За Императора!

Прохлада шелковых простыней приятно холодила обнаженную спину Айз. В личных покоях Локи всегда пахло дорогим вином, старыми пергаментами и едва уловимым ароматом каких-то экзотических благовоний, призванных заглушить запах перегара богини. Но сейчас в комнате царила почти священная тишина. Айз лежала на животе, положив подбородок на скрещенные руки. Обычно в моменты Обновления Статуса её разум был остёр, как клинок. Она внутренне замирала, отчаянно молясь о том, чтобы цифры стали выше, чтобы заветная буква ранга сменилась следующей. Ей нужна была сила. Жизненно необходима. Сила, чтобы спуститься на самое дно этого проклятого лабиринта. Сила, чтобы однажды вернуть то, что у неё отняли. Но сегодня… сегодня её мысли текли совершенно в другом русле. Она почувствовала, как тонкая игла уколола палец Локи, и теплая капля божественной крови упала на её лопатки. Богиня принялась выводить филигранную вязь Фалны, тихо и монотонно напевая себе под нос какую-то веселую застольную песенку. Айз закрыла глаза. Под веками тут же вспыхнули два образа. Белоснежные волосы. И глаза, похожие на граненые рубины, в которых плескалось нечто пугающее. Белл Кранел. Мальчишка-новичок. Всего лишь Первый уровень. Объективно рассуждая — слабак. Айз прекрасно понимала расстановку сил: в прямом столкновении она бы уничтожила его за долю секунды. Его тело, хоть и выточенное нечеловеческими тренировками до идеала, на данном этапе просто не поспело бы за её скоростью, доступной элите Пятого уровня. Он был хрупок. Когда она зарубила того аномального минотавра, она видела, как близко смерть подобралась к этому юноше. И все же… он оттолкнул её. Назвал воровкой. Посмотрел на неё не с благодарностью спасенного, а с холодным, обжигающим презрением солдата, у которого отобрали смысл существования. А потом — тот случай во тьме Подземелья. Он лежал израненный, истощенный применением безумной, непонятной магии. И улыбнулся ей. Улыбнулся так искренне и светло, что у Айз до сих пор перехватывало дыхание от фантомной боли в груди. «Я был хорошим солдатом?..» Эти слова эхом отдавались в её голове каждую ночь. Кто он такой? Кому он задавал этот вопрос, глядя сквозь неё? «Абсурд,» — мысленно одернула себя Принцесса Меча. Ей не было дела до его улыбок или тайн его сердца. Нет. Её интересовало только одно: его аномальный, чудовищный рост. То, на что у самой Айз — гения, признанного всем Орарио, — уходили долгие, мучительные годы крови и пота, этот парень достигал за считанные дни. Как? Какая сила таилась в его молчаливом упрямстве? Какому богу он на самом деле молился, когда его глаза стекленели от фанатизма? «Я должна узнать это, — убеждала себя Айз, крепче сжимая пальцы. — Не ради него. Он лишь новичок. Но его секрет… если я постигну эту тайну, я смогу стать сильнее во много, много раз. Я выполню свою цель.» Она пыталась выстроить логичную стену из холодных фактов, но стена давала трещины. Потому что глубоко внутри Айз понимала: она хочет снова увидеть того юношу не только ради его секрета. Она просто хотела… понять, почему рядом с ним её идеальный, безэмоциональный мир начинает трещать по швам. — Ого… Ничего себе. Ни хрена ж себе! — пение Локи оборвалось на полуслове. Айз почувствовала, как пальцы Богини, скользящие по её спине, дрогнули. Затем раздался звук шуршащей бумаги — Локи приложила специальный пергамент к её спине, делая оттиск статуса. — Айз… Айз-тян! — голос Локи сорвался на восторженный визг. Богиня с рыжими волосами вскочила на ноги, размахивая листком пергамента, словно знаменем победителя. Её лисьи глаза были распахнуты так широко, что казалось, сейчас выпадут из орбит. — Ты сделала это! Клянусь бородой того старого пердуна Урана, ты сделала это!!! Айз медленно повернула голову. — Что? — тихо спросила она, не меняя позы. — ШЕСТОЙ УРОВЕНЬ! — завопила Локи, бросаясь на кровать и чуть не придавив собой девушку. — Моя милая, очаровательная, смертоносная Айз-тян! Ты перешла черту! Ты достигла Шестого уровня! Рекорд Орарио! Это грандиозно! Мы закатим такой пир, что Семья Фрейи лопнет от зависти! Локи ожидала реакции. Обычно в такие моменты (а их было немного), глаза Айз вспыхивали долгожданным облегчением. Она могла позволить себе скупую, но искреннюю полуулыбку. Принцесса Меча всегда жила ради этих моментов — шагов к своей заветной цели. Но сейчас… Айз просто моргнула. Золотые глаза пробежались по пергаменту, который Локи совала ей прямо в лицо. Уровень 6. Она действительно превзошла себя. Она стала одной из сильнейших сущностей в мире смертных. Гарет, Риверия, Финн — она встала с ними на одну ступень. Могущество текло по её венам. Но почему внутри было так… пусто? Шестой уровень означал, что пропасть между ней и тем беловолосым парнем стала еще огромнее. Он Первый, она Шестой. Они буквально находились в разных вселенных. Эта мысль кольнула где-то под ребрами острой льдинкой. Победа, к которой она так рвалась, внезапно показалась пресной и не имеющей значения прямо здесь и сейчас. — Понятно, — ровным, совершенно бесцветным голосом произнесла Айз. Она аккуратно отстранила руку Локи с листком, села на кровати, придерживая простыню на груди, и посмотрела в окно, за которым разгорался закат. — Спасибо, Локи. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Улыбка сошла с лица рыжеволосой богини. Локи, несмотря на свой шутовской характер и любовь к выпивке, была тысячелетней сущностью. Богиней обмана и хитрости. Она видела людей насквозь. Она посмотрела на поникшие плечи своей главной гордости. На этот меланхоличный, отрешенный взгляд, направленный в никуда. На полное отсутствие боевого азарта, который всегда был стержнем Айз Валленштайн. «Стоп. Подождите-ка секундочку, — шестеренки в голове Локи закрутились с бешеной скоростью. — Она получила Шестой уровень. Она должна была прыгать до потолка, ну или хотя бы глубокомысленно кивнуть с удовлетворенным видом. А она вздыхает?! Она смотрит в окно так, словно… словно…» Опыт вечности подсказывал богине только один диагноз для такого поведения молодой девушки, которая внезапно теряет интерес ко всему, чем жила раньше. — А-Айз-тян… — нервно сглотнув, Локи попятилась. Её руки задрожали. — Ты… ты о чем сейчас думала? — Ни о чем, — слишком быстро ответила Айз, даже не повернув головы. — ЛЖЕШЬ! — взревела Локи в комичном ужасе, схватившись за голову. — Это взгляд! Я знаю этот взгляд! Так смотрела Фрейя, когда увидела в первый раз Одина без штанов! Так смотрели все эти сопливые девчонки в моем родном пантеоне! О, боги, нет! Скажи мне, что я ошибаюсь! Айз непонимающе нахмурилась, наконец посмотрев на свою разбушевавшуюся богиню: — О чем ты, Локи? — МАЛЬЧИШКА! — Локи метнулась к кровати, упала на колени и вцепилась в края простыни, взирая на Айз с глазами, полными слез и неописуемого ужаса. — Какая-то свинья мужского пола украла сердце моей невинной, чистой Айз-тян! Кто этот ублюдок?! Кто заставил тебя забыть о Шестом уровне?! Я убью его! Я вырву ему ноги и засуну в… — Локи, ты пьяна? — Айз слегка склонила голову набок, её лицо оставалось идеальной маской безмятежности, хотя кончики ушей предательски дрогнули и начали наливаться красным. Она даже не поняла, почему это обвинение заставило её сердце пропустить удар. Влюбилась? Она? В кого? В того ненормального, холодного фанатика с саперной лопаткой? «Бред,» — подумала Айз. «Мне просто нужна его сила». — Я трезва как стеклышко! — рыдала Локи, драматично запрокидывая голову к потолку. — Неееет! Моя Принцесса Меча! Моя малышка! Признавайся, это тот волк из семьи Иштар? Или какой-то смазливый эльф?! Имя! Скажи мне его имя, Айз! Айз отвернулась, натягивая на плечи рубашку. В её золотых глазах отражался садящийся над Орарио солнечный диск. — Здесь нет ничьего имени, Локи, — тихо произнесла девушка. Но где-то на задворках сознания, вопреки её холодной логике, перед мысленным взором вновь возник образ беловолосого парня, который с криком бросается в самоубийственную атаку на монстров, не ведая страха, не замечая боли, не видя ничего в этом мире, кроме своего невидимого Бога. И Айз, прижав руку к груди, там, где билось взволнованное сердце, едва слышно прошептала себе под нос, чтобы Локи не услышала: — Я просто… хочу понять его. Утро у двухэтажного дома началось задолго до рассвета. Сто тринадцатый закончил цикл физических упражнений, на которые у обычного человека ушла бы половина жизни, и теперь, с ледяным спокойствием, занимался обслуживанием своего единственного оружия — саперной лопатки. Лезвие блестело в тусклом свете лампы. Каждый вдох был молитвой. Каждый выдох — обещанием. Он должен стать сильнее. Не ради славы в этом цветастом, лишенном дисциплины городе. Ради Него. Во имя Бога-Императора. Криг согрешил, и на плечи Сто тринадцатого легла тяжесть искупления. Повышение характеристик, которые этот мир называл «Фалной», было лишь процессом заточки инструмента. Оружие должно быть острым, чтобы убивать Врагов Человечества. Но у командира этого временного подразделения, богини Гестии, были другие