За Императора!

Мрачная тишина окутала двухэтажный домик на окраине Орарио, когда Сто Тринадцатый переступил порог своего нынешнего пристанища. Строение было красивым — с резными наличниками, ухоженным палисадником и черепичной крышей. Не то чтобы Беллу было дело до этой красоты — дом был приобретен исключительно для того, чтобы Гестия не заболела в сырости старой церкви. Эффективность божества снизилась бы в случае болезни, а это было недопустимо для выполнения миссии. Пламя единственной свечи трепетало в гостиной, отбрасывая длинные тени на аккуратно побеленные стены. Час был поздний — полночь давно миновала, звезды холодно мерцали в небе над Орарио, безразличные к судьбам тех, кто жил под их светом. — Белл-кун! — звонкий голос Гестии разрезал тишину, словно кинжал. Маленькая богиня подскочила с мягкого дивана, где до этого терпеливо ждала, обхватив колени руками. — Где ты был? Я так волновалась! Белл стоял у входа, его белоснежные волосы казались серебряными в тусклом свете. Кровь монстров запеклась на его простой одежде, а саперная лопатка, висевшая у пояса, была тщательно вычищена — единственная вещь, о которой он по-настоящему заботился. — Выполнял задачу в Подземелье, — ответил он ровным тоном, без малейшего намека на усталость или эмоции. Гестия надула щёки, её синие глаза сверкнули возмущением. — Ты обещал! — она топнула маленькой ножкой. — Ты обещал прийти на банкет Ганеши! Я всем рассказывала о своём замечательном Белл-куне! Я столько вкусняшек для тебя собрала! Она подняла небольшой узелок, в котором были завернуты изысканные десерты и деликатесы — то немногое, что ей удалось спасти от жадных богов и богинь. Маленькие пальчики Гестии нервно теребили ткань, пока она ждала реакции Белла. Сто Тринадцатый моргнул, анализируя ситуацию. Его механический разум зафиксировал: ‘Невыполненное обещание = нарушение протокола коммуникации’. Факт вызвал микроскопический всплеск того, что можно было бы назвать досадой, если бы он позволял себе такую роскошь, как эмоции. — Приношу извинения за отклонение от обещанного, — произнёс он, выбирая наиболее подходящую формулировку из своего скудного запаса социальных шаблонов. — Банкеты… их функциональное значение мне непостижимо. Не обладаю протоколами поведения в условиях праздных собраний. Он посмотрел на саперную лопатку, его рубиновые глаза на мгновение смягчились. — Сражения — более понятная среда. Эффективен в бою. Неэффективен в социальных взаимодействиях. Гестия замерла, внезапно ощутив укол вины. Перед ней стоял юноша, говорящий о себе так, будто он был оружием, инструментом. Не человеком. — Белл-кун… — она подошла ближе, её раздражение растворилось в внезапно накатившей волне сострадания. — Но ведь жизнь — это не только сражения. Есть праздники, друзья, веселье… Сто Тринадцатый смотрел на неё с непониманием, как учёный мог бы смотреть на экзотическое насекомое. Концепция «праздника» была чужеродной для его мировоззрения. На Криге не праздновали — там выживали. Там служили. Там умирали во славу Императора. Гестия глубоко вздохнула, решив сменить тему. Её маленькое личико просветлело, губы растянулись в улыбке. — Ну ничего! В следующий раз ты обязательно придёшь! — она склонила голову набок. — Кстати, а сколько ты сегодня заработал? Белл моргнул, переключаясь на числа и факты — на то, что он понимал. — Триста двадцать тысяч валлис, — ответил он с точностью хрономера. Гестия отшатнулась, её глаза расширились от шока. — Т-триста… двадцать… — она запнулась, осмысливая сумму. — Белл-кун! Это же… это… Она внезапно нахмурилась, осознание пришло вместе с тревогой. — Сколько монстров ты должен был убить для такой суммы? На каком этаже ты был? — её голос дрожал. — Ты же новичок, всего две недели как получил благословение! Ты не можешь так рисковать! Белл стоял неподвижно, как статуя. Его лицо, прекрасное и безжизненное одновременно, не выражало ничего. — Риск — приемлемая переменная, — ответил он механически. — Я исполню волю Императора, и только тогда умру. Я не боюсь смерти. Эти слова, произнесённые с пугающим спокойствием пятнадцатилетним мальчиком, заставили кровь Гестии застыть в жилах. Она внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь найти хоть тень страха, хоть каплю сомнения — но ничего не было. Только абсолютная, кристальная убежденность. «Словно он уже умирал», — промелькнуло в её сознании, и от этой мысли по спине пробежал холодок. — Белл-кун… — она протянула руку, но остановилась на полпути, не решаясь коснуться его. — Кто такой этот Император, о котором ты всё время говоришь? Что-то мелькнуло в глазах Белла — тень эмоции, настолько быстро, что Гестия не могла определить её природу. Благоговение? Страх? Любовь? Это было так не похоже на обычную пустоту его взгляда. — Не время, — коротко ответил он и, словно желая закрыть тему, добавил: — Завтра продолжу… повышение эффективности в Подземелье. Гестия вздохнула. Она понимала, что сейчас не получит ответа. Этот мальчик, её единственный последователь, оставался для неё загадкой, тайной за семью печатями. — Давай хотя бы обновим твои показатели, — предложила она, пытаясь вернуться к привычной рутине. — Повернись и сними рубашку. Белл кивнул и беспрекословно подчинился, обнажая спину, на которой проступали таинственные руны — его Фална, божественное благословение Гестии. Маленькая богиня уколола палец, и капля её золотой крови коснулась метки между лопатками Белла. Письмена засияли, проявляясь отчётливее, и Гестия задержала дыхание от увиденного. — Невозможно… — прошептала она, водя пальцем по цифрам. Белл Кранел Уровень 1 Сила: I-500 Выносливость: I-500 Ловкость: I-500 Магия: I-0 Удача: I-500 Навыки: [Вера] — Чем сильнее вера носителя, тем быстрее растут его характеристики. — Все параметры… все достигли 500… кроме магии… — прошептала она в изумлении. Она запнулась. По правилам Гильдии, такие показатели должны были отображаться как минимум рангом B или даже A, но метки упрямо показывали ранг I — самый низкий из возможных. — Белл-кун, это не нормально, — её голос дрожал. — Никто не развивается так быстро. И почему ранг не повышается? Но Белл не слышал ее слов. В его сознании грохотали барабаны Крига, звучал хор мучеников, отдавших жизни во имя Золотого Трона. «Этого мало», — билась мысль в его голове. — «Я должен стать сильнее, стать достойным, искупить грехи Крига… Во имя Императора». — Недостаточно, — произнёс он вслух, его голос был холоден, как льды Валхаллы. — Продвижение субоптимальное. Гестия смотрела на его спину — идеальную, без единого шрама, и всё же ей казалось, что она видит на ней тяжесть целого мира, бремя, которое она не могла понять. — Кто ты на самом деле, Белл Кранел? — прошептала она так тихо, что сама едва слышала свои слова. Они разошлись по своим комнатам, Белл — в скромную спальню на первом этаже, Гестия — в уютную комнату наверху, которую Белл настоял обставить с комфортом. Но даже сквозь перекрытия она чувствовала, что юноша не спит. Он лежал неподвижно, глядя в потолок немигающим взглядом, словно видя там что-то недоступное её глазам — может быть, звёзды иных миров или лик того загадочного Императора, которому он поклялся в верности. За пределами дома, в темноте ночного Орарио, серебристые глаза наблюдали за аккуратным двухэтажным строением. Фрейя стояла в тени, её неземная красота служила идеальной маской для хищных намерений. — Какое любопытное существо, — прошептала она, и слова растаяли в холодном ночном воздухе. — Скоро ты будешь моим, маленький авантюрист с пустыми глазами. А где-то далеко, за пределами осязаемой реальности, древние силы зашевелились, ощутив нечто странное в ткани мироздания — присутствие воина, который не должен был существовать в этом мире. Воина, чья преданность могла изменить равновесие между светом и тьмой. В своих снах Сто Тринадцатый видел золотое сияние и слышал шёпот, который одновременно был и громовым рёвом: «Смотри в глубину, мой верный слуга. Тьма прячется среди света, носит маски добродетели. Не всё то, что сияет в этом мире, служит истине». И он отвечал, как отвечал всегда, единственными словами, которые имели для него значение: «Моя жизнь принадлежит Тебе, о Император. Моя смерть принадлежит Тебе. Всё, что между ними — лишь инструмент Твоей воли». Но сегодня впервые за все сны, золотой свет, казалось, дрогнул, как будто в раздумье: «Что, если я скажу тебе, дитя Крига, что есть нечто большее, чем долг? Что, если в этом мире тебе суждено найти то, что было отнято у тебя до рождения?» Сто Тринадцатый не понимал этих слов. Они были чужды его системе ценностей, его пониманию вселенной. «Я лишь оружие в Твоих руках, мой Император», — ответил он. — «Нет иного смысла, кроме служения». Золотой свет, казалось, вздохнул — если свет может вздыхать. «Тогда учись, наблюдай, солдат. Есть причина, почему я послал тебя именно в этот мир, и она не только в угрозе, которую ты должен устранить». И впервые за все сны, которые он видел с момента перерождения, Сто Тринадцатому показалось, что он ощутил в голосе Императора что-то, похожее на… сострадание? Но это было невозможно. Император был силой, мощью, справедливостью. Не состраданием. Прежде чем сон растаял, последние слова прогремели в его сознании: «Смотри не только на врагов, Белл Кранел. Смотри также на тех, кто рядом с тобой. Возможно, в их глазах ты найдёшь ответы, которые ищешь, не зная того». Первые лучи рассвета едва коснулись крыш Орарио, когда Сто Тринадцатый уже начал свой ежедневный ритуал. Двор перед двухэтажным домом был свидетелем безжалостной последовательности упражнений, выполняемой с механической точностью, недоступной обычным людям. Белл двигался с угрожающей методичностью, каждое движение было выверено и отточено годами тренировок. Его белые волосы, слегка намокшие от росы и пота, прилипли к идеально очерченному, как у мраморной статуи, лицу. «Сто», — мысленно отсчитал он, завершая последнее из сотни отжиманий. «Продолжить — приседания». Без секунды передышки его тело перестроилось в новую позицию. Ровно в тот момент, когда он завершал сотое приседание, из дома вышла заспанная Гестия, протирая глаза. — Белл-кун, ты опять тренируешься с рассветом? — пробормотала она, наблюдая, как он переходит к подтягиваниям с тяжелым грузом, прикрепленным к поясу. Белл не ответил, полностью сосредоточившись на упражнении. Каждое движение имело свою цель, каждое усилие служило одной задаче: стать более эффективным инструментом для уничтожения врагов Императора. После подтягиваний последовала десятикилометровая пробежка