Смородина

Глава 4

Связь

      Прошло несколько относительно спокойных дней, за которые у Миколы получилось более-менее освоиться и привыкнуть к новой жизни, втянуться, обдумать произошедшее с ним и смириться со свалившимися на него проблемами. Он внимательно следил за деревней и прогонял всю мелкую нечисть, что то и дело пыталась подобраться поближе к домам. Всё это были шишиги, и прибегали они для того, чтоб украсть что-нибудь из избы или просто-напросто порыться в чужих вещах, но каждый раз юноша своим криком гнал их обратно в лес.              Постепенно Микола свыкся и с гнетущей тишиной в деревне. Ему очень не хватало таких привычных голосов соседей, детского смеха и шума кур, о которых он заботился, но с каждым новым днём необходимость в них всё больше угасала. Микола смирился.              Смерть отняла нужду в еде, и теперь молодец совсем не чувствовал голода. Но желание ощутить во рту хотя бы кусок хлеба всё равно не отставало — привычка. Поэтому паренёк несколько раз уходил недалеко от деревни на поиски ягод брусники и успешно их находил. Те были кислыми, но оттого не менее вкусными, чем ягоды Яви.              Вернувшись из леса к избе с горсткой красных ягодок в руках, Микола доел последние ягоды и вдруг замер от неожиданности. Из-за одного из серых домов ему навстречу вдруг вышел скрестивший руки на груди Фёдор. Как ни в чём не бывало он направился ближе к Миколе, словно тот был его давним другом, которого чёрт так давно не видел.              — Не наскучило ещё волновать соседей своим присутствием? — произнёс он, легко улыбнувшись.              — И тебе привет, — юноша нахмурил брови, не двигаясь с места. — О чём ты? Мне кажется, тебя сюда никто не приглашал.              — Как же «о чём»? Неужто тебе неизвестно, что каждый здесь ощущает твоё присутствие? Мне кажется, я предупреждал тебя о подобном.              — Ты говорил только что-то про вещи. Вернее, сначала хотел помешать забрать принадлежащее мне, а затем и в деревню принести.              — Получается, я не донёс до тебя кое-что важное.              — Что же? — юноша напрягся. — Ну же, говори.              Фёдор почесал затылок, словно обдумывая и подбирая в голове нужные слова, а после произнёс с такой же хитрой улыбкой на губах:              — Тогда ты решишь, что я опять пытаюсь помешать сделать что-то, чего бы тебе хотелось, — парень склонил голову на бок. Своими словами он как-будто пытался переложить вину за них на молодца. — Люди, живущие здесь, чувствуют твоё присутствие, и особо ярко это получается у тех, с кем ты был близок.              — Ты видишь это? Говорил, можешь заглядывать в мир Яви… — Микола сощурил глаза. Несколько дней назад Гита говорила ему то же самое, мол, жители его чувствуют. И теперь, когда слова купавки подтверждает чёрт, верить в это становится проще.              Фёдор оглянулся, мельком осмотрел всё подле себя, очевидно, выискивая людей неподалёку, а Микола тихонько вздрогнул от удивления, когда заметил, как тёмные глаза юноши стали полностью белыми. Чёрт зацепился за что-то взглядом, но Микола ничего подозрительного не заметил, стоило ему направить взгляд в ту же сторону.              — Да, я вижу их, — он кивнул головой, и чёрные пряди волос упали ему на лоб. — Вон тот мужчина, например… Хотя ты его, наверное, не видишь… Он вздрогнул, поёжился, когда проходил мимо тебя.              — Опиши его, — попросил Микола.              — Настолько сильно не доверяешь мне? — Фёдор удивлённо хмыкнул, словно недоверие со стороны Миколы было не оправдано. Сам он — нечисть, а юноша не так давно был самым обычным человеком, которому с рождения говорили о том, как плоха любая нежить.              — Проверяю, что ты не лжёшь, — он честно признался, подходя ближе и показывая тем самым, что не пытается сторониться чёрта. — Всё-таки я прожил тут восемнадцать лет. Деревня не то чтобы большая, поэтому я каждого знаю в лицо.              — На вид ему, может, около двадцати лет… — начал Фёдор, и его глаза вновь стали полностью белыми — действительно всматривался, изучал. — Русый, в белой рубахе… На пастуха чем-то похож.              Микола, кажется, понял, кого мог сейчас видеть перед собой чёрт. Добран — действительно пастух, и парень хорошо его знал. Они с самого детства были друзьями, и когда он выводил овец на поляну, Микола часто приходил к нему поболтать. А теперь Микола мёртв, и Добран пасёт животных в полном одиночестве.              — Знаешь такого? — Фёдор перевёл взгляд на стоявшего совсем рядом с ним. Чертовьи глаза теперь выглядели обычно, как и у любого человека, только радужка была тёмной-тёмной — его изюминка.              — Да.              — Значит, убедился в том, что я не лгу тебе, — он вновь улыбнулся, стал руки в боки и продолжил: — Тогда я скажу тебе ещё кое-что важное. Всё, что ты берёшь у живых тут, в Нави, пропадает в Яви, пока ты не положишь это на место. Например, если ты оставил куклу на видном месте, то она становятся видна всем.              Микола задумался, вспоминая, где теперь лежат его вещи. Он спрятал их в сундук, что находился в самом углу, значит, отец вряд ли мог их обнаружить.              — Пока ты держишь что-то в своих руках, — продолжил мысль чёрт, — то и человеку это не видно. Например, — он задорно усмехнулся, — эта рубаха… Пока она на тебе, никто не сможет её найти, — Фёдор показал взглядом на Миколино одеяние, окинул его глазами, задержался на выглядывающих из-под ткани ключицах, на вышитых чуть выше груди васильках, будто пересчитывая их. От неожиданности парень чуть смутился — не каждый день юноши рассматривали его с таким нескрываемым интересом. — В общем, очень советую тебе выбираться из этой деревни. Нежити тут не место — люди ведь сами развешивают в своих домах множество оберегов, чтоб отгонять таких, как мы.              — Но ведь они не действуют… — как-то виновато произнёс Микола. — Различная нежить, такая как, например, — он строго посмотрел прямо в чёрные глаза Фёдора, — черти, спокойно тут расхаживает, наблюдает и в любой момент может забрать что-то ценное. Пока я здесь, то хоть как-то могу отогнать кого-либо подальше и проследить за тем, чтобы никакая нечисть не вредила домам. А что будет, если я уйду? Да и куда в конце концов мне идти?              — В лес.              — И где мне жить там?              — Где хочешь, — чёрт спокойно пожал плечами. — Лес — дом для нежити. Он всегда рад нам. Он бережно укроет тебя своим одеялом, где бы ты ни лёг.              — Одеялом тумана?              — Пусть так, но по крайней мере он сбережёт твой сон, сбережёт тебя от того, с чем бы ты не хотел встретиться…              Фёдор резко замолчал, видя, как быстро меняются эмоции на лице молодца. Сначала тот глядел на него с каким-никаким доверием, становился чуть ближе, охотнее вел беседу, но теперь нахмурился, будто чёрт говорил ему какие-то ужасные вещи.              — Неужели после всего, что сказал, я всё ещё выгляжу как тот, кто хочет помешать тебе сделать что-либо, что так сильно хотелось? — только сейчас парень задумался над тем, что мог бы чувствовать в это время Микола. В процессе разговора чёрт ни разу не ощутил, чтобы его слова как-то негативно влияли. Он в целом не способен ощущать их влияние, не способен улавливать вызванные ими эмоции. В каждой подобной ситуации приходилось думать, анализировать, спрашивать…              — Нет, — Микола отрицательно покачал головой. — Я действительно не могу уйти отсюда, и ты меня не переубедишь.              — Вот как… — чёрт умолк ненадолго, задумавшись, как повлияет на Миколу то, что ему хочется произнести, и всё же сказал: — Микола, деревню от нежити должен сторожить волхв, а никак не умерший паренёк.              — Я знаю.              — Неужто здесь совсем нет волхва, раз нет вовсе никакой защиты?              — Есть, в том-то и дело, — он направил взгляд к лесу, где стояла волховская изба. — Волхв этот охраняет лишь себя.              