планы. — Бе-е-е-елл! — Гестия повисла на его плече, умоляюще заглядывая в бесстрастные рубиновые глаза. — Ну пожалуйста! Сегодня Феерия Монстров! Весь Орарио гуляет! — Негативно, богиня Гестия, — ровным, лишенным интонаций голосом ответил криговец, аккуратно, но непреклонно отстраняя её от своей руки, чтобы не сбить ритм полировки лезвия. — Праздники снижают боевую бдительность. Мое расписание требует спуска в Подземелье на тринадцатый этаж. Показатель Силы нуждается в калибровке. Враг не ждет, пока мы отдыхаем. Гестия надула щеки. Её пугал этот фанатизм. Загнать себя до смерти — вот всё, чего хотел её единственный последователь. Она видела его шрамы, видела, как он зашивал свои раны без анестезии, даже не моргнув. Она просто хотела дать этому изломанному ребенку хоть крупицу нормальной жизни. — Ты никуда не пойдешь! — топнула ножкой Гестия. — Я обязан, — отчеканил 113-й, поднимаясь и надевая куртку. — Долг… — Если ты сейчас же не согласишься пойти со мной на свидание на Феерию… — Гестия глубоко вдохнула, собирая всю свою божественную волю в кулак, — я больше никогда не буду обновлять твой статус! Белл замер. Его рука остановилась в сантиметре от дверной ручки. Угроза. Слова богини прозвучали не как женский каприз, а как приговор трибунала. Без обновления статуса его физический сосуд перестанет развиваться. Он не сможет стать эффективным оружием. Не сможет выполнить Миссию Императора. Это был шантаж, бьющий в самую суть его существования. Неприятное, липкое чувство тактического тупика кольнуло его разум. Взвесив риски, Сто тринадцатый медленно повернулся. — Ваши условия приняты, — жестко констатировал он, опустив голову. — Тактический компромисс. Я буду сопровождать вас на мероприятие «Феерия Монстров». Гестия победоносно вскинула руки к потолку, издав радостный визг. Она победила упрямство криговца! Пусть и грязным методом, но победила. Тем временем, в самом сердце района Дедала, где улицы уже гудели от предвкушения Феерии, богиня Локи тащила за собой свою главную гордость. Айз Валленштайн, новоиспеченный Шестой уровень, покорно следовала за рыжеволосой богиней. Локи потащила её в город специально. Оставь эту девчонку одну в особняке — она тут же сбежит в Подземелье тестировать новые силы. Но сегодня Локи твердо решила: Айз будет отдыхать. Они поднялись на второй этаж роскошного уличного кафе. Локи уверенно шла к дальнему столику. Айз сразу почувствовала аномалию. Посетители кафе — и мужчины, и женщины — сидели в странном оцепенении. Их пустые, затуманенные взгляды были прикованы к одной единственной фигуре в дальнем углу. Человек сидел в просторном темном плаще, скрывавшем лицо под глубоким капюшоном. Но даже сквозь плотную ткань исходила такая аура первобытного, удушающего очарования, что у Айз на секунду перехватило дыхание. Её сердце дрогнуло, но железная воля и инстинкты Шестого уровня тут же подавили наваждение. Локи бесцеремонно плюхнулась на стул напротив фигуры. Айз молча встала за её правым плечом. — Привети-и-ик, Фрейя! Давно ждешь? — ухмыльнулась плоскогрудая богиня, закидывая ногу на ногу. Богиня Красоты изящным жестом откинула капюшон. Серебристые волосы водопадом хлынули на плечи. Она мягко улыбнулась, и этот жест едва не заставил парочку зевак за соседним столом упасть в обморок. — Нет, только пришла, — пропел бархатистый голос Фрейи. Серебряные глаза скользнули по Локи с легкой насмешкой. — К тому же, я слышала, у тебя была ужасная депрессия. Говорят, ты напилась до потери сознания после недавнего банкета. Локи поперхнулась воздухом, её щеки вспыхнули. — Эй ты, сисястая пошлячка! Как ты узнала?! — возмущенно прошипела она, наклоняясь через стол. — Знаешь, твои милые детишки порой слишком громко всё обсуждают, — безмятежно ответила Фрейя. Затем её взгляд, острый, как скальпель, переместился на стоящую позади златовласую девушку. — Так… представишь ты мне её или нет? Локи откинулась на спинку стула, самодовольно скрестив руки на груди: — Да. Полагаю, вы еще не пересекались вот так близко. Это Айз. Айз Валленштайн из моей Семьи. Хороша, не так ли? Моя личная Принцесса Меча! — …Рада знакомству, — тихо, но вежливо произнесла Айз, слегка склонив голову. «Принцесса меча, да? И правда, какая милашка. Как холодный, но еще не расцветший цветок», — подумала Фрейя, не переставая улыбаться. — Хи-хи-хи! — Локи потянулась и похлопала Айз по бедру. — Сейчас же проходит Феерия Монстров, поэтому я собираюсь насладиться грандиозным свиданием с моей Айз-тян! Если оставить эту принцесску одну, она сразу ринется рубить монстров. Она вообще не любит отдыхать. Приходится выгуливать! Тонкие пальцы Фрейи легли на фарфоровую чашку. Серебряные глаза сузились, отрезая светскую шелуху. — Тогда… скажи мне, Локи. Зачем ты меня позвала? — Ну, просто поболтать! — невинно похлопала глазами Локи. — Мы так давно просто не сидели, не сплетничали. — Снова лжешь, — краешки губ Фрейи дрогнули. В следующую секунду воздух в кафе стал плотным, как свинец. Две божественные ауры столкнулись, невыносимо давя на пространство. Айз инстинктивно положила ладонь на эфес спрятанного под плащом меча. Ей показалось, что сейчас небеса рухнут на Орарио, и начнется Рагнарёк. — М-могу я… принять ваш з-заказ?.. — раздался жалкий писк. Бледный как смерть официант стоял рядом, дрожа так сильно, что поднос в его руках выбивал дробь. Айз, спасая жизнь бедолаге, едва заметным жестом руки приказала ему немедленно уходить. Тот с благодарностью чуть не разрыдался и исчез. — Скажи честно, что ты задумала? — голос Локи утратил всякую игривость. Её лисьи глаза открылись, обнажая острый, пронзительный взгляд. — О чем это ты, Локи? — Фрейя слегка склонила голову набок, её улыбка стала еще более опасной и интригующей. — Не притворяйся дурочкой. Ты так внезапно появилась на банкете, а потом твои ищейки рыскали везде, собирая информацию. Ты даже не скрывала свой интерес. Что за интриги ты плетешь на сей раз? Чью жизнь собираешься разрушить? — Что? Ты говоришь так, будто я какая-то карикатурная злодейка, — Фрейя тихо рассмеялась. — Хи-хи-хи. — Хватит пустой болтовни. — Они смотрели друг на друга в упор долгую секунду, после чего Локи тяжело выдохнула, откидываясь на спинку. — Тут замешан мужчина. Да? Глаза Айз дрогнули от удивления. Фрейя даже не моргнула. Её холодная, обворожительная улыбка осталась неизменной. — Ты охотишься за каким-то парнем из чужого клана, я права? — с нарастающим раздражением продолжила Локи. — Ты всегда была падка на мужчин с яркими душами. Ты чокнутая божественная извращенка. Охотишься на парней, готовая напрыгнуть на них из тени в любой момент, стоит им только сверкнуть потенциалом! — Ох, как грубо, Локи. Тут дело совсем в другом. И я ни на кого не прыгаю. — Ой, не смеши мои плоские прелести! Ты даже с Богами флиртовала ради выгоды! — Знаешь, держа болванов в узде, я получаю некоторые… привилегии, — Фрейя изящно пригубила чай. — Это просто политика. — Итак… Кого ты выбрала на этот раз? — Локи подалась вперед, в её глазах разгорался азарт. — Кто этот бедолага? Уж не решила ли ты переманить кого-то из моих детей? Думаю, я имею право знать! Серебряные глаза Фрейи на мгновение затуманились странным, пугающим блеском. — …Ладно. Я скажу. Он… не силен. По крайней мере, сейчас, по сравнению с моей или твоей Семьей. Он вообще считается слабаком. Обычный мальчишка. Айз нахмурилась. Слабый мальчишка? Почему-то эти слова зацепили её внимание. — Но~… — Фрейя чувственно облизнула губы, и её голос упал до интимного шепота. — Он был такой красивый. И яркий. У этого ребенка цвет души, которого я никогда за всю свою вечность не видела. Ледяной, мрачный, но полыхающий слепой, обжигающей идеей. Превозмогая боль, игнорируя опасности, он готов довести себя до кровавого изнеможения… Вот каков он. Я нашла его абсолютно случайно. В тот раз я просто смотрела в окно и… Речь Богини Красоты внезапно оборвалась. Фрейя застыла. Чайная чашка застряла на полпути к блюдцу. Локи моргнула, проследив за взглядом серебряных глаз, направленным вниз, за окно второго этажа на оживленную улицу. Там, сквозь толпу празднующих горожан, уверенно шагал парень. Белоснежные волосы, простая куртка. Рядом с ним, щебетая и размахивая жареным блинчиком на палочке, прыгала миниатюрная богиня Гестия. Но парень не выглядел как человек на празднике. Его спина была неестественно прямой. Взгляд рубиновых глаз, холодный и сканирующий, непрерывно ощупывал толпу на наличие угроз. Ни тени улыбки. Ни капли расслабленности. Он двигался рядом с Гестией не как кавалер, а как элитный страж Империума, охраняющий объект особой важности. Суровый, чужой и завораживающе собранный. Айз, проследив за взглядом Локи и Фрейи, тоже увидела его. Сердце в груди Принцессы Меча предательски ухнуло вниз. Он. — Эй… Фрейя? — Локи помахала ладонью перед лицом застывшей собеседницы. — Алло? Земля спасает Фрейю! Так что там с окном? Фрейя резко отмерла. Чашка с громким стуком опустилась на блюдце. Аура надменной богини мгновенно сменилась аурой хищницы, увидевшей добычу, которая сама