Осколки демонического зеркала: путь к свету

«Когда тело умирает,

дух не исчезает.

Он лишь меняет обитель.»

— Чжуан-цзы

 ☯☯☯

Сумерки окутали территорию школы, когда выжившие ученики вернулись из Леса Кровавого Тумана. Из сотни участников испытания сохранили жизнь лишь несколько десятков; над лагерем висела гнетущая траурная тишина, которую никто не осмеливался нарушить даже шёпотом. В центре поля разгорался высокий костёр, его пламя выхватывало из сумрака измученные, бледные лица подростков. Тянь Вэй держался поодаль от тепла, прячась в густой тени. Всё его тело горело изнутри, остатки ядовитого тумана не отпускали плоть. Он отодвинул ворот рубахи, провёл ладонью по воспалённой шее, но облегчения не наступило. Он сделал неглубокий, осторожный вдох. Воздух был пропитан стойким запахом засохшей крови, который въедался в ноздри и вызывал мучительную тошноту. Для остальных лагерь был безмолвен, но его проклятая эмпатия улавливала каждый чужой всплеск эмоций: приглушённые всхлипы девушки в дальней палатке, тяжёлые прерывистые вздохи парня, потерявшего друзей, мерное сердцебиение измученных спящих. Собственный пульс стучал слишком громко, разбивая общий ритм, и Тянь Вэй больше не мог различить, где заканчиваются чужие страдания и начинаются его собственные. Все чувства сплелись в липкий, удушающий туман, заполнивший разум. Он опустил взгляд на свои ладони. Вода давно смыла видимую кровь, но кожа всё ещё помнила её липкое, горячее прикосновение; казалось, запах навсегда въелся в поры. Ногти выглядели темнее обычного то ли из-за лесной грязи, то ли тёмная печать пережитой резни. Сидеть на месте стало невыносимо. Слепящий свет костра раздражал зрение, а окружающие ученики казались чересчур живыми, их обыденные движения вызывали у Тянь Вэя судорожное содрогание. Он простонал, закрыл уши ладонями, пытаясь отгородиться от потока чужих переживаний, и тогда почувствовал неуловимый зов, тянущий его прочь от лагеря. Он резко оглянулся, но рядом никого не было. Взгляд сам собой упал на узкую тропу, уходящую в глубины бамбуковой рощи. Тёмная, укрытая от посторонних глаз, она обещала долгожданную тишину, а из самой сердцевины его существа поднялось неподдающееся описанию тягучее влечение, толкающее его вперёд. Тянь Вэй тихо поднялся и прокрался к зарослям, стараясь не привлечь внимания остальных. Старшие ученики не раз предупреждали новичков: глубоко в роще, у низкого холма, стоит личный павильон главы школы, вход туда строго запрещён. Но запрет лишь разжигал любопытство, волнение будоражило кровь, глуша остатки лесного страха. Ноги несли его бесшумно, словно зная дорогу наперёд, не давая сбиться на развилках. Тропа скоро оборвалась, и Тянь Вэю пришлось продираться сквозь плотную стену упругих бамбуковых стеблей. Ветки цеплялись за одежду и волосы, хлестали по лицу, но он не чувствовал боли. Впереди сквозь заросли мелькнул слабый тёплый свет, дрожащий и манящий. Тянь Вэй ускорил шаг. Наконец бамбук расступился, открыв вид на небольшую деревянную хижину. Тянь Вэй замер на опушке, оставаясь укрытым в тени рощи и не осмеливаясь ступить ближе. Свет лился из широко распахнутого окна, выходящего на задний двор павильона. Сквозь тонкую бумажную створку просматривалась стена, увешанная оружием: прямые мечи, короткие кинжалы, изогнутые экзотические лезвия. По центру висела отполированная металлическая пластина, отражающая пламя свечи не хуже зеркала. После испытания в тумане зрение Тянь Вэя обострилось до предела. Он различал каждую мелкую царапину на деревянных рукоятях, каждый завиток гравированного узора, едва заметные трещины в балках потолка. Он слегка наклонил голову, всё ещё не понимая, почему внутреннее чутьё