Фёдор, услышав это, нахмурил брови и обратил взгляд туда же, куда и Микола, приметил дом и с любопытством направился к нему. Микола, вздохнув от неожиданности, пошёл следом, с осторожностью приглядывая за чёртом. Тот, оказавшись совсем рядом с нужной избой, оглядел её разок и шагнул ещё ближе, вместе с этим контролируя свои ощущения, дабы внезапно не стать чересчур ослабленным от воздействия какого-то оберега.              — Ты… чувствуешь? — с опаской обратился Микола, не сводя глаз с юноши.              — Да, — спокойно ответил тот, а после всё же отдалился от дома на несколько шагов, фыркнул. — На славу же он постарался. В других деревнях я могу и на крылечко зайти, а тут и близко не подобраться… Какие же там обереги, интересно.              — Колядник, звезда Лады, — начал задумчиво перечислять Микола, обращаясь к воспоминаниям, — родичи, секира Перуна, куклы всякие…              — Куклы ни на что не действуют в Нави, можешь не перечислять их.              — У волхва слишком много различных оберегов на стенах, всех я и не вспомню.              — Оно и чувствуется, что много, — Фёдор почесал затылок, поправил упавшие на глаза тёмные пряди. — От кого же ему нужна столь сильная защита?              — От нечисти, конечно.              — Что же это за нечисть, от которой столько оберегов используется? — парень с вызовом глянул на Миколу, и тут тот понял, к чему клонил чёрт.              Волхв, вероятнее всего, прекрасно осознавал, что для отпугивания нечисти не обязательно использовать так много оберегов, но при этом и дальше продолжал применять такое количество защитных предметов. И это могло быть неспроста — мужчине нужно спасти себя от кого-то сильного, кому пройти две-три безделушки — раз плюнуть. Но появлялся новый вопрос. Кому же столь сильному мог понадобиться волхв самой обычной деревни? От кого же стояла вся эта защита?              Фёдор заметил в глазах Миколы проблески осознания и тихо произнёс, за руку отводя его в сторону:              — Давай отойдём. Нечего возле такого количества оберегов расхаживать — голова заболит.              Микола был в смятении. Зачем? На защиту от кого волхв тратит столько энергии и почему он не пускает её на своих соседей, на тех, кто безоговорочно доверяет ему не только общение с богами и просьбы у них снисхождения, здоровья, урожая и прочих благ, но и свою жизнь? В то время как к дому волхва нечисть и подойти не может, по другим домам она по-хозяйски расхаживает, обворовывая.              Это… Это несправедливо. Это сродни предательству. Нет, это и есть предательство.              Чёрт тем временем подвёл Миколу к лесу, дал опереться на толстый ствол огромной ели, сам встал рядом и протянул задумчиво:              — Интересные вы, люди…              — Почему же?              — Не знаю даже, — Фёдор пожал плечами — и в самом деле не понимал, чем же они его цепляли. — За людьми увлекательно наблюдать — уж больно разные все.              — А черти все на один характер? — Микола язвительно усмехнулся.              — Нет, конечно. Просто черти между собой не так уж и много общаются. Мы не особо друг друга любим.              — Неужели?              — Да, Микола, — Фёдор как-то печально хмыкнул, признаваясь. — Чёрт скорее с человеком поговорит или с какой другой нежитью, чем с другим чёртом.              Микола затих. Стало понятно, что дальше эту тему развивать не следовало. Воздух между юношами стал напряжённее, и они замолчали. В один момент эта тишина стала уж слишком неловкой.              — Не хочешь прогуляться в лесу? — вдруг предложил Фёдор, словно между ними сейчас вовсе и не было никакого смущения.              — Прогуляться?              — А что, деревня ни на секунду не может остаться без своего защитника?              