пришла в её угодья. Её глаза горели безумным, собственническим пламенем. Она грациозно, но очень поспешно поднялась из-за стола, накидывая капюшон. — Прости, Локи. Я вспомнила. Кое-что очень, очень срочное, — бросила Фрейя, не глядя на собеседниц. Развернувшись, Богиня Красоты скользнула к лестнице, оставив заинтригованную донельзя Локи и Айз, которая, глядя вслед удаляющейся спине криговца, всё крепче сжимала стальную рукоять своего меча. Праздничный гул Феерии Монстров разносился по всему Орарио, но шестнадцатилетняя Тали намеренно избегала главных улиц. Одной рукой она бережно прижимала к груди бумажные свертки — редкие сорта высокогорного чая и изысканные сладости, которые продавались только в дни больших фестивалей. Всё это предназначалось для её приемной матери, идеала и абсолютного авторитета всей её жизни — Комиссара Тилии. Но даже запах дорогих пряностей не мог перебить горечь, разъедающую мысли девушки. Белл Кранел. Этот белобрысый ублюдок с ледяными глазами не выходил у неё из головы. Тали скрипнула зубами, сворачивая в глухой переулок района Дедала, чтобы срезать путь и лишний раз проверить целостность покупок. «Он слишком близок к маме, — свирепела Тали, нервно принюхиваясь к упаковке с чаем. — Да, пока мама смотрит на него просто как на боевого товарища из какого-то там прошлого, но этот паршивец… он даже на год младше меня! А ведет себя так, словно пережил тысячу войн. Что, если в голове мамы что-то щелкнет? Она не должна даже думать о том, чтобы заинтересоваться этим бесчувственным чурбаном! Я не позволю ему стать моим отчимом!» В паре кварталов оттуда, на главной площади, богиня Гестия отчаянно пыталась совершить невозможное — научить криговца веселиться. — Смотри, Белл! Яблоки в карамели! А вон там показывают магические фокусы! — Гестия тянула его за рукав, светясь от счастья. Белл Кранел, застегнутый на все пуговицы, шагал рядом ровным строевым шагом. Его глаза методично сканировали толпу. Двадцать пять лет прошлой жизни, отданные кровавым окопам Крига, и десять лет непрерывной муштры в этом мире напрочь атрофировали у него концепцию «веселья». Для Сто тринадцатого праздник был лишь несанкционированным скоплением гражданских лиц, уязвимым для террористической или демонической атаки. — Богиня Гестия, — ровно произнес Белл, игнорируя сладкую вату. — Уровень сахара в этих продуктах снизит мою боевую эффективность. А скопление людей мешает маневрированию. Это нерациональная трата врем… Взрыв потряс улицу. Земля содрогнулась от первобытного, оглушительного рёва. Со стороны арены Семьи Ганеши, где минуту назад шло укрощение редких монстров Подземелья, в облаке кирпичной пыли вырвалось нечто массивное. Толпа радостных зевак мгновенно превратилась в орущее, паникующее стадо, бросившееся врассыпную. Гестия взвизгнула, вцепившись в куртку Белла. 113-й мгновенно принял боевую стойку, рука привычно легла на рукоять висящей на поясе саперной лопатки. Его зрачки сузились, фиксируя цель. Тварь. Большое, мускулистое тело, длиной не менее пяти метров. Чешуйчатая кожа грязно-зеленого цвета была усеяна зазубренными шипами, спускающимися по массивной спине и конечностям. Вдоль позвоночника топорщился ряд острых костяных гребней. Широкая, плоская голова с угловатыми чертами яростно моталась из стороны в сторону. Желтые, налитые агрессией глаза хищно выискивали жертву, а из пасти, полной акульих зубов, капала ядовитая слюна. Завершал картину толстый бронированный хвост и мощные когтистые лапы, созданные для того, чтобы рвать и хватать плоть. В Орарио это существо называли Чешуйка — смертоносный мини-босс десятого этажа, крайне агрессивное и территориальное создание, впадающее в слепую ярость от нарушения личного пространства. Но в голове Сто тринадцатого, перекрывая гул паники, вспыхнуло совершенно иное, глубоко забытое слово. Грокс. Агрессивная, тупая, смертоносная рептилия, которую в Империуме использовали как скот. Боевые воспоминания Крига внезапно смешались с древним, первобытным инстинктом. Гроксы. Лучшее мясо в Галактике. Самая питательная, сладковато-острая плоть с нежными нотками жира. Истинная, недосягаемая для рядового солдата вкусняшка, которая доставалась лишь по большим праздникам или после великих побед. В желудке Белла предательски заурчало. Тонкая струйка слюны скользнула по уголку его безэмоциональных губ. Никакой миссии. Никакого страха. Перед ним была ходячая, пятиметровая провизия. — Белл! Нам нужно спрятаться! Бежим! — закричала Гестия, пытаясь оттащить его за куртку. — Никак нет, богиня Гестия, — голос Белла стал на тон ниже, обретя пугающую, хищную хрипотцу. Осторожно, но железной хваткой отцепив от себя руки богини, он щелкнул фиксатором лопаты, раскладывая её в боевое положение. — Это… свежий паек. Не успела Гестия и слова сказать в ответ, как беловолосый юноша сорвался с места, несясь не от монстра, а прямо вслед за разъяренной тварью, которая свернула в узкие переулки. Тали не успела выйти на светлую улицу. Огромная туша Чешуйки вломилась в переулок, заблокировав выход. Шипы царапали стены зданий, желтые глаза сфокусировались на хрупкой девушке, держащей в руках бумажные пакеты. Загнанный в замкнутое пространство, монстр был в абсолютном бешенстве. Но Тали не была обычной гражданской. Воспитанная Сестрой Битвы, она аккуратно поставила пакеты у стены и сжала кулаки. У неё не было Фалны, но была стальная гордость. — Ну давай, ящерица переросток, — процедила Тали, вставая в идеальную рукопашную стойку, которой её учила мать. — Если суждено умереть — я сдохну как дочь Комиссара! Она приготовилась встретить смертельный рывок твари, но вдруг сверху, прямо с крыши соседнего дома, спрыгнула тень. Белл Кранел приземлился точно между Тали и Чешуйкой, подняв облако пыли. — Эй! Я не нуждаюсь в твоей помощи, придурок! — взвизгнула Тали, чью гордость задело такое бесцеремонное вмешательство. — Отойди! Но Сто тринадцатый её даже не услышал. Он смотрел на монстра, как гурман смотрит на отлично прожаренный стейк. Чешуйка взревел и сделал смертоносный выпад массивной челюстью, целясь Беллу в торс. Криговец, чей разум мгновенно прочитал примитивные, до боли знакомые повадки Грокса, неуловимым движением скользнул в сторону. Атака твари рассекла лишь воздух. В ту же долю секунды Белл занес саперную лопатку. Закаленная сталь Империума сверкнула в воздухе, и плоская сторона лотка с оглушительным, колокольным ДЗЯНЬ впечаталась прямо в широкую морду монстра. Мини-босс десятого этажа опешил. Глаза твари скосились к переносице, из пасти вырвался жалкий, сдавленный хрип. — Плохой. — прошептал Белл абсолютно серьезным, менторским тоном. ДЗЯНЬ! — лопатка снова врезалась в чешую. — Плохой Грокс. ДЗЯНЬ! — Плохой Грокс. ДЗЯНЬ! ДЗЯНЬ! ДЗЯНЬ! — Плохой Грокс. Плохой Грокс. Плохой Грокс. Тали стояла с открытым ртом, глядя на сюрреалистичную картину. Парень первого уровня, не используя навыки, системными, безжалостными и до ужаса ритмичными ударами сельскохозяйственного инструмента забивал элитного монстра насмерть, словно наказывал непослушную собаку. После десятого удара сотрясение мозга достигло критической точки. Пятиметровая туша содрогнулась и с грохотом рухнула на брусчатку переулка, издав последний вздох. Белл тяжело выдохнул, поправляя воротник. Он был абсолютно доволен. Наконец-то свежая вкусняшка. И ни капли радиации или скверны Варпа. — Эй! Ты что творишь?! — Тали подлетела к нему, красная от злости. — Это был мой бой! Ты думаешь, я просила тебя вмешиваться?! Решил произвести на меня впечатление, герой?! Так вот, знай — ты ни капли не впечатлил! Моя мать размазала бы эту тварь одним ударом, а не стучала по ней лопатой, как деревенский идиот! 113-й убрал лопату и достал короткий тактический нож. Полностью игнорируя гневные вопли девушки, он подошел к туше и мастерски, с хирургической точностью, начал вспарывать толстую шкуру в тех местах, где у Гроксов находились самые нежные вырезки. — Ты меня вообще слышишь?! — Тали вскипела, топнув ногой. — Алло! Свинья невоспитанная! Ты мало того, что лезешь не в свое дело, так еще и игнорируешь меня?! Да я тебя…! Белл остановился. Его руки были по локоть в красноватой крови монстра. Он задумчиво посмотрел на разъяренную, кричащую Тали. В логике криговца пазл сложился быстро. Объект кричит. Объект агрессивен. Причина? Вероятно, дефицит калорий. Разделение провизии среди личного состава укрепляет боевой дух. Может… она тоже просто хочет мясо? Ледяные рубиновые глаза моргнули. Белл молча воткнул нож в брусчатку, отрезал здоровенный, килограмма на два, сочный, сочащийся кровью шмат мяса, и с непроницаемым лицом протянул его прямо в лицо Тали. Девушка с визгом отпрянула назад, прикрыв лицо руками, с отвращением глядя на окровавленную плоть. — И что мне с этим делать?! — пронзительно завизжала она. — Ты больной, что ли?! Сто тринадцатый замешкался. Его рука с куском сырого мяса слегка опустилась. «Негативная реакция. Значит, местные гражданские не питаются Гроксами. Какая неэффективная пищевая цепочка. Обидно», — с легкой досадой