Осколки демонического зеркала: путь к свету

«Под полной луной даже камень вспоминает, где его дом.»

— народная поговорка

☯︎☯︎☯︎

Заканчивался пятнадцатый день восьмого месяца – вся школа отмечала середину осени. Повара дополнили обед рыбой, а вечером подали сладкие булочки и засахаренные фрукты, пропитанные ароматом мёда и имбиря. Все ученицы украсили себя заколками, разноцветными украшениями и яркой одеждой. Утром стояла влажная погода: молочный туман покрывал землю, оседая на бамбуковых листьях мелкими каплями, но к полудню дымка полностью развеялась. Занятия отменили для всех воспитанников, включая Тянь Вэя. Чэнь Хаою целый день провёл во дворе рядом с каменным павильоном. Он спокойно отмокал в источнике кристальной ци – чаша с идеально чистой водой: прозрачной как стекло, холодной как горный ручей, наполняющей заклинателя дзэнским спокойствием и силой. Он сидел по горло в воде, чувствуя, как мягкое тепло разливается по телу, вымывая многодневную усталость. Тянь Вэй ещё в час Тигра убежал из двора вместе с Чи Ю, сказав лишь, что отправляется в заповедник. Благодаря этому Чэнь Хаою отдыхал в полной одиночестве. Вечером, перед ужином, из окна его хижины было видно запуск салютов. Яркие столпы огня и пороховые искры пронзали синее небо больше минуты – красные, золотые, изумрудные вспышки рассыпались, медленно падали и гасли в сумерках. Он опёрся ладонями на оконную раму; на его лице на мгновение промелькнула тихая лёгкая улыбка. Прохладный осенний ветер ласкал кожу, наполняя лёгкие свежим воздухом с нотками дыма и опавших листьев. Издалекой, поверх треска фейерверков, доносились весёлые крики и смех учеников школы. Внезапная мысль, скорее размытое воспоминание, резко ударила ему в голову: сегодня день рождения Тянь Вэя. Праздник середины осени считался удачным днём для появления на свет, тем более если ребёнок рождался в час Дракона – идеальное сочетание для героя с великой предопределённой судьбой. Чэнь Хаою навалилось бремя ответственности за школу, а мальчик ни разу не намекнул на свой праздник. «Ничего, – подумал Чэнь Хаою. – Ужин ещё впереди.» Он закрыл деревянные ставни. Комнату поглотила плотная темнота; только тонкие светлые полоски пробивались сквозь щели между досками. Собравшись выйти, он застыл посередине зала, прижав ладонь к среднему даньтяню и не в силах сделать ни одного шага. Рот наполнился противным металлическим привкусом с примесью желчи. Головная боль усиливалась каждую секунду, перехватывая дыхание. Тяжёлая неподвижность заполнила всё тело – он чувствовал руки и ноги, но они словно были наполнены свинцом, не давая сдвинуться с места. В плечо ударила острая колющая боль. Сам собой вырвался тихий стон; он схватился за поражённое место, резко вдохнув воздух, который обжёг лёгкие изнутри. Боль была невыносимая, словно кто-то воткнул раскалённую иглу прямо в сустав. Проверив область плеча, он понял: ощущение лишь фантомное. Но этот всплеск боли вывел его из паралича – свинцовая тяжесть мгновенно исчезла. Переведя сбившееся дыхание, Чэнь Хаою быстрым шагом направился в столовую, надеясь найти успокаивающий травяной чай. Каждый шаг отдавался колющей болью в плечевом суставе, но он не обращал на это внимания и добрался до столовой быстрее обычного. Тянь Вэя ещё не было; тот появился спустя несколько мгновений, неся поднос с едой. Мальчик вёл себя совершенно обыденно, не выдавая волнения. Чэнь Хаою на мгновение задумался, снял маску, взял кружку с чаем и сделал глоток. Тёплая жидкость скользнула по горлу, оставляя нежное цветочное послевкусие. Выпрямившись, он произнёс ровным, почти безразличным голосом: — Сегодня твой день рождения. Чэнь Хаою впился взглядом в Тянь Вэя, изучая его лицо, наполовину скрытое свободной чёлкой. Мальчик замер, быстро дожевал еду, на долю секунды поднял глаза на учителя, встретился с его взглядом и сразу опустил взгляд на собственные ладони. — Этот ученик не думал, что учителю известно об этом, – прозвучал тихий, сдержанный ответ. — Запомни, Тянь Вэй, твой учитель знает всё, – он подавил лёгкий смешок. – За сокрытие информации тебя ждёт наказание, но в качестве подарка я исполню любое твоё желание. Глаза Тянь Вэя вспыхнули живым, почти детским восторгом. Чэнь Хаою сразу добавил поправку: — В рамках правил приличия. Но эти слова не приглушили яркий блеск в его глазах. — Этот ученик хочет отпраздновать третий день осеннего фестиваля в родном городе, вместе с родителями. И чтобы учитель познакомился с ними лично. Бровь Чэнь Хаою чуть приподнялась – единственный жест, выдающий удивление и долю сомнения. Он совершенно не ожидал такой просьбы, полагая, что мальчик попросит редкий древний свиток или магический артефакт. — Ты уверен в своём желании? – он слегка наклонил голову всего на один цунь. Тянь Вэй немного осмелел, выпрямил спину и расправил плечи. — Да. Учитель сказал, что исполнит любое приличное желание. Это именно оно. Чэнь Хаою кивнул и перевёл взгляд на деревянный стол. Он видел, как пальцы ученика нервно сжимаются под столешницей, а костяшки на них побелели от напряжения. Учитель сам немного расслабил напряжённые мышцы плеч и повторил кивок. — Хорошо. Слов, однажды сказанных, он никогда не брал обратно – и не собирался сейчас.

