Осколки демонического зеркала: путь к свету

«Тот, кто не помнит своих корней, обречён блуждать во тьме.»

— из наставлений школы Цзыжань-Жэнь

 ☯︎☯︎☯︎

Тянь Вэй шёл уже несколько дней. С каждым рассветом воздух становился холоднее, ветер – злее. Он миновал Южный город, потом несколько деревень, но нигде не задерживался, решительно идя вперёд. Теперь перед ним раскинулась пустошь. Только заросшая травой тропинка тянулась вдаль, а бескрайний лес то и дело сменялся незасеянными пустыми полями. Он почти не останавливался в пути. Лишь время от времени отпивал воду из кожаной фляги, перекусывал сушёной провизией и осматривал нефритовый амулет на новые трещины. Трещин не появлялось, но иногда камень становился настолько ледяным, что Тянь Вэй охватывал настоящий страх; ему хотелось развернуться и вернуться к учителю. Однако он ни разу не обернулся – шёл вперёд сквозь бури, дожди и первый ранний снег. Каждый миг пути мог стать последним, и на пустые сомнения просто не оставалось времени. На четвёртый рассвет он едва переставлял отяжелевшие ноги. Чистая вода закончилась полностью, а поблизости не было ни малейшего намёка на родник или реку. Сушёное мясо вызывало отвращение, а жажда усилилась с каждой минутой. Колени подкашивались, но он держался на ногах. Вдали перед ним замаячил тонкий дымок – почти незаметный, разлетающийся на резком ветру, но первое свидетельство живых существ за последние два дня. От облегчения у него навернулись слёзы; он собрал остатки сил и ускорил шаг. Деревня пряталась в низине между двумя пологими холмами. Дома были старыми, с почерневшими от времени крышами, они плотно прижались друг к другу, словно искали взаимной защиты. На улицах не было ни души. Только ветер гонял по сухой земле жёлтые листья, а где-то в глубине переулка скрипела несмазанная деревянная дверь. Тянь Вэй подошёл к первому дому и постучал. Изнутри не раздалось ни звука. Он постучал ещё раз – тихо, осторожно. За деревянными ставнями послышалось слабое шуршание, но дверь так и не открыли. Он пошёл дальше. У второго дома повторилось то же самое. Только у третьего, самого ветхого строения с покосившимся крыльцом, щель между дверью и косяком приоткрылась. Из неё выглянула седая голова старика; под слоем глубоких морщин глаза едва различимы. Раздался скрипучий, точно несмазанная петля, голос: — Кто здесь? Сдержав мысль облить чем-то сухую рожу напротив, Тянь Вэй вежливо поклонился — Здравствуйте, господин. Меня зовут Тянь Вэй – ученик школы Цзыжань-Жэнь. Я путешествую по личному распоряжению главы школы. Прошу позволить мне переночевать у вас. Морщинистый лоб старика сморщился ещё сильнее. Тянь Вэй поспешно поправил просьбу: — Всего на несколько часов. Или хотя бы разрешите набрать чистой воды. — Тянь? – после долгого раздумья переспросил старик. Тянь Вэй резко закивал головой – от быстрого движения у него закружилась голова. Старик молча простоял несколько дыханий, затем приоткрыл дверь шире и ушёл внутрь. Тянь Вэй облегчённо выдохнул, вошёл в дом и тихо прикрыл дверь за собой. Старик кивнул на потрёпанную соломенную циновку рядом с чайным столом. Тянь Вэй разулся у входа и сел на неё. Хозяин шаркающими шагами направился к печи. В помещении стоял смешанный запах лечебных трав, старой сухой древесины и кислинки – то ли от квашеных овощей, то ли от многодневно не мытого тела. — У нас завелась нечисть, – заговорил старик, когда Тянь Вэй устроился. – Она принимает облик усопших жителей и уводит живых за собой. Люди боятся выходить на улицы после заката. Остались только пожилые да немощные, все молодые разбежались куда глаза глядят. Тянь Вэй понял, что ему невероятно повезло найти приют. — Я могу избавить деревню от нечисти, – сказал он. – В обмен на ночлег и скромную еду. Старик долго смотрел ему в глаза, затем медленно кивнул: — Ладно.