по периметру городского района, затем — комплекс упражнений для отработки ударов саперной лопаткой, и наконец — паркур по крышам и стенам близлежащих зданий. Когда Белл вернулся во двор, Гестия уже ждала его, одетая в свое рабочее платье. Перед ней на столе парил горячий завтрак: рисовые шарики, жареное мясо и овощи — богатый белками и углеводами рацион, оптимальный для восстановления сил. — Садись, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Ты должен поесть перед уходом в подземелье. Белл взглянул на еду с тем же выражением лица, с каким рассматривал бы боевую карту местности — оценивая эффективность, а не вкус. — Время употребления пищи неоптимально. Более эффективно начать выполнение миссии в Подземелье, — ответил он, уже одетый в свою обычную одежду: простую рубашку, брюки и сапоги. Без брони, без доспехов — лишь верная саперная лопатка на поясе. Гестия надулась, её синие глаза сверкнули. — Это приказ твоей богини! — она топнула ножкой. — Завтракай и потом проводишь меня до лавки Гефест. И только потом — в подземелье! Внутренний голос, напоминающий Аналитика из снов, прошелестел в сознании Сто Тринадцатого: «Помни, солдат, в этом мире иная иерархия. Адаптируйся. Сотрудничай. Они ничего не знают о тебе, о твоем мире, о твоем долге. Будь… терпимее». Белл подавил вздох — человеческую реакцию, которую он обычно не позволял себе демонстрировать. — Принято. Потреблю пищу. Сопровожу к месту работы. Затем — в Подземелье. Он сел за стол с прямой спиной, словно на армейском построении, и начал методично поглощать пищу, не ощущая вкуса. Еда была просто топливом для его тела, ничем более. Гестия внимательно наблюдала за ним, её сердце сжималось от странной смеси жалости и беспокойства. Этот мальчик был для неё загадкой — не просто странным, а фундаментально иным, словно принадлежал к какой-то неизвестной расе, лишь внешне похожей на людей. — Белл-кун, — мягко произнесла она, — ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы… повеселиться? Сделать что-то просто для удовольствия? Белл поднял взгляд от тарелки, его рубиновые глаза смотрели на богиню с искренним непониманием. — «Удовольствие» — нефункциональная концепция, — ответил он тоном, каким мог бы говорить о неисправном оборудовании. — Не способствует выполнению миссии. Отвлекающий фактор. Гестия прикусила губу. Иногда его ответы пугали её больше, чем любой монстр из глубин Подземелья. Пятый этаж Подземелья встретил Белла полумраком и влажностью. Здесь ему было… комфортно, если это слово вообще применимо к существованию криговца. Сырость, тусклый свет, опасность, затаившаяся за каждым углом — эти условия были ближе к привычной среде, чем яркое солнце и оживленные улицы Орарио. Его саперная лопатка пела свою смертоносную песню. Гоблины, кобольды, лисовервольфы — все они падали под безжалостными ударами, точными и экономными. Ни одного лишнего движения, ни капли ненужной энергии. Сто Тринадцатый был воплощением эффективности смерти. Внутреннее чутьё солдата внезапно сигнализировало об опасности. Тяжелые шаги, дыхание крупного существа, запах животного мускуса. Из бокового туннеля на Белла выскочила громадная фигура — Минотавр, почти двухметровое чудовище с налитыми кровью глазами и рогами, способными пробить камень. «Минотавр на пятом этаже. Аномалия. Второй за две недели», — пронеслось в голове Белла, но вместо страха он почувствовал прилив адреналина. Наконец-то. Достойный противник. Достойная смерть, если таков будет исход. Достойная жертва во славу Императора. Его мышцы напряглись, готовясь к смертельному танцу, саперная лопатка описала пробный круг в воздухе. Белл рассчитал траекторию атаки, учитывая массу противника, его предполагаемую скорость, уязвимые точки… Но в следующий момент произошло нечто, чего Сто Тринадцатый не предвидел. Вспышка стали, шелест волос цвета расплавленного золота — и Минотавр разлетелся на две части, рассеченный мгновенным ударом, настолько быстрым, что даже криговец едва смог его отследить. Кровь монстра хлынула фонтаном, обдавая Белла с головы до ног. Он застыл, парализованный не страхом, а шоком от украденной возможности сражения. «Мой… опыт», — подумал он, и эта мысль была пропитана чем-то, что в других обстоятельствах он назвал бы яростью. Там, где только что стоял Минотавр, появилась девушка. Ее длинные светлые волосы сияли даже в тусклом свете подземелья, золотистые глаза казались самосветящимися. Она была облачена в черно-белую боевую набедренную повязку, защищенную легкими, но явно дорогими доспехами. В руке она держала тонкий меч, на лезвии которого ещё дымилась кровь монстра. Лицо девушки было почти таким же бесстрастным, как у самого Белла, но в её глазах читалось беспокойство - нечто, что криговец воспринял как снисхождение. — Ты в порядке? — спросила она тихим голосом. — Тебе нужна помощь? Минотавр на пятом этаже — это необычно. Кто-то, должно быть, спугнул его с верхних уровней. Сто Тринадцатый не ответил словами. Вместо этого он сделал нечто, что удивило даже его самого — он с силой толкнул девушку в грудь. Удар был достаточно сильным, чтобы отбросить обычного человека, но девушка лишь слегка пошатнулась, её глаза расширились от удивления. — Воровка, — процедил Белл сквозь зубы, его голос был холоден, как арктические ветра Валхаллы. — Подлая воровка опыта. Мой враг. Моя добыча. Мое право умереть в бою. Девушка смотрела на него, явно ошеломленная этой вспышкой гнева. — Но я… — она запнулась, подбирая слова. — Этот Минотавр уровня два. Ты бы не смог… — Молчать! — отрезал Белл, удивляя немногочисленных авантюристов, оказавшихся свидетелями этой сцены. Для тех, кто знал Принцессу Меча, увидеть, как какой-то новичок отчитывает её, было невероятным зрелищем. — Не тебе судить о моих возможностях, расхитительница чужих сражений. Белл резко развернулся. Его расчёты показывали, что после такого вмешательства эффективность дальнейшего пребывания на этом уровне существенно снизится. К тому же, встреча с этой девушкой вызвала в нём странное чувство — дискомфорт, граничащий с неконтролируемой эмоцией. Такое нарушение ментальной дисциплины было недопустимо. — Такие, как ты, подрывают саму основу войны, — бросил он через плечо. — Лишаете солдат славной смерти. Отбираете шанс доказать преданность Императору. С этими словами Сто Тринадцатый направился к лестнице, ведущей наверх. Его тело было напряжено, движения слишком резкие даже для него. В голове стучало: «Неприемлемо. Неэффективно. Вмешательство. Срыв операции». Айз Валленштайн, Принцесса Меча, самая сильная авантюристка Фамилии Локи, стояла, погружённая в глубокий шок. Никогда прежде никто не говорил с ней таким тоном. Никогда никто не обвинял её в том, что она помогла. Когда шаги белоголового юноши стихли, её идеальное лицо, обычно лишенное эмоций, исказилось в гримасе, которая удивила бы даже тех, кто знал её годами. Её нижняя губа слегка выпятилась, а щеки надулись. — Я же просто хотела помочь, — прошептала она, когда никто не мог её услышать. — Он мог погибнуть… Лишь спустя несколько мгновений, вернув контроль над своими эмоциями, Айз задумалась: кто же этот странный мальчик? Как новичок мог подняться до пятого этажа в одиночку? И что это за «Император», которому он так отчаянно хотел доказать свою преданность? На поверхности Орарио, куда направлялся разгневанный Белл, уже собирались тучи. Надвигалась буря, словно само небо отражало бурю в душе криговца — бурю, существование которой он бы категорически отрицал, ибо солдат Корпуса Смерти Крига не имеет души. Только долг. Только верность. Только миссия. Но где-то глубоко внутри, в месте, которое он не мог или не хотел осознавать, зародилось семя — семя эмоции, настолько чужеродной его естеству, что он даже не мог её назвать. Семя человечности в машине войны. Орарио жил своей обычной жизнью — торговцы зазывали покупателей, авантюристы делились историями о подвигах в Подземелье, уличные музыканты наполняли воздух мелодиями. Но для Сто Тринадцатого всё это было лишь фоновым шумом, бессмысленной какофонией бесполезной активности. Он шагал по мощёным улицам, не замечая красоты древней архитектуры, не обращая внимания на ароматы свежей выпечки и пряностей, доносившиеся из таверн. Его разум был погружён в анализ недавнего происшествия, методично каталогизируя все детали столкновения с золотоволосой воительницей. «Нарушение протокола поведения», — отметил он мысленно. — «Проявление неконтролируемой эмоциональной реакции. Недопустимо для солдата Крига». Губы Белла сжались в тонкую линию. Он был недоволен собой, своей реакцией. Криговец не должен поддаваться эмоциям, это было первым уроком, вбитым в него с момента активации пробирки, в которой он был выращен. Криговец — инструмент, оружие, расходный материал для войны. Не личность. «Анализ ситуации: противник превосходил мои текущие боевые параметры. Вероятность успешного уничтожения минотавра — 63.7%. Приемлемый показатель», — продолжал он мысленный разбор. — «Однако… вмешательство сторонней боевой единицы лишило возможности доказать эффективность… лишило…» Белл остановился посреди улицы, неожиданно для себя ощутив странный дискомфорт в груди. Что это? Почему воспоминание о золотоволосой девушке вызывало такую сильную… реакцию? «Она лишила меня боя», — подумал он упрямо. — «Лишила возможности получить опыт, стать сильнее для служения Императору». Но в глубине сознания, там, где даже стальная дисциплина Крига не могла полностью подавить человечность, таился другой ответ, которого он не желал признавать. То, чем он дорожил с детства — его гордостью солдата. Шестое чувство, выработанное годами тренировок и постоянной боевой готовности, внезапно предупредило его об опасности. Кто-то наблюдал. Белл резко обернулся, его рука инстинктивно потянулась к саперной лопатке. Улица за его спиной была заполнена обычными прохожими, никто не проявлял очевидного интереса. И всё же… Его глаза сканировали окрестности с методичностью автоприцела. Ничего. Но ощущение не исчезало. Взгляд, тяжёлый и пронизывающий, словно буравил его спину. — Простите, господин авантюрист, вы обронили! Мелодичный женский голос прозвучал так неожиданно, что Белл развернулся с боевой скоростью, на которую был способен только криговец. Молниеносное движение заставило обратившуюся к нему девушку вздрогнуть от неожиданности. Перед ним стояла девушка поразительной красоты. Голубовато-серые волосы, собранные в аккуратный хвост, обрамляли лицо с безупречными чертами. Глаза того же серо-голубого оттенка смотрели на него с любопытством и