☯︎☯︎☯︎

На следующее утро Чэнь Хаою предупредил старших старейшин школы о предстоящей отлучке вместе с учеником. Трое старейшин удивлённо переглянулись между собой; он заметил, как Фэн Буцзюэ пытался скрыть улыбку за сухим кашлем. Полностью проигнорировав их удивлённые взгляды и вопросы Сун Юэ, учитель и ученик отправились в путь. До Цинси – пригорода, где вырос Тянь Вэй – лежала охраняемая дорога. Они двигались пешком, не делая лишних остановок. Чэнь Хаою решил не беспокоить Чи Ю для такой простой поездки: белая тигрица нужна была для серьёзных дел, а не для праздничных прогулок. Он шёл быстрым лёгким шагом, не сворачивая с пути и не оглядываясь назад; Тянь Вэй едва успевал следовать за ним. Несмотря на то что мальчик был высоким для своих лет, Ван Чжэ почти на целую голову обгонял его ростом благодаря длинным ногам. Чэнь Хаою даже не замечал, как его спутнику иногда приходилось переходить на полубег, хотя тот ни разу не пожаловался на усталость. Едва покинув территорию школы, Чэнь Хаою сменил внешность, приняв облик обычного неприметного юноши: серые глаза, русые волосы, отсутствие любых отличительных черт. Он чувствовал, как потоки ци перестраивают черты его лица, и старался не думать о том, что иллюзорная маскировка может развеяться в любой момент. Город встретил их смешанным ароматом выпечки, жареного мяса и цветов – густой насыщенный запах праздника висел в воздухе повсюду. На каждой улице висели бумажные фонарики, качающиеся на ветру и отбрасывающие тёплые золотистые блики на каменную мостовую. Над крышами домов плыл дым благовоний – сладкий, немного удушливый. Дети бегали по площадям с бумажными воздушными драконами в руках; пожилые люди сидели на деревянных лавках, наблюдая за медленно садящимся солнцем. Родители Тянь Вэя жили в небольшом доме с черепичной крышей на самой окраине города. Мать мальчика – худая женщина с тёмными уставшими глазами и седыми прядями, вплетёнными в чёрные волосы. Отец – крепкий коренастый мужчина с мозолистыми ладонями, от которых пахло древесиной и смолой. Чэнь Хаою заметил стёршуюся краску на деревянных ставнях и притоптанную траву у порога: семья жила скромно, но с достоинством. Соблюдая строгую дисциплину перед учителем, Тянь Вэй глубоко поклонился людям, воспитавшим его. Ли Сюин забыла все правила этикета и крепко обняла сына – теперь женщина едва доставала до его плеча. Отец лишь сдержанно хлопнул его по плечу и улыбнулся. Тянь Вэй представил Чэнь Хаою родителям; тот не снимал иллюзорную маску до конца визита. Родители чувствовали неловкость, постоянно кланялись, расспрашивали о пути заклинателей, интересовались, не доставляет ли Тянь Вэй хлопот, и задавали множество других вопросов, на которые учитель не успевал отвечать. Он лишь коротко кивал, стараясь быть вежливым, но не вступая в долгие разговоры. Для него выделили отдельную гостевую комнату. Он поблагодарил хозяев за приём и закрылся там на половину стражи: нужно было восстановить потоки ци, чтобы дольше удерживать изменённую внешность. Он сидел на соломенной циновке с закрытыми глазами, чувствуя пульсацию магической энергии по меридианам – черты лица постоянно стремились вернуться к истинному облику, и ему приходилось постоянно корректировать иллюзию.