☯︎☯︎☯︎

Отоспавшись несколько страж, Тянь Вэй отправился на окраину деревни, где располагалось местное кладбище. Мёртвые тревожат мир живых – значит, придётся спускаться в их мир. Погост раскинулся по склону холма: повсюду стояли покосившиеся старые надгробия, заросшие полынью и мхом. Некоторые памятники разрушились полностью, превратившись в бесформенные груды камней. На входе он совершил поклон – знак уважения к усопшим, – затем прошёл между плотными рядами могил. Кладбище не имело конца и края. Он шёл медленно, разбирая выгравированные имена на плитах. Большинство иероглифов стёрлись за годы, под слоем грязи их едва удавалось разобрать. От самых старых захоронений осталась лишь маленькая табличка с фамилией рода. Тянь Вэй запомнил несколько таких надписей. Он обошёл почти всё кладбище, но кроме всеобщей разрухи и атмосферы забвения не заметил ничего странного. Разочарованные предки могли гневаться из-за людского равнодушия. «Это было логично,» – размышлял Тянь Вэй. Но обычно такие души приходили во сны или являлись живым напрямую с жалобами. А по рассказам старика местные призраки заманивали людей в чащу, после чего тела находили мёртвыми: с белыми искажёнными лицами, широко раскрытыми глазами и ртами, застывшими в вечном крике от ужаса. В дальнем конце погоста стоял большой семейный склеп. Рядом с покосившимися деревянными досками и мшистыми холмиками он выглядел чужеродно – словно богатый дворец посреди трущоб. Стены высечены из тёмного камня, отполированного столетиями дождей и ветра; крыша имела загнутые вверх углы, как у храмовых построек. По бокам стояли каменные стелы с именами предков, выгравированными настолько глубоко, что иероглифы не стёрлись даже через сотни лет. Над входом в склеп была выбита надпись: «Семья Тянь». Тянь Вэй резко вздохнул полной грудью и замер на месте. Волна холода, разложения и гнилостного смрада ударила ему в голову – впервые за всё путешествие его затошнило. Он пришёл в себя через мгновение, поспешно протёр рукавом пыль с последних строк стелы. «Тянь Мин», «Тянь Сянь Ли» и заключительная фраза: «безымянный младенец Тянь. Род вымер в год чёрной луны – последний год великого нашествия демонов». Тянь Сянь Ли – именно так звали его мать, как однажды рассказал мудрец из школы. Учитель упоминал родительницу всего дважды, но это имя было навсегда высечено здесь, на камне. По спине, от шеи до копчика, пробежали ледяные мурашки, каждый укол был острее иглы. Сердце забилось так сильно, что стук отдавался в горле. Позвоночник инстинктивно выпрямился. Холод из среднего даньтяня растёкся по телу, словно тонкие щупальца: сначала едва ощутимо, затем превращаясь в физическую ломоту. Две ледяные ладони мягко легли ему на плечи. У Тянь Вэя перехватило дыхание, взгляд застыл неподвижно перед склепом. Сердцебиение учащалось с каждой секундой, в горле застыл плотный комок, как неразваренный рис. Ощущение прикосновения усилилось: что-то холодное прижалось лбом к его левой лопатке. Волна чужой тоски накрыла его с головой – тоски по дому, по родной семье, по младенцу и простой спокойной жизни. Всё тело затрясло, холодная испарина стекла по лбу; от резких выдохов раздувались крылья носа. При каждом вдохе дрожь пробирала изнутри, точно он стоял посреди зимы в одном тонком халате. Зажмурив глаза, Тянь Вэй досчитал до пяти, затем нерешительно, почти споткнувшись, обошёл склеп. Он старался не обращать внимания на то, что невидимая сущность окружила его со всех сторон. Солнце садилось за холмы, на окраинах кладбища мелькали быстрые тёмные силуэты. Смотря строго под ноги, превозмогая внутренний страх, он медленно направился к выходу. Первое правило, которое учитель выучил с ним наизусть: если за тобой следуют призраки, не поддавайся страху – хотя бы делай вид спокойствия; уходи, не