Микола внимательно посмотрел на юношу в попытке угадать, чем же вызвана эта внезапная идея. Фёдор мягко улыбался, и эта улыбка выглядела такой спокойной, доброй, как и тёмные глаза, глядевшие на Миколу с прищуром. Несмотря на это, молодец оставался настороже — внутреннее чувство самосохранения не давало полностью расслабиться в присутствии нечисти. Подумав немного над предложением о прогулке, Микола всё же кивнул головой. Согласился, но пообещал себе не отходить слишком далеко от деревни и внимательно следить за чёртом, дабы не допустить каких-либо неожиданных коварных действий с его стороны, как было с Гитой, когда купавка воспользовалась расслабленным состоянием юноши и украла личную вещь Зареслава. Повторения такого рода неприятности не хотелось.              Вместе они шагнули в серо-зелёный лес, окунаясь в его туманные объятия. Пахло свежестью, которая бывает обычно после недолгого летнего дождика. Ноги мягко щекотал мох. Воды постепенно становилось всё меньше и меньше, и теперь она была чуть прозрачнее, без примеси комков земли и грязи. Сквозь неё стали легко различимы молодые травинки.              — Чувствуешь? — вдруг произнёс Фёдор, переводя взгляд со старых раскидистых елей на идущего подле юношу.              — Что? — переспросил удивлённый неожиданным вопросом Микола.              — Как приятно в лесу, — пояснил, поправляя волосы. — Дышится тут легче — воздух не такой тяжёлый как там, где живут люди.              — Ты говоришь это для того, чтоб убедить меня уйти из деревни?              — Нет, — чёрт покачал головой. — Прислушайся к своим ощущениям. Лес — лучший дом для нечисти. Он принимает нас такими, какие мы есть; делает всё, что нужно для нас. В то же время он уводит таких, как мы, подальше от мест, где в Яви живёт много людей, ведь нежить не должна соседствовать с жизнью, верно?              Микола задумался. Ему и в самом деле стало чуть спокойнее, когда вместе с Фёдором они ненадолго отдалились от изб. Как бы не беспокоился о жителях, оспорить факт появившегося в самом сердце тёплого и уютного облегчения парень не мог, и это его удивляло.              Красиво вокруг. Лёгкий ветерок нежно перебирает молодые еловые иголочки, щекочет верхушки деревьев, а те отвечают тихим шуршанием. Под ногами то и дело виднеются небольшие кустики с аппетитно алеющими на них ягодками брусники. Чёрт идёт медленно, ведя за собой еле знакомого юношу, и, кажется, не пытается завести его куда-то далеко — поселение всё ещё неподалёку от них.              — Почему так? — обращается Микола, внимательно смотря на черта.              — Почему в лесу спокойнее? — он глянул на него и продолжил, заметив положительный кивок. — Потому что лес зовёт нас. Мы принадлежим ему.              Фёдор вдруг стал на месте, схватил Миколу за запястье, чтоб он тоже остановился, и внимательно прислушался к чему-то, хмуря брови. Молодец тоже напряг слух, но ничего подозрительного не смог расслышать — лес был всё так же спокоен, как и мгновение ранее. Но слух у чёрта был лучше. Не отпуская чужой руки, юноша тихо шагнул вперёд, а затем ещё и ещё немного, ведя Миколу за собой. Тот хотел уже возмутиться, но заметил за деревьями чью-то фигуру. Вероятно, именно она и заинтересовала Фёдора.              — Чш-ш-ш… — еле слышно прошептал Фёдор, поднеся палец к своим алым губам. Микола кивнул в ответ.              Они постепенно подходили ближе, аккуратно ступая по влажной земле в попытках быть как можно менее шумными. Прячась за стволами древних елей, часть из которых уже давно посерела и сгнила, оба оставались не видны. Белый туман только помогал им скрываться от неизвестного, крепко держа в своих морщинистых лапах.              Микола сощурился, желая разглядеть непонятную фигуру, но молочная дымка размывала её, превращая в нечёткие очертания.              — Что он делает? — одними губами произнёс Фёдор, не отводя от встречного глаз.              