Осколки демонического зеркала: путь к свету

«Не спрашивай, зачем его послали. Спроси — зачем ты ждал.»

— из пророчества трёх мудрецов

☯︎☯︎☯︎

Энтузиазм Тянь Вэя начал иссякать на закате следующего дня. Солнце опускалось за горизонт медленно, будто тоже устало от долгого пути. Небо над головой выцвело до бледно-лимонного оттенка, а где-то вдалеке уже зажглась первая, самая яркая звезда. По сравнению с дорогой к храму – неведомой и холодной – обратный путь давался быстро и легко. Подземный мир научил его двигаться долго и ровно, не отвлекаясь на обыденные человеческие потребности. Так и сейчас он не останавливался, обходя селения и бродячих заклинателей, встречавшихся на тропе. Воздух весеннего леса пропитался сыростью, ароматом прелой листвы и едва уловимыми сладковатыми нотками диких цветов. Единственным перерывом стала остановка в первой деревне на пути: там он тайно взял у зажиточного местного господина комплект ханьфу оттенка зелёного чая. Найдя тихую речушку, юноша наконец получил возможность смыть грязь и сажу после долгих странствий. Весна только начиналась, поэтому вода в реке была ледяной, но Тянь Вэй почти не чувствовал холода: демоническая кровь глушила слабость тела. Он стоял по пояс в тёмной воде, отражающей первые звёзды, и смотрел на собственные исхудавшие руки с выступающими венами – он почти не узнавал собственного отражения. Шрам на лице казался ему уродливым клеймом. Четыре багровые полосы пересекали правую часть лица, доходя до линии брови; кожа вокруг рубца стягивалась и чесалась, но он запрещал себе трогать рану. Только когда зуд становился невыносимым, Тянь Вэй сжимал кулак до белых костяшек, перебивая неприятное ощущение болью от ногтей, вонзающихся в ладонь. Стоя в реке, он отрубил передние пряди волос чуть ниже подбородка. Тёмные жёсткие пряди упали в воду, закружились по поверхности как стайка испуганных мелких рыб и медленно уплыли по течению. Оставшиеся волосы струились по спине до поясницы, а новая чёлка скрыла половину лица. В минуты тоски, не замедляя шага, Тянь Вэй заплетал несколько тонких косичек: пальцы плохо слушались после многолетнего сжатия рукояти меча, но он упрямо продолжал плести, не поддаваясь усталости. Постоянные тревожные мысли не отпускали его: он ждал нападения во сне и наяву, ожидал, что из зарослей леса выскочит неведомый враг. Каждый шорох за спиной заставлял сердце пропускать удар, любой резкий порыв ветра прижимать голову к плечам и вслушиваться в тишину. Он ненавидел собственную паранойю, но не мог избавиться от неё. Кинжал всегда оставался за поясом, в мгновенной доступности: ладонь сама тянулась к рукояти при любом резком звуке, рефлекс, закреплённый годами пребывания в преисподней. В моменты сильной тревоги он переходил на быстрый полубег, но большую часть пути двигался ровным шагом, не тратя силы на бессмысленные рывки – иначе пришлось бы останавливаться для отдыха. Дыхание он держал по старому правилу мудреца: вдох на четыре шага, выдох на четыре. Этот простой приём медитации был единственным, что сохранилось у него от беззаботного детства. Прошло десять лун, и Тянь Вэй понял: школа Цзыжань-Жэнь уже близко. Он узнал знакомые очертания тропы, заметил старый камень на развилке — тот самый, где когда-то вместе с Чжоу Хаем обсуждал предстоящие тренировки. Всё осталось на прежних местах, но выглядело чужим, будто нарисованным на тонкой хрупкой бумаге, готовой разорваться от лёгкого прикосновения. Он резко замер. Волосы на коже рук встали дыбом. Спрятавшись в высокой густой траве, юноша оглядывал окрестности, сам не понимая, чего ищет. Сначала донёсся глухой свист – звук меча, рассекающего