подумал Белл. А ведь кусок был отборный, жирненький. Заметив это легкое разочарование на вечно каменном лице парня, Тали сжала кулаки до побеления костяшек. — Гр-р-р! Ладно! — она брезгливо выхватила из его рук окровавленный кусок, держа его за самый краешек двумя пальцами, стараясь не запачкать свою одежду. — Если мама будет рада этой мерзости, то так и быть, я это возьму! Но клянусь, если ей не понравится, подавится или отравится — я тебя лично убью, ты понял меня?! Белл коротко кивнул. Он был абсолютно уверен в своей правоте: Комиссар родом из Империума не могла не оценить стейк из Грокса. Молча повернувшись, 113-й закинул на плечо импровизированный мешок из куска чешуйчатой шкуры, в который сгрузил килограммов десять отборного мяса, и, чеканя шаг, удалился прочь из переулка, оставив Тали кипеть от злости. — Мама! Ты посмотри, что этот больной извращенец мне всучил! — с порога завопила Тали, врываясь в просторную гостиную их дома и с отвращением бросая кусок мяса в тазу на стол перед Тилией. — Этот ублюдок Кранел! Он пялился на меня, игнорировал, а потом всунул эту кровавую ошметку! Тилия, элегантно сидящая в кресле с чашкой чая и томиком тактических трактатов Орарио, медленно подняла янтарные глаза. Она смерила взглядом дочь, потом мясо. — Тали, выдохни, — спокойно, но с оттенком железной командирской воли произнесла бывшая Сестра Битвы. — Проведем анализ потерь. Он тебя ударил? — Нет! — Он тебя оскорбил? Использовал ненормативную лексику? — Нет ма-а-ам, но он… — Обесчестил? Домогался? Пытался нарушить личное пространство? — Да нет же! Но он предложил мне кусок сырого монстра! Словно я дикарка! А если оно ядовитое?! Он хотел меня отравить! Тилия грациозно поднялась, подошла к столу и принюхалась. Её ноздри слегка расширились. В этот момент маска сурового Комиссара дала микроскопическую трещину. Глаза Тилии наполнились глубокой, щемящей ностальгией. Сладковато-острый запах. Нотки грубого, но питательного жира… Грокс. Во имя Трона, это же почти настоящий Грокс. — Во-первых, Тали, — мягче сказала Тилия, касаясь шрама на своей щеке, — у тебя иммунитет. Я лично прогоняла твое тело через изнурительные курсы сопротивления токсинам. А во-вторых… боец Сто тринадцатый оказал тебе высшую степень доверия и заботы, доступную его пониманию. Он поделился с тобой дефицитным пайком. Тали недоверчиво захлопала глазами, пока Тилия брала окровавленный таз и несла его в сторону кухни. — Приготовить средней прожарки, с солью и крупным перцем, — отдала приказ Комиссар ожидающему повару. Спустя полчаса аромат жареного мяса заполнил весь дом. На серебряном подносе подали истекающий соком стейк. Тали, скрестив руки на груди, сверлила тарелку полным ненависти взглядом. Под строгим взглядом матери она вонзила вилку в плоть, отрезала крошечный кусочек и, зажмурившись, словно принимая яд, положила в рот. Её челюсти дрогнули. Мясо таяло. Пряный, невероятно насыщенный вкус затопил рецепторы. — Черт бы побрал этого Белла Кранела! — выругалась Тали полным ртом, отрезая себе кусок побольше. — Почему это так вкусно?! Ненавижу его! Тилия лишь тихо, грациозно рассмеялась, отрезая свой кусок. Вкус мгновенно перенес её на десятки лет назад, в сырые окопы, где молодые Сестры Битвы и суровые гвардейцы делили кусок похожей туши под грохот артиллерии, радуясь тому, что просто живы. Впервые за долгое время сердце холодной женщины наполнилось теплом по отношению к тому странному, изломанному мальчишке. На другом конце Орарио, на заднем дворе скромного двухэтажного каменного домика, выделенного Семье Гестии, потрескивал костер. Белл Кранел сидел на перевернутом деревянном ящике. На вертеле над углями скворчали куски Чешуйки. 113-й методично, с ледяным лицом, но огромным аппетитом уплетал за обе щеки обжигающее мясо, запивая его простой водой. Гестия, запершись в доме от запаха крови, дулась на него за сорванное свидание. А Белл впервые за долгое время чувствовал, что день прошел эффективно. Он заправил машину своего тела первоклассным топливом. И стал чуть-чуть сильнее для Императора. Он был настолько поглощен приемом пищи, что не обращал внимания на то, что происходит наверху. А на крыше соседнего, более высокого здания, стояла одинокая фигура в темном плаще. Вечерний ветер сорвал капюшон, разметав серебристые волосы. Фрейя смотрела вниз, на беловолосого юношу, поедающего мясо убитого им чудовища. Она наблюдала за всем: как он хладнокровно, без магии, забил мини-босса уровня, до которого даже не должен был дойти, как презрительно отверг эмоции девчонки в переулке, и как теперь просто сидел у костра, абсолютно первобытный, дикий, верный лишь своим приказам. Её тело пробила мелкая дрожь от невыносимого предвкушения. Она обхватила себя руками за плечи, тяжело, прерывисто дыша. — Какой… интересный исход, — бархатисто, словно пробуя слова на вкус, прошептала Богиня Красоты в пустоту вечера. — Значит, он уже достаточно силен физически, чтобы не бояться даже мини-боссов подземелья, превосходящих его по параметрам. Его душа… она становится только ярче, обрастая кровью врагов. На её безупречном лице расцвела пугающая, порочная улыбка женщины, чье терпение вот-вот лопнет. — Надеюсь… очень скоро мы с тобой поиграем по-настоящему… — она чувственно облизнула пересохшие губы. — Белл. Последнее слово сорвалось с её языка с таким густым, тягучим наслаждением, будто слом воли этого железного солдата был лишь вопросом времени, и всё в этом мире уже шло по её грандиозному плану. Мягкий свет магических ламп заливал просторную гостиную особняка Комиссара. В камине тихо потрескивали дрова, создавая атмосферу идеального домашнего уюта, контрастирующую с суровостью владелицы дома. Тилия, облаченная в свой неизменный, идеально выглаженный мундир, перекинув ногу за ногу, сидела в глубоком кресле. В её руках был тяжелый том в кожаном переплете — сборник местной истории Орарио, который она изучала с въедливостью штабного аналитика перед развертыванием войск. Единственным, что нарушало покой этого вечера, был раздражающий, ритмичный звук. Топ-топ-топ-топ. На роскошном диване напротив лежала Тали. Девушка закинула руки за голову, уставившись в потолок, а её правая нога нервно, с пулеметной скоростью дергалась, выбивая дробь каблуком по бархатной обивке. Воздух вокруг неё буквально искрил от невысказанного напряжения. Тилия неторопливо перевернула страницу, скользнув янтарными глазами по строчкам, и, наконец, нарушила тишину своим глубоким, ровным голосом: — Доложи, Тали. Что конкретно у тебя вызывает такое отторжение в бойце… то есть, в Белле Кранеле? Этот спокойный вопрос сработал как детонатор. Нога Тали резко замерла. Девушка подскочила на диване, словно её ударили током, её глаза блеснули едва сдерживаемой яростью, а щеки пошли красными пятнами. — Да он меня просто бесит! — взорвалась Тали, всплеснув руками. Весь её аристократический вид, который так старательно прививала ей мать, мгновенно улетучился, уступив место уязвленной, ревнивой юности. — Бесит тем, что вообще существует! Ты посмотри, как он крутится вокруг тебя! Постоянно общается с тобой какими-то полунамеками, смотрит на тебя этим своим рыбьим взглядом, проявляет дурацкое внимание! Тали спрыгнула с дивана и начала нервно мерить шагами ковер. — А когда я его спросила, кто ты для него такая, знаешь, что этот белобрысый придурок мне ответил?! Что ты — самый родной человек в мире для него! Какая наглость! Мам, я не хочу себе отчима! Тем более — отчима, который на год младше меня! Это ненормально, это извращение! Нам с тобой и вдвоем отлично живется, зачем нам этот замороженный идиот?! Тилия, даже не моргнув, спокойно закрыла книгу и отложила её на столик. Она смотрела на бушующую дочь с легкой, едва заметной тенью снисхождения. Комиссар прекрасно знала, что для Сто тринадцатого слово «родной» значило принадлежность к одному Империуму и служение одному Императору. Белл был бы в ужасе (если бы умел его испытывать), узнав, что его слова приняли за романтический флирт. Но объяснять это сейчас кипящей от ревности девочке было тактически бессмысленно. — А ты не думала… — Тилия слегка склонила голову набок, сцепив пальцы в замок, — просто попытаться подружиться с ним? Узнать его поближе? Девушка застыла на месте, уставившись на мать. — Подружиться? С ним? — протянула она. — Да, — непререкаемо кивнула Тилия. — Он хороший человек. Храбрый солдат. Очень ответственный и целеустремленный. Его преданности своему долгу можно только позавидовать. Из вас могли бы получиться отличные товарищи. И, возможно, твое влияние помогло бы ему стать чуть более… социализированным. Глаза Тали округлились. Секунду она молчала, переваривая услышанное, а потом вдруг прыснула. Тихий смешок быстро перерос в громкий, надменный и откровенно издевательский хохот. Закинув голову назад, она рассмеялась так, как смеются богатые наследницы над шутками уличных попрошаек. — Ах-ха-ха! «Храбрый и ответственный»?! Мама, сними розовые очки! Он просто невоспитанный деревенщина, который лезет, куда его не просят! И