Смородина

Глава 1

День Карны

      Грязь неприятно булькнула и промялась, когда на неё опустились холодные ноги. Пытаясь придерживаться за выступающие доски, Микола медленно опустился на сырую землю и аккуратно, чтобы не упасть по случайности, отошёл в сторону, огляделся.       Его сначала очень удивило, что он находится не в своём доме, где заснул недавно, а в этой тёмной и сырой избушке. Когда юноша оказался на улице, в его голове промелькнула мысль, мол, кто-то зачем-то перенёс его в чей-то дом на краю деревни. Зачем? Хороший вопрос. Волхв жил в похожем доме. К нему?.. Но догадка оказалась неправильной — судя по почве и близ растущим деревьям, совсем рядом должен находиться водоём или, что вероятнее, болото. До ближайшей к деревне речушки нужно пройти достаточно, и в такой близости к избе воды быть не должно.       Странно.       Развернувшись, Микола наконец понял, откуда только что вышел. Мóлодец не поверил своим глазам, отступил и от удивления прикрыл рот рукой. Пред ним - небольшая моровая изба на тоненьких пеньках, без окон и с покосившейся от удара слабой ладонью дверью. На ветхой крыше пророс мох, дерево, срубленное для постройки, почернело и отсырело.       Продолжая в страхе отступать, Микола вдруг побежал. Ступни месили сырую жижу, длинная, до колен, белая рубаха цеплялась за тянувшиеся к земле ветви берёзок. Страх эхом кричал в висках: «Тебе нужно добраться до деревни и найти отца. Там ты отыщешь помощь». Хоть Микола и не понимал, в какой именно части леса его похоронили и как отсюда выбраться, он чувствовал, в какую сторону идти, чтобы оказаться в деревне. Он слепо положился на внутренние ощущения, и они вели его дальше и дальше, мимо небольших полянок, холмиков и огромных камней с него ростом. Его преследовали одинаковые деревья, виды почти не менялись. Юноша наступил на красные ягоды брусники, и они лопнули под его ступнёй. Мягкий мох казался чем-то волшебным после острых камней.       И вот, когда Микола начал уже отчаиваться, вдали показалось нечто похожее на дома его родной деревни. Направляясь к очертаниям знакомых изб, юноша вздрогнул — его переполняли противоречивые эмоции, захлёстывали отчаяние и радость, надежда и разочарование. Паника тяжёлыми ударами била в висках. Под ногами становилось всё мокрее. Парень опустил глаза и заметил, что давно бежит по огромной, но неглубокой луже, и чем ближе к деревне он подходил, тем больше эта лужа становилась.       Пахло разложением и гнилью. Войдя наконец в деревню, Микола испуганно оглянулся — здесь никогда не было так пусто. Обычно откуда-нибудь слышались звонкий детский смех, мужские разговоры, звуки работы кузнеца; с соседней поляны всегда доносилось блеяние овец — туда их выводил пастух Дóбран, хороший знакомый Миколы. Но сейчас тут царила полная тишина.       Мóлодец направился вглубь деревни, вышел на главную улочку, но и здесь никого видно не было — сплошная тишь. Ноги всё ещё тонули в воде — влага доставала до щиколотки. Противная грязь липла к стопам, но Микола уже не обращал на это совсем никакого внимания.       Что случилось с деревней?       Возникший в голове вопрос заставил ускорить шаг. Микола побежал к родному дому. К отцу. Их изба находилась в отдалении от леса, ближе к сердцу деревни, была достаточно старой, но крепкой. Взбежав по мягким от воды брёвнам, служившим им лестницей, юноша дёрнул дверь, и та с тихим скрипом открылась.       Изба пустовала.       Только сейчас Микола заметил, как сильно сбилось его дыхание от бега. Пытаясь отдышаться, он медленно зашел в дом и позвал:       — Отец?       Ответа не последовало. Зов молча провалился в тишину, так и не услышанный кем-либо.       Вокруг всё выглядело так, будто дом давным-давно брошен. Печь не топлена, вещи раскиданы по полу, у потолка — паутина.       — Отец? — вновь позвал мóлодец, но уже заметно тише.       