Чем ближе они оказывались к нему, тем меньше деревьев было подле них, и оттого скрываться становилось всё сложнее. Разглядывая незнакомца на относительно небольшом расстоянии от себя, Микола вдруг ощутил, что этот человек смутно знаком ему, только кто он именно, понять пока было невозможно.              Одет он был во всё чёрное, лишь лапти на ногах отдавали желтоватым цветом древесной коры. Если судить по телосложению, то это мужчина, и скорее всего не моложе двадцати пяти лет. Всмотревшись получше, Микола заметил его тёмную бороду и собранные на затылке чёрные волосы. Сложив пальцы в некие знаки, неизвестный что-то нашёптывал, а закончив, задрал рукав своей рубахи и не пойми откуда взявшимся в ладони ножом нанёс себе неглубокий порез, окропляя сырую землю собственной кровью. Внезапно он распустил волосы, и те упали на его широкие плечи.              Микола наконец понял, кто же был пред ним. Он ахнул, поражённо прикрывая губы ладонью, дабы не выдавать так нелепо свое присутствие.              — Волхв…              Микола произнёс это настолько тихо, чтоб никто, кроме стоявшего подле него Фёдора, не сумел расслышать, но обнаруженный волхв будто уловил его слова и направил взгляд в сторону, где прятались случайные свидетели его ритуала. Чёрт тут же среагировал, прижал отступившего назад Миколу спиной к толстому стволу и сам оказался ближе, дабы дерево уж точно скрыло их с глаз мужчины. Юноша нервно вздохнул, оказавшись буквально сдавленным между шершавой елью и своим спутником. Микола перевёл взгляд на чёрта. Нахмурившись, Фёдор полностью побелевшими очами сквозь ствол смотрел на волхва. Судя по прищуру и сжатым губам, юноша предельно сосредоточен. Его дыхание было неровным, грудь вздымалась неравномерно. Глаза Миколы вдруг сами засмотрелись на острую линию подбородка, на скулы, на мягкие тёмные волосы, бережно скрывающие собою небольшие чёрные рожки. Микола почему-то смутился сам себя и отвернулся, едва не покраснев.              — Можешь осторожно выглянуть, — внезапно обратился чёрт, выпуская молодца. — Он слишком занят своими делами — нас не заметит.              Микола легонько кивнул, разворачиваясь и осторожно выглядывая из-за ствола. На относительно небольшом расстоянии перед ним и в самом деле стоял волхв его деревни, а значит, молодцу всё же не показалось. Глаза не врут.              — Что он делает? — еле слышно поинтересовался парень.              — Призывает кого-то из леса.              Приглядевшись получше, юноша продолжил внимательно следить за действиями мужчины. Тот стоял смирно, что-то нашёптывал, иногда поднимал руки то вверх, то в стороны.              — Почему я его вижу, а других жителей деревни — нет?              — Он уже разорвал невидимую грань между миром Яви и Нави, — чёрт язвительно усмехнулся, а далее пояснил: — Вышел в наш мир.              — Значит… — Микола задумался на мгновение, не решаясь озвучить зародившуюся у него в голове мысль, — чересчур уж она была жуткая, — но всё-таки произнес робко. — Это ведь может быть не первый раз, когда волхв занимается этим, и потому он мог поставить столько оберегов на свою избу? Боялся, что тот, к кому обращается, заявится к нему на порог?              — Возможно, — кивнул Фёдор. — Но что же это за нечисть такая, к которой в тайне ото всех обращается волхв деревни? И какова же его сила, если на управу с ним требуется так много защиты?              Микола прикусил губу, обдумывая произнесённое чёртом. Это всё и в самом деле было очень сомнительно. Для Миколы волхв всегда являлся самым положительным персонажем, готовым в любой момент стать на защиту деревни или любого отдельного её жителя. А теперь, оказавшись по ту сторону, парень видит настоящие действия мужчины и понимает, как мало полезного тот совершает. Деревня никак не защищается, по ней бродит нежить. Главный колдун разрывает связь между мирами и не пойми зачем связывается с кем-то из нечисти, но при этом оставляет в своей избе несчётное количество оберегов, дабы ни один мертвяк не заявился на его порог. Это пугает.              