знаешь, какими методами этот твой «хороший человек» пытается наладить со мной социализацию? — Тали уперла руки в бока, её глаза сузились с презрительным торжеством. — Ты вот знала, мама, что в природе, у некоторых видов птиц, принесение куска мяса или кормление партнера — это прямой ритуал, означающий предложение спариться?! Она торжествующе указала в сторону кухни, намекая на принесенный Беллом кусок монстра. — Он буквально подкатывает ко мне звериными методами! Тилия слегка приподняла бровь. Она была искренне удивлена. Но не познаниями дочери в орнитологии и брачных играх птиц, а тем, насколько глубоко искажено восприятие Тали. Эта девочка умудрилась разглядеть в криговце, который просто поделился пайком из-за отсутствия эмпатии, озабоченного деревенского извращенца и конкурента за материнскую любовь одновременно. Это было настолько низкое, катастрофическое непонимание сути Сто тринадцатого, что Комиссар осознала: пусти ситуацию на самотек, и эта вражда перейдет в открытый конфликт. В Империуме конфликты между бойцами подразделения решались просто — их запирали в одном бункере до выполнения задачи. — Значит так, — голос Тилии утратил материнские нотки и зазвенел командирской сталью, не терпящей возражений. — Завтра мы идем к нему в гости. С визитом вежливости. И ты пойдешь со мной. Воздух в гостиной словно заледенел. Тали побледнела, а затем её лицо исказила гримаса абсолютного, неподдельного ужаса и возмущения, словно её предал самый близкий человек. Она выглядела так, будто её прямо у алтаря променяли на другую женщину. — ЧТО?! — взвизгнула Тали, её голос сорвался на истеричный писк. — В гости?! К этому животному?! Зачем?! Чтобы он снова кинул в меня куском сырого мяса?! Она схватилась за голову, меряя мать полным отчаяния и злобы красным взглядом. Её подростковый максимализм пробил потолок. — Да ты просто… — Тали тяжело задышала, подыскивая самое обидное слово, на которое только могла осмелиться, — ТЫ ПРОСТО ПСЕВДО-СВАХА! Тилия слегка сузила глаза на дерзость, но промолчала, позволяя дочери выпустить пар. — Хочешь нас свести?! Думаешь, я посмотрю на него и растаю?! — кричала Тали, размахивая руками с таким драматизмом, которому позавидовали бы театралы Орарио. — Да ни за что в жизни! Слышишь меня?! Да я… я лучше отдамся этому идиоту-полурослику, Финну Даймне из Семьи Локи! Пусть он мне до пупка ростом, но я лучше стану женой гнома-переростка, чем даже посмотрю на этого белобрысого отброса! Я никуда не пойду! Тали с силой топнула ногой, развернулась на каблуках и, громко всхлипнув от переизбытка эмоций, унеслась вверх по лестнице. Секунду спустя на втором этаже с грохотом захлопнулась дверь её спальни, едва не выбив косяк. Оставшись одна в гостиной, Тилия проводила дочь взглядом. Дом снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь треском дров в камине. Бывшая Сестра Битвы медленно потянулась к остывшему чаю, сделала грациозный глоток и, глядя на танцующее пламя, тихо, с едва заметной ироничной улыбкой произнесла в пустоту: — Приказ не обсуждается, рядовой Тали. Завтра ровно в полдень… мы выступаем. Утро на краю Орарио выдалось на удивление мирным. Гестия, облаченная в садовый фартук поверх своего неизменного белого платья с синей лентой, деловито копошилась в клумбах у их скромного, но уже довольно уютного каменного домика. Еще несколько недель назад они с Беллом перебивались черствым хлебом. Теперь же, благодаря аномальной эффективности криговца в Подземелье, валлис лились рекой. Белл приносил камни, отдавал их Гильдии, забирал деньги, отдавал всё до последней монеты Гестии и снова шел сражаться. Богиня домашнего очага наконец-то могла заниматься тем, что любила: обустраивать дом, разводить цветы и вить настоящее уютное гнездышко для своей маленькой Семьи. Она как раз подвязывала куст роз, напевая себе под нос, когда услышала четкий, размеренный звук шагов, от которого зазвенели камушки на дорожке. Гестия подняла голову и замерла, выронив садовые ножницы. У их скрипучей калитки стояла Тилия Райвель, известная всему Орарио как «Комиссар». Высокая, статная, в идеально выглаженном красном мундире, от неё исходила аура такой властной, ледяной силы, что даже у богов мурашки бежали по спине. Для Тилии не существовало авторитетов среди небожителей. Ходили слухи, что она не проявила ни грамма почтения даже к собственной бывшей покровительнице Гее. Рядом с Комиссаром, скрестив руки на груди и всем своим видом излучая крайнюю степень презрения к окружающему миру, стояла её приемная дочь — Тали. — Приветствую, богиня Гестия, — ровным, командирским тоном произнесла Тилия, не склоняя головы. — Мы прибыли с визитом вежливости. Навестить бойца… Белла Кранела. И угостить его редким чаем. Глаза Гестии округлились до размера блюдец. Паника ледяной рукой сжала её божественное сердце. Визит вежливости? От Комиссара?! Эта женщина недавно избила Белла до переломов, оправдывая это «тренировкой»! А вдруг Белл что-то натворил?! Вдруг он оскорбил её дочь?! — Ох, прошу вас, простите его! — Гестия в панике замахала руками, чуть не вырывая с корнем розовый куст, и подбежала к калитке. — Что бы он ни сделал, он не со зла! У него просто… ну… коммуникативные трудности! Он иногда ведет себя как дикарь, но он хороший мальчик! Пожалуйста, только не убивайте его, Комиссар! Тилия на секунду изумленно приподняла бровь. Неужели она выглядит как настолько кровожадный монстр, что даже боги просят её о пощаде? — Отставить панику. Он ничего не нарушил, — строго ответила Тилия. Тали, тем временем, пренебрежительно оглядывала скромный фасад дома. — И где ваш… Белл? — холодно, с максимальной брезгливостью процедила девчонка, словно спрашивала о местонахождении крысы. — О-он там, на втором этаже, — дрожащим пальцем указала Гестия на приоткрытое окно. — Молится… вроде бы. Тилия повернулась к дочери. — Тали. Поднимись к нему. Передай слова благодарности за предоставленный вчера провиант. Это приказ. Тали побагровела, но перечить матери при посторонних не посмела. Громко фыркнув, она распахнула калитку и, не разуваясь, промаршировала в дом, громыхая каблуками по деревянной лестнице. «Ну сейчас я ему устрою слова благодарности, — яростно думала Тали, поднимаясь на второй этаж. — Скажу, что мама чуть не блеванула от его вонючей шкуры, а сам он пусть катится к…» Она с силой толкнула приоткрытую дверь спальни Белла, уже набирая в грудь побольше воздуха для скандала. Но слова застряли у неё в горле. Комната была аскетичной. Никаких украшений, никаких вещей — только идеально застеленная кровать и тумбочка. В дальнем углу, прямо на голых досках пола, стоял на коленях 113-й. Его саперная лопатка и нож были аккуратно положены перед ним. Спина была прямая, как струна, голова опущена, а кулаки крепко сжаты у груди в знаке, подозрительно похожем на имперскую аквилу. Его голос, обычно сухой и лишенный эмоций, сейчас был наполнен глубокой, почти болезненной искренностью и трепетом: — О Великий Бог-Император, даруй мне силы стать достойным Тебя. Защити мой разум от ереси и скверны Хаоса, и прими как верного сына Своего. Твой свет озаряет тьму Подземелья. Я вытерплю любые испытания, какие Ты, О Великий, ниспошлешь мне ради искупления грехов моего мира… Тали замерла. Она никогда не слышала о каком-то Боге-Императоре. Мама тоже иногда молилась в тишине, не обращаясь к пантеону Орарио, но этот парень делал это с таким исступлением, словно сам воздух вокруг него вибрировал от веры. Белл сделал короткую паузу, а затем продолжил: — А также… благослови верную слугу Твою, Комиссара Тилию в её нелегком труде. И дочь её, Тали… даруй им свет Свой, защити от ереси Тали и даруй её душе покой. Глаза Тали расширились. У неё буквально подкосились коленки. Он… молится за меня? Она ненавидела его с первого взгляда. Она видела в нем врага, извращенца, угрозу её семье. Она всадила в него всю свою подростковую ярость… А он просит своего выдуманного Бога защитить её и дать ей покой?! Огромное, раздутое эго Тали лопнуло, как мыльный пузырь, уступив место жгучему возмущению совершенно иного рода: ОН ЧТО, ДАЖЕ ВСЕРЬЕЗ ЕЁ НЕ ВОСПРИНИМАЕТ?! Она для него не угроза? Не враг? А просто… гражданское лицо, нуждающееся в божьей защите?! Это оскорбило Тали еще сильнее. С шумом шагнув в комнату, она пнула косяк двери. — Эй, ты! — грубо бросила она, скрещивая руки на груди и пытаясь скрыть легкую дрожь в голосе. — Чего на полу расселся?! Белл Кранел за секунду завершил молитву, быстрым, экономичным движением поднялся с колен и посмотрел на неё своим пустым, рубиновым взглядом. Ни удивления. Ни возмущения. Тали сжала зубы. Мамин приказ нужно было выполнять. — Я… — она скривилась, словно съела лимон, — пришла сказать спасибо. За то мясо. Мама приготовила его… это было сносно. В общем, спасибо. Всё. Доволен? Услышав о Тилии, 113-й мгновенно оживился. Его спина выпрямилась еще сильнее. — Комиссар Райвель тоже здесь? — спросил он, и в его голосе промелькнула искра чего-то похожего на уважение и, страшно представить, радость. Тали снова вспыхнула, как