оглядываясь по сторонам. Учитель рассказал это после их первого совместного задания с духом Чжи-гу. «Но, учитель, разве не нелепо притворяться, что ничего не чувствуешь, когда призрак только что обнял тебя со спины?» «Такие, как мы, Тянь Вэй, обладают повышенной чувствительностью к потустороннему. Ты заметишь среднего призрака намного раньше, чем он осознает твоё присутствие. Не выдавай себя дрожью и страхом.» Внутренний диалог с наставником и пульсирующее тёплое сияние нефрита на груди вернули ему уверенность. Он ускорил шаг. Как только пересёк границу кладбища, свернул на заросшую тропу. Сейчас нужно найти дом старосты и убедить его открыть двери. Полстражи Тянь Вэй бродил по переулкам, ориентируясь только по извилистой тропе и редким взглядам на заколоченные пороги. Наконец он нашёл нужное строение: те же плотно забитые ставни без малейшего огня внутри, покосившаяся дверь и едва различимая тропинка к крыльцу. Но сколько бы Тянь Вэй ни стучал, сколько бы ни умолял открыть – ответа не последовало. Луны на небе не было видно, но он чувствовал её высоко над головой; спиной ощущал, как оживает забытое прошлое деревни. Осеннее похолодание почти не трогало его – благодаря демонической крови в жилах, но лёгкое дуновение от пролетающего рядом призрака ощущалось отчётливо. «Благодарю, демоническая кровь», – горько подумал он. До часа Кролика он просидел на сухом пне рядом с хижиной старосты. Прикрыл глаза, упёр локти в колени, закрыл уши ладонями – изо всех сил делал вид, что не замечает чьих-то шагов прямо перед собой. Единственное, что не позволило ему замереть неподвижной статуей – неконтролируемо дрожащие ноги. Неотступное желание вернуться на кладбище не оставляло его. Он даже подумал, что это неплохой выход: все мёртвые жители деревни обитают там, погост пустует для живых. Но он старался отгонять эти опасные мысли. С каждым часом всё новые навязчивые идеи лезли в голову, находя оправдания возвращению. Ни одна часть тела не знала покоя: он чесал шею, голову, плечи – всё, до чего мог дотянуться рукой. Раскачивался из стороны в сторону, обе ноги подпрыгивали на носочках, а руки крепко обхватывали плечи крест-накрест. Глаза покраснели, при закрывании век появлялась острая боль. Толпа призраков вокруг становилась плотнее, между их силуэтами оставалось не более шага. Они просто стояли молча, не совершая ни одного движения. Так продолжалось до тех пор, пока нервное напряжение не достигло предела, а дрожь изнутри не стала невыносимой. Снова мягкое прикосновение коснулось его плеча, почти тёплое, но на грани холода. Невидимая рука медленно поднялась к макушке, лёгкие поглаживания успокаивали, дарили иллюзию спокойствия. Тянь Вэй крепко упёрся ступнями в землю, склонил голову и закрыл глаза. Последний нервный выдох вырвался из его рта, облачко пара растаяло в холодном воздухе. Тянь Вэй просто сидел, чувствуя ясно: этот призрак не несёт зла – скорее женская душа пришла лишь чтобы утешить его. Под веками собралась влага, готовая пролиться слёзами. Он не считал, сколько палочек благовоний сгорело за время размышлений, и пришёл в себя только тогда, когда почувствовал прикосновение под локтем. Незримая сущность повела его за собой в определённом направлении. Навязчивое беспокойство исчезло – они вернулись на кладбище. Их встретила умиротворяющая, мёртвая тишина. На погосте было спокойно, слишком тихо. Солнце поднималось ещё не скоро, всё вокруг тонуло в темноте; чёрная фигура проводницы сливалась с тенями. Дрожь покинула тело Тянь Вэя, остались лишь любопытство и готовность к любым событиям. Нефрит, нагретый теплом его груди, пульсировал в такт сердцу – только этот камень мог бы согреть его даже в лютый зимний мороз. Они остановились рядом с неизвестной могилой. Ровный холмик, сплошь