Микола выбежал из дома, хлопнув тяжёлой дверью, и направился в соседний дом, к кузнецу Зареславу, с кем его отец всегда был дружен. Нервно постучавшись, он вбежал в его избу, не дожидаясь ответа хозяина. Встретила его лишь пустота — ни Зареслава, ни его жены не было. Печь провалилась под пол. Тот отсырел, и когда паренёк сделал неаккуратный шаг, одна из досок легко промялась, будто мягкая глина.       Всхлипнув носом, напуганный юноша побежал дальше. Дом Добрана тоже оказался пуст и брошен, как и дом старейшины, к которому Микола направился следом. В деревне царила тишина. Всё здесь было затоплено, дорожки превратились в грязные ручейки, в которых тонули холодные ноги Миколы. Мóлодец вздрогнул, обнял себя руками и, нервно поправив свои светлые волосы, не теряя последней надежды поспешил в дом волхва. Он находился чуть в отдалении от остальных домов и единственный направлен был к лесу — верили, что так волхв быстрее почувствует опасность, исходящую от лесных духов и чертей, и сможет что-то предпринять. Волхва побаивались, но в умениях его не сомневались — он и целителем был, и нечисть отгонял, защищая жителей.       Тук-тук-тук. Микола осторожно постучал, но никакого ответа не услышал. Ожидая того же, что видел в других избах, паренёк отворил дверь и вошел внутрь. В доме было чище, сырость и грязь почти не тронули его. На стенах висели деревянные обереги — круглые дощечки с аккуратно выжженными на них рунами. Среди них юноша узнал колядник, родимич, молвинец, секиру Перуна и звезду Лады — кажется, волхв надеялся защитить себя сразу от всех напастей. На лавке лежало несколько кукол. Такие делали жители деревни, когда хотели отблагодарить за что-то. Микола и сам недавно делал похожую на свадьбу своей знакомой — традиция. У печи лежали какие-то цветы и листья папоротника.       — Волхв? — позвал Микола в надежде, но в ответ ему последовала тишина. Пахло неприятно, находиться в доме волхва было тяжело, - начинала болеть голова, - поэтому мóлодец поспешил прочь.       Оказавшись на улице, он вновь оглядел деревню. Оглядел пустую, брошенную деревню. Микола уже не обращал внимания ни на грязь под ногами, ни на лужи. Оглушённый тишиной, он ничего не замечал вокруг себя. Было неясно, что делать дальше, куда идти и как теперь жить. Множество вопросов роилось в голове: куда делись жители? Что произошло с деревней? Каким образом Микола оказался захороненным в моровой избе?..       Позади него что-то зашуршало. Он оглянулся, но ничего не увидел. Сев на лавочку возле одного из домов, юноша согнул ногу в колене и обнял её. Вокруг темнело, было туманно. Светлые влажные волосы запутались, голубые глаза намокли. Отчаяние сменилось полным опустошением, Микола вздрогнул.       Сзади опять раздался шорох. Мóлодец резко вскочил на ноги и побежал на звук. Возможно, он приведёт его к ответам?       Направляясь на звук, он выбежал из деревни и поторопился за его источником. Ему точно не показалось — он видел, что перед ним кто-то бежит. Из-за деревьев и густой зелени рассмотреть его было практически невозможно. Всё, что понял парень — этот кто-то невысокого роста, быть может, совсем ещё мальчишка.       Грязи под ногами становилось всё меньше, огромная лужа, в которой стояла деревня, осталась позади. Темнело, деревья становились выше, могучее, старше. Некоторые из них уже сгнили и, кажется, скоро должны были упасть на землю, окончательно погибнув. Камни сменялись пышным мхом, и ноги в нём утопали.       Оказавшись на берегу небольшой речки, Микола понял, что, как бы ни старался внимательно следить за тем, за кем гнался, всё равно потерял его из виду. Поправив белую рубашку и убрав мешавшую прядь волос с лица, мóлодец подошел к воде и, присев на бережок, опустил ноги, пытаясь отдышаться после бега. Удивительно, но несмотря на проведённое в грязи и лужах время, ноги были абсолютно чистыми. Бег по камням не оставил никаких повреждений на голых ступнях. Чудо, не иначе.       