☯︎☯︎☯︎

Праздник гремел до самой полуночи. На каждом углу торговали лунными пряниками и бумажными фонарями. Один магазин предлагал посетителям самостоятельно разрисовать украшения бесплатно – оплачивать нужно было только саму бумажную основу фонаря. Тянь Вэй долго колебался, не решаясь попросить учителя присоединиться к занятию: не сочтёт ли он рисование детской забавой, чуждой заклинателю высокого ранга? Мальчик топтался на месте, теребил край своего рукава и бросал быстрые робкие взгляды в сторону Чэнь Хаою. Заметив эти повторяющиеся взгляды, учитель сам предложил разрисовать фонари вместе; Тянь Вэй с радостью согласился. Тянь Вэй полностью сосредоточился на работе: тушью он вывел стройный бамбук с летящей стайкой птиц – тонкие изящные ветви, острые листья, каждая мелкая деталь выверена до совершенства. Чэнь Хаою тоже приложил усилие, рисуя вишнёвые лепестки, парящие в воздухе; он не держал кисть в руках с подростковых лет, а художественную роспись и вовсе никогда не практиковал. Письмо древних иероглифов давалось ему значительно легче. Позже, отдельно от семьи, он запустил свой фонарь, загадав простое желание – мир во всём мире. Его бумажная лампа смешалась с тысячами других разноцветных огней, парящих в небе. Была лишь одна особенность: она зацепилась за соседний фонарь, и две светлые точки вместе поднимались выше и выше, пока не превратились в крошечные мерцающие пятна на фоне звёзд. На главной городской площади собралась огромная толпа: влиятельные роды Цинси организовали большой салют. Первый заряд взлетел в небо и рассыпался тысячей сверкающих искр. За ним второй, третий – больше десятка вспышек раскрасили сумерки. Оставался последний, тринадцатый залп. Чэнь Хаою не успел разобраться, что пошло не по плану, но услышал оглушительный грохот, испуганный крик людей и свист неуправляемого заряда, летящего сквозь плотную толпу. Многие мгновенно упали на землю; некоторые получили ожоги рук и лица – воздух наполнился резким запахом палёной кожи и волос. Всё произошло за доли секунды. Их группа стояла почти в самом конце скопления людей, поэтому пострадавших рядом с ними было немного. Тянь Вэй заметил мужчину в синем ханьфу, застывшего от ужаса с раскрытым ртом – заряд летел прямо на него. Не раздумывая ни мгновения, мальчик сорвался с места и оттолкнул незнакомца в безопасную сторону. Он сразу почувствовал обжигающий жар сбоку; искра попала ему на щёку, мгновенно обжигая кожу и напуская запах горелого. Он инстинктивно зажмурился, но чья-то ладонь закрыла его лицо раньше, чем ожог стал глубже. Увидев безрассудный поступок ученика, Чэнь Хаою одним прыжком оказался рядом с ним. Он закрыл Тянь Вэя собственным телом, направил потоки ци через тыльную сторону ладони на летящий заряд и перенаправил его вертикально вверх. Высоко над головами толпы заряд взорвался багровой вспышкой с оглушительным треском, после чего наступила короткая тишина. Глубоко выдохнув через нос, Чэнь Хаою резко обернулся к мальчику, осматривая его на раны. Чуть ниже скулы кожа получила глубокий ожог. Он импульсивно приложил ладонь к