заросший высокой травой; от каменного памятника откололся большой осколок, от трещин расходились сотни тонких паутинок. Лёгкое давление на плечи подтолкнуло Тянь Вэя сесть на корточки; он крепко сжал нефрит в ладони – так стало немного спокойнее. Палочка благовоний почти догорела, но ничего не происходило. Тень призрака стояла неподвижно за его спиной. Луна почти коснулась линии горизонта – время, когда мёртвые возвращаются в свои захоронения. Тянь Вэй не двигался, не обращая внимания на проплывающие мимо души. Внезапно призрак мелькнул прямо под его ногами и растворился перед лицом. Тянь Вэй вскочил на ноги; на одно мгновение, как мимолётное видение, он увидел это место в ином облике: свежеразрытая земля, копошащиеся черви, целый неповреждённый памятник с единственным разборчивым иероглифом «Чу…» Он моргнул – видение исчезло. Перед ним всё та же поросшая травой могила с расколотой плитой. Воздух наполнился запахом озона, дыхание спёрло, перед глазами всплыли три разрозненные картины одновременно. Тело начало шататься; он сделал несколько шагов назад, схватился за голову и придавил ладонями виски. Чёрные тени вокруг обрели чёткие человеческие очертания. Перед глазами молниеносно сменялись кошмарные образы: худой сгорбленный крестьянин, злой подросток, смотрящий исподлобья – они появлялись и сразу исчезали. Черви. Женщина с мясницким ножом. Деревянный гроб. Оскалившаяся бешеная собака. Древний крест. Сгнивший труп. Труп. Труп. Труп. ТРУП. Десятки, сотни безжизненных тел с пустыми чёрными глазницами, устремлёнными прямо на Тянь Вэя. Он закричал – коротко, громко, лишь чтобы подтвердить, что всё ещё владеет собственным разумом. Словно тяжёлый удар под дых согнул его пополам; он крепко зажмурился. Нефрит выскользнул из-под воротника ханьфу и повис на шнурке, давя на шею многотонной тяжестью. Камень раскачивался, как маятник; казалось, узел на верёвке сам затягивается всё туже. Плотное верёвочное кольцо пережало кадык, из горла вырвался хриплый стон; он пытался вдохнуть воздух, но в лёгкие попадали лишь крохи. Из уголка глаза скатилась слеза, упав на сырую землю. Кто-то резко схватил его за локоть и потянул назад. Родные тёплые руки вытолкнули его за границу кладбища; он не успел осознать происходящее, как больно приземлился на траву. Острая боль пробежала от копчика до шеи, возвращая ему ясность сознания. Тяжело, прерывисто дыша, Тянь Вэй лихорадочно огляделся вокруг – не было ни одной души. Только одинокое розовое солнце поднималось над холмами. Чужой страх, боль и невысказанный гнев словно остались висеть на его плечах. Спотыкаясь на каждом шаге, он решительно побрёл обратно к дому старика. Запыхавшись, он со всей силы застучал по деревянной двери. Староста обязан открыть – другого выхода не осталось, кто-то должен дать ему ответ. Дверь жалобно скрипела и сотрясалась от ударов; сухая пыль осыпалась со стен, попадая в глаза. Горло пересохло до невыносимости, веки сами собой стремились сомкнуться. Тянь Вэй постучал ещё несколько раз, затем отступил от двери на трясущихся ногах, опустил руки и разочарованно выдохнул. Адреналин бурлил в крови. Всё тело покрылось холодной испариной, нижняя хлопковая рубаха неприятно прилипла к спине. Он дышал глубоко, размеренно, не понимая, что делать дальше. Уже собирался развернуться и уйти, когда дверь с пронзительным скрипом приоткрылась на цунь. Чтобы не упустить шанс, Тянь Вэй распахнул её полностью и вошёл внутрь. Старика не было на пороге – он уже сидел за чайным столом. Хозяин дома был сгорбленным, немощным, даже худее самого Тянь Вэя. Голова опущена на грудь, трясущиеся старческие руки держали глиняную плошку с тёмным травяным настоем. Тянь Вэй не стал соблюдать церемонии, плюхнулся напротив старика, упёр локти в столешницу и уставился на него