привело его к запретному жилищу. Собираясь развернуться и уйти, он заметил движение внутри комнаты. Самой фигуры не было видно в оконном проёме, но её отражение чётко проступило в металлической пластине. Ван Чжэ стоял посреди оружейной в простых домашних одеждах. Верхние пуговицы рубахи были расстёгнуты, ткань скользила с плеч, открывая ключицы и часть груди. Волосы, обычно туго собранные в строгий высокий пучок, теперь свободно рассыпались по спине, чёрными прядями контрастируя с бледной кожей. Лицо было скрыто, учитель стоял вполоборота, взгляд направлен в сторону от окна. Но металлической маски на нём не было. Тянь Вэй затаил дыхание. В мягком свете свечи кожа отливала тёплым медовым отблеском. Длинные тёмные ресницы отбрасывали тонкие тени на острые скулы; высокая прямая переносица, плавно очерченный нос с мягким закруглением. Каждая черта манила взгляд, заставляя разглядывать её бесконечно. Длинная изящная шея переходила в широкие крепкие плечи, и Тянь Вэй невольно проследил эту линию взглядом вниз, к обнажённой груди. Он никогда не думал, что мужское лицо может обладать такой совершенной красотой, словно вырезано из тёплого живого нефрита. Мужчина чуть заметно вздрогнул. Тёмные чернильные брови сошлись над переносицей, губы сжались в тонкую линию. Он поднял ладонь и принялся тереть грудь под рёбрами, там, где, очевидно, таилась ноющая боль. Тянь Вэй непроизвольно повторил этот жест, прижав собственную руку к груди. Ван Чжэ расстегнул оставшиеся пуговицы рубахи и запрокинул голову, подставляя лицо сумраку комнаты. Тянь Вэй видел всё: плавные изгибы тренированного тела, каждый напряжённый мускул, сильные жилистые запястья, чёткую линию челюсти. Он наблюдал, как при каждом вдохе поднимается грудь, как свет свечи играет на коже, покрытой лёгкой испариной. Он сглотнул пересохшим горлом. В низу живота разлилось горячее тягучее тепло, по телу пробежала дрожь, сбившая дыхание; щёки вспыхнули жаром стыда. Тянь Вэй сознавал, что совершает непростительный проступок: подглядывать за главой школы, бессмертным учителем, – преступление, караемое смертью, если его обнаружат. Адреналин бурлил в крови, смешиваясь с тёмным голодом, пробудившимся в нём после кровавого леса. Но он не мог сдвинуться с места. Всё его существо было приковано к этому запретному зрелищу. Ван Чжэ опустил голову, скрывая черты лица под волной распущенных волос. Сделал глубокий вдох и внезапно замер. Он резко повернулся к металлической пластине, встречаясь взглядом с собственным отражением. А за его спиной, в отблеске металла, стоял Тянь Вэй. Подросток перестал дышать вовсе. Глаза Ван Чжэ, бездонная сплошная чернота, поглощающая любой свет, смотрели прямо на него. В них не читалось гнева или угрозы, лишь спокойная глубокая тишина, а на самом дне бездны вспыхнули крошечные золотые искры. Сердце Тянь Вэя подскочило к горлу, стуча в висках так громко, что заглушало все остальные звуки. Мурашки пробежали по всей коже, от макушки до ступней; золотое ядро ци в животе пульсировало, разливая горячую энергию по меридианам, заставляя каждую клетку тела вибрировать. Он чувствовал себя объятым раскалёнными углями под этим взглядом. Сделал один шаг назад, и сухая ветка под его ногой хрустнула оглушительно громко, разорвав ночную тишину. Они вздрогнули одновременно. Ван Чжэ рванулся к окну, но Тянь Вэй уже бросился бежать. Бамбуковые стебли хлестали по лицу, цеплялись за одежду, но он несся сквозь заросли, не разбирая дороги, пока лёгкие не заполнились жгучей болью. Он остановился лишь тогда, когда и роща, и лагерь остались далеко позади, упал на колени и прикрыл рот ладонью, сдерживая рвущийся крик. В груди всё ещё не утихал внутренний огонь.