воздух. Звук резанул уши, заставив его пригнуться ещё ниже. Задрав голову, Тянь Вэй вцепился пальцами в траву и выдернул несколько стеблей; между подушечками выступил зелёный сок с горьковатым свежим ароматом. Прямо над ним пролетели трое заклинателей школы Синь-Цзин. Они двигались почти бесшумно, кроме того резкого свиста. На одеянии главной из них – Лю Лин – был вышит символ ордена: лотос, растущий из водной спирали с парящим изумрудным фениксом. Следом летели два её ученика, девушка и юноша, с простой эмблемой лотоса на ханьфу. Никто из троих не смотрел вниз, их взгляды были устремлены только вперёд, к бамбуковой роще, где стоял павильон главы школы. — Что-то случилось с учителем? — хрипло прошептал Тянь Вэй. Голос звучал чужим и надорванным: он не разговаривал вслух много дней. Лоб прорезала глубокая морщина, шрам на щеке неприятно дёрнулся от напряжения. Дальше он двигался сгорбившись, мягкими бесшумными прыжками, каждый рассчитывая так, чтобы ступня касалась земли лишь на мгновение. Школа была окутана плотной куполообразной тишиной. Ни ученических разговоров, ни смеха, ни шума тренировочных поединков. Даже ветер здесь дул сдержанно, будто боясь нарушить траурное спокойствие. Весна должна была наполнить лес пением птиц, но вокруг не раздавалось ни одной трели – только пустые неподвижные ветви деревьев. Сквозь заросли Тянь Вэй видел ученические общежития и столовую: все окна были плотно закрыты, нигде не горел свет, только тусклый серый дневной свет разливался по территории. У восточных дверей стояли две ученицы, они перешёптывались о предстоящих занятиях. Присев на корточки, Тянь Вэй закрыл глаза и слил собственное дыхание с ветром, вслушиваясь в приглушённые голоса учеников. Десятки голосов звучали едва различимо, как будто говорящие боялись быть услышанными. Но ни одного упоминания о главе школы, его учителе или старейшинах он не разобрал – только разговоры о погоде, предстоящих экзаменах и парах для совместных тренировок. Создавалось впечатление, что человек, являвшийся сердцем этой школы, никогда не существовал. Горечь печали застыла на языке Тянь Вэя. — Все скорбят, — зло выдохнул он. — Учитель ещё дышит, так откуда эта атмосфера похорон? Слова прозвучали громче, чем он планировал. Юноша сразу прижал ладонь ко рту и оглянулся, боясь, что его услышат. Выглянув из-за толстого ствола дерева, он не заметил никого рядом. Трава под ногами была примята, но не сломана – совсем недавно здесь стоял кто-то другой, но уже ушёл. Тянь Вэй бросился вперёд, прямо в бамбуковую рощу. Жёсткие стебли хлестали по лицу и телу, но он не чувствовал боли, стремясь лишь скорее добраться до павильона. Сердце колотилось в горле, кровь пульсировала в висках, зрачки расширились от волнения: совсем скоро он снова увидит учителя. Из разговоров жителей деревень по дороге он узнал: сейчас одиннадцатый год правления Цзяцин. Шесть лет прошло с того дня, как он попал в преисподнюю. Тянь Вэй машинально потёр грудь, где под слоями ткани лежал чёрный нефритовый кулон. Все страдания были не напрасны. Он остановился только на границе бамбуковой заросли и открытой поляны. Трава здесь была плотно вытоптана – кто-то долго ходил взад-вперёд, не находя себе покоя. Перед входом в павильон главы стоял ученик школы Синь-Цзин: прямая спина, неподвижный взгляд, даже ветер не тревожил складки его одеяния. Он стоял как изваяние, пустые глаза устремлены в пустоту. «Где вторая?» — промелькнула мысль в голове Тянь Вэя. Сзади раздался лёгкий шорох. Рефлексы сработали раньше разума: юноша выхватил кинжал и резко развернулся, остановив лезвие в сантиметре от шеи незнакомой девушки. Острое металлическое