каплей тревоги. Одета она была просто, но со вкусом — белая блузка, длинная зеленая юбка до колен, длинный фартук на талии. Черные чулки и коричневые сапоги завершали образ. Белл замер, автоматически оценивая потенциальную угрозу. Внешне она выглядела как обычная горожанка. Никакого оружия. Никакой брони. Никаких признаков подготовки к бою. И всё же что-то в ней… что-то неуловимое заставляло его внутреннее чутьё сигнализировать о скрытых глубинах. — Эти драгоценные камни ваши, верно? — продолжила она, протягивая на ладони несколько магических кристаллов. — Я видела, как они выпали из вашего мешка. Белл мельком взглянул на свою сумку. Действительно, один из карманов был расстегнут — видимо, последствие его раздраженного бегства из Подземелья. Неаккуратность, недопустимая для солдата. — Благодарю за возвращение ресурсов, — ответил он официальным тоном, принимая кристаллы. — Непростительная небрежность с моей стороны. Девушка чуть склонила голову набок, изучая его с возрастающим интересом. — Меня зовут Сир, — представилась она с улыбкой, которая, по мнению Белла, была излишне яркой. — Я работаю в таверне “Рог Изобилия”. А вас? — Белл Кранел. Авантюрист Фамилии Гестии, — ответил он, потому что правила социального взаимодействия в этом мире требовали представиться в ответ. Щеки Сир внезапно надулись, а в глазах появилось что-то детски обиженное. — Я, между прочим, целую неделю искала возможность вернуть вам эти кристаллы! — сказала она с укоризной. — Каждый день после работы обходила весь город, расспрашивала о белоголовом авантюристе… Так запыхалась от всех этих поисков! Белл моргнул, анализируя информацию. Срок поисков представлялся несоразмерным ценности магических камней. Нелогично. Неэффективно. И всё же… — В таком случае, я должен… компенсировать ваши усилия? — предположил он, пытаясь следовать местным социальным протоколам. Глаза Сир загорелись, словно две звезды. — Да! Вы должны нести ответственность! — произнесла она с таким энтузиазмом, будто говорила о чем-то гораздо более значительном, чем несколько магических кристаллов. — Что вы желаете получить в качестве компенсации? — спросил Белл с практической прямотой криговца. — Финансовое возмещение? Услугу эквивалентной стоимости? Сир звонко рассмеялась, и Белл заметил, как несколько прохожих оглянулись на этот звук — он был слишком мелодичным, слишком совершенным для обычной девушки. — Приходите сегодня вечером в нашу таверну “Рог Изобилия”! — предложила она, указывая в направлении северной части города. — Из-за моих поисков мы потеряли клиентов, а значит, и прибыль! Будет справедливо, если вы поужинаете у нас! Белл потёр затылок — жест, который он перенял от местных жителей для выражения нерешительности. Тратить время на посещение таверны казалось нецелесообразным. Это время можно было использовать для тренировок, изучения местности или дополнительного похода в подземелье. С другой стороны, инструкции Аналитика были ясны: адаптироваться к местным обычаям, не привлекать излишнего внимания. — Допустимо, — наконец ответил он. — Посещу ваше заведение сегодня вечером. Сир просияла улыбкой, которая казалась слишком яркой даже для солнечного дня. — Замечательно! Буду вас ждать! — воскликнула она, а затем, немного понизив голос, добавила с каким-то особым интонацией: — Я приготовлю для вас что-нибудь… особенное. С этими словами она развернулась и поспешила прочь, оставив Белла в легком недоумении. Что-то в этой девушке не сходилось с его пониманием обычных гражданских. Её движения были слишком грациозны, её реакции слишком выверены, её улыбка слишком совершенна. Но, возможно, это просто особенности местного населения. В конце концов, Орарио был городом чудес и странностей. Белл решил не возвращаться в Подземелье сегодня. Его эффективность была нарушена эмоциональным всплеском — недопустимое состояние для боевой операции. Вместо этого он направился к тренировочным полям на окраине города, где можно было отработать удары лопаткой на деревянных манекенах. «Тренировка сегодня. Подземелье — завтра. Таверна — вечером», — расписал он свой график с военной четкостью. И всё же, пока он шагал по оживленной улице, глубоко в его сознании прозвучал тихий голос, который он старательно игнорировал: «Золотоволосая воровка… Кто она? И почему её вмешательство так… задело меня?» Сто Тринадцатый отогнал эту мысль. Криговец не задумывается о таких вещах. Криговец выполняет приказы и умирает по команде. Только почему-то в этом мире выполнять этот простой протокол становилось всё труднее с каждым днём. А далеко на вершине роскошной башни в самом сердце Орарио, Фрейя с улыбкой наблюдала в зачарованное зеркало, как белоголовый юноша удаляется от места их встречи. — Какой любопытный экземпляр, — прошептала она, проводя пальцем по краю зеркала. — Такая пустая, холодная душа… Но внутри неё — искра чего-то особенного. Чего-то, что я просто обязана заполучить. Оттар, её верный слуга, молча стоял за спиной богини. — Госпожа, вы уверены, что это безопасно? — осмелился спросить он. — Что-то в этом юноше… необычное. Фрейя лишь рассмеялась, и этот звук был настолько прекрасен, что мог бы свести с ума обычного смертного. — Именно это и делает охоту такой захватывающей, мой верный Оттар, — ответила она, не отрывая взгляда от зеркала. — Я буду наблюдать за ним ещё немного. А затем… затем он станет моим. Как и все остальные. Но где-то глубоко внутри, в той части своей божественной сущности, которую Фрейя редко показывала даже самым близким, зародилось странное чувство — сомнение. Потому что в глазах этого юноши она увидела то, чего не видела никогда прежде. Абсолютное равнодушие к её красоте. Вечерний Орарио окутался мягким сумеречным светом, золотые отблески заходящего солнца играли на верхушках башен и шпилей. Для большинства авантюристов день заканчивался — усталые, но удовлетворенные, они покидали Подземелье, направляясь в таверны и постоялые дворы, чтобы отпраздновать еще один день выживания. Сто Тринадцатый шагал размеренно и чётко, словно на военном параде. Его осанка была безупречной — плечи расправлены, подбородок приподнят, взгляд устремлен вперед. Прохожие невольно оглядывались ему вслед; в его движениях чувствовалась та уверенность и дисциплина, которые обычно присущи только элитным воинам после десятилетий службы. Но не пятнадцатилетним мальчишкам. «Он словно сошёл с древних фресок о героях», — прошептала одна женщина своему спутнику, провожая взглядом белоснежные волосы юноши. «Нет, скорее, как будто сам Один спустился с небес в человеческом обличье», — ответил мужчина, вспоминая легенды северных земель. Сто Тринадцатому было безразлично их восхищение. Для него имело значение лишь выполнение миссии. До того, как отправиться в таверну, он оставил основную часть заработанных сегодня денег Гестии — не из щедрости или привязанности, а потому что, согласно его логике, эффективность его божества напрямую зависела от её материального благосостояния. «Быстрее станешь сильнее, быстрее исполнишь волю Императора, быстрее сможешь умереть с честью», — цикличная мантра звучала в его голове, холодная и механическая, лишенная эмоций. Для криговца жизнь была лишь коротким промежутком между рождением и смертью во славу Императора. Не дар, а инструмент. Не радость, а долг. Таверна “Рог Изобилия” располагалась на одной из оживлённых улиц Орарио. Её фасад украшали деревянные панели с искусной резьбой, изображавшей сцены из мифов. Над входом висела вывеска с названием, написанным затейливыми буквами, а по бокам от двери стояли два факела, бросающие теплый свет на каменную мостовую. Уже с порога Белла окутала какофония звуков и запахов, столь непривычная и почти агрессивная для его органов чувств, привыкших к строгой дисциплине и минимализму. Звон кружек, громкий смех, бессвязные разговоры, перекрывающие друг друга шутки и истории — всё это сливалось в оглушительный гул, в котором криговец мгновенно вычленил потенциальные угрозы и пути отступления. Но хуже всего были запахи. Жареное мясо, свежий хлеб, специи, эль, пот, духи — всё это смешивалось в какой-то немыслимый коктейль, чуждый для того, кто вырос на мире-смерти Крига, где самой роскошной трапезой считалась стандартная белковая паста из армейского рациона. Подавив инстинктивное желание покинуть это место, Сто Тринадцатый прошел к барной стойке, выбрав позицию, обеспечивающую хороший обзор помещения и близость к выходу. Военная тактика, ставшая второй натурой. За стойкой хозяйничала женщина, чей внешний вид сразу указывал на непростое прошлое. Мия Гранде, как он позже узнал её имя, обладала тем особым видом бесстрашия, которое приобретается только через испытания. Её карие глаза, казалось, видели насквозь каждого посетителя, а движения были ловкими и точными, как у опытного бойца. Она носила униформу синего цвета, отличающуюся от одежды других работников таверны. Её длинные каштановые волосы были собраны в практичный хвост, чтобы не мешать работе. Белл уже собирался проигнорировать хозяйку, как его взгляд зацепился за предмет, стоящий в углу за стойкой. Лопата — не просто садовый инструмент, а боевая лопатка, модифицированная для схватки. Её лезвие было заточено с одной стороны, рукоять обмотана кожей для лучшего захвата. Инструмент опытного бойца. — Чья это красавица? — неожиданно для себя спросил Белл, кивнув в сторону лопаты. Мия, протиравшая кружку, подняла глаза, оценивающе посмотрев на белоголового юношу. — Моя, — ответила она с усмешкой, в которой читался вызов. — И что с того? Впервые за долгое время на лице Белла мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее интерес. Он молча вытащил из-за пояса свою саперную лопатку, положив её на стойку с тем благоговением, с которым ветеран войны показывает медали. Глаза Мии расширились от удивления, затем сузились в оценивающем взгляде. — Не часто встретишь молодежь, выбирающую такое оружие, — произнесла она, взяв лопатку Белла и оценивая её вес и баланс опытной рукой. — Большинство из вас, авантюристов, предпочитают блестящие мечи и пафосные магические посохи. — Лопатка — универсальный инструмент, — ответил Белл своим обычным бесстрастным тоном. — Копает окопы для защиты. Строит укрепления. Отражает атаки. Может рубить, колоть и дробить. Удобна в замкнутых пространствах. Не ломается при низких температурах. Звук удара не выдает позиции, как звон металла меча. Мия слушала, и её лицо постепенно менялось от недоверия к уважению. — Кто научил тебя так думать, мальчик? — спросила она, возвращая лопатку. — Даже среди