Найдя небольшой брусничный кустик, юноша стал срывать с него мелкие красные ягодки. Они ожидаемо оказались кислыми, но вкусными.       — Хей, красавец, почему грустишь? — донеслось откуда-то сзади.       Миколе казалось, что он был тут совсем один, поэтому, услышав кого-то, тут же испуганно обернулся. Рядом, пригнувшись, стояла и мило улыбалась ему девушка. Первое, что бросилось пареньку в глаза, — её огромные чёрные очи без белков. Перед ним — не человек. Микола вскрикнул и прыгнул в воду — другого места, куда можно было бы отскочить, просто не было.       «Нечисть любит воду» — вспомнились сразу слова волхва, и до чёртиков напуганный мóлодец всплыл, направился к противоположному берегу. Выйдя из воды, он упал на землю и направил взгляд на девушку, пытаясь отдышаться.       — Куда же ты? — нечисть сначала хитро улыбнулась, но после нахмурилась, будто почувствовав что-то необычное.       — Не подходи! — крикнул ей Микола, инстинктивно отползая дальше.       Девица села на берег, окунув тонкие ножки в воду.       — Почему ты меня боишься? Разве такие как ты будут нас бояться?       — Кто ты? — твёрдым голосом спросил юноша.       Девушка перед ним выглядела очень молодо и необычно. Сразу видно — нечисть. Кажется, когда-то её вьющиеся волосы были такими же светлыми, как у Миколы, но теперь приобрели зеленоватую окраску. В них застряли какие-то мелкие водоросли, ил, и первое, что она сделала, когда села, — начала их вычёсывать пальцами. На ней было мокрое полупрозрачное платьице белого цвета. Если бы не пугающие чёрные глаза, её, наверное, можно было бы назвать обычной девушкой.       — А разве по мне не видно? — она удивлённо похлопала глазами, убирая пальцы от своих волос.       — Купавка?.. — Микола ответил на свой вопрос самостоятельно и, напугавшись такой простой истины, отполз ещё дальше.       — Да, купавка, — кивнула нечисть. — Ты можешь обращаться ко мне по имени — Ги́та. — Гита взболтала ногами зеленоватую воду и улыбнулась. — А тебя как зовут, красавец? — её вопрос остался без ответа, поэтому купавка добавила: — Я тебя не трону, не бойся меня.       — Микола, — тихо произнес парень, а затем напрягся ещё сильнее. — Не тронешь? В деревне разные о вас слухи ходят, как же. Не только до юношей ваши руки доходят, но и до девушек. Даже девушек вы трогаете.       — Микола… — Гита улыбнулась, будто смакуя имя на языке. — Я не заберу твою душу.       — Неужели, — юноша поёжился.       — Я могу использовать на тебе свои чары, но они не подействуют.       — Но ведь…       — Ты не человек — не сможешь мне душу отдать, — продолжила Гита, не давая перебить себя. — Ну же, отдай мне свою душу, Микола, отдай…       Гита прыгнула в воду и медленно подплыла. Не выходя из воды, она продолжала смотреть на гостя и улыбаться.       — Отдай мне свою душу…       Микола поёжился.       — Я человек…       — Ты? — Гита рассмеялась. Она вышла из воды и села на берег, всё ещё не пытаясь подобраться слишком близко к новому знакомому. — Нежить ты, Микола, нежить ты. Сегодня день Кáрны. Я молода ещё — мне даже тридцати нет. Впервые вижу, чтобы мёртвые в этот день становились кем-то сильнее безвольного призрака…       — О чём ты? — Микола вздрогнул, обнимая согнутые в коленях ноги.       Он понимал, к чему клонит Гита. День Карны — день богини скорби и печали. Когда он наступал, жители деревни направлялись к моровым избам, в которых были похоронены их родственники, и оставляли на пороге два цветка. Один — для Карны, другой — для её сестры Жели. После шли на капище и жгли костры, чтобы души почивших согрелись от мрака и холода Нави. На ночь на столах оставляли пшеничную кутью с мёдом, желая отблагодарить Карну за то, что она делала для умерших.       Этот праздник ещё с детства вызывал разные вопросы у Миколы. Один из них — как умерла мама и где её моровая изба?       — Вот так, — Гита опять усмехнулась. — Не веет от тебя человеческим.       Микола не мог отвести удивлённый взгляд от купавки. Сведя брови, он думал над её словами, а та не мешала, не приближалась.       — Докажи.       — Доказать? — русалка удивлённо раскрыла чёрные глаза. — Если я скажу тебе попробовать утопиться, ты решишь, будто я пытаюсь убить тебя и забрать твою душу, — она внимательно следила за реакцией Миколы. — Но ты не утонешь. Нежить не тонет.       Мóлодец не двигался, не решаясь что-либо предпринять, а Гита тактично не торопила. Что-то зашуршало в кустах, на что оба обернулись. Откуда-то на длинных кривых ножках выбежало нечто небольшое, сгорбленное, похожее на тёмно-зелёный шарик. Микола брезгливо ухнул.       — Вой! — позвала купавка, и это нечто подбежало к ней, уткнулось в тонкую ручку, требуя поглаживаний. — Эй, ты, не бойся, — она рассмеялась. — Это Вой, он шишига.       Микола не раз слышал от старших про шишиг, но считал их выдумкой, которой напрасно пугают детей. Сказывали, что шишиги могут жить в банях, за печками и у водоёмов. Отец неоднократно говорил, что шишиги уносят непослушных детей, а кроме этого могут увести путника в лес и не вывести, подобно лешему.       Возможно, именно он завёл Миколу сюда.       — Да не бойся его, красавец, — Гита улыбнулась. — Он тебя не обидит, погладь его. Вой очень ласковый.       Вой на своих кривых ногах, припрыгивая, подошёл к Миколе, и он настороженно протянул ему ладонь. Шишига тут же скользнул под неё и потёрся макушкой, словно он не склизкая тварь, а пушистый кот. Парень одёрнул руку — на ощупь шишига был как мокрая жаба.       Вой зафырчал, показывая кривые и острые зубки, а после плюхнулся на землю и стал кататься по ней как тряпичный мячик, с которыми обычно играет малышня. Гита вновь засмеялась.       — Смотри-ка, ты ему понравился.       — Он… твой питомец? — поинтересовался Микола, с опаской отползая чуть подальше — ему не хотелось, чтобы эта нежить задела его во время своей игры.       — Вроде того, — купавка кивнула, а после резко сменила тему разговора, склонив голову на бок и сощурившись. — Как ты ожил? Тебе помог кто-то?       Мóлодец нахмурился, обнял колени и положил на них голову. Купавка его не трогала и не подходила, из-за чего на душе стало чуть спокойнее. Но кое-что всё ещё не давало покоя. Слушать и верить словам русалки не хотелось, она ведь легко могла врать. Моровая изба, день Карны… Речи Гиты были вполне логичны и обоснованны, если смотреть на всё с определённой стороны.       Как можно верить нечисти? Гита уверенно намекала на то, что Микола какое-то время назад был похоронен, но сегодня некто возродил его к жизни. Кто? И кем же теперь считается Микола? Нежить, как сказала купавка? Но что за нежить тогда? Тоже русалка или кто иной? Может, теперь он просто дух, что будет скитаться безмерное количество лет?..       Видя задумчивость на молодом лице нового знакомого, Гита спросила:       — Как ты умер? Может, ответ спрятан в этом?       — Я не знаю, — признался юноша, почему-то переходя на шёпот. — Я этого не помню. Помню только, что уснул в своей избе, а проснулся уже в моровой.       — Интересно, что с тобой произошло, раз ты смерть свою не помнишь. Все духи умерших помнят, как погибли.       — И ты помнишь? — парень поднял взгляд и уставился на купавку.       — Помню, но не твоё это дело.       Микола понимающе кивнул. Он слыхал, что купавками становятся девушки-утопленницы. Возможно, воспоминания о смерти были для Гиты чем-то очень неприятным, к чему возвращаться не хотелось. Парень вдруг даже пожалел, что задал русалке свой вопрос. Медленно поднявшись с места, он направился обратно в лес, шагнув в плен высоких деревьев. Гита вдруг тоже поднялась, но так и осталась стоять на месте.       — Ты куда?       — Не знаю, — честно признался мóлодец. — Здесь мне нечего делать. Наверное, пойду к избе…       — К своей моровой? — удивилась купавка. — Для чего же? Думаешь, найдёшь в ней что-нибудь интересное?       — Если я действительно умер, отец на похоронах обязательного положил что-то из моих вещей в гроб, — произнес он, обходя непонятно откуда взявшийся под ногами гриб. — Я хочу посмотреть и…       — И убедиться в том, что ты в самом деле мертв? — закончила вместо него Гита. — Тогда ступай, ступай, — и купавка, усмехнувшись, спряталась в воде.       Обернувшись, Микола уже не увидел ни русалки, ни её питомца. Он облегчённо выдохнул, поёжился. Встреча с таким существом — то ещё испытание.       Юноша направился глубже в лес. Он не понимал, где именно находится и в какую сторону нужно двигаться, шёл по ощущениям. В прошлый раз таким образом он легко смог найти свою деревню. Пока было непонятно, как именно это работает, но уже совсем скоро за могучими и высокими елями стали видны очертания изб. Микола поспешил и вышел на полянку, плотно заставленную относительно небольшими полусгнившими моровыми избушками на четырёх ножках-пеньках.       Это было достаточно большое кладбище. То самое, на котором хоронили жителей его деревни. Стояло здесь больше десяти избушек, в каждой должно было быть от одного до нескольких человек. Кто-то был похоронен совсем один, а кого-то оставляли вместе с семьёй. Парень хорошо помнил, где именно лежат его бабушка и дедушка. Они с отцом часто посещали кладбище изб и оставляли подношения для них и для Богов. Два цветка в день Карны, блины — на масленицу, калачи — в Навий день.       Микола, приминая босыми ногами высокую прохладную траву, прошёл вглубь кладбища, всматриваясь в избы. В нос ударил тошнотворный запах гнили и разложения. Здесь всегда летали мухи, но сейчас почему-то вообще никаких насекомых не было. Юноша искал избу, из которой совсем недавно вышел, и вскоре нашёл её.       По незапертой двери мóлодец понял — вот та самая изба. Стало не по себе, тело пробила мелкая дрожь, противные мурашки побежали по спине. Собравшись с силами, юноша всё-таки решился и, приподнявшись, заглянул в избушку. Темно. Из-за отсутствия каких-либо прорезей или окон в стенах свет внутрь не попадал. Оставалось лишь осторожно забраться внутрь, пересилив себя. Тело сковывал липкий страх, — не каждый день Микола по моровым избам ползал, — но парень смог побороть неприязнь и зайти.       Откинув надоедливую прядь волос с лица, он на четвереньках заполз поглубже и попытался рассмотреть избу изнутри. Пахло ужасно. Свет, лившийся через небольшую дверку, помогал увидеть хоть что-то. В самом углу стоял деревянный гроб, из которого Микола кое-как смог выбраться некоторое время назад. Рядом лежали яйца, плесневелый хлеб и ковшик с водой — их всегда клали во время похорон, чтобы почившему было чем питаться в Нави, царстве мёртвых. Чуть поодаль аккуратно сложены были какие-то вещи. Микола не мог понять, что это такое лежало — ему не хватало света. Поэтому он решил опираться на ощупь. Осторожно протянув руки, парень подобрал поближе к себе тканевую День-Ночь куклу, которую сам совсем недавно делал... Подобрал День-Ночь куклу, которую сам совсем недавно делал.       Микола отпрянул. Всё сходилось — это была его моровая изба. Изба, в которой похоронили мёртвого Миколу.       Наверное, это какая-то ошибка? Это всё точно чары купавки, не иначе. Гита специально солгала? Хотела, наверное, чтоб огорчённый юноша поверил ей и вернулся к водоёму, а там уже, обессиленный и слабый, без усилий нежити отдал свою душу. Хитра…       Юноша затрясся, руки его задрожали, как молодая травка от лёгкого дуновения весеннего ветра. Пред глазами стала пелена, солёные слёзы покатились из глаз. Сжав в ладони найденную куклу, он тряхнул головой, отгоняя отчаяние, но то не отступало, обхватывая Миколу в объятия своих кривых и липких рук. Вокруг только тишина, холод, тьма и туман, похожий на пролитое молоко.