остриё коснулось её кожи, но она не дрогнула, ни один мускул на лице не дёрнулся. На вид ей не больше двадцати лет, она ниже Тянь Вэя на голову, но смотрела ему прямо в глаза без малейшего страха, с лёгким скучающим любопытством. — Госпожа Лю велела пригласить тебя войти. Он ждёт, — прозвучал её надменный, ровный голос. Несмотря на молодую внешность, её манера речи выдавала большой возраст. Светлые почти прозрачные глаза смотрели сквозь юношу, будто она видела не его лицо, а тёмную демоническую сущность под кожей. Тянь Вэй недоверчиво сощурился, сделал шаг назад и убрал кинжал в ножны. Лезвие скользнуло с тихим мягким звоном. Сохраняя самообладание, он твёрдыми шагами направился к входу в павильон. Каждый шаг давался с трудом: ноги дрожали от волнения, но он заставлял себя двигаться ровно, скрывая слабость. Мышцы всего тела были напряжены, он не оборачивался, зная, что заклинательница не причинит ему вреда, но дискомфорт пропал только после того, как створки двери закрылись за его спиной. Глухой удар дерева отрезал внешний мир, и на мгновение Тянь Вэю показалось, что он вернулся в пещеры преисподней – там, где была только тьма и собственное тяжёлое дыхание. В нос ударил смешанный аромат лечебных трав и сандала, тонкая дымка благовоний плавала в воздухе. Сделав резкий вдох, юноша забыл обо всём и бросился к кровати Ван Чжэ, не обращая внимания на присутствие Лю Лин. Учитель лежал на спине, прямой как каменное изваяние древнего храма. Лицо без привычной маски было спокойным, глаза закрыты, руки скрещены на животе; грудь поднималась и опускалась так медленно, что в первую секунду Тянь Вэй испугался – дышит ли он вообще. Юноша застыл, его дыхание сбилось. Он протянул руку к учителю, но не осмелился коснуться: пальцы зависли на расстоянии цуня от плеча. Вспомнив о третьем человеке в комнате, он резко отдёрнул ладонь и развернулся к бессмертной заклинательнице. — Я добыл яд Шигуа. Что делать дальше? — Голос прозвучал резче, чем он хотел: в нём смешались уверенность и скрытый страх за состояние учителя. Лю Лин стояла у противоположного края кровати, её руки повторяли позу Ван Чжэ, она всматривалась в его лицо, отыскивая следы недуга. Тонкие почти прозрачные пальцы едва заметно отбивали какой-то внутренний ритм. Она бросила короткий взгляд на Тянь Вэя из-под длинных ресниц, слегка нахмурилась: между бровей пролегла глубокая складка, губы сжались в тонкую линию. Юноша почувствовал себя лишним в этой комнате. — Я чувствую, — она постучала двумя пальцами по центру собственной груди, — что в его душе произошло что-то необратимое. Меня это тревожит. Обычно ровный тон голоса впервые дрогнул от беспокойства. В комнате повисла тяжёлая тишина, только за окном стрекотали сверчки – и их звук казался плачем. Через мгновение Лю Лин дёрнула плечами, прогоняя мрачные мысли, и протянула открытую ладонь к Тянь Вэю. Юноша достал стеклянную колбу с ядом и без колебаний отдал её заклинательнице. Внутри плескалась тёмная почти чёрная жидкость – единственная цель, ради которой он вынес все мучения подземного мира. Он смотрел на колбу и до сих пор не мог поверить, что все шесть лет странствий были посвящены только этому. — Процесс очистки займёт несколько дней, — произнесла Лю Лин. Она собиралась нейтрализовать токсин, проходя по всем меридианам учителя, аккуратно очищая каждый энергетический канал и его ответвления. Заклинательница отвернулась к кровати, её ладони легли на запястье Ван Чжэ, и от пальцев полился мягкий золотистый целительный свет. Тянь Вэй кивнул и собирался уйти, но остановился у двери, не решаясь шагнуть за порог. — Бессмертная Лю. Женщина повернула голову