сухой хворост. Этот искренний интерес к её матери стал последней каплей. — Да, здесь! — рявкнула она, подходя к нему вплотную и тыча тонким пальчиком ему в грудь. — И слушай сюда, ты, похотливое животное! Я буду следить за каждым твоим шагом! Белл слегка сдвинул брови, задумчиво анализируя вводную информацию. «Похотливое животное». В Империуме такие метафоры применялись исключительно к культистам и демонам Слаанеш, Принца Удовольствий. Сто тринадцатый быстро просканировал свою память на предмет запретных ритуалов, излишеств и оргий. Результат оказался отрицательным. Нет, он определенно не занимался слаанешитской ересью. — Твои обвинения не обоснованы, — сухо констатировал Белл. — Не обоснованы?! — зашипела Тали, почти касаясь носом его подбородка. — Пусть ты только попробуешь что-то мне сделать! Или… или попробуешь подбить клинья к моей матери — я тебя лично убью! Слышишь?! Впервые за всё время их знакомства на лице Сто тринадцатого отразилось искреннее, глубокое возмущение. Это прозвучало как абсурдная тактическая претензия. — Не понимаю вашей логики. Что плохого может быть в том, что я пользуюсь благосклонностью Комиссара и тренируюсь с ней? — серьезно и с легким укором ответил Белл. — Это повышает мои боевые характеристики. Она превосходный наставник. Для Белла «благосклонность» означала то, что офицер тратит на него свое время, избивая его до переломов ради улучшения боевых навыков. Для Тали это прозвучало как наглое, недвусмысленное заявление о домогательствах альфонса. Глаза девушки налились кровью. — Ага! «Тренируешься»! Конечно! — взвизгнула Тали, окончательно теряя остатки воспитания. — А потом вы засосетесь где-нибудь в темном переулке, и ты её трахнешь, да?! Мечтай, свинья! Я не позволю тебе прикасаться к моей маме! Белл застыл. Процессор в его мозгу дал сбой. «Засосетесь… Трахнешь…» Он начал лихорадочно перебирать архивные данные. Слова, безусловно, из лингвистического словаря культистов Слаанеш. Акты плотского совокупления, не направленные на репродукцию ради пополнения численности Гвардии, а совершаемые ради животного удовольствия. Грехопадение плоти. И это… с Комиссаром?! С Сестрой Битвы?! С его единственным братом по оружию в этом чужом мире?! Глаза Белла расширились от абсолютного, святого ужаса. Сама мысль о подобном акте показалась ему настолько кощунственной, настолько богохульной, что он инстинктивно сделал шаг назад, словно от прокаженной. — Нет! — вырвалось у Белла с таким искренним отвращением и страхом, что Тали даже замолчала. — Ни за что! Это… это ересь высшего порядка! Он приложил кулак к груди, глядя на Тали так, словно она только что предложила ему продать душу Хаосу. — Комиссар — мой самый родной человек в этом мире! Собрат по оружию! — горячо, с фанатичным блеском в глазах выпалил Сто тринадцатый. — Я ни за что не сделаю эту мерзость с ней! Мое тело и душа принадлежат только миссии! Я служу верой и правдой Императору! Тали моргнула. Гнев в её груди внезапно столкнулся со стеной глухого непонимания. Она смотрела на бледного парня, который выглядел искренне шокированным её предположением. Он клялся в своей невиновности так, словно его обвинили не в попытке закрутить роман с красивой женщиной, а в государственной измене с отягчающими обстоятельствами. «Он что… реально сумасшедший?..» — медленно осознала Тали, чувствуя, как её ярость начинает сменяться пугающим, липким замешательством. Тилия Райвель, сидя за массивным дубовым столом в своем кабинете, задумчиво барабанила длинными пальцами по столешнице. Ситуация в её маленьком отряде требовала немедленного тактического вмешательства. Её дочь, Тали, испытывала к Сто тринадцатому острую, иррациональную неприязнь, основанную на ревности и юношеском максимализме. Белл же, в свою очередь, воспринимал Тали исключительно как «гражданское лицо», которое нужно терпеть из-за субординации. Если они не научатся взаимодействовать, эффективность этого импровизированного подразделения будет стремиться к нулю. Им нужно было провести время вместе, выполнить совместную задачу. Идея пришла сама собой. Тилия встала, подошла к зеркалу, окинула взглядом свой идеальный, изготовленный на заказ алый мундир Комиссара. И, не дрогнув ни единым мускулом на лице, резко дернула за левый рукав. Раздался громкий треск рвущейся дорогой ткани. По шву разошлась приличная дыра. Выйдя в гостиную, где царило напряженное молчание (Тали буравила Белла взглядом, а тот методично точил нож), Тилия продемонстрировала порванный рукав. — Боец Кранел. Рядовой Тали, — скомандовала она. Оба мгновенно вскинули головы. — Моя форма повреждена. Вы отправляетесь в Башню-мастерскую Богини Гефест. Тали, ты знаешь моего мастера. Заберешь комплекты. Заодно… подберешь экипировку для Сто тринадцатого. Его гражданская куртка не отвечает требованиям боевых операций. — Что?! — взвизгнула Тали, вскакивая с дивана. — Я? С ним?! Да ни за что! Я не хочу с ним идти, а тем более что-то ему покупать! Он же как дикарь, он опозорит меня на весь район! — Негативно, — глухо отозвался Белл, вставая по стойке смирно. — Местная броня неприемлема. Металлические пластины и кожаные элементы Орарио сковывают движения, нарушают аэродинамику и издают демаскирующий шум. Мой текущий комплект… — Это. Был. Приказ. — Голос Тилии лязгнул металлом. Белл мгновенно замолчал и отдал воинское приветствие. Спорить с Комиссаром было ересью. Тали же, поняв, что мать не шутит, лишь бессильно зарычала, топнула ногой и пошла к двери, всем своим видом показывая, что её ведут на эшафот. Путь до Башни Вавилона, где располагались лучшие мастерские Семьи Гефест, превратился для Тали в пытку. Она шла на два шага впереди, агрессивно чеканя шаг, а Сто тринадцатый двигался позади с ледяным спокойствием терминатора, не обращая внимания на недовольное ворчание девчонки. Их процессия привлекала внимание прохожих: красивая, расфуфыренная девушка, кипящая от злости, и холодный, пугающе красивый парень с белоснежными волосами и тяжелым взглядом. — Ой, Тали! Здравствуй, милая! — раздался громкий женский голос от лотка со сладостями, где Тали была постоянной клиенткой. Дородная торговка расплылась в кокетливой улыбке, переводя взгляд с девушки на марширующего позади криговца. — Ого! Какой же красивый юноша тебе достался! Прямо принц из сказок! Очень тебе повезло, девочка, держись за него! Тали вспыхнула так ярко, что чуть не слилась цветом с маминым мундиром. — ОН МНЕ НЕ ПАРЕНЬ! — на всю улицу выпалила она, размахивая руками. — Он… он вообще никто! Он просто мамин подчиненный! И вообще, он меня БЕСИТ! Толпа с интересом обернулась. Белл даже не моргнул. Проанализировав слова торговки как «гражданский шум, не несущий тактической ценности», он просто продолжил идти вперед. Тали, сгорая от стыда, рванула вверх по улице, желая поскорее закончить этот позор. Оказавшись внутри монументальной башни, где гудели горны и звенели наковальни, Тали резко развернулась к Беллу. — Значит так, — процедила она, указывая на лестницу. — Дуй на самый верхний этаж. Там работают новички из Семьи Гефест и сваливают туда всякий дешевый, нестандартный хлам и бракованную одежду. Купи себе там что-нибудь подешевле и жди меня у выхода. А я пойду к проверенному мастеру. Белл коротко кивнул и направился к лестнице. Тали же с облегчением выдохнула и пошла забирать у портного заранее заготовленные десять копий комиссарского мундира — Тилия, как истинный стратег Империума, всегда имела огромный запас униформы на случай боевых потерь. Сто тринадцатый поднялся на верхний ярус. Здесь не было пафосных витрин с золотой броней. Только ряды пыльных вешалок с экспериментальной одеждой, которую местные авантюристы считали уродливой или непрактичной из-за отсутствия пафосного блеска. Белл методично проходил ряд за рядом, бракуя всё. Слишком яркое. Слишком громоздкое. Слишком открытое. Пока его взгляд не зацепился за самый дальний темный угол. На деревянном манекене висело оно. Сердце криговца, не знавшее страха, внезапно пропустило удар. Он медленно, почти с благоговением подошел ближе. Это была шинель. Глубокого, поглощающего свет черного цвета, сшитая из неизвестной, но невероятно плотной, износостойкой ткани. Она явно была пропитана какими-то алхимическими реагентами для защиты от кислот и ядов Подземелья. Из-за этого от неё исходил резкий, терпкий запах, который показался Беллу слаще любых духов Фрейи — это был запах окопной химии. Белл провел рукой по ткани. Водонепроницаемая. Очень теплая — идеальна для ледяных пещер или ночных марш-бросков. Застегивалась на тусклые латунные пуговицы, не дающие бликов. Полы шинели были длинными, но имели специальные застежки, позволяющие загнуть их назад, обеспечивая идеальную мобильность для ног в ближнем бою. На глухом, жестком воротнике алел пустой пришивной ярлык в виде треугольника — словно ожидая, когда на него нанесут номер полка. Рядом лежали брюки из того же материала, снабженные длинными тканевыми подвязками (обмотками), чтобы жестко фиксировать штанины на голенях. А на полу стояли тяжелые, массивные походные ботинки, чьи толстые подошвы были щедро подбиты стальными гвоздями для максимального сцепления с любой поверхностью. Это было невозможно. Этого не могло быть. Но перед ним, с вероятностью 99,99%, висела точная копия полевой формы Корпуса Смерти Крига. Не хватало только тяжелого шлема и противогаза. Какой-то безумный местный мастер случайно воссоздал идеал имперского утилитаризма. Белл посмотрел на ценник, прикрепленный булавкой. 