чёрными от усталости глазами. Оба молчали долгие минуты. Старик поднёс плошку ко рту, расплескав несколько капель по дороге. Сделал маленький глоток, причмокнув беззубым ртом, и тяжело вздохнул. — Говори, – устало выдавил он. — Какова настоящая причина, из-за которой жители боятся ходить на кладбище к своим родным? — Молодой человек, – старик покачал седой головой, – в деревне остались только пожилые и немо… Тянь Вэй громко хлопнул ладонью по столу. Он сам не ожидал такой резкости, но раз начал разговор – не отступит ни на шаг. — Чушь! Днём на ваших полях я видел минимум десяток здоровых женщин, полных сил. Старик цокнул языком и замолчал на неприлично долгое время. — Что именно ты хочешь услышать? – прозвучал тихий скрипучий голос. — Вы знаете, почему мёртвые выгоняют живых из деревни. – Молчание в ответ. – Без этой правды я не смогу вам помочь, – уже спокойнее добавил Тянь Вэй. Старик заёрзал на стуле, закряхтел, начал неразборчиво бубнить себе под нос, но в итоге сдался. Он рассказал, что после окончания демонической эпидемия пришла суровая зима – год чёрной луны. Стояли лютые морозы, царил повальный голод. Люди ели падаль, бились с дикими зверями за отравленную воду, которая никогда не замерзала – лишь чтобы выжить. Их деревня стояла на отшибе, и никто из соседних поселений не пришёл на помощь. Наступил период Саньцзю – самая холодная третья девятка зимы. Отчаявшись, жители начали убивать и поедать себе подобных. Сначала случайных путников, которые останавливались переночевать, затем и собственных соседей. В деревне вспыхнула кровавая усобица: люди разделились на два лагеря. Группу, выступавшую против людоедства, быстро подавили и уничтожили. От мысли, что эта деревня когда-то кишела людоедами, Тянь Вэя пробрала дрожь. А если его собственный род принадлежал к той жестокой стороне? Не питалась ли его мать человеческим мясом во время беременности? Он резко встряхнул плечами, заставляя себя слушать дальше. Годы прошли. Путешественники стали обходить эту глухую местность стороной. Одна зимой, в середине Саньцзю, за одну ночь бесследно пропала дюжина жителей. Паника вспыхнула слишком поздно – даже останков пропавших не нашли. До нынешнего года уцелело не больше десятка жилых домов. — Вот и вся правда, – тяжело вздохнул старик. – С тех пор души мёртвых бродят по улицам по вечерам, а зимой уводят за собой людей со слабым духом. Потому мы не ходим на кладбище – нас одолевает одновременно страх и стыд. Тянь Вэй не знал, как правильно реагировать. В древних свитках и народных песнях часто встречались истории о деревнях людоедах, но столкнуться с такой трагедией лично… К тому же он сам пообещал помочь. Он даже спал под одной крышей с бывшим людоедом! Прокашлявшись, Тянь Вэй отвёл взгляд в сторону, подбирая слова для ответа. В теории решение было понятно: нужно искренне просить усопших прощения. Сожалеть о совершённых преступлениях, умолять о милосердии снова и снова. Жителям придётся прийти на кладбище, привести в порядок заброшенные могилы и совершать ритуалы раскаяния. Только Тянь Вэй не понимал, как донести эту мысль до упрямых стариков. За все прошедшие десятилетия они сами могли догадаться об этом, но не предпринимали никаких шагов. Он мог провести очищающий ритуал самостоятельно, чтобы души перестали бродить по ночам – но это лишь временная мера, главная часть искупления лежит на живых жителях. Он кратко изложил свой план старику. Тот заверил, что все местные глубоко сожалеют о прошлых грехах – именно поэтому их парализует страх. «Конечно, не просто так они боятся расплаты», – мелькнуло внутри Тянь Вэя сомнение. Но он всё равно решил сдержать обещание и помочь. Учитель однажды предупреждал его: «Тянь Вэй, запомни на будущее: не давай обещаний, если есть риск не суметь их выполнить.»