 ☯☯☯

Тянь Вэй сам не понял, как вернулся в лагерь. Все ученики давно разошлись по палаткам, ведь на утро был назначен финальный, третий этап испытаний. Он тихо прокрался к своей циновке, стараясь не разбудить соседей, лёг и застыл, уставившись в потолок палатки. Сон не приходил всю ночь. Каждый раз, стоило ему сомкнуть веки, перед глазами всплывал образ учителя: пустые чёрные глаза, медовый отблеск кожи, распущенные волосы на обнажённых плечах. Тянь Вэй переворачивался с боку на бок, сворачивался в комок, но дрожь не оставляла тело. Стыд, любопытство и страх сплелись в один липкий тягучий ком под рёбрами. Он ещё не получил официального статуса ученика школы, но уже нарушил строжайшие запреты. Его демоническая кровь сама по себе была опасной тайной, а теперь добавился и этот непростительный проступок. Тянь Вэй резко сел, скрестил ноги в позе лотоса и закрыл глаза. В свитках, оставленных старым мудрецом из Бамбуковой Рощи, говорилось, что медитация лучшее лекарство от внутреннего смятения. Дыхательные практики выравнивают потоки ци, усмиряют бурлящую кровь и гасят внутренний огонь. Он дышал медленно, размеренно, позволяя воздуху плавно втекать и вытекать из лёгких, пока мучительная вибрация в теле не начала стихать. Он просидел в медитации до часа Тигра, до первых предрассветных сумерек. На рассвете старшие ученики разбудили всех новичков, пора выдвигаться к Пещере Сознания. Тянь Вэй поднялся, отряхнул пыль с одежды, и внезапно на него накатил острый страх встречи с учителем. Он был уверен: Ван Чжэ понял, кто стоял под окном его хижины той ночью.

 ☯☯☯

Чэнь Хаою был измучен до предела. Двухдневное испытание в Лесу Кровавого Тумана вытянуло из него все силы. Бессмертное тело Ван Чжэ не нуждалось в отдыхе, но для обычного человека, запертого в этой оболочке, сон был единственным способом успокоить разум, а сна не было ни минуты. Тело оставалось лёгким, послушным, но голова раскалывалась от непрерывного шума чужих эмоций. С того момента, как ученики вошли в лес, Чэнь Хаою не знал покоя. Старейшины, наставники, испуганные родители погибших – их совместное беспокойство создавало невыносимый фоновый гул, раздражающий до скрежета зубов. При этом ему приходилось постоянно поддерживать холодную строгую маску безжалостного главы школы перед всеми. Сверх того его разъедал жгучий стыд. Все десятки смертей в лесу это его вина, плод его собственной невнимательности. Стоило ему не забыть добавить патрульные посты в план испытаний, и множество подростков остались бы живы. Чэнь Хаою знал: большинство выживших не пройдут и третий этап. Их тела останутся на дне кровавых зыбучих песков, и никто не найдёт их останков. Он видел матерей, рыдающих у границы леса, когда лекари выносили первые трупы; видел отцов, скрывающих слёзы под маской сдержанности. Негласный девиз школы Цзыжань-Жэнь – милосердие. Но где оно было в эти два дня? Горе висело над долиной плотной пеленой, тучи закрыли весеннее солнце, а тяжесть вины давила на плечи. Никто не осмеливался высказать недовольство Ван Чжэ. Все боялись его, считали порождением тьмы. А сам Чэнь Хаою искренне считал себя монстром, погубившим десятки юных жизней из-за собственной легкомысленности. К вечеру, когда Тянь Вэй вывел остатки выживших из тумана, Чэнь Хаою чувствовал себя полностью опустошённым. «Тянь Вэй достоин звания героя, — подумал он, наблюдая за бледным живым мальчиком, укрывшимся в тени костра. — В отличие от меня. Я настоящий монстр». Но времени на самоупрёки не оставалось. По оригиналу сюжета Ван Чжэ знал о демонической крови протагониста и относился к нему как к замыслу древних мудрецов. Но Чэнь Хаою уже исказил канон своим планом испытаний. Чтобы столкнуться с его силой лично, он подошёл к медицинской палате. Быстрое сканирование меридианов подтвердило худшие опасения: тёмная демоническая энергия бурлила внутри Тянь Вэя, туго переплетаясь с его собственной ци. Чэнь Хаою резко отдёрнул руку, коротко предупредил мальчика быть осторожнее и молча покинул палатку. После этого он вернулся в свою хижину и провалился в глубокий безсновидный сон до вечера. Пробуждение принесло невыносимый внутренний жар. Он разгорался из глубины души, плавя кости. Волосы, стянутые в пучок, давили на виски, металлическая маска стесняла лицо, а плотная парадная одежда натирала кожу. Чэнь Хаою поднялся, пошатываясь, и пошёл в прохладную оружейную комнату. В единственное место в павильоне, где воздух был свежее. Холод развешанного по стенам оружия немного остужал пространство, но главное утешение ждало его в тайнике под полом: старинное вино, способное опьянить даже бессмертное существо. Сейчас ему нужна была лишь одна вещь. Забыться. Отключить бесконечный поток мучительных мыслей. Между рядами мечей и кинжалов висела круглая металлическая пластина, созданная во время Столетней демонической эпидемии как элемент защитной брони. Старинные легенды гласили: прямой взгляд в глаза демона мог запереть душу наблюдателя в его собственных кошмарах навечно, а этот металл притягивал тёмных существ, заманивая их в ловушку собственных страхов. От пластины исходил пульсирующий холод, но внутренний жар Чэнь Хаою лишь усиливался рядом с ней. Он расстегнул рубаху, откинул полы и провёл ладонью по середине груди. Боль не была телесной; она шла из самой глубины души, и ему отчаянно хотелось разорвать грудную клетку, чтобы избавиться от этого тягучего комка вины и тревоги. Чэнь Хаою запрокинул голову, капля пота скатилась по виску и затерялась среди распущенных волос. Внезапный резкий толчок под дых заставил его согнуться пополам, кровь застучала в висках. Сквозь собственный громкий пульс он различил неясный шёпот: — Смотри! Он поднял голову, и взгляд сам собой прилип к металлической пластине. В отражении, прямо за его спиной, стояла человеческая фигура. Глаза светились звериным золотым огнём в темноте, но сам силуэт не вызывал страха, даже напротив, между их душами пробежала странная родственная тягота, отклик двух существ, несущих тьму в крови. Душа Чэнь Хаою откликнулась первой, и на дне его бездонных чёрных глаз вспыхнули золотые искры. Фигура в отражении начала отступать, и раздался сухой хруст бамбуковых веток. Чэнь Хаою импульсивно бросился к окну, но Тянь Вэй уже скрылся в густых зарослях. Кожа, ещё минуту назад объятая жаром, внезапно остыла. Он тяжело выдохнул и понял: всё пошло совершенно не по плану.