повреждённому участку, приподняв голову ученика, чтобы лучше рассмотреть рану. Пальцы коснулись горячей влажной кожи. — Вероятно, останется постоянный шрам, – констатировал Чэнь Хаою. Его голос звучал жёстко, но внутри всё переворачивалось от волнения. Тянь Вэй замер, широко раскрыв глаза. Никогда ещё учитель не стоял так близко к нему. Иллюзорная маскировка на лице Чэнь Хаою дрогнула; на мгновение черты истинного облика Ван Чунъяна проступили сквозь иллюзию, и он поспешно восстановил внешность. Но Тянь Вэй успел разглядеть истинное выражение лица: сведённые брови, сжатые губы, а в глазах не холодное спокойствие заклинателя, а чистый страх за его жизнь. У мальчика перехватило дыхание. Он не чувствовал жжения на щёке, не обращал внимания на шумную толпу и родителей, стоящих рядом и не смеющих вмешиваться. Всё его внимание было сосредоточено только на учителе. — Я… этот ученик… – Тянь Вэй попытался оправдаться, но слова застряли у него в горле. Чужая ладонь крепче сжала его подбородок, заставляя замолчать. Чэнь Хаою прикрыл глаза и опустил голову, стараясь успокоить разбушевавшиеся эмоции. Дыхание вырывалось тяжёлыми рывками, грудь поднималась и опускалась от волнения. Переведя дыхание, он отпустил Тянь Вэя и прошёл мимо, сам не зная, куда направляется – лишь подальше от шума, подальше от своего глупого ученика. Мальчик лишь смотрел ему вслед. Мама сразу подбежала к нему, отвлекая от переживаний.

☯︎☯︎☯︎

Чэнь Хаою не мог понять, почему этот случай разозлил его так сильно. Конечно, Тянь Вэй был носителем ауры главного героя, но это не делало его бессмертным. Он обычный подросток, пусть с демонической кровью в венах и постепенно растущей магической силой. Чэнь Хаою с ужасом представлял, что могло случиться, не окажись он рядом: истерзанное тело мальчика, кровь на каменной мостовой, раздирающие крики его матери. В первоначальной линии судьбы только Ю Лань знала о дне рождения Тянь Вэя; мальчик никогда не покидал пределы школы, поэтому такой опасности не возникало. Значит, его собственное решение исполнить желание ученика почти привело к гибели героя с великой судьбой. Погружённый в тяжёлые размышления, он опомнился только перед домом семьи Тянь Вэя. Луна висела высоко в тёмном небе, улицы опустели; лишь из далёких кварталов доносился запоздалый треск салютов. Дверь открыл глава семьи Ли Бао – крепкий мужчина с покрасневшими от волнения глазами. Он хотел упасть на колени перед спасителем сына, но Чэнь Хаою поспешно остановил его, схватив за локоть. Тогда отец мальчика глубоко поклонился до самой земли, благодарив великого Ван Чунъяна за спасение единственного ребёнка. Чэнь Хаою еле освободился от потока благодарностей: коротко кивал, бормотал вежливые фразы и постепенно отступал к дверному проёму. Приятно получать искреннюю благодарность, особенно такой горячей, но одновременно это вызывало сильное смущение. Закрыв за собой дверь гостевой комнаты, он не мог уснуть всю ночь – усталость совершенно исчезла. Он лежал на соломенной циновке, неподвижно глядя в деревянный потолок, и размышлял: к чему всё это случилось?