опытных авантюристов мало кто понимает истинную ценность простого оружия. — Криговский корпусной устав, раздел 17, статья 3: “В условиях ограниченных ресурсов каждое снаряжение должно выполнять максимум функций при минимальных затратах”, — процитировал Белл автоматически, а потом слегка нахмурился, словно сказал больше, чем следовало. — Криговский? — Мия выгнула бровь. — Не слышала о такой Фамилии. Белл быстро исправился: — Название деревни, где я вырос. Наш старейшина был бывшим авантюристом с… эксцентричными взглядами на военное дело. Мия рассмеялась, но её глаза оставались внимательными. Она не поверила объяснению, но решила не давить. — Ну, твой старейшина был прав, — она указала на свою лопату. — Эта красавица спасла мне жизнь больше раз, чем я могу сосчитать. Однажды в глубинах Подземелья, когда мой меч сломался о панцирь монстра, только она стояла между мной и смертью. К удивлению Белла, они погрузились в подробную дискуссию о тактике боя с лопатой — оптимальных углах удара, расчёте траектории, технике заточки лезвия. За всё время в Орарио это был первый разговор, который показался криговцу по-настоящему… полезным. Мия, кажется, тоже наслаждалась разговором, потому что внезапно протянула руку и взъерошила белоснежные волосы Белла. — А ты не так прост, каким кажешься, малыш, — сказала она с искренней теплотой. — Если бы ты был постарше, я бы предложила тебе выпить вместе. В этот момент к ним подошла Сир, неся поднос с дымящимся блюдом. Её глаза сияли, а на лице играла радостная улыбка. — Вот, я приготовила для вас кое-что особенное, Белл-сан! — воскликнула она, ставя перед ним тарелку с… чем-то, что с трудом можно было идентифицировать как еду. Тёмная масса с подозрительными комками и странным фиолетовым оттенком источала неоднозначный запах. Мия мгновенно нахмурилась. — Сир! Ты что, травить собралась клиента? — воскликнула хозяйка таверны. — Ты же знаешь, что не умеешь готовить! Сир виновато опустила глаза, уже протягивая руки, чтобы забрать поднос, но Белл, прежде чем кто-либо успел его остановить, взял ложку и начал методично поглощать содержимое тарелки. На его лице не отразилось ни малейшей эмоции — ни отвращения, ни удовольствия. Он просто ел, как автомат, запрограммированный на выполнение функции. Мия и Сир застыли в изумлении. Даже несколько посетителей за соседними столами, знакомые с кулинарной “славой” Сир, с ужасом наблюдали за происходящим. — Н-неужели… вкусно? — пролепетала Сир с надеждой в голосе. Белл поднял глаза от тарелки, его взгляд был холоден и пуст, как бездонный космос. — Мне безразличен вкус пищи, — ответил он ровным тоном. — Я просто потребляю то, что мне предоставляют. Он не стал упоминать, что для того, кто в прошлой жизни питался безвкусной питательной биомассой из рационов Корпуса Смерти, а в дни “роскоши” — сухими трупными батончиками, любая еда этого мира была почти излишеством. А мясо поверженных врагов в особо голодные дни кампаний и вовсе считалось пиршеством. Лицо Сир просияло такой искренней радостью, словно ей вручили величайший подарок в жизни. — Правда? Вы первый, кто не жалуется на мою готовку! — она практически подпрыгивала на месте от радости. Мия покачала головой, но на её суровом лице играла улыбка. — Да ты прирожденный сердцеед, парень, — хмыкнула она. — Эля хочешь? За счёт заведения, в честь твоего железного желудка. — Я не употребляю алкоголь, — ответил Белл без колебаний. — Снижает боевую эффективность. Мешает выполнению миссии. — Ой, смотрите-ка, какие мы вредные, — Мия шутливо закатила глаза. — Ладно, молоко или воды? — Молоко, — ответил Белл, решив, что этот напиток содержит больше питательных веществ, необходимых для поддержания физических кондиций. Когда Мия отошла, чтобы выполнить заказ, Сир присела рядом на высокий барный стул. В таверне становилось всё оживлённее, и её мелодичный голос был едва слышен сквозь общий гул. — Знаешь, работать здесь иногда бывает тяжело, — начала она доверительно, — но мне очень нравится слушать истории авантюристов. Они рассказывают о своих приключениях, о монстрах и сокровищах… Это словно прикоснуться к другому миру! Её глаза светились искренним энтузиазмом, когда она продолжила: — Вы можете рассказать свою историю, Белл-сан? Должно быть, у вас уже есть захватывающие приключения! Все говорят о белоголовом новичке, который продвигается по этажам с невероятной скоростью! На долю секунды Белл задумался, что бы он мог рассказать. О бесконечных войнах Империума? О мире-смерти Крига, где младенцы рождались в пробирках и с первых дней готовились к самопожертвованию? О том, как он умер в болотах далёкой планеты, сражаясь с еретиками, и как встретил Аналитика, давшего ему второй шанс во имя Императора? — Нечего рассказывать, — ответил он наконец, его голос был лишен всяких эмоций. — Да и незачем. Сир слегка нахмурилась, но не выглядела разочарованной. — Хммм, загадочный и немногословный, — произнесла она с интонацией, которую Белл не смог идентифицировать. — Это тоже интересно! Авантюристы обычно любят хвастаться, но молчаливые всегда скрывают самые увлекательные истории. Она наклонилась ближе, и на мгновение Беллу показалось, что её глаза изменили цвет — из серо-голубых стали почти серебряными. — Но знаешь, Белл-сан, — прошептала она с улыбкой, которая казалась слишком зрелой для её юного лица, — иногда самые интересные приключения еще только начинаются. Сто Тринадцатый не понимал, что означает эта фраза, но что-то в её словах — или, возможно, в том, как она их произнесла — заставило его внутреннее чутье насторожиться. Словно она знала о нём гораздо больше, чем должна была знать обычная официантка. Мия вернулась с кружкой молока, и момент был нарушен. Белл отпил из кружки, оценивая напиток с точки зрения питательности, а не вкуса. Вечер в таверне продолжался, авантюристы приходили и уходили, рассказывали истории, смеялись и ссорились. Сир периодически возвращалась к нему, задавая вопросы и пытаясь вызвать на разговор, но Белл отвечал короткими, практичными фразами, не раскрывая ничего о себе. И всё же, впервые за свою жизнь в Орарио, он ощутил нечто странное — почти комфорт. Не из-за шума и оживления, которые для него были просто помехами. Не из-за еды или напитков, которые были лишь топливом. А из-за Мии и её понимания ценности простого оружия, из-за её историй о выживании в Подземелье, которые содержали реальные тактические уроки, а не пустое хвастовство. Возможно, стоило посещать это место иногда, решил Белл. С чисто практической точки зрения, разумеется. Для сбора информации о тактике борьбы с монстрами. Определенно не потому, что здесь было… почти как дома. Если бы криговец вообще понимал, что такое дом. Вечер в таверне “Рог Изобилия” протекал размеренно. Сто Тринадцатый методично потреблял остатки своего ужина, анализируя обрывки разговоров вокруг на предмет полезной информации. Сир, вратившаяся поблизости под предлогом обслуживания других столиков, время от времени бросала на него взгляды, в которых читалось нечто большее, чем простое любопытство официантки. Мия, закончив с другими клиентами, вернулась к стойке и принялась протирать кружки, изредка кивая в такт рассуждениям Белла о тактических преимуществах различных хватов саперной лопатки. Эта почти идиллическая атмосфера была нарушена внезапным порывом ветра от распахнувшейся двери и громким смехом, заставившим многих посетителей повернуть головы. В таверну вошла большая и шумная группа. Девушка с рыжими волосами, невысокого роста и с кошачьим взглядом, возглавляла процессию. Несмотря на скромные формы, от неё исходила аура власти и озорства, которая сразу выдавала в ней божество. Локи — богиня обмана и хитрости, одна из самых влиятельных фигур в Орарио. За ней следовали её элитные авантюристы. Сто Тринадцатый быстро оценил каждого с точностью боевого сканера. Финн Деймне — полурослик с неряшливыми светлыми волосами и проницательными голубыми глазами. Несмотря на детский рост и облик, его осанка выдавала воина с многолетним опытом. Его движения были экономными и выверенными — признак настоящего тактика. Капитан Фамилии Локи. Рядом с ним шла высокая женщина с длинными волосами цвета нефрита, собранными в элегантный хвост. Её аура излучала достоинство и холодную силу — Риверия Лиос Альф, высшая эльфийка, известная как сильнейший маг Орарио. За ними следовал массивный бородатый дворф — Гаррет Лендрок, чьё мускулистое тело, казалось, было высечено из самой скалы. Спокойное добродушие на его лице не могло скрыть природной мощи, способной сдерживать даже сильнейших монстров. Две девушки-амазонки — Тиона и Тионе Хирьют — двигались с грацией хищных кошек. Их смуглая кожа, контрастирующая с откровенной одеждой, и темно-зеленые глаза искрились азартом. Бете Лога — зверочеловек с серыми волчьими ушами и хвостом, седыми волосами и татуировкой на лице — излучал агрессивную энергию. Его оранжевые глаза постоянно сканировали помещение, как у хищника, выискивающего добычу. Хрупкая девушка-фея с золотисто-жёлтыми волосами и тёмно-синими глазами — Лефия Вирдис — казалась почти неуместной в компании суровых воинов, но Белл мгновенно определил в ней мага с высоким потенциалом. И наконец… она. Белл мгновенно узнал золотоволосую девушку с идеальными чертами лица — ту самую “воровку”, лишившую его сражения с минотавром. Айз Валленштайн, Принцесса Меча, сильнейшая авантюристка среди своего поколения. — Эй, мамаша Мия! — громко воскликнула Локи, плюхаясь за барную стойку всего в нескольких шагах от Белла. — Нам самого лучшего эля! И побольше! Сегодня мы отмечаем успешное зачистку 37-го этажа! Таверна загудела от такого заявления. Тридцать седьмой этаж был доступен лишь элите среди элит. Обычные авантюристы не могли даже мечтать спуститься так глубоко. Мия лишь покачала головой, но в её глазах читалось уважение. — Опять будешь шуметь до рассвета и распугивать моих клиентов, Локи? — проворчала она, доставая бочонок лучшего эля. — О, да ладно тебе! Мои ребята заслужили развлечение! — Локи широко улыбнулась, обводя взглядом таверну. Сто Тринадцатый сосредоточился на своем молоке, стараясь игнорировать шумную группу. Его план состоял в том, чтобы допить напиток, поблагодарить Мию за гостеприимство и покинуть заведение. Члены Фамилии Локи заняли большой стол в центре таверны, мгновенно став центром внимания. Другие авантюристы почтительно кивали им, некоторые подходили, чтобы выразить свое восхищение или задать вопросы о глубоких этажах. — Эй, Айз, давай выпьем за твой новый рекорд! — крикнула Локи, поднимая