9 000 Валлис. Для Орарио это была цена мусора. Для 113-го — цена возвращения домой. Он молча положил мешочек с монетами на стол дремлющего подмастерья, сорвал одежду с манекена и зашел за ширму. Тали стояла у главного входа в Башню. Рядом с ней покоился огромный тюк с мундирами Тилии. Девушка раздраженно постукивала носком сапога по каменному полу. Она бы давно ушла домой, но знала, что за невыполнение приказа Комиссар устроит ей персональный ад на тренировке. — Ну где этот идиот… — прошипела Тали, глядя на часы. И тут она услышала звук. Ритмичный, тяжелый, звенящий. КРАК! КРАК! КРАК! Стальные гвозди вбивались в каменные плиты пола, отбивая идеальный, пугающе ровный марш. Толпа авантюристов у входа инстинктивно расступилась, почувствовав исходящую от приближающегося человека ауру сфокусированной, ледяной угрозы. Тали подняла глаза и замерла. К ней приближался Белл Кранел. Но теперь он не выглядел как странный мальчишка-новичок в простой куртке. Черная, как сама бездна, шинель тяжело спадала до колен, делая его фигуру визуально шире и массивнее. Загнутые назад полы открывали обмотанные тканью голени и громоздкие ботинки. Жесткий воротник, застегнутый под самое горло, подчеркивал бледность его лица и холодный блеск рубиновых глаз, которые теперь смотрели на мир из-под коротко остриженных белых волос с абсолютной безжалостностью. На поясе, поверх шинели, была идеально ровно закреплена его неизменная саперная лопатка и тактический нож. Он выглядел так, словно сошел с мрачных гобеленов о древних войнах. Аура солдата, вернувшегося в свою родную стихию, давила физически. Белл остановился ровно в метре от Тали. Громко щелкнув каблуками, он замер в идеальной стойке. — Миссия по приобретению экипировки выполнена, — отчеканил он. Каждое слово звучало глухо, но уверенно. Ему было комфортно. Он был собран. Марш строевой теперь будет безупречен. Тали сглотнула. Какую-то долю секунды она смотрела на него с невольным трепетом — в этой черной, жутковатой форме он действительно выглядел внушительно. Опасно. Но признавать это вслух было выше её сил. — Боги, ты выглядишь как… как могильщик какой-то! — фыркнула она, нервно отворачиваясь и подхватывая одной рукой свой тюк. — Кто вообще в здравом уме наденет такую мрачную хрень? Ну и ладно. Главное, что дешево и мама не будет ругаться. Она махнула ему рукой. — Бери вторую ручку сумки, могильщик! И пошли домой. Хватит на нас пялиться. Белл молча перехватил тяжелую сумку. Ему было плевать на её слова. Внутри этой черной, пахнущей химией шинели Сто тринадцатый вновь чувствовал себя тем, кем и должен был быть — безликим винтиком в великой машине войны Бога-Императора. И горе тому в Орарио, кто встанет у него на пути. Они не успели пройти и пары кварталов от Башни Вавилона, как путь им преградила толпа. Из переулка вынырнула группа крепких авантюристов, чьи лица светились странным, почти фанатичным энтузиазмом. Не говоря ни слова, они плотным кольцом обступили Тали и Белла, оттесняя их в сторону боковой улицы. Глаза Сто тринадцатого сверкнули ледяным блеском. Анализ угрозы занял долю секунды. Засада. Гражданские лица, возможно — культисты. КРАК! Черный рукав шинели взметнулся смазанным пятном. Саперная лопатка со щелчком разложилась в боевое положение. Встав в стойку, Белл уже рассчитал траекторию удара — лезвие должно было снести голову ближайшему крупному мужчине, после чего планировался прорыв периметра. — Отставить, придурок! — Тали с силой ударила его по руке, осаживая лопату вниз. — Убери свою железку! Не позорь меня! Белл вопросительно скосил на нее глаза, не снимая пальца с замка лопаты. — Это вражеский захват, гражданская Тали. — Это не захват, это идиоты Семьи Сивиллы! — раздраженно зашипела девушка, позволяя авантюристам подталкивать их к дверям неприметного здания. — У них тут обитает одна дура-богиня. Она специализируется на гаданиях! Хобби у неё такое, мать её! Она вечно вытаскивает с улицы тех, кто кажется ей «интересным». Так что успокойся и спрячь свое копало! Поняв, что прямой физической угрозы нет, Сто тринадцатый убрал оружие. Однако его бдительность только возросла. «Гадания». В Империуме предсказанием будущего занимались либо санкционированные псайкеры под прицелом болтера, либо колдуны Тзинча. А вторых нужно было сжигать на месте. Их ввели в просторное, полутемное помещение, пропахшее дешевыми благовониями и курительными смесями. Внутри толпились люди, ожидающие своей очереди. В центре зала, на бархатных подушках, восседала пухленькая богиня с растрепанными волосами. В этот момент она держала за руки плачущую молодую девушку и вещала с театральным драматизмом: — Оставь его, дитя мое! Карты говорят, что этот парень тебе не подходит! Его аура токсична! Расстанься с ним, пока не поздно, иначе твоя карма покроется прыщами! Девушка в слезах убежала, а богиня, смахнув пот со лба, обвела зал взглядом и вдруг уставилась на вошедшую пару. Её глаза расширились. — Ну и ну! Кого я вижу! — богиня всплеснула руками. — Тали Райвель собственной персоной! Какая приятная встреча! И кто это с тобой? Идите сюда, немедленно! Тали, цокнув языком, подошла ближе, волоча за собой Белла. Богиня бесцеремонно схватила Тали за ладони, закрыла глаза и забормотала. Затем она приоткрыла один глаз, посмотрела на Тали, потом перевела долгий, задумчивый взгляд на возвышающегося рядом Белла в его мрачной черной шинели. Лицо богини внезапно озарилось хитрой, пророческой улыбкой. — О-о-о… — сладко протянула она. — Я вижу нити. Красные нити. Придет время, милая моя Тали, и ты не сможешь жить без этого юноши. Тали моргнула. Белл даже не шелохнулся. — Да-да! — богиня вскочила, воодушевленно размахивая руками перед лицом опешившей девушки. — Твоя любовь будет настолько огромна, настолько всепоглощающа, что ты забудешь о собственной гордости! О собственной жизни! Ты будешь дышать лишь ради того, чтобы заботиться об этом белоголовом юноше! Он станет центром твоей вселенной! В зале повисла тишина. А затем Тали прорвало. Её лицо приобрело цвет спелого томата. — ЧТО-О-О-О?! — завопила она на весь зал так громко, что у пары авантюристов заложило уши. — Что за бред ты несешь, старая шарлатанка?! Какого хера я должна влюбиться в этого недоноска?! В этого могильщика-извращенца?! Да он мне противен! Я лучше с крысой из Подземелья расцелуюсь! Она начала агрессивно вытирать ладони о свою юбку, словно предсказание можно было смыть. Но богиня лишь загадочно хихикнула и, не обращая внимания на истерику Тали, потянулась к рукам Сто тринадцатого. Белл не стал сопротивляться, решив собрать больше тактической информации о методах местного «псайкера». Богиня взяла его холодные, мозолистые от тренировок ладони. Внезапно её хихиканье оборвалось. Улыбка сползла с лица. Богиня побледнела, её зрачки расширились от накатившего ужаса. Воздух вокруг стал холодным. — Т-твой путь… — её голос задрожал, срываясь на хрип. — Что это?.. Я вижу только… кровь. Горы трупов. Боль, пронизывающую миры. Твой путь полон отчаяния, в котором ты пытаешься доказать свою верность тому, кто сидит во тьме… Белл слегка прищурил рубиновые глаза. — Ты идешь не по тому пути, мальчик! — почти в истерике выкрикнула богиня, сжимая его пальцы своими трясущимися руками. — Остановись! Иначе очень скоро ты познаешь такую боль и такую животную ненависть, которую еще ни разу в своей жизни не чувствовал! Твоя вера разорвет тебя на части! Для любого жителя Орарио такие слова стали бы поводом для паники. Но Сто тринадцатый был криговцем. Предсказание будущего? Попытка заставить его усомниться в миссии? Слова о том, что путь служения Богу-Императору — «не тот путь»? Вывод процессора в его голове вспыхнул мгновенно и однозначно. Ересь. Белл резко, с силой вырвал свои руки из хватки богини. Он отступил на шаг, положив ладонь на эфес ножа, и посмотрел на предсказательницу сверху вниз взглядом инквизитора, готовящегося отдать приказ об Экстерминатусе. — Хаоситская ересь, — ледяным, полным абсолютного презрения голосом припечатал Белл. — Твои демонические шепотки на меня не действуют, ведьма. Моя вера — мой щит. Развернувшись на каблуках в своей армейской шинели, Сто тринадцатый чеканным шагом направился к выходу, оставив трясущуюся богиню и ошарашенную публику позади. Тали, подхватив сумки, бросилась за ним, ругая на ходу и его, и богиню, и весь этот проклятый город. Двери особняка Комиссара с грохотом распахнулись. Тилия, стоявшая у стола с развернутой картой Подземелья, подняла янтарные глаза. В гостиную ворвалась Тали. Девушка бросила тюк с мундирами Тилии на диван