☯︎☯︎☯︎

В час Кролика Чэнь Хаою разбудил Тянь Вэя. После скромного завтрака Ли Сюин поцеловала сына в щёку на прощание: они отправлялись обратно в школу, а женщина шла на работу. Отец ушёл из дома ещё до рассвета – вероятно, не спал никто, кроме одного лишь Чэнь Хаою. Всю дорогу обратно учитель не произнёс ни единого слова, полностью игнорируя ученика. Он боялся сорваться и начать ругать мальчика за необдуманный поступок. Не хватало ещё, чтобы Тянь Вэй ходил с виноватым подавленным видом и своими страданиями терзал его совесть. Когда они вернулись в школьную бамбуковую рощу и Чэнь Хаою собирался укрыться в каменном павильоне, Тянь Вэй опустился на колени, сцепив ладони перед грудью. Костяшки пальцев побелели от сильного напряжения, голова низко опущена, чёлка полностью скрывала его лицо. Мальчик дрожал мелкой едва заметной дрожью. — Учитель. Вы закрыли меня собой от опасности. Я не заслуживаю такой жертвы. — Встань, – произнёс Чэнь Хаою, но Тянь Вэй не сдвинулся с места. — Я даю клятву, – он громко ударил кулаком по раскрытой ладони – глухой твёрдый звук разнёсся по роще. – Клянусь собственной ци, своей кровью и дыханием. Я буду служить вам и защищать до последнего вздоха. Даже если вы прикажете мне уйти – я не покину вас. Это моя непоколебимая клятва. Чэнь Хаою посмотрел на него сверху вниз. В груди внезапно кольнула острая боль, та же самая, что прошлой ночью, когда фантомная игла пронзила его плечо. — Встань, – прозвучал строгий голос, не терпящий никаких возражений. Тянь Вэй тяжело сглотнул и поднялся на ноги, всё ещё не поднимая головы. Тон Чэнь Хаою немного смягчился. — Тянь Вэй, запомни на будущее: не давай клятв, если есть вероятность не сдержать их. — Но учитель… — Сегодня занятия отменены, – резко прервал его Чэнь Хаою и скрылся за бамбуковыми створками павильона.