кружку. — Ей только воду! — одновременно воскликнули Риверия и Финн, и Гаррет рассмеялся. — Помните, что было в прошлый раз? — усмехнулся дворф. — Бедная Локи чуть без руки не осталась! Тиона хихикнула: — А всё потому, что наша богиня не может удержать свои руки подальше от Айз, даже когда та пьяная и с мечом! Белл не проявлял интереса к их разговорам, но его обострённый слух автоматически фиксировал всё происходящее. Он допил молоко и уже собирался вставать, когда услышал имя, заставившее его замереть. — Эй, Айз, расскажи-ка нам про сегодняшний инцидент с этим новичком, — протянул Бете, уже изрядно захмелевший. — Ну, с тем, который на минотавра попёрся! Айз молча опустила взгляд в свой стакан с водой, явно не желая обсуждать эту тему. — Да ладно тебе, — не унимался Бете, его волчьи уши дернулись от возбуждения. — Вы бы видели, как она вернулась после этой встречи! Вся такая растерянная, будто её самый ценный меч украли! Локи подалась вперёд, её лисьи глаза блеснули интересом: — О-о-о? Айз-тян от кого-то растерялась? Это стоит послушать! Поскольку Айз по-прежнему молчала, Бете решил продолжить историю сам: — Представляете, наша Принцесса Меча спасла какого-то придурка-новичка от минотавра второго уровня, а этот неблагодарный кретин вместо того, чтобы сказать спасибо, начал на неё орать! — Бете громко рассмеялся. — Мол, она “украла его добычу”! Вот идиот! Да он бы там кишки растерял через минуту! — Что за смертник решил нахамить нашей Айз? — удивилась Тионе, положив руку на плечо смутившейся Принцессы Меча. — Какой-то новенький из Фамилии… — Бете запнулся, пытаясь вспомнить. — А, точно! Из Фамилии той плоскогрудой коротышки, Гестии! Локи при упоминании имени Гестии скривилась, как от кислого лимона. Сто Тринадцатый методично поставил пустую кружку на стойку и поднялся, собираясь уходить. Его не интересовали пьяные разговоры и сплетни — это было бесполезной тратой времени, отвлечением от миссии. Он поблагодарил Мию коротким кивком и направился к выходу. Однако проходя мимо стола Фамилии Локи, он внезапно почувствовал, как чья-то рука легла на его плечо. — Эй, белоголовый! — раздался голос Локи прямо над ухом. Она подскочила со своего места и, пошатываясь от выпитого алкоголя, оперлась на его плечо. — А ты красавчик! Дай-ка рассмотрю поближе! Она обошла его по кругу, бесцеремонно разглядывая. Её лисьи глаза сузились, пальцы пробежались по белым волосам Белла. — Ха! Только посмотрите на эти волосы! Ты, должно быть, тот самый член Фамилии большесисечной коротышки, о котором столько разговоров! — Локи расхохоталась. — Эй, не хочешь перейти в мою Фамилию? У нас весело! И девушки красивые! Сто Тринадцатый холодно отстранил её руку и продолжил движение к выходу, не удостоив богиню даже взглядом. Такое поведение вызвало коллективный вздох удивления в таверне. Мало кто осмеливался игнорировать божество, особенно такое влиятельное, как Локи. Но богиня обмана не привыкла, чтобы её игнорировали. Она последовала за ним, усмехаясь: — Да ладно тебе, не стесняйся! Что тебе делать у Гестии? Она всё равно ничего тебе не даст! — Локи состроила насмешливую гримасу. — На сиськи что ли запал? Так у неё кроме них ничего и нет! Эти слова заставили Белла остановиться. Не из-за оскорбления Гестии — эмоциональные связи не имели для него значения. Но Локи становилась помехой для его движения, а значит, требовала тактического реагирования. Он медленно повернулся, и его рубиновые глаза холодно окинули всю компанию за столом. Взгляд криговца был подобен сканеру — он оценивал, анализировал, классифицировал. — Пьяницы, — произнёс он ровным голосом, лишённым эмоций. — Идиоты. Его взгляд на доли секунды задержался на Айз, и в кристаллах рубиновых глаз промелькнуло нечто, что можно было бы принять за неодобрение. — Некомпетентные вояки, — закончил он свой вердикт. — Благодарю судьбу, что меня не приняли в вашу Семью. Такую мерзость я бы терпеть не стал. В таверне установилась мёртвая тишина. Даже Мия застыла с кружкой в руке, не веря своим ушам. Оскорбить элиту Орарио, сильнейшую Фамилию города, да ещё и публично — это было равносильно самоубийству. Бете вскочил с места, его оранжевые глаза пылали яростью. — Что ты сказал, щенок?! — прорычал он, обнажая клыки. — Да я тебя на месте порву! Тиона и Тионе тоже встали, их лица утратили веселость. Риверия положила руку на посох, а Гаррет нахмурил густые брови. Только Финн и Айз остались сидеть, первый — с задумчивым выражением лица, вторая — с нечитаемым. Локи рассмеялась, но её смех был холодным. — У-у-у, какой смелый кролик! — протянула она с опасной улыбкой. — Осторожнее, малыш, у моих детей очень острые клыки. Сто Тринадцатый не шевельнулся. Он стоял, как изваяние, готовый к любому развитию событий. Его правая рука незаметно для большинства сместилась к поясу, где висела саперная лопатка. — Криговец не боится смерти, — ответил он тихо, но каждое слово было отчетливо слышно в звенящей тишине. — Но вам не хватит смелости убить меня здесь. Слишком много свидетелей для демонстрации вашей… некомпетентности. Этот ответ, спокойный и убийственно логичный, заставил даже Локи нахмуриться. Она пристально посмотрела на белоголового юношу, словно видела его впервые. — Криговец? — медленно повторила она. — Никогда не слышала о такой расе. — Потому что ты необразованная пьяница, — парировал Белл всё тем же безэмоциональным тоном, который делал его слова ещё более оскорбительными. — И недостойна носить титул божества. Гаррет схватил рванувшегося вперёд Бете за плечо. — Тише, парень, — пробасил дворф. — Мальчишка явно нарывается на драку. Не стоит давать ему что хочет. Локи, к удивлению многих, вдруг расхохоталась. — Ха! А в тебе есть характер, белоголовый! — она наклонилась ближе к Беллу, её глаза приобрели опасный блеск. — Но помни, дерзкий кролик, в этом городе мои дети могут встретиться с тобой там, где нет свидетелей. Сто Тринадцатый встретил её взгляд без тени страха. — Угроза принята к сведению, — ответил он. — Я буду ждать. В отличие от вас, мне не нужна ни свита, ни преимущество в силе. Криговец сражается один и умирает стоя. С этими словами он повернулся спиной к потрясенной публике и вышел из таверны, оставив после себя взрывоопасную тишину. Только когда дверь закрылась, Тиона выдохнула: — Вот это наглость! Кто этот сумасшедший? Локи, всё ещё смотревшая на закрывшуюся дверь, медленно улыбнулась, но её улыбка не коснулась глаз. — Интересно, — протянула она задумчиво. — Очень интересно. Большегрудая коротышка нашла себе действительно уникального последователя. Айз, молчавшая всё это время, тихо произнесла: — Его зовут Белл Кранел. И он… странный. На улице, под светом двух лун, Сто Тринадцатый шагал в направлении дома. Его лицо было каменным, но внутри бушевали мысли. Это был первый раз, когда он так отреагировал на провокацию. Первый раз, когда он позволил себе отвечать на оскорбления и угрозы. «Отклонение от протокола. Непозволительная роскошь», — отчитывал он себя мысленно. И всё же, когда он вспоминал надменные лица Фамилии Локи, что-то глубоко внутри него — то, что он отказывался называть эмоцией — вспыхивало, как тлеющий уголёк. Они напоминали ему о чопорных офицерах из других полков Империума, всегда смотревших на криговцев свысока. На тех, кто считал солдат Крига лишь пушечным мясом, недостойным чести, уважения или даже имени. Но криговец не нуждается в уважении. Криговец не нуждается в признании. Криговец нуждается лишь в приказах и врагах, которых нужно убить во имя Императора. Так почему же тогда при мысли о золотоволосой девушке, спасшей его от минотавра, ему становилось… неуютно? Почему он ощущал странное напряжение, когда думал о том, как она смотрела на него своими янтарными глазами? «Отклонение. Неприемлемо. Исправить», — решил он, ускоряя шаг. Но когда он оставил Орарио позади и вышел на тёмную дорогу, ведущую к его дому, где ждала Гестия, ему показалось, что сквозь тьму на него смотрят серебристые глаза. Глаза, полные интереса и чего-то похожего на голод. Ночь опустилась на Орарио, укрыв город тёмным покрывалом, расшитым мириадами звёзд. Два лунных диска — один серебристо-белый, другой с лёгким голубоватым оттенком — висели в небе, заливая улицы призрачным светом. На самой высокой башне города, в роскошных апартаментах, отделанных серебром и белым мрамором, стояла она — Фрейя, богиня любви и красоты, признанная королева Орарио. Её серебристые волосы струились по плечам, словно жидкое лунное сияние, идеальное тело облегало тончайшее платье, подчеркивающее каждый изгиб. Она стояла у огромного окна, занимающего всю стену, но её взгляд не скользил по многочисленным огням своего “королевства”, как обычно. Серебряные глаза богини, способные разглядеть любую душу в мире, были сосредоточены на одной-единственной точке — двухэтажном домике на окраине, где юноша с белоснежными волосами занимался ночными упражнениями. Губы Фрейи изогнулись в улыбке — не той, что она дарила своим многочисленным поклонникам, а иной, более хищной, исполненной подлинной страсти. Это была улыбка охотницы, наблюдающей за добычей, которая сама не осознавала своей уникальности. За её спиной, почтительно соблюдая дистанцию, стоял Оттар — её верный слуга и капитан Фамилии. Массивный боро, чья сила была легендарной среди авантюристов, сейчас казался лишь тенью рядом с сияющей красотой своей госпожи. — Посмотри, Оттар, — произнесла Фрейя тихим голосом, не отрываясь от наблюдения. — Каждое его движение… идеально. Оттар послушно проследил за взглядом богини. Через непостижимую для обычных смертных магию, окно показывало не только очертания домов вдали, но и увеличенное изображение юноши, словно они наблюдали за ним с расстояния менее метра. Белл Кранел двигался во дворе своего дома, выполняя странные упражнения — не похожие ни на один из известных боевых стилей Орарио. Каждое движение было четким, выверенным, лишенным какой-либо излишней элегантности. Это была чистая функциональность — каждый удар, каждый блок, каждый разворот был рассчитан на максимальную эффективность убийства. — Интересная техника, — заметил Оттар, его профессиональный взгляд воина не мог не оценить совершенство движений. — Никогда не видел ничего подобного. Это не школа Академии, не эльфийская техника, не гномьи базовые позиции… Что-то совершенно иное. Фрейя не отвечала, поглощенная созерцанием. Её агенты, лучшие в Орарио, собрали о юноше все возможные сведения: маршруты его передвижений, предполагаемые характеристики, эффективность в бою, привычки, распорядок дня. Но чем больше