Внезапно Микола заметил, что волхв начал постепенно сливаться с туманом и пропадать — фигура его становилась всё более размытой и менее ясной. Юноша перевел обеспокоенный взгляд на Фёдора.              — Уходит обратно в Явь, — объяснил чёрт.              Глаза чёрта вновь стали полностью белыми — очевидно, глядел в Явь вслед удаляющемуся мужчине. Микола сам теперь уже ничего не видел, и потому, хмуря брови, следил только за Фёдором. Тот ещё недолго провожал волхва.              — Для кого же он это делает? — спросил чёрт словно у самого себя, затем обернулся к Миколе. Его глаза в тот момент стали уже точно такими же тёмными, как и до слежки за спрятавшимся в Явь колдуном.              — Может… — Микола прервался. Его предположение звучало нелогично, было притянутым за уши ради осветления образа волхва. Даже самому Миколе тяжеловато прислушаться к внезапно появившемуся в мыслях предположению. — Может, он пытается задобрить кого-то ради безопасности деревни? Или договориться о том, чтоб этот кто-то стал защитником для людей?..              — Нет, Микола, — Фёдор ожидаемо не согласился, покачал головой. — Так никто не делает. Тебе хочется хоть как-то его оправдать, верно?              — Возможно.              — Знаешь, — юноша умолк ненадолго, задумался, какие слова лучше всего подобрать и как ему донести свою мысль. Один вид Миколы наталкивал на размышления об этом. Парень заметил, как старательно молодец пытался казаться перед ним менее озабоченным происходящим, и помнил об его твёрдом желании оставаться на защите деревни и жителей. Наверняка юноша очень сильно волновался, только почувствовать его волнение Фёдору не дано. Всё, на что он способен — это основываться на своих догадках и анализировать увиденное да услышанное. — Я не единожды общался с волхвами и ведьмами и… Честно, мне тяжело представить, для чего ему задабривать кого-то сильнее чёрта.              — И после всего этого ты так же будешь предлагать мне уйти из деревни и жить в лесу?              Фёдор резко замолк, не в силах найти ответ на этот вопрос. Микола понял его и без слов, усмехнулся как-то печально, развернулся к юноше спиной.              — Я пойду обратно, — твёрдо произнес он, а после, подумав секунду, осторожно добавил: — Спасибо.              — За что? — юноша опешил.              — За компанию.              — За компанию? — переспросил Фёдор. — Кажется, это я предложил тебе прогуляться, так что и мне следует благодарить за это, — он улыбнулся уголками губ, подошёл поближе и сказал: — Идём.              — Куда?              — Как это «куда»? Обратно, сам ведь предложил.              Миколу удивило то, каким нагловатым образом чёрт в очередной раз вызвался идти с ним, но он не разозлился, а спокойно кивнул, становясь рядом с ним. Быть может, он просто чересчур устал для того, чтоб хотя бы задуматься над этим? Или же такая компания стала ему более-менее привычной, и оттого получилось стать не таким внимательным к деталям, расслабиться? Во всяком случае, чёрт до сих пор ни разу не сделал ему ничего нехорошего. Наоборот, кое в чём ещё и помог.              Но происходящее помимо этого Миколе не нравилось абсолютно. Вокруг да около жителей деревни постоянно бродит опасность в виде нечисти, причём, возможно, очень сильной, и Микола не сможет смириться с этим. Деревню нужно спасать от собственного волхва. Но что же против него способен сделать парень, если ему не всегда позволено даже увидеть колдуна? Пока он в Яви, Микола его не достанет. А если и получится до него добраться, то какова вероятность, что волхв не использует против него свои силы? Всё же Микола — нежить, а тот с ранних лет обучался борьбе с такими.              Но не только эти вопросы мучали молодца. Оставался ещё один весьма и весьма занятный.              Почему же Микола вернулся к жизни в Нави после своей смерти, а не как все остальные души отправился на Велесово поле для определения дальнейшей судьбы?