и, схватившись за голову, начала драматично ходить по комнате. — Мама! Это был худший кошмар в моей жизни! — завыла Тали, чуть ли не пуская слезу. — Нас затащили к гадалке! И эта… эта сумасшедшая бабка сказала, что я… что я влюблюсь вот в ЭТО! Она с отвращением ткнула дрожащим пальцем в сторону дверного проема. Тилия перевела взгляд на дверь. Слова дочери прошли мимо её ушей, потому что её глаза намертво прикипели к фигуре, переступившей порог. Кожаный переплет карты в её руках тихо хрустнул. В дверях, вытянувшись по струнке, стоял Белл. Черная, тяжелая, пропитанная защитным составом шинель. Глухой ворот. Обмотки на голенях и тяжелые ботинки с шипами. Это не было жалкой местной пародией. Это была форма Корпуса Смерти Крига, воссозданная до пугающих мелочей. Аура вокруг парня изменилась кардинально. Если раньше он выглядел как странный мальчишка с тяжелым взглядом, то теперь перед Тилией стоял настоящий гвардеец Империума, смертоносная машина, готовая убивать и умирать по первому приказу. Внутри Тилии болезненно и сладко заныло старое, давно забытое чувство армейского братства. — …Что я буду жить ради него! Можешь себе представить этот бред?! Я! Ради него! — продолжала сокрушаться Тали, закрыв лицо руками. — Я чуть со стыда не сгорела! А потом эта ненормальная сказала, что он идет не туда, а он обозвал её хаоситкой и мы ушли! Какой позор! Комиссар медленно выдохнула, подавив желание поправить несуществующую фуражку, и встретилась взглядом с Сто тринадцатым. Беллу было абсолютно плевать на любовные истерики подростка. Он не вспоминал ни о «красных нитях», ни о мрачных предупреждениях богини. Все мысли криговца вернулись в их привычное, эффективное русло. Миссия по закупке завершена. Следующий пункт расписания. Кликнув стальными набойками ботинок, он отдал идеальную воинскую честь Тилии и, игнорируя стонущую Тали, суровым, деловым тоном поинтересовался: — Госпожа Комиссар. Моя новая экипировка готова к полевым испытаниям. Когда мы наконец приступим к боевой подготовке? Мне необходимо закрепить мышечную память. Тренировочный полигон за особняком Райвель, скрытый от лишних глаз высокими каменными стенами, напоминал зону боевых действий. Земля была перепахана тяжелыми ботинками, в воздухе висел запах пыли, пота и алхимических зелий. КРЯК! Глухой, болезненный звук ломающейся кости эхом отскочил от стен. Белл отлетел на несколько метров, пробороздив спиной грязь, и замер. Левая рука неестественно вывернулась под углом, не предусмотренным человеческой анатомией. Тилия, тяжело дыша, стояла в центре площадки. Её алый мундир был слегка запылен, а на лице светилась хищная, совершенно счастливая улыбка. Она уже десять минут непрерывно, методично избивала Сто тринадцатого, используя весь арсенал рукопашного боя Сестер Битвы. А криговец… он был великолепен. В своей новой черной шинели он двигался инстинктивно, парируя, ставя блоки, бросаясь в самоубийственные контратаки. И пусть разница в их уровнях была колоссальной, его тактика, его абсолютное презрение к боли вызывали у Тилии острую, щемящую ностальгию. Словно она снова оказалась на плацу учебки Ордена Святой Розы, где слабые отсеивались, а сильные выковывались в сталь. Тилия подошла к распластанному на земле парню и бросила ему пузырек с высокоуровневым зельем лечения. — Пей. Перерыв две минуты. Белл, не издав ни единого стона, здоровой рукой поймал флакон, выдернул пробку зубами и залпом проглотил вязкую жидкость. Затем он уперся ногами в землю, стиснул челюсти и резким рывком вправил кость на место, позволяя магии зелья завершить сращивание. Поднявшись, он машинально отряхнул черную шинель от пыли и вытянулся по стойке смирно, глядя на Тилию пустым, сосредоточенным взглядом. Ни обиды, ни страха. Лишь готовность продолжать. Тилия смотрела на него, и чувство теплой, искренней гордости расцвело в её груди. Это был их человек. Настоящий солдат Империума. — Вольно, боец, — смягчив тон, произнесла она. — Скажи мне… что ты думаешь о Тали? Этот вопрос выбивался из контекста тактического разбора боя. Сто тринадцатый на секунду «завис», сверяя вводные данные, но затем отчеканил, даже не поморщившись от пульсирующей боли в заживающей руке: — Рядовой Тали — хороший боевой товарищ. Она демонстрирует высокий уровень сопротивляемости угрозам и обладает исключительным боевым духом для гражданского лица. Если бы она родилась в нашем родном мире, с её выучкой и характером она бы гарантированно пошла вверх по ступеням службы и стала бы отличным офицером Штурмовиков. Либо пополнила бы ряды вашего Ордена, Комиссар. Тилия довольно кивнула. То, что Белл оценил боевой потенциал её дочери, было хорошим знаком. Но теперь нужно было копнуть глубже. В ту самую зону, где у криговца была сплошная эмоциональная пустота. — Принято, — Тилия заложила руки за спину и начала медленно прохаживаться перед ним. — А теперь… чисто гипотетическая тактическая задача. Рассмотри сценарий. Что, если Аналитик передаст тебе новый приказ от Императора? Приказ… обзавестись семьей. Белл моргнул. Процессор внутри начал скрипеть. — Продолжить род, — пояснила Тилия ровным голосом, внимательно следя за его реакцией. — Репродуктивная миссия. Дабы твои дети и внуки стали новыми солдатами, чтобы они служили Императору в этом чужом мире, расширяя сферу Его влияния. Если бы поступил такой приказ… подошла бы Тали на роль твоей спутницы для его выполнения? 113-й всерьез задумался. Его взгляд стал расфокусированным. Сквозь призму криговской индоктринации концепция «семьи» отсутствовала напрочь — на его родной планете солдат выращивали искусственно. Брак, любовь, романтика — всё это было ему чуждо. Но приказ — это абсолют. Ситуация требовала логического анализа. Тали была здорова. Генетически не испорчена местными мутациями. Прошла начальную армейскую подготовку. Имеет высокий болевой порог и невосприимчивость к токсинам. Как донор генетического материала для новых гвардейцев — вариант категории «А». — Если Император прикажет — ответ утвердительный, — наконец ровно ответил Белл. — Я выполню директиву. Однако я вынужден доложить, что не испытываю к ней тех… специфических химических реакций и чувств привязанности, о которых иногда шептались рядовые гвардейцы других полков в наших совместных операциях во время отдыха. Я не понимаю алгоритма «любви» предписанного гражданскими. Он посмотрел Тилии прямо в глаза с кристальной честностью солдата перед командиром. — Но если речь идет исключительно о репродуктивной задаче для пополнения рядов служителей Императора… то этот вариант функционален. Я готов. Тилия отвернулась, чтобы Белл не заметил её широкую, заговорщицкую улыбку. Боги, он рассуждал о браке с её прекрасной дочерью так, словно обсуждал закупку боеприпасов! Это было настолько нелепо и абсурдно, что план казался ей гениальным. — И правильно, — хитро начала Тилия, повернувшись к нему и скрестив руки под грудью. — К тому же, обрати внимание на вводные данные. Тали прекрасно сложена. У неё отличные физические показатели, широкие бедра — что важно для безопасной репродукции, — выносливость и редкая красота. Как офицер могу заверить: генетический потенциал высшего класса. Сто тринадцатый кивнул, принимая эту информацию как медицинское заключение мейджика. — И знаешь, что еще интересно? — Тилия подошла ближе, понизив голос. — Та старая богиня-гадалка… она моя давняя знакомая. Мы когда-то сотрудничали в разведке. И я тебе больше скажу: её предсказания сбываются с вероятностью в восемьдесят процентов. Так что её слова о «красных нитях» и о том, что Тали не сможет без тебя жить… имеют высокую степень тактической вероятности в будущем. Белл слегка нахмурил белые брови. Математика была простой, но вывод гадалки, касающийся его лично, вызывал у него глубокий протест. — Надеюсь, что текущая ситуация попадает в те самые двадцать процентов погрешности её прогнозов, Комиссар, — сухо и максимально твердо заявил Белл. Его рубиновые глаза вспыхнули ледяной решимостью, а пальцы снова сжались на рукояти саперной лопатки. Вспомнив слова богини о том, что его путь якобы неверен, он с отвращением добавил: — Ведьмо-колдунья также утверждала, что я иду «не по тому пути». Это математически и логически невозможно. Мой путь не может быть неправильным или ошибочным… — Белл вскинул голову к небу Орарио, словно пронзая его взглядом, связываясь с другой вселенной. — Ведь я служу Императору! Тилия смотрела на побитого, но не сломленного юношу в черной шинели. Эта железобетонная вера, которая ломала систему Фалны этого мира, вызывала у неё священный трепет — и одновременно легкую материнскую тревогу. Она очень надеялась, что если (и когда) предсказание богини начнет сбываться, этот суровый, бесстрашный фанатик не сломает её дочь об колено своего непоколебимого долга. — Конец перерыва, — резко скомандовала Тилия, вставая в боевую стойку. — Покажи мне, как ты защитишь своего Императора, боец Кранел! В атаку! И Белл с криком бросился вперед, полностью игнорируя тот факт, что только что его практически «сосватали» начальнику.