Смородина

Глава 10

Дно

      — Что вы делаете?       Глаза Фёдора сощурились. Чёрт нервно выдохнул, сощурился и перевёл обеспокоенный взгляд с колодца на ведьму. Ему хорошо помнилась угроза Повелителя Вод, и как бы юноша ни доверял Инге, в объяснении её столь внезапного, импульсивного поступка он сейчас нуждался как никогда. Хоть и знал — Инга ему ничего не обязана говорить.       — Я хочу, чтобы ты внимательно следил за ней, — молвила колдунья, хмурясь. Голос её звучал как всегда твёрдо — права на возражения не было. — Не позволяй ей выбраться отсюда, пока она не ответит мне на все вопросы.       Ведьма подошла ближе к колодцу, облокотилась о мокрый и скользкий камень, осторожно свешиваясь, и заглянула внутрь с лёгкой ухмылкой на устах. Оттуда, наклонив голову на бок и гневно сжав губы, на неё своими полностью чёрными глазами глядела Гита. Она молчала, но этот мертвецкий взгляд говорил о её ненависти к Инге громче любых слов. Лицо девицы казалось чересчур бледным.       — Как ты нашла меня? — от холодных каменных стен отразилось сиплое шипение купавки. Девушка стояла по колено в грязи и какой-то болотной жиже, готовая в любой момент выкарабкаться да вцепиться когтями в бывшую соседку, расцарапать ей лицо до кости. Но не двигалась, опасаясь чёрта. Создавалось ощущение, словно сама водная муть держит её, не выпуская из своих лап.       — Это не имеет значения, — Инга явно не собиралась отвечать и всем своим видом показывала — спрашивает тут только она. Голос был ровным, холодным: — Давай-ка ты мне сразу расскажешь всё, что мне нужно, а после я тебя тут же отпущу. Надеюсь, ты не будешь задерживать ни нас, ни себя…       — Вот чего захотела… — Гита противно рассмеялась, запрокинув голову. Её режущий смех больше был похож на визг молодого поросёнка, которого вот-вот зарежут.       — Заткнись!       В одно мгновение Фёдор не выдержал: ударил кулаком по внешней стене колодца так, что тот, кажется, задрожал. Сам он тяжело дышал, сдерживая неприязнь. Забавы купавки ему были вовсе не по душе не только из-за их глупости. Водяной слишком яро пригрозил ему, и теперь чёрту было тревожно.              Смех Гиты прервался так резко, будто его и не было — даже эхо почти не звучало. Уголки губ купавки поползли вверх в ядовитой усмешке, глаза вновь сверкнули, но теперь девушка стала заметно сдержаннее.              — За шкуру свою не боишься, чёрт? — она прошипела эти слова с такой сильной неприязнью, какая только могла быть в ней после падения на дно грязного, заброшенного колодца. После падения, спровоцированного бывшей подругой.              Фёдор хорошо расслышал намёк в её словах. Нет, ему не было страшно за себя, то была всего лишь слабая тревога. Но в любом случае, юноша ни за что не хотел того, чтобы Инга узнала хоть каплю о том, что случилось с ним на дне. Начнёт спрашивать о насланной иллюзии и девице в ней. И ей станет известно, как легко Повелителю вод было угрожать Фёдору, что точно вызовет если не гнев, то явное недовольство.              — Полноте, Гита, — отозвалась ведьма. — Не будем тянуть, мне нужны твои ответы, — она осторожно села на край колодца, не сводя глаз с нечисти на дне. — Расскажи мне всё, что знаешь о Лешем и о Чернобоге.              Гита тихо хихикнула, отводя взгляд:              — Торопишь ведь меня оттого, что не сможешь долго в Нави находиться, — ядовитая ухмылка пропала с лица купавки, и оно стало полностью непроницаемым — угадать её мысли и эмоции невозможно. Инга пуще нахмурилась, когда и без того тихий голос девицы перешёл в едкий шёпот. — Леший… Чернобог… Что ж не спросишь о кузнице или о самóй смерти, коли поймать меня удумала?              — Я жду ответ, — надавила ведьма. — Раз есть у тебя желание, буду рада и о смерти потом послушать.              Фёдор нахмурился. Гита нарочно тянет время. Словно желая сильнее разозлить, она провела когтями по мокрой каменной стене колодца, и прозвучавший скрежет тотчас резанул уши. Последовавший за этим смешок напоминал больше хрип умирающего зверя.              — Чернобог… — медленно молвила нечисть. В её глазах мелькнуло что-то коварное. — Леший… Что же ты хочешь услышать о них, коли и так всё тебе известно? Чернобог прячется где-то, и я ни разу за двенадцать лет после смерти не задумывалась о нём — не интересует. А вот что касается Лешего… — она хитро сощурилась, демонстрируя клыки в кривой улыбке. — Ходит где-то по лесу.              — Он дружен с Водяным, верно? Когда заглядывал в его владения в последний раз? — Инга задала новый вопрос, глядя прямо в чёрные глаза нечисти.              — Не знаю. Не веду отсчёт. Мне всё равно, что и когда делает Повелитель, с кем дружбу водит. В конце концов, это и не должно меня волновать, — она перевела взгляд на Фёдора.              — О чём они говорили?              — Без понятия, — купавка говорила абсолютно честно и как-то даже лениво. — Я же сказала тебе: это не должно меня волновать. Повелитель серьёзно заботится о том, чтоб нас, его подчинённых, не касались его дела.              — Вот как… — протянула ведьма. Она чувствовала, что времени на разговор у неё всё меньше и меньше. Скоро действие ритуала иссякнет, и она отправится в Явь, не успев закончить с Гитой. В её словах появилась спешка. — Тогда расскажи всё, что тебе известно о связи Лешего с Чернобогом, и я тебя отпущу.              Фёдор бросил недоверчивый взгляд на стоявшую подле него женщину — его смутили последние её слова. Каким образом нежить, пусть такая сильная, как Леший, может быть связана с одним из богов? Учитывая характер и привычки Чернобога, он бы и не взглянул в сторону нечисти… Какая может быть связь между ними?..              И откуда колдунье известно об этом?              — О связи Лешего с Чернобогом? — купавка, кажется, была удивлена ничуть не меньше чёрта. Она усмехнулась, точно услыхала какую-то детскую глупость: — Эти двое чем-то связаны? Ты ничего не путаешь, а? Неужто твоя сила так тебе вскружила голову, что ты теперь смеешь говорить чушь вроде этой да просить меня подтвердить её?              — Я не просила оценивать меня, — в голосе ведьмы послышались стальные нотки — Инга теряла терпение; её взгляд стал строже. — Не играй. Все ухищрения напрасны, мне нужна истина. Я хочу знать всё, что известно тебе.              — Мне ничего неизвестно, — Гита вновь захихикала, водя пальцами по поверхности чёрной жижи, в которой сидела всё это время; та липла к её рукам, словно не хотела отпускать.              Ведьма нахмурилась, отходя от колодца. Она что-то обдумывала, замерев и сжав губы, обводила своим настороженным взглядом густой лес и прикрывший его молочной плёнкой туман, и спустя мгновения кивнула сама себе, приняв окончательное решение.              — Я знаю, что ты можешь вылезти оттуда самостоятельно, — молвила она наконец. — Ты свободна.              В то же мгновение из глубины раздался приглушённый скрежет. Купавка вцепилась когтями в каменные своды и рывками поползла вверх по ним, как уродливое насекомое. Звук нарастал и становился всё отчётливее, пока из мрака не показалась белая ладонь. Стоило Гите показаться целиком, и сразу она была схвачена — Фёдор одной рукой держал её запястья вместе, и хватка была так сильна, что шансов выкрутиться у мертвячки не осталось. Она зашипела, выгнулась, но тут же успокоилась под пристальными взглядами ведьмы и чёрта.              Выглядела купавка ужасно. Её ноги были в грязи, белая рубаха потемнела, пропиталась чёрной водой и прилипла к телу, светло-зелёные кудрявые волосы запутались в один огромный колтун. Лицо перекосила кривая гримаса, на губах — какая-то звериная ухмылка.              — Позвольте мне отвести её обратно, — тут же вызвался чёрт. Инга его внезапное желание не поняла, одарила юношу пристальным взглядом. Он пояснил: — Я хочу быть уверенным в том, что сейчас она окажется у Повелителя, а не у кого другого, чтобы… отомстить вам.              Гита рассмеялась. Слышать её противный и мерзкий смех вновь было сродни пытки для Фёдора — он вызывал в нём неподдельную ненависть к мертвячке. Купавка всё знала. Знала истинную причину его просьбы. И оттого раздражала ещё сильнее; её хохот был самым настоящим издевательством.              