☯︎☯︎☯︎

Едва догорела первая палочка благовоний, как вся школа, включая старейшин, узнала о его возвращении. Линь Чэнь почти ворвался в его хижину, даже не постучавшись, распахнув дверь запыхавшись. Он быстро извинился за грубость и сообщил тревожную новость: с пограничного поста пришло срочное предупреждение. На окраине западных земель обнаружили древнее ядовитое существо. Детальное описание передали вместе с донесением: огромное тяжёлое тело, плотная липкая кожа, не поддающаяся обычному оружию, ориентация исключительно на звуковые волны. «Ци Хун», – сразу догадался Чэнь Хаою. Сердце тяжело упало вниз. В первоначальной судьбе эти твари выползли из подземелий только тогда, когда Ван Чжэ окончательно потерял рассудок. Их насчитывалось не больше десятка, но каждый монстр был способен уничтожить половину человеческих поселений. — Собери отряд из пяти заклинателей. Отправьтесь на разведку к западной границе, – приказал он Линь Чэню. – Не вступайте в бой с существом. Осмотрите территорию и сразу возвращайтесь в школу. Линь Чэнь глубоко поклонился и поспешно вышел из комнаты, почти бегом направляясь выполнять приказ. Чэнь Хаою остался в полной одиночестве. Он знал, что простая разведка не даст никакого результата. Ци Хун – чудовище, которое не под силу одолеть обычному отряду заклинателей. Для борьбы нужен бессмертный, нужен истинный облик Ван Чжэ. Он схватился за голову: пульсирующая головная боль засела в висках. Его взгляд упал на дальний угол комнаты, где стоял меч Цзюэмин. Чэнь Хаою никогда не решался использовать его во время тренировок – и это оказалось большой ошибкой. Медленными шагами он подошёл к оружию и взял Цзюэмин за рукоять вместе с ножнами. Лезвие было идеально гладким, отполированный годами. Он плавно вытащил клинок из обёртки. Меч был холодным, тяжёлым, покрытым тонкой выгравированной резьбой – древними иероглифами, которые он сам прописывал много лет назад на черновиках. От металла веяло ледяным холодом с лёгким сладковатым привкусом. Лезвие чётко отражало его собственные острые пустые глаза. Рука слегка дрогнула, и поверхность клинка переливалась вслед за его движениями. Зрелище завораживало: свет скользил по граням металла, дробился и складывался в радужные блики. Чэнь Хаою задумчиво провёл подушечкой пальца по острому лезвию. Алая горячая кровь сразу выступила на коже. Меч резко дрогнул. Лезвие загудело низким протяжным звуком, как натянутая струна, а потом мгновенно распалось на тысячи мелких осколков – тонких острых частиц, похожих на иглы, змеиную чешую и стеклянные кусочки. Они повисли в воздухе, соединённые невидимыми магическими нитями, застыв в ожидании его команды. В древних свитках он прописал, что такое превращение происходит от потоков демонической энергии, но сейчас оказалось достаточно одной капли крови. У него перехватило дыхание; единственная мысль крутилась в голове: как вернуть меч в целое состояние? Он замер, глядя на смертоносную металлическую сеть, парящую на расстоянии ладони от его лица. Частицы не двигались, терпеливо ожидая приказа. Он мысленно представил целый меч, потянул потоки собственной ци и направил энергию на разрозненные осколки. Одно быстрое движение запястья – и спустя несколько мгновений оружие снова приняло исходную форму. Как можно аккуратнее Чэнь Хаою убрал Цзюэмин обратно в ножны и закрепил ремень на поясе. Он лёг на бедро привычно, словно всегда был там. Он собрал все доступные магические предметы, способные пригодиться в бою: защитные и атакующие талисманы, лечебные зелья. После этого вышел из хижины. Белая тигрица Чи Ю уже ждала его рядом с входом – огромная, с бледно-светящимися в сумерках глазами, чувствуя приближающуюся опасность. Чэнь Хаою взобрался на её широкую спину, но тигрица не сдвинулась с места. Обернувшись, он увидел Тянь Вэя, бегущего к нему со всех ног. — Учитель! Возьмите меня с собой! — Нет, – коротко ответил Чэнь Хаою. — Но я же дал клятву защищать вас… – голос мальчика сорвался от волнения. — Я сказал нет, Тянь Вэй, – громкий грубый бас прокатился по всей бамбуковой роще, оставляя после себя эхо. – Я скоро вернусь. Он ударил пятками по бокам тигрицы, и Чи Ю резко рванула с места, унося учителя к западной границе. Тянь Вэй стоял неподвижно, крепко сжимая в пальцах чёрный нефритовый камень – тот был тёплым, почти горячим от его ладони. Он смотрел вслед белому пятну шерсти, пока оно не скрылось за линией горизонта, растворившись в утренней дымке. «Скоро вернусь», – тихо повторил он про себя слова учителя. И остался терпеливо ждать его возвращения.