 ☯☯☯

Он вернулся к столу, налил полную пиалу вина и просидел за ней больше часа, пытаясь привести в порядок разум. Всё развалилось на части: десятки невинных смертей, нарушение каноничного сюжета, Тянь Вэй, увидевший его без маски, необузданная демоническая ци внутри мальчика, внезапная душевная связь, открывшаяся в металлическом отражении. Все беды сплелись в один неразрывный клубок, не давая нормально дышать. Чэнь Хаою допил вино до дна, но так и не нашёл решения, как исправить разрушенную судьбу. Ночью он не сомкнул глаз ни на мгновение. На утро ожидало финальное испытание в Пещере Сознания; после заката следующего дня пройдёт официальное посвящение выживших в ученики, а ночью состоится традиционный обряд знакомства с заповедником, очищающий прыжок через ритуальный огонь праздничного костра. Как глава школы, Ван Чжэ обязан присутствовать хотя бы на начале похода к пещере и на вечернем обряде. На рассвете Чэнь Хаою прибыл к скалистому ущелью, где скрывался вход в Пещеру Сознания. Старейшина Фэн Буцзюэ подошёл с докладом о собравшихся учениках, они согласовали время начала испытания. Подростки вели себя намного тише, чем перед походом в лес; их голоса звучали приглушённо, наполненные скрытым ужасом. Чэнь Хаою сразу нашёл взглядом Тянь Вэя, тот стоял обособленно от всех, единственный выживший из секты Бамбуковой Рощи, остальные сбились в группы по старым знакомствам. Тянь Вэй ловил обрывки шёпотов сверстников: — Наставница говорила, пещера страшнее любого леса. — Да, многие выходят оттуда седыми, потерявшими разум… — Говорят, там бродят души тех, кто не нашёл выход. Рядом с ним стояла совсем юная ученица, которая всхлипывала от страха: — Мудрецы, спасите… мне так боязно! Чэнь Хаою стиснул зубы от жалости. Он искренне надеялся, что девочка выдержит испытание. Она слишком молода, чтобы погибнуть, как и все остальные. Тянь Вэй неотрывно искал взгляд учителя и вскоре заметил высокую светлую фигуру, блик металлической маски в утреннем свете. Старейшина объявил начало испытания. Все ученики заколебались, не решаясь сделать первый шаг в темноту. Тогда Тянь Вэй шагнул вперёд и вошёл в пещеру первым.