информации она получала, тем загадочнее казался ей этот белоголовый авантюрист. Откуда у него, пятнадцатилетнего мальчика, такая дисциплина? Откуда такая холодность и безразличие к опасности? Откуда эта странная, почти чужеродная техника боя? Белл сделал серию быстрых движений саперной лопаткой, которые на мгновение почти размыли его силуэт, а затем стянул через голову пропитанную потом рубашку, обнажив торс. Фрейя издала тихий стон, её глаза расширились, а безупречные пальцы непроизвольно сжались на оконной раме. Она поднесла указательный палец к губам и слегка прикусила его, не в силах сдержать дрожь, пробежавшую по совершенному телу. — Ах, Оттар, — выдохнула она, её голос стал низким, бархатистым, насыщенным такой чувственностью, что любой смертный мужчина упал бы к её ногам от одного лишь этого звука. — Какое тело… Какие мускулы… А ему всего лишь пятнадцать лет! Оттар сохранял каменное выражение лица, привыкший к таким проявлениям страсти своей госпожи. — Личико — мечта, — продолжала Фрейя, её дыхание участилось. — Голос завораживающий, хриплый… А то, что у него под штанами, Оттар, ты слышишь? Она повернулась к своему слуге, её глаза блестели лихорадочным возбуждением. — У него почти такой же, как у тебя, возможно больше, — прошептала она с хищной улыбкой. Оттар слегка кашлянул, единственный признак смущения, который он позволил себе показать. Фрейя снова повернулась к окну, её взгляд жадно скользил по телу юноши, по каплям пота, стекающим по его идеально очерченным мышцам, по белоснежным волосам, слегка потемневшим от влаги. — Ах, Оттар, я влюбилась в эти глаза, — простонала она, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. — Такие холодные, безразличные… Оказавшись бы там, я бы не сдержалась и набросилась на него. Она медленно провела пальцем по стеклу, словно пытаясь дотронуться до далёкой фигуры. — Оттар, посмотри на то, как его тело блестит от пота, но лицо остаётся прекрасным и спокойным, — её голос был почти умоляющим. — Ах, я не могу, это прекрасно! Какой бог сотворил это прекрасное создание?! Кому из своих родичей я должна сказать спасибо за такой “подарок”? Оттар пристально вглядывался в юношу, пока Фрейя была погружена в свои фантазии. Что-то в этом мальчике тревожило старого воина. Не только его исключительные боевые навыки или невероятная скорость развития. Было что-то в самой его сущности — нечто чужеродное, словно он не принадлежал этому миру. — Госпожа, — внезапно окликнул он Фрейю, заметив странные действия белоголового юноши. Белл Кранел закончил свои упражнения и сел на землю. Его поза была необычной — он выпрямил спину с безупречной военной выправкой, сложил руки на коленях и закрыл глаза, словно погружаясь в медитацию. Но через несколько мгновений он вдруг поднял руки к небу, открыл глаза и начал… молиться? — Он молится, — пробормотал Оттар в изумлении. — Кому? Кто его покровитель? Кого он так чтит? Фрейя застыла, наблюдая за этой странной сценой. В течение долгих минут Белл оставался неподвижным, его губы едва заметно шевелились в безмолвной молитве, а взгляд был устремлен к звездам с таким благоговением, которое она никогда не видела — даже у самых преданных своих последователей. Она поймала себя на неожиданной мысли: она ревнует. Впервые за тысячелетия существования богиня любви и красоты, покорившая сердца бесчисленных смертных и богов, чувствовала укол ревности к неизвестному божеству, которому с такой преданностью поклонялся этот юноша. «Такое сокровище… и его сердце принадлежит кому-то другому», — мысль причинила почти физическую боль. В течение многих веков Фрейя искала особую душу — чистую, незапятнанную, идеальную. Душу, которая могла бы стать её Одром, заменой утраченной любви. Она обошла весь мир, спустилась с небес, создала могущественную Фамилию — всё в поисках этой единственной души. И вот сейчас перед ней был юноша, чья душа сияла так, как она никогда не видела прежде. Не ярким, ослепительным светом наивности, а странным, холодным пламенем — тёмным, тлеющим, сдавленным, но невероятно живым и чистым в самой своей глубине. — Ну ничего, — прошептала Фрейя, её глаза сузились в опасном предвкушении. — Сердце можно и украсть, чтобы он любил и чтил только меня. Она медленно отвернулась от окна, и её лицо вновь стало безмятежным. Серебристые волосы колыхнулись, когда она грациозно опустилась в свое кресло, похожее на трон. — Пусть пока побудет там, — решила она, обращаясь больше к себе, чем к Оттару. — Совсем чуть-чуть. Пусть станет сильнее, чтобы никто не смел даже думать о том, что он может принадлежать кому-то, кроме меня. Оттар склонил голову в знак согласия, но в его глазах промелькнуло беспокойство. За долгие годы службы он научился понимать настроения своей госпожи лучше, чем кто-либо, и сейчас он видел в ней нечто большее, чем обычную охотничью страсть. Фрейя была одержима. И когда богиня любви одержима, последствия могут быть катастрофическими. В это же время, в скромном доме на окраине Орарио, Сто Тринадцатый заканчивал своё ночное бдение. Завершив молитву Императору, он опустил руки и открыл глаза, всматриваясь в звёздное небо. Странное чувство не покидало его весь вечер. Ощущение, что за ним наблюдают невидимые глаза. Но не враждебные, не угрожающие — скорее… голодные. «Нелогично. Отклонение восприятия», — диагностировал он, поднимаясь на ноги. Гестия наверняка уже спала. Маленькая богиня настояла на том, чтобы он отдыхал в доме, а не тренировался до изнеможения, но он выполнил лишь часть её просьбы. Тренировки были необходимы для поддержания боевой формы, для выполнения миссии, для служения Императору. Он собрался уже идти в дом, когда внезапно замер, почувствовав пронизывающий холод. Не физический — что-то глубже, на уровне души, которой, как он считал, у него не было. Инстинктивно он поднял глаза к небу. Двойные луны Орарио сияли как обычно, звёзды складывались в незнакомые ему созвездия. Всё было как всегда… и всё же… На долю секунды ему показалось, что среди звёзд он видит огромный силуэт, восседающий на золотом троне. И голос, который был и не был голосом, зазвучал в его сознании: «Будь начеку, мой верный слуга. Серебряные глаза смотрят на тебя из тьмы. Помни — в этом мире не всё то, чем кажется. Божество может быть врагом, а враг — союзником. Твоя миссия важнее, чем ты думаешь». Сто Тринадцатый напрягся, его рука автоматически потянулась к саперной лопатке, но видение уже исчезло, оставив лишь смутное ощущение тревоги. «Приказ получен, мой Император», — мысленно ответил он. — «Буду бдителен». С этой мыслью криговец повернулся к дому, чувствуя, как серебряные глаза провожают его из темноты ночи. Утро в Орарио встретило горожан привычным гомоном торговцев, выкрикивающих похвалы своему товару, звоном монет, переходящих из рук в руки, и шумом множества разговоров авантюристов, обсуждавших предстоящие походы в Подземелье. Сто Тринадцатый, завершив утренний моцион, направился на рынок с четкой целью — приобрести точильные камни для своей саперной лопатки. Его движения, как всегда, были точными и выверенными, осанка безупречной, а лицо — лишённым каких-либо эмоций. Он не замечал, что уже стал своего рода знаменитостью среди горожан. “Белоголовый авантюрист Гестии”, “Юноша с саперной лопаткой”, “Воин без страха” — эти прозвища сопровождали его фигуру в шепотках прохожих. Среди этого обычного утреннего шума вдруг возникло странное затишье, волной прокатившееся по рыночной площади. Разговоры стихли, торговцы прервали свои зазывания, словно весь рынок затаил дыхание. Головы поворачивались в одном направлении, взгляды сходились на одной фигуре. Женщина, одетая в великолепную красную военную форму с золотым шитьем, шла через рыночную площадь с такой властностью, что люди невольно расступались перед ней. Несмотря на возраст — ей было около сорока — она сохранила не просто красоту, а магнетизм, который заставлял смотреть на неё, затаив дыхание. Её каштановые волосы, собранные в строгий военный хвост, подчеркивали точеные черты лица, где единственным “недостатком” был шрам на левой щеке — шрам, который, казалось, лишь добавлял ей харизмы. Глаза, зелёные у радужки и переходящие в янтарные ближе к зрачку, смотрели на мир с холодным вниманием человека, повидавшего слишком много, чтобы чему-либо удивляться. Женщину сопровождала юная девушка, не старше шестнадцати, — стройная, с длинными чёрными волосами и глубокими синими глазами. Несмотря на юный возраст, она держалась с достоинством, явно подражая своей спутнице. — Комиссар Райвель, — прошептал кто-то благоговейно. Это имя пронеслось по рынку, как ветер, заставив даже самых стойких авантюристов выпрямить спины. Тилия — последняя из некогда великой Фамилии Геи, обладательница пятого уровня, которая, по слухам, могла в одиночку справиться с целой армией монстров. “Комиссар” — почётный титул, данный ей самим Гильдмастером за невероятную дисциплину и командные качества, проявленные во время Глубинного вторжения двенадцать лет назад. Для большинства авантюристов увидеть её на улицах Орарио считалось редкой удачей — знаком, сулящим успех в походе. В последние годы Тилия редко покидала своё поместье, предпочитая уединение громкой славе прошлого. — Сегодня на рынке видела прекрасные сорта чая, как ты любишь, матушка, — голос молодой девушки был мелодичным и полным обожания. — Мы обязательно сходим и проверим, — ответила Тилия. Её голос был немного хриплым, но при этом удивительно красивым — глубоким, резонирующим, с интонациями, заставляющими вслушиваться в каждое слово. Было общеизвестно, что девушка — Тали — не была её родной дочерью. Комиссар подобрала её двенадцать лет назад, крохотным четырёхлетним ребёнком, во время одного из своих редких выходов в город. Сплетники говорили, что это было единственным проявлением “слабости” непреклонной Тилии. Сто Тринадцатый, поглощённый выбором точильного камня с оптимальной зернистостью, не обратил внимания на происходящее вокруг. Для него все эти местные знаменитости и традиции были несущественны — лишь потенциальные помехи в выполнении миссии. Внезапно Тилия остановилась. Её пронзительный взгляд, способный, как говорили, обнаружить слабое место даже в драконьей чешуе, сфокусировался на чём-то в толпе. Она выпрямилась ещё больше — хотя казалось, это невозможно — и направилась прямо к цели своего внимания. — Прочь, — произнесла она негромко, но толпа расступилась мгновенно, освобождая ей прямой путь. В образовавшемся коридоре между людьми стоял юноша с белоснежными волосами, занятый осмотром точильного