Инга нахмурилась:              — Не забывай, что хоть я и в Нави, всё равно остаюсь человеком. Лес не является для меня безопасным местом — я легко могу стать жертвой. Тем более, после того, как интересовалась Лешим, — её голос был суров.              — До водоёма не так далеко — я быстро управлюсь, — Фёдор ответил поспешно и в подтверждение своих слов, не дожидаясь согласия ведьмы, стремительно сорвался с места и направился прочь от колодца, ведя с трудом поспевающую Гиту за собой. — Вы можете позвать меня в любое время, и я тут же прилечу вороном.              С этими словами он полностью скрылся из виду, растворившись в густом тумане. Инга осталась стоять на месте, сурово смотря Фёдору вслед.              Отдалившись на достаточное расстояние от ведьмы, чёрт тяжело выдохнул: знал, что оставлять её одну в лесу сейчас было крайне неразумно и небезопасно. Но разорваться он, к сожалению, не мог. В голове сложился самый разумный план из возможных: для начала быстро управиться с купавкой и вернуть её, как и велел Водяной, а затем возвратиться к Инге и помочь ей. Таким образом он и проконтролировать возвращение Гиты сумеет, и сможет быть полностью предоставлен колдунье для её поручений.              Только оставался у плана изъян: один момент не мог быть идеален — пока он бегает к водоёму, чтоб вернуть эту тварь в воду, Инга, пусть она и сильная колдунья, как и любой человек может оказаться запутана Лешим.              Мимо проносились высокие и чёрные, полугнилые ели с разлохмаченными ветвями, громадные булыжники, лужи грязи да тёмно-зелёный мох. Лес молчал, но молчание это было гнетущим. Фёдор ничего не видел пред собой, настолько был сосредоточен.              — Вроде не слабый чёрт, а так легко оказался запуган Повелителем, — протянула купавка и тихонько усмехнулась, поспевая за юношей.              Тот не сразу вник в сказанное ею, нахмурился и дёрнул руку вперёд, заставляя Гиту тем самым поравняться с собой. Она едва не споткнулась о выступающий корень, но это лишь пуще развеселило её.              — Боишься, чёрт? Боишься? — не получив ответа, мертвячка продолжала шипеть, будто подпитывалась молчанием — хотела хоть какой-либо реакции от того, кто заставил её столкнуться с Ингой. Хотела задеть посильнее того, по чьей вине она была скинута в грязный колодец. Жаждала увидеть ненависть на его лице, услышать злость в голосе. Жаждала зацепить как можно больнее, ведь он — он! — оказался причиной её унижения. — Это хорошо, что боишься. Следует знать своё место и следить за словами, — Гита перешла на шёпот. — Поклялся головой — головы и лишился. Как же это восхитительно!.. Кровь льётся, и ты чувствуешь, как катится твоя голова, отделённая от тела внезапным движением. Она катится, катится и с плеском падает в воду, быстро уходит на глубину…              — Закрой рот! — Фёдор со всей силы вытягивает руку вперёд, и купавка падает, чуть не влетев в шершавый ствол появившегося пред ней дерева. Скорость, с которой юноша идёт вперёд, заставляет её в то же мгновение подняться и следовать дальше. Она уже не хохочет, но мерзкая ухмылка так и не сходит с её губ до тех пор, пока мертвячку не выводят на берег и не кидают со всей силы в тихий и тёмный водоём.              — Беги же, чёрт, — Гита выныривает и, откидывая тёмно-зелёные волосы назад и отплывая подальше от берега, не сводит с Фёдора своих чёрных глаз. Её голос насмешливый, издевательский. — Заждалась тебя твоя ведьма, наверное.              Юноша глядит на неё недолго, а после оборачивается вороном и направляется обратно вглубь чащи, к колодцу, где его дожидается Инга. Волнуется. В его груди разрастается тревога: внезапное желание проконтролировать купавку, бросив при этом ведьму, явно не останется без внимания и вопросов. Как ему ответить ей?..              Лететь птицей быстрее, чем бежать человеком, и вот, Фёдор уже выбирается из молочного тумана и мягко опускается на землю перед колдуньей. Та, кажется, давно услышала его — встречала тяжёлым, недовольным взглядом, от которого многим становилось не по себе.              — Проводил? Не потерялась купавка по дороге? — произнесла ведьма сурово, хмуро глядя за ним, принюхалась, едва заметно приподняв бровь. — Она у Повелителя Вод, а не у кого другого? Не отомстит мне?              Фёдор не нашёлся, как ответить — прекрасно понимал свою вину, но объясниться, к несчастью, никак не мог. Он отвёл взгляд на мгновение, но сразу вернул его обратно.       — Я действовал из чистых побуждений и всё сказал вам прямо, — голос Фёдора звучал твёрдо, хоть в данный момент это давалось ему крайне тяжело из-за накатившей тревоги.       — Всё ли сказал?.. — фыркнула женщина, отходя от колодца, подле которого стояла всё это время. — Объясни-ка мне, что значили слова купавки про твою шкуру?.. Не делай такое удивлённое лицо. Я знаю, что ты прекрасно понимаешь, о чём шла речь, — колдунья нахмурила брови, голос её стал строже: ничего не должно быть скрыто от неё. — Она же так и сказала: «За шкуру свою не боишься, чёрт?» — это ведь был намёк. Расскажи мне.       Чёрт нахмурился, едва не вздрогнув. Он чуть помедлил, подбирая подходящие слова:       — Ей хотелось потянуть время, и поэтому она несла откровенную чушь, — нашёлся он. — Мне казалось, ты тоже это понимала и не давала ей заниматься этим дальше…       — Понимала, конечно, — ведьма слегка склонила голову. Она сделала шаг к нему и глухо продолжила: — Да только я не об этом… Ведь купавка обратилась к тебе без какой-либо на то причины, и, очевидно, желала повлиять на тебя.       — Я и сам не понимаю её слов, — голос юноши был ровным, словно он говорил правду и в тот самый момент действительно не уловил смелую угрозу Гиты. Он выдержал взгляд Инги и произнёс: — Возможно, это и было её целью — смутить и отвлечь?       Инга не ответила ему. Секунды тянулись мучительно, пока она глядела на него, словно желая рассмотреть, что же у чёрта внутри. Её молчание оказалось более пугающим, нежели расспросы. И когда колдунья молвила спокойное «идём», юноша наконец выдохнул.       

***

      

      Отдыхавшая на своей любимой полянке среди бескрайних и мягких, словно пух, облаков, Лада была так погружена в свои мысли, что совсем не заметила, как пред ней оказалась белоснежная дымка, будто отделившись от бутона одного из туманных цветов. Стоило ей кивнуть, как дымка заклубилась, поменяла форму, и из неё выросла статная женщина, её подруга, и уселась рядышком.              — Выглядишь задумчивой, — тут же обратилась она, оборачиваясь к богине. Голос её был тих, но в нём отчётливо слышалась какая-то нежная тревога. — Что-то случилось?              — Уж не знаю, — Лада легко улыбнулась, стараясь скрыть своё беспокойство. Её лицо стало мягче, спокойнее, но в глазах по-прежнему заметна была тень переживаний. — Лель так волнуется… Сказал, во время Лельника люди преподнесли ему необычайно мало даров.              — Мало?.. — женщина нахмурилась — была и в самом деле сильно удивлена. — Может, ты или Лель что-то путаете?.. Кому-кому, а ему… — она покачала головой, задумчиво рассматривая переливающиеся облака. — Всё-таки, он достоин многого и всегда получал щедрые подношения согласно своим заслугам.              — Лель был абсолютно честен со мной. И ему, и мне это, понятное дело, кажется странным. Я думаю, есть какая-то объективная причина. Только вот…              Лада замолчала, глядя куда-то в сторону.              — Что? Что случилось, Лада?              — Я и представить не могу, что должно было случиться для такого. Столько деревень… — богиня вздохнула, размышляя. — Очевидно, у людей что-то произошло, ведь не могли они так внезапно отвернуться от бога, которого всегда чтили и любили.              — Наверняка что-то и в самом деле не так, — женщина нахмурилась. Мимо неё пролетел тихий ветерок, пощекотав её щёку. — Как думаешь, это может быть связано с моей… ситуацией?              Лада сощурила глаза, обдумывая вопрос подруги. В её взгляде мелькнуло сомнение — все размышления заводили в тупик. Туманный цветок рядом с ней качнул своим светлым бутоном, будто помогая девушке принять решение.              — Ты говорила, что кто-то вернул её тебе назло, так?              — Думаю, да.              — В таком случае, мне нужно проверить людей, пройтись по деревням, — наконец молвила Лада, поднимаясь на ноги. Она была готова заняться обходом прямо сейчас, и всё вокруг, кажется, вторило её решительности. Ветер стал сильнее, колыхнув красное платье. — Ты со мной?              — Нет, извини меня, — женщина качнула головой.              Лада не стала задавать ей лишних вопросов, лишь коротко кивнула. Облака стали расступаться под её ногами, и богиня двинулась вперёд, в мир людей.              Когда её фигура полностью скрылась, растворяясь в пушистом тумане, вокруг стало необычайно тихо. Ветерок стих, будто улетев вместе с богиней. Женщина осталась сидеть одна, некоторое время с интересом смотря в ту сторону, где только что постепенно исчезла её подруга. Переведя взгляд на свои полупрозрачные пальцы, расплывающиеся воздушной дымкой, она тихонько усмехнулась.              Старый туман подле будто постепенно оживал. Его бледные хлопья медленно кружились рядом с женщиной, словно большие снежинки. Цветы побледнели и стали прятать свои бутоны, закрываясь и чуть сгибаясь. Темнело.              — Люди… — задумчиво прошептала женщина, вздохнув. — Слабые… Ими легко управлять.              Её силуэт неспешно растворялся, превращаясь в лёгкую дымку. Более оставаться здесь она не стала.

***

      Инга, кажется, совсем не спешила. Ведьма шла медленно, будто лес не был для неё абсолютно никакой угрозой. С каждым шагом слышались шелест листвы под ногами да редкий треск веток. Идущий рядом Фёдор то и дело бросал на неё короткие взгляды. Интересно ему было, почему сейчас колдунья так спокойна. Подумал сначала, мол, она настолько уверена в нём сейчас, что полностью доверяет ему свою безопасность. Мысль эта даже немного согрела душу юноши, но почти сразу он отбросил её, ведь Ингу до сих пор весьма смущало желание чёрта проводить купавку до водоёма — она ему не до конца поверила. И он это знал. Знал, что каждая её фраза, каждый взгляд — это невидимая проверка, испытание, в котором ему нужно было доказать, что он её не обманет, не предаст, не подведёт. Но юноша старался не обращать на недоверие колдуньи никакого внимания. Его задача всё ещё заключалась в защите женщины от нежити, пусть они оба и перешагнули уже в Явь.              Лес был густ и мрачен, влажный воздух стелился по земле, где-то вдалеке пели птицы.              — Как думаешь, стоит мне менять что-то в моей деревне? — Инга вдруг прервала тишину, одарив чёрта каким-то загадочным взглядом. В голосе слышалась нотка задумчивости, и это почему-то настораживало.              — Не знаю, — честно признался тот, пожимая плечами. — Что конкретно вы подразумеваете? Какие изменения? Вы о защите? — первым делом он почему-то подумал именно об этом. Возможно, оттого, что столкнулся уже недавно с незащищённой деревней и её взволнованной жительницей? — Если вы о ней говорите, то тогда, наверное, никакие изменения не нужны — всё хорошо.              — Я об изменениях в целом. Может быть, стоит чуть изменить нашу привычную жизнь? Старейшину поменять?.. Как я ни посмотрю на него, всё не вижу никакого проку от его действий.              — Вы хотите смены старейшины? — переспросил Фёдор. Эти слова его крайне удивили — такого от ведьмы он никак не ожидал услышать.              — Я думала об этом раньше, но сейчас… — она тяжело выдохнула, обходя толстый корень дерева на своём пути. На лице её отразилось странное, глубокое раздумье. — Сейчас я всё чаще думаю, а зачем вообще что-то менять в деревне? Я не хочу этого, — призналась она, качнув головой. — Для чего мне менять то, что полностью меня устраивает?.. Вернее, устраивает не всё, конечно, ведь ничего не может быть идеальным, но во всяком случае, мне нравится жить так, — она усмехнулась, и усмешка эта прозвучала как-то устало. — Может быть, я мыслю как старуха… Но… Но каждое моё действие может сделать всё не лучше, а хуже. Даже если намерения самые добрые. Согласен?              Она подняла глаза к небу. Сквозь верхушки раскидистых елей его было почти не видно.              