Магия несовершенства: дневник Гермионы Грейнджер

15 января, понедельник Вес: 9 стоунов 2 фунта (весы сдались и показывают одно и то же число уже третий день. Я вступила с ними в эмоциональный абьюзивный союз). Количество выпитых чашек кофе: 8. Зубная эмаль официально объявила забастовку. Состояние нервной системы: левая половина мозга пишет заявление об увольнении, правая репетирует речь для его извинений. Статус личной жизни: я — ходячая катастрофа на шпильках. Рон со мной не разговаривает. Джинни смотрит как на плесень. Малфой прислал мне счет за украденное зелье из аптеки с припиской «Надеюсь, твой грипп прошел так же быстро, как твоя совесть». Понедельник начался с того, что мой рабочий терминал вспыхнул фиолетовым пламенем и умер. Я пыталась наложить на него простейшее ремонтное заклинание «Репаро». Вместо этого монитор исторг облако черного дыма, пахнущего жжеными волосами и разочарованием, а затем осыпал меня дождем из искр. Теперь моя челка стояла дыбом, как у взбесенного дикобраза, а запах паленой изоляции въелся в мантию. — Это знак, Грейнджер, — пробормотала Панси Паркинсон, проходя мимо моего стола к кулеру. Она изящно наклонилась за стаканчиком, демонстрируя идеальную осанку бывшей слизеринской старосты. — Вселенная пытается сказать тебе, что маггловские технологии ненавидят тебя так же сильно, как и приличное общество. — Шла бы ты лесом, Паркинсон, — огрызнулась я, пытаясь пригладить волосы ладонью. Они пружинили обратно. Панси усмехнулась, обнажив слишком острые клыки. — Осторожнее, золотце. В твоем состоянии любая неровность пола может стать фатальной. Кстати, говорят, Уизли съехал от тебя обратно к маме? Печально. Кто теперь будет напоминать тебе, что помаду нельзя есть вместо завтрака? Она ушла, покачивая бедрами, оставив после себя шлейф духов «Отчаяние и Амброзия». Я осталась сидеть среди обломков своего терминала, чувствуя, как утренняя эйфория от обретенной свободы сменяется глухим желанием лечь лицом в стол и не вставать до весны. Нужно было спуститься на нижние уровни Министерства, в Отдел обеспечения, чтобы подписать акт о списании проклятой техники. Лифт находился в конце коридора. Огромная бронзовая кабина, которая двигалась рывками и всегда играла одну и ту же унылую мелодию на волшебном клавесине. Я вошла внутрь, нажала кнопку минус третьего этажа. Двери начали закрываться. И в последнюю секунду между створками просунулась рука. А следом в кабину шагнул он. Драко Малфой. Свежий, отглаженный, источающий аромат дорогого табака и самодовольства. На нем была мантия цвета мокрого асфальта, идеально сидящая по фигуре. Он окинул взглядом мою дыбом стоящую челку, прожженную мантию и красное, воспаленное от недосыпа лицо. — Мерлин, Грейнджер, — протянул он, даже не пытаясь скрыть ухмылку. — Если это новый тренд Гриффиндора — выглядеть так, будто тебя ударило молнией во время истерики, то сообщаю: он тебе не идет. Хотя… — его взгляд скользнул ниже, задержавшись на моих губах. — Определенные части твоего организма выглядят весьма вдохновляюще. Особенно когда они дрожат от ярости. Лифт дернулся и начал медленное, натужное движение вниз. Музыка зазвучала фальшиво. — Заткнись, Малфой, — выдохнула я, прижимаясь спиной к холодной стенке кабины. Пространство стало внезапно очень тесным. — У меня был отвратительный уикенд. Мой лучший друг возненавидел меня, моя техника покончила жизнь самоубийством, а мои волосы… — Твои волосы похожи на гнездо гиппогрифа, которое пережило взрыв котла, — любезно закончил он за меня. — Что случилось с другом? Ты наконец перестала вытирать ему нос и отправила работать? Его спокойствие бесило до белых пятен перед глазами. Как он может быть таким невыносимо собранным, когда я чувствую, что распадаюсь на атомы? — Мы с Роном расстались, — выпалила я. Слова прозвучали жалко и тихо. — Окончательно. Брови Драко поползли вверх. Искреннего сочувствия там не было ни грамма, но злорадство тоже исчезло. Его лицо стало внимательным, почти профессиональным, словно он оценивал трещину в древней статуе. — Вот как, — произнес он ровно. — Значит, вечеринок жалости сегодня вечером не планируется? Жаль, я уже купил бутылку скотча, чтобы наблюдать за этим издалека. — Ты невыносим, — прошипела я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Проклятая женская физиология. Только истерики в лифте с бывшим Пожирателем смерти мне не хватало для полного досье в аврорате. — Эй, — он вдруг сделал шаг вперед. Сократив дистанцию до опасной близости. От него пахнуло холодом январского утра. — Не смей реветь в моей кабине лифта. Слезы портят кожу, а твое лицо — единственное бесплатное развлечение, которое осталось у сотрудников Министерства. — Я не собираюсь плакать! — возмутилась я, хотя подбородок предательски дрогнул. Лифт издал скрежет, мигнул свет и резко остановился. Музыка захрипела и оборвалась на полуноте. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Только где-то сверху капала вода. Мы замерли. Между этажами. В замкнутом пространстве размером три на четыре фута. — О нет, — выдохнула я. — Только не это. Пожалуйста, только не застревать с тобой. — Спокойно, Грейнджер, — он достал палочку и лениво постучал ею по панели управления. — Lumos Maxima. Видишь? Магия работает. Просто механизм заклинило. Наверное, кто-то внизу вызвал кабину одновременно со мной, и система сошла с ума от нашего совокупного уровня токсичности. Он подошел к решетке вентиляции и попытался её открыть. Безуспешно. — Аппарировать внутри Министерства нельзя, — констатировал он, возвращаясь ко мне. — Так что мы заперты. Чертовски эффективно Министерство тратит галеоны налогоплательщиков. Прямо как твои эльфы-оборотни. Я сползла по стене на пол, подтянув колени к груди. Пол был ледяным сквозь тонкую подошву туфель. — Я ненавижу лифты, — призналась я, обхватывая плечи руками. Меня начало мелко трясти — отходняк после адреналина ссоры с Роном давал о себе знать. — После войны… после битвы… нас завалило в подземельях. Было темно. И тесно. Мои зубы начали выбивать дробь. Это уже не было просто раздражением. Это была настоящая паническая атака. Стены кабины вдруг показались давящими, потолок — падающим. Драко перестал шутить мгновенно. Вся его язвительность испарилась. Он опустился на корточки прямо передо мной, так что наши лица оказались на одном уровне. Его серые глаза больше не смеялись. В них была сталь. — Посмотри на меня, — приказал он негромко, но властно. — Прямо сюда, Грейнджер. Сделай глубокий вдох. Раз-два-три. Выдох. Четыре-пять. Со мной ничего не случится, ясно? Я не позволю этой железной коробке причинить тебе вред. Я вцепилась пальцами в лацканы его идеальной мантии, ища опору. Ткань была мягкой и теплой. Я уткнулась лбом ему в плечо, стараясь дышать в такт его спокойному голосу. Он пах озоном, шерстью и чем-то неуловимо мужским. Безопасностью. — Прости, — прошептала я в ткань его рубашки. — Я веду себя нелепо. — Ты ведешь себя как человек, — ответил он, и его рука неуверенно легла мне на спину поверх жженой мантии. Ладонь была горячей. — Для той, кто считает себя справочником, ты удивительно часто забываешь, что состоишь из плоти и крови. Расслабься. Через пять минут здесь будет толпа идиотов из техобслуживания. Я уже слышу их топот. И действительно, через минуту над головой раздался гул голосов и стук молотков. — Мисс Грейнджер? Мистер Малфой? — проскрипел голос главного инженера. — У вас там все в порядке? Датчики фиксируют аномальный выброс магии! Это сработало мое стихийное поле. Моя паника буквально выжгла предохранители кабины. Драко медленно убрал руку с моей спины. Наши пальцы случайно соприкоснулись. По коже снова побежали искры. Он посмотрел на свою руку, потом на меня. В глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. — Все нормально! — крикнул он инженерам неожиданно хриплым голосом. — Просто обсуждаем бюджет! Зайдите позже! Он помог мне подняться на ноги. Мои колени подкашивались. — Спасибо, — сказала я, поправляя мантию и стараясь не смотреть на влажное пятно от туши на его плече. — Не за что, — он нажал кнопку вызова, игнорируя тот факт, что панель сейчас бесполезна. — Но если ты еще раз назовешь меня хорьком в ближайшие десять лет, я сброшу тебя в архив отдела тайн без палочки. Ясно? — Ясно, — кивнула я. Двери лифта открылись на первом этаже. В Атриум врывался шум сотен работающих людей. Драко вышел первым, придерживая дверь. Солнечный свет из стеклянного купола осветил его профиль. — И, Грейнджер, — бросил он через плечо, прежде чем раствориться в толпе. — Купи себе гребень. Эта прическа пугает детей. Я стояла посреди мраморного холла, глядя на закрытую дверь лифта. Мое сердце колотилось где-то в горле. В кармане завибрировал ежедневник. Я достала его трясущимися руками. 10:45. Была уверена, что умру в лифте. Вместо этого целовала мантию Малфоя и нюхала его шею. Кажется, терапия пошла не по плану. Вопрос дня: считается ли использование чужого плеча в качестве жилетки нарушением личного пространства, если само плечо явно не возражало?