камня. Сто Тринадцатый почувствовал приближение, лишь когда Тилия оказалась всего в нескольких шагах от него. Подняв взгляд, он увидел перед собой женщину в военной форме, чей вид заставил его тело отреагировать прежде, чем сознание успело проанализировать ситуацию. Нечто в её внешности, в её осанке и взгляде запустило глубинные рефлексы, вбитые годами тренировок. Белл выпрямился, приняв идеальное положение “смирно”, и отдал чёткий воинский салют — жест, абсолютно чуждый для авантюристов Орарио, но привычный для любого имперского солдата. Тилия замерла, её глаза едва заметно расширились — единственное проявление удивления, которое она позволила себе показать. Она внимательно изучала лицо юноши, словно пыталась прочесть что-то, скрытое за маской его дисциплины. — Как зовут щенка, что стоит передо мной? — спросила она наконец, её голос был холоден, но в нём проскальзывали нотки, которые Белл не мог идентифицировать. Сто Тринадцатый на мгновение замер. В его голове пронеслась мысль назваться своим настоящим именем — номером, присвоенным ему в Корпусе Смерти Крига. Но что-то — возможно, многолетняя привычка скрывать свою истинную природу, или, может быть, предостережение Аналитика — остановило его. — Белл Кранел, госпожа, — ответил он, сохраняя положение “смирно”. Тали, стоявшая чуть позади Тилии, нахмурилась. Она никогда не видела, чтобы её приёмная мать проявляла такой интерес к незнакомцу, тем более к юноше. Тилия сделала ещё один шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Белла. Она была высокой для женщины, но всё же смотрела на него чуть снизу вверх. Их взгляды встретились — рубиновые глаза Белла против зелёно-янтарных Тилии — и что-то словно проскочило между ними, невидимая искра узнавания. — Моё поместье находится в восточном квартале, третий особняк по главной улице, — произнесла она неожиданно, к изумлению всех присутствующих. — Посети меня сегодня, как только мы с дочерью закупимся чаем. Толпа вокруг совершенно затихла. За все годы, что Комиссар Райвель жила в Орарио, никто не слышал, чтобы она приглашала к себе незнакомых мужчин. Даже самые известные авантюристы и сильнейшие капитаны Фамилий считали за честь получить хотя бы кивок от неё на публике. Сто Тринадцатый открыл рот, собираясь отказаться. Его расписание на день включало тренировки и поход в Подземелье, любые отклонения были нецелесообразны. Но слова отказа не сорвались с его губ. Что-то в этой женщине — не её красота или статус, а нечто глубинное, почти неосязаемое — притягивало его. — Как пожелаете, госпожа, — ответил он вместо отказа. Тали не скрывала своего возмущения. Её синие глаза метали молнии в сторону белоголового юноши, но она не смела возражать своей матери. — Идём, Тали, — произнесла Тилия, разворачиваясь. — Чай ждёт. Поместье Комиссара Райвель полностью соответствовало её статусу. Окружённый высокой каменной стеной, особняк был выдержан в строгом военном стиле — никаких излишеств, только функциональная элегантность. Однако сады вокруг дома, напротив, поражали буйством красок и разнообразием растений, многие из которых Белл никогда прежде не видел. Ворота распахнулись перед ними, как по волшебству, и Сто Тринадцатый прошёл вслед за хозяйкой по широкой мраморной дорожке. Слуги почтительно склоняли головы перед Тилией, но их взгляды с любопытством задерживались на странном белоголовом юноше, которого она привела. Гостиная, куда их проводили, была обставлена со сдержанным вкусом. Тяжёлая дубовая мебель, стены, отделанные тёмным деревом, несколько потемневших от времени гобеленов с батальными сценами. С первого взгляда Сто Тринадцатый отметил множество деталей, которые показались ему странно знакомыми: расположение мебели напоминало стандартную планировку офицерской каюты на имперском военном корабле, а сами гобелены изображали не сцены из местных легенд, а что-то подозрительно похожее на имперские кампании. Тали, всё ещё проявляющая признаки ревности, принялась разливать чай по тонким фарфоровым чашкам. Она демонстративно наполнила чашку Белла лишь наполовину, случайно “забыв” добавить туда сахар, в то время как для Тилии чай был налит до самого края и тщательно подслащён. — Оставь нас, Тали, — произнесла Тилия, когда девушка закончила. — Но, матушка… — начала было Тали, её глаза расширились в протесте. — Это не просьба, — голос Тилии не изменился в громкости, но в нём появились стальные нотки. Тали поджала губы, бросила испепеляющий взгляд на Белла и направилась к двери. Проходя мимо него, она “случайно” наступила ему на ногу каблуком, достаточно сильно, чтобы доставить боль обычному человеку. Сто Тринадцатый даже не моргнул. Физическую боль он воспринимал лишь как информационный сигнал, не имеющий эмоционального компонента. Когда дверь за Тали закрылась, Тилия продолжала смотреть на него в молчании. В комнате установилась тишина, но не неловкая, а скорее… выжидающая. Наконец, она заговорила, и её вопрос прозвучал так неожиданно, что Белл почувствовал, как что-то дрогнуло внутри него: — Ты тоже по Его воле здесь? Эти простые слова, произнесённые с особым ударением на “Его”, мгновенно изменили всё. Сто Тринадцатый резко выпрямился, его глаза, обычно пустые и холодные, внезапно вспыхнули. — Вы знаете о Нём? — спросил он, и в его голосе впервые проступила эмоция — смесь благоговения и надежды. Тилия медленно поднялась со своего места. С грацией, выработанной годами военной службы, она подошла к окну, повернулась спиной к свету, и произнесла: — Сестра Кларес, Адепта Сороритас, Орден Святой Розы. В прошлой жизни. Сто Тринадцатый замер. Его разум, привыкший к неизменным константам военной дисциплины, отказывался осмыслить то, что он только что услышал. Это было невозможно. Это было… — Вы… — он запнулся, не в силах закончить фразу. — Вы из Империума? Тилия кивнула, и в этом простом жесте было столько привычной военной чёткости, что у Белла не осталось сомнений. Что-то сломалось внутри него. Барьеры, которые он возводил вокруг своих эмоций с момента пробуждения в этом мире. Стены, отделявшие его от осознания собственного одиночества. Осознания, что он — единственная капля Империума в чуждом море. Он не почувствовал, как слезы потекли по его щекам. Криговец не плачет — эта истина была высечена в его сознании с рождения. И всё же… вот он, плачет, не от боли или страха, а от чего-то, для чего у него даже не было названия. Не отдавая себе отчёта в своих действиях, он шагнул вперёд и обнял Тилию. Не как мужчина обнимает женщину, а как солдат мог бы обнять знамя своего полка — с благоговением и преданностью. К его изумлению, Тилия ответила на объятие. Её сильные руки, столько раз державшие болтер и силовой меч, сомкнулись вокруг его плеч с неожиданной нежностью. — Я не одна, — прошептала она, и Белл с удивлением заметил, что по её щеке тоже скатилась одинокая слеза. — В этом мире есть ещё кто-то из дома. Они отстранились друг от друга, смущённые этим непривычным проявлением эмоций. Сто Тринадцатый выпрямился и отчеканил: — Корпус Смерти Крига, номер Сто Тринадцать, для службы готов! Тилия слегка улыбнулась — это была холодная улыбка воина, но в её глазах промелькнуло нечто похожее на теплоту. — Криговец, — произнесла она с лёгким удивлением. — Да ещё такой… легендарный. Как я слышала от Аналитика. Белл напрягся при упоминании Аналитика. — Вы тоже общались с ним? — спросил он. — С этим… посланником Императора? Тилия кивнула и указала на кресло, предлагая ему сесть. — Моя история отличается от твоей, юный солдат, — начала она, опускаясь в кресло напротив. — Я погибла выполняя свой долг. Демонхост Зурваса разорвал моё тело на части, но перед смертью я успела активировать ядерный заряд в своём вокс-передатчике. Её глаза затуманились от воспоминаний. — Моя душа предстала перед Золотым Троном. И Он… — она замолчала, словно даже сейчас не решалась произнести вслух то, что произошло. — Он сказал, что я заслужила награду. Что для меня, Его верной дочери, Он хочет дать хотя бы одну жизнь, где я смогу быть настоящей. Такой, какой могла бы быть, если бы не война с Хаосом. Тилия встала и подошла к окну, за которым виднелся её цветущий сад. — Он позволил мне многое, — продолжила она тише. — Забыть о войне. О битвах. О запретах Кодекса. Вкусить вкус любви, страсти, материнства… всего того, что я никогда не позволяла себе как Сестра Битвы. Сто Тринадцатый слушал с растущим изумлением. Для него мир всегда делился на чёткие категории: долг или предательство, жизнь или смерть, служение или ересь. Мысль о том, что сам Император мог желать для своих слуг чего-то… большего, была почти еретической. — А я не заслужил такого, — произнёс он тихо. — Я умер недостойно. Я должен искупить грехи Крига. Доказать, что достоин милости Императора. Тилия внимательно посмотрела на него, и в её взгляде читалось что-то похожее на сострадание — чувство, которое, как считалось, Боевые Сёстры давно вырезали из своих сердец. — Возможно, юный воин, именно это Он и хочет от тебя, — сказала она. — Не только долг. Не только служение. Но и обретение части себя, которую у тебя отняли от рождения. Она подошла к массивному секретеру у дальней стены и достала из выдвижного ящика старинную книгу, переплетённую в красную кожу. На обложке был вытиснен символ, который заставил сердце Белла забиться быстрее — аквила, имперский двуглавый орёл. — Держи, — сказала Тилия, протягивая ему книгу. — Этот гримуар содержит знания о силах, которые помогут тебе в служении. Для собрата по Империуму мне ничего не жалко. Сто Тринадцатый осторожно взял книгу, ощущая исходящую от неё древнюю силу. Это был не просто текст — это было наследие его мира, кусочек Империума, затерянный в чужих звёздах. — Благодарю вас, — произнёс он с искренним почтением. — Я буду… достоин этого дара. Тилия улыбнулась, на этот раз по-настоящему, и её лицо преобразилось, становясь моложе и мягче. — Теперь скажи мне, криговец, — произнесла она с ноткой теплоты в голосе, — какова твоя миссия в этом мире? — Докладываю, мой Император, — произнёс Сто Тринадцатый, выпрямившись по стойке “смирно” перед Тилией. Его глаза горели непоколебимой верой, а голос, хоть и молодой, звучал с твёрдостью закалённой стали. — Моя миссия — заслужить прощение Вашего Величества, стать достойным, избавить этот мир от тьмы, стать Вашим мечом, а после отдать свою жизнь за Империум. Эти слова прозвучали как молитва — заученная, но искренняя, пропитанная абсолютной преданностью, которую не могли поколебать ни логика, ни сомнения. Формулировка была выверенной, типичной для