Фёдор шёл чуть позади неё, внимательно слушая. Чёрт долго молчал, подбирал слова, и, когда наконец заговорил, в его голосе слышна была осторожность.              — Не знаю, что и сказать, — ответил он, а после добавил, поразмыслив немного: — За всё время, которое я провёл с вами, я ни разу не видел с вашей стороны ничего пагубного для вашего поселения. Наоборот, вы делаете необычайно много для него. Люди живут под вашей защитой и не знают страха. Но и не согласиться я не могу — каждый может ошибиться. Именно так я думаю.              — И всё же, — Инга была сосредоточена как никогда. Видимо, эта тема давно её волновала. — Нельзя так жить. Стоять на месте — значит медленно гнить. Нужно меняться к лучшему. Но как мне быть уверенной в том, что мои изменения не сделают хуже? — колдунья, привыкшая повелевать, вдруг казалась потерянной в собственных мыслях; говорила медленно, тщательно подбирая каждое слово. Она нахмурилась, будто колеблясь, стоит ли посвящать чёрта в одну из своих тайн. — Подожди, подойди ко мне, — всё-таки решилась, и потому остановила юношу, не давая приблизиться к её деревне, до которой уже рукой подать было. Ведьму душила тревога, как бы кто из жителей ни услышал этих слов; но и в лесу при этом говорить было опасно — его уши повсюду. Заставив Фёдора пригнуться, она зашептала: — Я ведь не просто так спрашивала про связь Лешего и Чернобога у купавки.              — Вы ни разу на моей памяти не делали чего-то просто так, — шепнул ей юноша, видя не присущую колдунье растерянность на её лице.              Эти слова, кажется, дали ей большую уверенность и подбодрили, и ведьма продолжила, сощурившись:              — Леший лично обращался ко мне и выпрашивал оставлять побольше подношений у идола Чернобога. Обещал защиту. Смешно, не правда ли? Нападающая на людей нечисть говорит что-то о защите… — Инга стала ещё серьёзнее. — Он говорил мне, что Чернобог сейчас слаб как никогда, и ему нужны силы. Помочь ему стать сильнее и получить в ответ защиту бога! — в её голосе прозвучали какие-то сумасшедшие нотки, и Фёдор вдруг вздрогнул. — Как же хорошо это звучит, заманчиво, если не упоминать Чернобога…              — Это обман! — хрипло зашептал чёрт, хватая её за локоть. Его голос дрогнул и стал быстрее, взволнованнее. — Леший не стал бы помогать человеку… Да и Чернобог тем более. Ему нужны человеческие смерти и души, а не благополучие людей. Вы понимаете, как это всё ужасно выглядит?!..              — Понимаю.              — Вы не согласитесь на это? — юноша всмотрелся в её лицо, уже всерьёз засомневшись в ведьме. Слишком уж дико звучали её слова. — Не согласитесь?              — Ни за что, — она отшатнулась, будто этот разговор в одно мгновение забрал все её силы и опустошил. Инга побледнела, и на её лице стал различим самый настоящий испуг. Фёдор, наверное, никогда и не видел Ингу такой. — А ещё он говорил, — колдунья вновь зашептала, — что многие волхвы да ведьмы уже согласились и делают подношения. Они его питают!..              Фёдора будто молнией ударило. Он нахмурился, понимая, что эти слова не были ложью Лешего — то была правда. Воздух вокруг него будто сгустился, стал вязким и липким. В памяти всплыл силуэт волхва из деревни Миколы. Чёрт хорошо того помнил, и теперь его действиям находилась какая-то причина. В мыслях промелькнуло всё, что тот делал. Многочисленные обереги у его дома — защита именно от Лешего, так как он, получается, прийти мог в любое время. И в Навь волхв отправлялся, видимо, для встречи с ним…              Чёрт моргнул, отгоняя наваждение.              — Я думаю, Леший мне не соврал, — тихим, уставшим голосом произнесла Инга, подтвердив собственные мысли юноши. — Сколько человек поверило ему и, как собаки по команде, стало одаривать Чернобога подношениями? Наверняка кто-то и правда согласился на это предложение…              — Наверняка…              — Я надеялась услышать хоть что-нибудь от купавки. Может, знает что, но… — женщина не закончила фразу, голос её будто погас.              Юноша понял её и без каких-либо дополнений. Её беспокойство было практически осязаемым. Фёдор и сам был взволнован ничуть не меньше.