☯︎☯︎☯︎

Весь оставшийся день ушёл на подготовку к ритуалу. В час Тигра должно начаться обряд упокоения неприкаянных душ. Тянь Вэй заставил старика разбудить всех уцелевших жителей – они обошли каждый двор деревни. С каждого дома собрали подношения для потустороннего мира: свечи, минимум три штуки от каждого человека, и ароматические палочки. Вечером Тянь Вэй разрабатывал текст ритуала; требовалось успокоить сотни гневных душ на погосте. Он выписывал защитные талисманы киноварью, смешанной с собственной кровью – для усиления магического действия. Записывал все известные очищающие мантры и молитвы, вырезал защитные руны на свечах. Когда воск догорит полностью, обряд завершится. Запаса воска хватит примерно на одну стражу. В час Быка Тянь Вэй установил алтарь прямо перед входом на кладбище. Сначала совершил молитву своим предкам, затем выложил на центральную часть подношения: мешки риса, сушёные и квашеные фрукты с овощами, чистую воду, чай. По бокам алтаря разложили бумажную одежду и денежные бумаги для усопших – жители отдали все свои скромные сбережения. За пояс Тянь Вэй спрятал короткий ритуальный меч – на случай непредвиденной опасности. По краям алтаря расставил ароматические палочки, вокруг разложил талисманы и зажжённые свечи. С каждой новой свечой ветер усиливался; воск коптил, пламя почти тухло. Но как только все огни загорелись одновременно – они ярко вспыхнули, поднимая тонкие огненные столбы высотой в несколько чуней. Тянь Вэй разлил освящённую воду по трём глиняным чашам и расставил их треугольником внутри круга свечей. Над головой повис тонкий лунный серп. Разложив листы с текстами перед собой, Тянь Вэй начал призыв и обряд «открывания межмировых врат», зовя все неприкаянные души кладбища явиться на его зов. Огонь на алтаре колыхнулся; со стороны холма стали появляться тёмные силуэты, но не могли пересечь границу круга. Первый призрак, второй, третий – вскоре их насчитывалось больше сотни. Тянь Вэй не обращал внимания на толпу, полностью сосредоточившись на чтении мантры. Когда палочка благовоний почти догорела, перед глазами всё поплыло. Тело выпрямилось жёстко, как деревянная жердь; он раскачивался взад-вперёд, перебирая бусины собственного нефритового амулета. Этот камень изготовил лично учитель, вплетя каждую деталь – он дарил дополнительную магическую силу. Веки опускались всё тяжелее, пока глаза не закатились полностью. Холод и многовековая обида душ ощущались острее, чем когда-либо раньше. Губы почти беззвучно шептали призыв. На тринадцатый повтор мантры Тянь Вэй резко открыл глаза. Вокруг него выросла плотная чёрная стена из призраков, перекрывшая весь обзор – виден был лишь лунный серп над головой. Все души собрались. Настала самая сложная часть обряда – мантра очищения от накопленной обиды, злобы и жажды мести. Он на мгновение перевёл дыхание и начал читать. Первый круг дался легко, третий – сложнее, седьмой повтор заставил язык заплетаться, дыхание сбилось, а громкий треск за спиной заложил уши. По внутренним ощущениям Тянь Вэю казалось, что прошло уже несколько страж, хотя реально минула лишь половина отведённого времени. Свечи прогорели на две четверти высоты. Гул сотен шёпотов пробил границу реальности. Каждый голос звучал громче предыдущего, наполненный злостью и болью. Тянь Вэй раскачивался вперёд-назад, пропевая мантру всё громче:

Ветры, унесите гнев,

Воды, смойте боль,

Огонь, сожгите цепи,

Земля, примите в покой.

Глубокий вдох. Огонь на алтаре словно поднялся до самых небес.

Кем вы были – отпустите,

Кем вы стали – позабудьте.

Чёрный путь не ваш,

Светлый путь откройте.

Выдох. На плечи обрушилась невыносимая тяжесть; он накренился вперёд. Кости ломило от чужой боли, в голове стучало неумолимо. Мышцы сводило судорогой, на глаза навернулись слёзы – не его собственные, слёзы сотен усопших. Град чужой скорби вырвался через его тело, пропитывая землю солёными потоками.

Не глядите на живых,

Не держите камень в груди.

Десять врат открыты,

Десять небесных стражей ждут.

Он коснулся лбом земли, положил одну руку на уровень сердца, другой крепко сжал нефритовый амулет. Камень пульсировал мягкими волнами, задевая каждую струну его души.

Идите. Мир вам. Мир от вас.

Голос сорвался от усталости, но не потерял громкость – наоборот, звучал всё мощнее. Ещё восемь раз он произнёс финальную мантру, не разгибаясь из глубокого поклона. — Идите! Мир вам! Мир от вас! – прокричал Тянь Вэй в последний раз. Он почти задыхался от потока чужой скорби. Время, равное горению одной ароматической палочки, простоял в коленнопоклонном поклоне, сотрясаясь от рыданий. Завывание душ неслось со всех сторон, отдаваясь в перепонках. Ветер усилился, мягко обдувая его спину, словно утешая. С неба упали первые капли дождя, но свечи упорно горели, не потухая от воды. Когда Тянь Вэй разогнулся, всё тело ломило от усталости, лицо и глаза покраснели от слёз.

Простите. Простите их. Простите меня.

Поймите. Увидьте истину. Простите.

Простите. Простите. Простите.