криговца — конкретной и смертоносной, без намёка на личный интерес или эмоциональную привязанность. Тилия задумчиво наклонила голову, изучая юношу перед собой. В её зелёно-янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на сострадание — чувство, которое Боевые Сёстры обычно изгоняли из своих сердец как опасную слабость. — Странно, — произнесла она наконец. — Как-то глупо возрождать криговца с теми же задачами. Белл слегка нахмурился — первое настоящее выражение эмоции, которое он позволил себе показать. — Аналитик говорил что-то про то, что я должен понять, что есть не только слепая вера в Императора, — произнёс он с явной неуверенностью, словно сами эти слова казались ему на грани ереси. — Но я так и не понял. Тилия поднялась со своего места и сделала то, чего Белл совершенно не ожидал — она протянула руку и мягко погладила его по белоснежным волосам, как мать могла бы погладить ребёнка. — Ещё поймёшь, — сказала она с мягкостью, удивительной для женщины, чья жизнь была посвящена войне и долгу. Сто Тринадцатый застыл под этим прикосновением. Криговцев не готовили к физическому проявлению привязанности. И всё же… ощущение было не неприятным. Отстранённо он отметил, что не хочет отстраняться, и эта мысль смутила его. Он осторожно взял в руки гримуар, который передала ему Тилия, и открыл его. В тот же момент его сознание словно затянуло внутрь книги, окружающий мир растворился, и он оказался в странном месте — пустом пространстве, наполненном туманом, сквозь который проглядывали звёзды, которые одновременно казались и бесконечно далёкими, и пугающе близкими. «Что есть для тебя магия?» — прозвучал голос, странно напоминавший его собственный, но более глубокий, более древний, словно эхо из далёкого прошлого. Сто Тринадцатый не задумывался над ответом — он пришёл сам, из самых глубин его сознания: — Инструмент служения Императору. Туман вокруг него заколебался, приобретая золотистый оттенок. Звёзды засияли ярче, их свет казался почти осязаемым. «Что напоминает тебе магия?» — продолжил голос. — Холодная сталь, окоп и война, — ответил Белл, образы его прошлой жизни мелькнули перед внутренним взором: бескрайние поля криговских учений, тонущие в радиоактивном тумане; траншеи, заполненные телами его собратьев; лазерные всполохи, прорезающие темноту поля боя. Туман теперь приобрёл красноватый оттенок, напоминающий цвет засохшей крови. В его глубинах начали формироваться силуэты — знакомые формы оружия, которое Белл помнил из прошлой жизни. «Что ты хочешь добиться магией?» — прозвучал последний вопрос. — Я хочу быть верным слугой Императора, — ответил Белл без колебаний. Голос умолк. Туман вокруг криговца начал сгущаться, принимая всё более конкретные формы. В его руках материализовался контур оружия — длинного, тонкого, с характерными очертаниями, которые он узнал бы в любой вселенной. «Да будет так», — произнёс голос напоследок. Реальность резко вернулась, словно кто-то дёрнул рычаг. Сто Тринадцатый обнаружил себя лежащим на диване, его голова покоилась на коленях Тилии. Женщина смотрела на него с мягкой полуулыбкой, которая казалась одновременно и чужой, и удивительно естественной на её суровом лице. Белл моментально выпрямился, ощущая неловкость от такого положения. Он принял стойку “смирно” и отдал честь, как подобает младшему по званию перед лицом комиссара. — Благодарю за полученную силу, — произнёс он формально, но с искренней благодарностью в голосе. Тилия кивнула, её лицо снова стало серьёзным, но в глазах сохранялась теплота. — В моём доме тебе всегда будут рады, криговец, — сказала она. — И я не против буду обучить тебя сражаться эффективнее. Империум должен держаться вместе, даже если от него осталось всего два человека в чужом мире. — Вы слишком добры ко мне, комиссар, — ответил Белл, и на мгновение в его голосе прозвучало что-то похожее на благодарность. — С удовольствием приму предложение. Он поклонился и, прижав гримуар к груди, направился к выходу. Странное чувство переполняло его — смесь благоговения, уверенности и чего-то, что больше всего напоминало… принадлежность. Словно впервые с момента пробуждения в этом мире он обрёл кого-то, кто действительно понимал его. Едва за ним закрылась дверь, в комнату влетела Тали, её синие глаза сверкали от волнения. Она застыла на пороге, когда увидела свою приёмную мать, сидящую на диване с выражением, которое редко появлялось на её лице — с нежной, почти мечтательной улыбкой. «Не-ет», — промелькнуло в голове девушки. — «Я не позволю забрать мою маму никому, особенно сопляку, который младше меня на год!» Когда Сто Тринадцатый вернулся домой, уже опускались сумерки. Лампы в окнах домика на окраине были зажжены, а из кухни доносился аромат свежеприготовленной еды. Гестия встретила его в прихожей, уперев руки в бока. Её обычно радостное лицо было хмурым, а в синих глазах читалось беспокойство. — Белл-кун! — воскликнула она с упрёком. — Где ты пропадал весь день? И почему от тебя пахнет… — она принюхалась и её глаза расширились, — дорогими женскими духами?! Сто Тринадцатый моргнул. На Криге не использовали парфюмерию — это считалось ненужной роскошью и могло демаскировать позицию в бою. Но, действительно, сейчас от его одежды исходил лёгкий аромат — элегантный, сдержанный, с нотками восточных специй и чего-то неуловимо напоминающего оружейную смазку. — Я встретил Комиссара Райвель, — ответил он просто, опуская детали своего разговора с Тилией. — Она пригласила меня на чай в своё поместье. Гестия уронила прихватку, которую держала в руках. Её рот приоткрылся от шока. — Ты… что? — голос богини сорвался на писк. — Комиссар Райвель? Та самая Тилия? Бывшая авантюристка Фамилии Геи, которую боятся даже боги? Она замахала руками в абсолютной панике. — Белл-кун! Лучше сразу на плаху идти, чем вести с этой холодной леди какие-нибудь дела! Она опасна! Она… — Она предложила тренировать меня, — прервал её поток слов Белл. — Это повысит мою эффективность в Подземелье. Гестия замолчала на полуслове, её глаза сузились в подозрительном прищуре. — Тренировать? — переспросила она. — Комиссар Райвель предложила тренировать тебя? Просто так? Сто Тринадцатый неопределённо пожал плечами, не видя причин объяснять истинную причину интереса Тилии. — Возможно, она увидела потенциал, — сказал он. Гестия явно не была удовлетворена таким объяснением, но решила пока не давить. — Ладно, Белл-кун, давай проверим твой статус, — сказала она, меняя тему. — А потом ужин — я приготовила твою любимую… нет, стой, у тебя же нет любимых блюд… В общем, я приготовила еду с высоким содержанием белка и витаминов, как ты любишь говорить. Белл кивнул и послушно снял рубашку, поворачиваясь к богине спиной, на которой проступали его руны статуса. Гестия уколола палец, и капля её золотой крови коснулась метки между его лопатками. Письмена засияли, проявляясь отчётливее. — Что за… — выдохнула она, когда увидела изменения. Белл Кранел Уровень 1 Сила: I-700 Выносливость: I-700 Ловкость: I-700 Магия: I-50 Удача: I-700 Навыки: [Вера] — Чем сильнее вера носителя, тем быстрее растут его характеристики. Магия: “Люций” — Призывает лазган. Дополнительное слово “За Императора” делает запас бесконечным. Время призыва — 3 минуты. — У тебя появилась магия, Белл-кун! — воскликнула Гестия, не веря своим глазам. — Но как? Магия обычно развивается через эксил и долгие годы тренировок, или должна быть заложена в самой Фалне при благословении… Её пальцы осторожно скользнули по новым символам в его статусе. — “Люций”? — повторила она незнакомое слово. — И что такое “лазган”? Глаза Сто Тринадцатого сверкнули. Впервые с момента пробуждения в этом мире он почувствовал… волнение. Не страх или беспокойство, а почти забытое чувство предвкушения, когда ты получаешь новое оружие и не можешь дождаться, чтобы испытать его в бою. — Лазерное ружьё, — ответил он. — Стандартное оружие Астра Милитарум, Имперской Гвардии. Гестия моргнула в замешательстве. — Лазерное? Астра… что? О чём ты говоришь, Белл-кун? Но Белл уже не слушал. Он поднял руку и произнёс слово, заученное с детства, слово, означавшее надёжность и верность Империуму: — Люций! В его руках материализовалось длинное ружьё странного дизайна. Его корпус был выполнен из тёмного метала, с красными маркировками и золотыми символами аквилы. От оружия исходило лёгкое гудение — звук, который Белл не слышал с момента своей смерти. Перед ним был лазган модели “Люций” No. 98 — война криговцев, их верный товарищ в радиоактивных пустошах родного мира. Оружие, которым он убил больше врагов Императора, чем мог сосчитать. — Лазган, — произнёс Сто Тринадцатый с почти религиозным трепетом, поглаживая холодный металл ствола. — Модель Люций No. 98. Мощность 21 мегатуле. Боезапас стандартной энергоячейки — 25 выстрелов. Три режима огня: стандартный, повышенный заряд и перегрузка. Гестия отшатнулась, когда Белл поднял странное устройство и прицелился в стену. — Белл-кун! Что ты делаешь?! — закричала она. — Проверяю боевую эффективность, — ответил он спокойно, но, заметив панику богини, опустил оружие. — Не волнуйтесь, я не собираюсь стрелять в помещении. Это было бы против протокола безопасности. Гестия облегчённо выдохнула, но её взгляд всё ещё был полон подозрения. — Откуда у тебя эта… магия? — спросила она. — Это связано с твоим визитом к Комиссару Райвель? Белл кивнул, не видя смысла в отрицании очевидного. — Она подарила мне знания, которые позволили пробудить эту способность, — сказал он. — Теперь я смогу сражаться эффективнее и чаще. Лазган в его руках растаял, исчезнув так же внезапно, как и появился. Сто Тринадцатый почувствовал, как сила медленно возвращается к нему — три минуты призыва прошли. — За Императора, — прошептал он, и Гестия вздрогнула от странной интонации в его голосе — благоговения, которого она никогда не слышала в обращении к ней, несмотря на то, что она была его богиней. Она открыла рот, чтобы спросить о таинственном Императоре, которому Белл поклонялся с таким рвением, но затем передумала. Что-то в его глазах подсказывало ей, что сейчас не время для этого разговора. — Пойдём ужинать, Белл-кун, — сказала она вместо этого. — А завтра… завтра ты покажешь мне, как работает эта твоя новая магия. Белл кивнул, и его лицо снова стало бесстрастным. Но глубоко внутри, там, где даже самый строгий комиссар не смог бы увидеть, тлела искра — не преданности или долга, а чего-то более личного, более человечного. Искра, которую он отказывался признавать, но которая с каждым днём в этом мире разгоралась всё сильнее.