ты напомнила, — Эванс прикрыл лицо ладонью, а плечи ее мелко дрожали от смеха, — На прошлом ужине Гораций превзошел сам себя. Он весь вечер пытался сосватать Аиду какому-то чиновнику из Департамента магического транспорта.       — А Лили он назвал «мисс Эванс-Поттер», — колюче, но весело напомнила Аида, заставив Лили снова вспыхнуть густым румянцем.        — Старик развлекается как может, — звонко прыснула от смеха Маккинон, — Но в этот раз я тоже там буду. Меня пригласили.       Макмиллан и Эванс уставились на блондинку. Марлин не входила в Клуб Слизней и обычно открыто подшучивала над этими пафосными посиделками.       — Ты? — Мэри широко округлила глаза, что валялась на кровати Лили, — И кто этот смертник, который рискнул взять тебя парой к Слизнорту?       Марлин притворно оскорбилась, запустив в Макдональд пустой коробкой из-под конфет, — Между прочим, это Сигнус Коуэн, загонщик Когтеврана. Тот самый симпатичный брюнет с шестого курса, который в прошлый четверг трижды уронил учебник по Астрономии, когда я проходила мимо.        — И почему я не удивлена? — устало вздохнула Стоун, с ухмылкой покачав головой.       — Вчера он подошел ко мне и жутко краснея спросил, не составлю ли я ему компанию. Я подумала, что там будет приличный эльфский пудинг, и согласилась.       Аида громко усмехнулась и выгнула бровь, — Так ты идешь туда ради парня или пудинга, Маккиннон?       — Исключительно ради пудинга, — важно заявила Марлин, но довольная улыбка выдавала её с потрохами.        — А если он окажется хорошим собеседником и осыпет тебя комплиментами? — хитро прищурилась Алиса, даже выпрямившись.       Марлин чуть подумала и задрала подбородок, — Я, так и быть, позволю ему проводить меня до гостиной.       Лили шумно выдохнула и уставилась на бутылку сливочного пива в своих руках, — Там даже Макгонагалл иногда присутствует, если Гораций зазывает кого-то из министерских шишек.       — Кстати, о Макгонагалл, — Хестея резко подскочила, из-за чего её кудряшки снова встали дыбом. Она заговорщически понизила голос и подползла ближе к краю кровати, сверкая глазами, — Я раскопала в архивах старых выпусков «Пророка»… ну, когда отбывала отработку у Филча на прошлой неделе.       Все в комнате тут же навострили уши. Даже Аида, которая до этого лениво разглядывала дно своей бутылки, заинтересованно приподняла взгляд.       Сплетни про грозу гриффиндорской башни Минерву Макгонагалл были на вес золота.       — В конце сороковых, когда наша Минни только окончила Хогвартс и работала в Министерстве, она крутила безумный, просто сумасшедший роман с каким-то загонщиком из «Гордости Портри»!       — Да ладно! — вскрикнула Розалинда и забыла про свои свежеокрашенные ногти, — Наша Макгонагалл? Которая снимает по десять очков за расстегнутую верхнюю пуговицу на мантии? С квиддичистом?!       — Вот именно, — победно хлопнула в ладоши Джонс, — Судя по всему, они чуть не помолвлены были.       — Хестея Джонс! — вдруг вскрикнула рыжеволосая Эванс и выпрямилась, — Это же абсолютная чушь и нарушение всяческих границ.       Лили попыталась включить строгую старосту, но ее предал собственный голос, который дрожал от любопытства. Она подалась вперед, сгорая от желания узнать подробности.       — От куда у тебя вообще доступ к таким архивам? Филч бы тебя живьем закопал.       — Ой, Лили, брось, — Хестея цокнула и резко махнула рукой, — Поттер с Блэком стояли на шухере.       Спальня гриффиндорок на секунду замерла, осмысливая сплетню Джонс, а затем взорвалась самым громким за вечер хохотом.       Мэри уткнулась лицом в подушку, чтобы ее не услышали в коридоре, а Алиса Стоун на подоконнике со смехом едва не выронила свое пиво.       Из своего темного угла Пандора снова тихонько звякнула серебряным прибором, загадочно улыбаясь.        Едва волна хохота поутихла, Алиса устало, но мягко улыбнулась и аккуратно спрыгнула с подоконника на пол. Ее босые ноги тихо шлепнули по пушистому ковру. Поставив пустую бутылку из-под сливочного пива на прикроватную тумбочку Марлин, она сладко потянулась, до хруста расправляя затекшую спину.       — Ладно, загонщицы-полуночницы, — зевая, негромко проговорила Алиса, поправляя рукава своей пижамы, — Если я сейчас же не лягу спать, то завтра на Травологии вместо прыгучей луковицы посажу саму себя. Я поползла к нам.       — Стоун! Куда так рано? — капризно заныла Мэри, перекатываясь на бок и протягивая к ней руки через всю комнату.       — Мы сидим здесь уже третий час, — хмыкнула Алиса, не торопливо топая к двери.       Аида, все это время удобно лежавшая головой на краю кровати Эванс, лениво приподнялась. Покрутив в руке пустую стеклотару, она аккуратно опустила ее на пол к остальным бутылкам.       Спина после мази Лили уже совсем не болела, уступая место приятной, тяжелой истоме. Брюнетка поднялась на ноги, легким движением расправила подол своей обтягивающей черной майки и двинулась следом за Алисой.       — Эй, Макмиллан, ты-то куда? — тут же воодушевилась Хестея, подпрыгнув на матрасе, — Мы еще не обсудили, какую прическу Марлин делать на ужин к Слизнорту!       Макдональд резко схватила Аиду за локоть, останавливая, — Я отпущу тебя, только если ты скажешь, что отправляешься в постель к Фабиану.       — Обойдетесь, — лениво и дерзко отмахнулась Аида, выдернув свою руку из слабой хватки Мэри, что было странно для ловца.       Выскользнув из комнаты под разочарованный, но сонный гул подруг, Аида прикрыла за собой дверь и шагнула в прохладу ночного коридора, чувствуя, как сладко засыпает замок.       Не зажигая палочки она на ощупь добралась до своей кровати у окна. В комнате пахло высушенной лавандой и чистыми простынями. Усталость наконец навалилась тяжелой, свинцовой волной, заглушая отголоски недавнего девичьего смеха.       Она совсем позабыла об очередном письме бабушки, которое ей пришло сегодня утром. Позабыла о приближающемся ужине Слизнорта. Расслабление и теплое чувство внутри после сливочного пива и веселых разговор с гриффиндорками окутало ее.