Он повторял эти слова как бесконечную мантру, всматриваясь в толпу призраков вокруг. Теперь они не выглядели как сплошная чёрная масса – каждая душа обрела индивидуальные черты. По лицам можно было различить их характеры при жизни, одежда указывала на социальный статус. Одна за другой души медленно плыли в разные стороны – к своим близким, к родным захоронениям. Вихрь дождя и ветра трепал волосы и одежду Тянь Вэя, листы с записанными мантрами улетели в темноту – он даже не заметил потери. Его взгляд был прикован к большой группе призраков: целый род стоял перед ним, плотно прижавшись друг к другу, как перед вечной разлукой. Одна фигура отделилась от толпы и подошла прямо к границе огненного круга. Худая, тонкая, невысокая женская душа. Большие чёрные глаза, длинные тёмные волосы заплетены в косу до пояса. Она неотрывно смотрела на Тянь Вэя. Она опустила ладони на живот, затем медленно растворилась. Исчезла на мгновение, появилась снова – и сразу рассыпалась на мелкие водяные капли, слившись с дождём. Земля мягко впитала её образ, приняв душу в покой. Тянь Вэй повернул голову на юг – лунный серп исчез за холмами. Тёмное ночное небо сменилось пастельно-голубым предрассветным полотном. Он повернулся обратно – группа обнимающихся родных призраков исчезла. Неосознанно выпрямился, лихорадочно оглядываясь вокруг: одна за другой души распадались на лёгкие дымки и утекали в землю. Облегчённый глубокий выдох сорвался с его губ. Он не обращал внимания на мокрые волосы, прилипшие к лицу, на тяжесть промокшей одежды – всё это не имело значения. Главное, ему удалось упокоить сотни гневных неприкаянных душ. Пусть и на время. Он запустил ладони в мокрые волосы, внезапно сорвался тихий смешок. Глаза заблестели от облегчения – он справился! Тянь Вэй почти задохнулся от неверия в собственный успех. Опустил голову, нефрит лежал на его коленях; он схватил камень, быстро коснулся его губами и устало, но искренне удовлетворённо рассмеялся. Поднял взгляд к светлеющему небу и тихо обратился в пустоту: — Учитель был бы горд за меня. На губах появилась слабая улыбка, он тяжело выдохнул. Прикрыл глаза. Осталось завершить мелкие дела: сжечь бумажные подношения, убрать за собой алтарь и разложить жертвенную пищу по заброшенным могилам.

☯︎☯︎☯︎

Тянь Вэй не стал задерживаться в деревне надолго. Он объяснил старику, как старосте, что сделал всё возможное для упокоения душ; дальнейшее искупление зависит от самих жителей. Жители казались искренне благодарными. Все пытались навязать ему еду или клялись в вечном долгу, но Тянь Вэй отказывался от подарков. Он лишь хотел поскорее покинуть это место. Однако принял долговечную провизию и набрал полную флягу чистой проточной воды. Перед отъездом он зашёл на кладбище, к родовому склепу Тянь. Зажёг свечу, очистил старую курильницу, поставил ароматические палочки, совершил глубокий поклон и тихо ушёл с погоста.

☯︎☯︎☯︎

Только в самый разгар зимы Тянь Вэй добрался до тонкого магического места – заброшенного древнего храма посреди бескрайнего глухого леса. По пути он помог очистить от духов несколько крупных городов, больше не рискуя заходить в маленькие отдалённые деревни. Один богатый купец щедро заплатил ему за изгнание злого духа из собственного дома; на эти средства Тянь Вэй купил тёплое стёганое ханьфу и снял комнату на постоялом дворе на одну ночь для отдыха. Сейчас он уже несколько суток жил внутри пустого храма. Он чувствовал мощную магию этого места. Слышал, как что-то копошится под каменными плитами пола, скребётся о дерево, протяжно воет из подземелий, но об одном важном детале он не подумал заранее. Как войти под землю? Как спуститься туда, где нет видимой двери или входа? Он сел на ветхое деревянное крыльцо храма и крепко сжал чёрный нефритовый амулет в ладони. Внутри камня вспыхнула крошечная золотая искра – и сразу погасла. — Учитель, – тихо прошептал Тянь Вэй. – Помоги мне. Я не знаю, что делать дальше. Ветер не принёс ответа. Только старые балки храма скрипели от его порывов, а где-то в глубине леса под чьими-то шагами скрипнул сухой снег. Тянь Вэй плотно закрыл глаза. Вход под землю должен быть здесь. Обязательно должен быть.