 ☯☯☯

Пещерная тьма поглотила его мгновенно. Он обернулся, но вход исчез без следа, вокруг раскинулась бесконечная серая пустота, пульсирующая на грани зрения. Тянь Вэй вытянул руки в разные стороны, убеждаясь в отсутствии стен, и сделал осторожный шаг вперёд. Камни под ногами тихо хрустели, но чем глубже он шёл, тем глуше становились звуки, словно пространство поглощало любой шум. Мир вокруг резко сменился. Он бежал по пыльной летней улице, палящее солнце жгло кожу, пыль смешивалась с потом. Прошло всего несколько дней с тех пор, как бездетная пара приняла его под свой кров. Группа местных детей преградила ему путь, окружила плотным кольцом теней. Семилетний Тянь Вэй сжался, втянув голову в плечи. Он не понимал, зачем они смеются, толкают и ругают его. Старший мальчик из шайки толкнул его в горячую пыль и громко захохотал. — Хватит! — крикнул он, пытаясь подняться, но другой ребёнок снова сбил его с ног. Дети кружились вокруг него, как стая диких щенков, выкрикивая старую считалочку, преследовавшую его всё детство:

༼Словно льдинка, царь рождён,༽

Холодом он окружён…

Каждая старуха в родных землях знала эти строки, подростки пели их у костров, дети повторяли во время игр.

༼Но в груди его темно,༽

Зло засело там давно…

— Это про тебя! — закричала худенькая девочка, указывая пальцем ему в грудь. — Ты демон! — Нет! — его протест лишь разжигал их веселье. Все голоса слились в один липкий поток, каждое слово вонзалось в разум острым ножом:

༼Кто же бога превзойдёт?༽

Кто на битву с ним пойдёт?

Картинка перед глазами поплыла, детские лица вытянулись, зрачки полностью почернели, рты раскрылись до мочек ушей. Из их пастей полилась густая смолистая тьма, заливая улицу, поднимаясь всё выше, затекая ему в рот, нос и лёгкие. Тянь Вэй задыхался.

༼Мальчик смелый и живой༽

Примет этот трудный бой.

— Я не хочу! — закричал он, захлёбываясь тёмной массой. Кольцо из детей сжималось всё плотнее. Их кожа стала серой, лишённой всякой человечности, конечности вытянулись, они двигались на четвереньках, как насекомые, всё быстрее и быстрее. Тянь Вэй разразился отчаянным криком. Ему было страшно, он хотел вернуться домой, к матери. — У тебя нет мамы! — зашипели голоса из темноты. — Она бросила тебя, как и все остальные. Ты монстр! Монстр. Монстр! МОНСТР. МОНСТР. МОНСТР. МОНСТР. МОНСТР. Он бросился бежать вперёд, но вместо стены встретил пустоту. От внезапности упал на четвереньки. Боль вибрировала в воздухе, тёплая кровь пропитывала его лёгкие без разрешения. Под ладонями оказалась мокрая булькающая почва, пропитанная кровью. Он снова был в Лесу Кровавого Тумана. Посмотрел на свои руки, они полностью покрыты липкой красной слизью, во рту стоял знакомый металлический привкус. — Мало тебе моей крови! — разнёсся рядом искажённый всхлип. Тянь Вэй вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла ученица, погибшая в тумане. Одежда разорвана, лицо перекошено гневом и горем; на шее зияла ровная рана, словно прокушенная человеческими зубами. Могильный холод пробежал по его спине, он видел труп девушки на земле позади её фантома, голова неестественно повёрнута, мёртвые глаза смотрели прямо в его душу. Он сглотнул, ощущая во рту вкус её крови, привкус страха и агонии. В горле застрял невидимый кусок плоти, блокируя дыхание и крик. Призрак девушки задрожал, её фигура пошла рябью. Она схватилась за голову, её оглушительный крик наполнил всё пространство, а через мгновение она возникла прямо перед его лицом. — За что?! — её прозрачные ступни парили над кровавой почвой. Вокруг появлялись всё новые тела погибших учеников. Тянь Вэй мотал головой в ужасе, они лежали повсюду, и все мёртвыми глазами смотрели только на него. Из багрового тумана выступили другие фантомы: парень, разорванный волчьим монстром, девушка, утонувшая в зыбучих песках, группа подростков с содранной кожей и пустыми глазницами. Все тянули к нему прозрачные руки, обвиняя без остановки: — Ты мог нас спасти! — Ты дышишь, а мы мертвы! — Ты монстр! — Демон, это ты убил нас! Тянь Вэй опустил взгляд на собственные ладони. Они были покрыты кровью до локтей, она въелась под ногти, слилась с кожей, став частью его самого. — Я монстр, — тихо выдохнул он. Золотое ядро ци в животе резко пульсировало, разгоняя волны жара по телу. Он чувствовал, как демоническая кровь поднимается к разуму, обещая безграничную силу и забвение от вины. — Прими нашу сущность, — шептали хор призраков. — Ты уже один из нас. Тянь Вэй крепко зажмурился. Сквозь плотную пелену собственных кошмаров, сквозь непрекращающиеся обвиняющие крики он различил иной, мягкий зов. Он моргнул, кровавый лес и фантомы мгновенно исчезли. Тянь Вэй стоял на коленях, глубоко и ровно дыша. Обвинительных голосов больше не было, но вокруг плавали высокие серые безликие фигуры, те, кто навсегда заблудился в пещере. Они двигались бесцельно, в полубессознательном трансе; их шаги не совпадали с перемещением, ноги перебирали воздух лишь по старой привычке. — Блуждающие души, — прошептал Тянь Вэй. Он поднялся и пошёл вперёд, осторожно обходя каждую фигуру. Скоро заметил, что они не замечают живого человека: пустые серые глаза без зрачков не видят его, а их рты беззвучно шевелятся, повторяя давно забытые слова, которые никто больше не услышит. Вдалеке теплился слабый тёплый огонёк, единственный живой свет в бесконечной серой пустоте. Тянь Вэй ускорил шаг, потом бросился бежать напролом сквозь толпу душ, не оглядываясь назад. Расстояние до света не сокращалось, тени вокруг становились плотнее, почти осязаемыми, похожими на тонкие гибкие стволы деревьев, тесно обступившие его со всех сторон. Когтистые ветви царапали лицо, цеплялись за ткань одежды, но он не останавливался. Свет был совсем близко, ещё один рывок… Тянь Вэй замер на знакомой опушке бамбуковой рощи. Дыхание сбилось, глаза широко раскрыты, не мигая. Перед ним снова стояла запретная хижина учителя, сцена той ночной встречи повторилась перед ним во всех деталях. Их взгляды встретились сквозь бумажное окно. Но на этот раз Тянь Вэй не бросится бежать. Напротив, невыносимое душевное притяжение тянуло его вперёд, следуя мягкому зову, который привёл его сквозь все кошмары пещеры. Свет вокруг хижины разгорался всё ярче, а вся остальная тьма пространства сжималась в дальнем углу. Он вытянул ладонь навстречу огню и сделал последний решительный рывок.

 ☯☯☯

Резкая вспышка света ослепила его на мгновение, вокруг засуетились фигуры людей. Ощущение было знакомым, он уже переживал это когда-то. Тянь Вэй вылетел из пещерного прохода и упал на колени, полностью дезориентированный. Прежде чем он пришёл в себя, чья-то крепкая рука резко поставила его на ноги. Он сделал глубокий вдох: лёгкие заполнились чистым горным воздухом, без малейшего привкуса яда или крови. Из толпы старейшин раздался изумлённый вздох. — Он вышел, — выдохнул Линь Чэнь, и в его голосе впервые не звучало подозрение, лишь искреннее удивление. — Сам, первым. И жив. — Ни одной седой пряди на волосах, — добавил Фэн Буцзюэ, всматриваясь в его лицо. — Ни признака помешательства. Мальчик, ты действительно видел все кошмары пещеры? Тянь Вэй поднял голову. Его взгляд был чист, хотя под глазами залегли тёмные тени, а губы всё ещё подрагивали от пережитого ужаса. — Видел, — ответил он тихо. Сун Юэ подбежала первой, мягко взяла его лицо в ладони, её пальцы хранили аромат целебных трав. — Душа у него чистейшая, — прошептала старейшина с благоговением. — Только непорочная душа способна пройти Пещеру Сознания так быстро и сохранить свой разум. Тянь Вэй, ты совершил невозможное. «Чистая душа? Я чувствую себя вымазанным в крови и грязи с головы до ног. Но им этого не объяснишь». Он промолчал, не решаясь открыть правду. Не совесть вывела его из бездны кошмаров, а лишь необъяснимое притяжение к человеку в металлической маске. Тянь Вэй отвернул взгляд и посмотрел на край скалистого ущелья, где стояла высокая фигура главы школы. Он знал: Ван Чжэ смотрит только на него.