к нему, её взгляд скользнул по шраму на лице юноши, задержался на тёмных глазах, но она не произнесла ни слова. — Я хотел поблагодарить вас за магические кристаллы. Они помогли мне выбраться из преисподней, и… — он положил ладонь на грудь, где под одеждой хранился нефритовый кулон. — Простите моё неуверенное бормотание, — прокашлялся он и продолжил твёрже. — Не могли бы вы оставить нас на некоторое время вдвоём? Бессмертная не задала лишних вопросов, плавно поднялась и бесшумно закрыла за собой бамбуковые створки двери. Её шаги затихли в коридоре, оставив Тянь Вэя наедине с тишиной и ароматом лечебных трав. Он осторожно сел на самый край кровати, внимательно разглядывая лицо учителя. Оно было слишком прекрасным для человека, шесть лет балансировавшего на грани смерти. Не касаясь кожи Ван Чжэ, Тянь Вэй осторожно отодвинул ворот его одежды и достал белый нефритовый кулон. Пальцы дрожали от смеси волнения и усталости; камень выскользнул из-под ткани и тускло блеснул в полумраке комнаты. Держа кулон на ладони, юноша чувствовал его вибрацию, похожую на его биение сердца. Белую поверхность пересекали тёмные почти чёрные прожилки – следы яда, впитавшегося в магию амулета. Тянь Вэй провёл большим пальцем по трещинам, задумчиво поджав губы. Под подушечкой чувствовалась шершавость, оставленная токсином. Он представил, как точно такие же тёмные линии ползут по телу учителя, и в душе вспыхнула бессильная злоба. Времени у него было достаточно, но он не хотел задерживать Лю Лин надолго. Достав мешочек с порошком, Тянь Вэй принялся втирать мелкую пыль в каждый сантиметр нефрита. Когда работа была закончена, камень на мгновение вспыхнул фиолетовым светом. Он провёл ладонью по предплечью Ван Чжэ, последний раз посмотрел на его безмятежное лицо и бесшумно покинул павильон.

☯︎☯︎☯︎

Тянь Вэй ждал завершения процедур во внутреннем дворике все следующие дни. Каждый рассвет он встречал, сидя на каменных ступенях, каждый закат стоя у стены и всматриваясь в густую бамбуковую заросль. Учеников школы Синь-Цзин вокруг уже не было, юноша остался совершенно один. Он пытался отвлечь себя тренировками с мечом, сидел за каменным столиком, практикуя управление ветром и водой, но большую часть времени просто прислонялся спиной к стене и смотрел на колышущиеся бамбуковые стебли, падающие листья или медленно ползущее по небу солнце. Иногда к нему приходила Чи Ю. Тигрица появлялась бесшумно, как призрак, и Тянь Вэй всегда мягко улыбался, когда её тёплое тело, пропахшее лесом и густой шерстью, прижималось к его боку. Несмотря на слепоту, она чувствовала его душевное состояние и сама тянулась к ласке, подставляя огромную морду под ладони. Пальцы утопали в мягком молочно-белом мехе; низкое урчание тигрицы проходило сквозь кожу до самого сердца, успокаивая лучше любой медитации. Иногда она укладывалась спать, положив голову ему на колени. Наступил третий день ожидания. Солнце скрылось за плотными тучами, воздух наполнился влагой предстоящего дождя – Чи Ю ещё не пришла. От скуки Тянь Вэй сел прямо на холодную сырую землю, прислонившись к каменной стене. Его настроение совпадало с погодой: нога нервно дёргалась, губы были плотно сжаты, лоб болел от постоянного напряжения, а старый шрам на щеке не переставал чесаться. Он потерял счёт дням и ночам без сна и еды: желудок давно не посылал сигналов голода, глаза слипались от усталости. Но стоило ему прикрыть веки, как перед внутренним взором всплывали кошмары: тьма преисподней, крики демона Шигуа и холодный требовательный голос Чёрного клыка, жаждущего человеческой крови. Тяжесть наваливалась на все мышцы, голова склонялась на грудь, и ему приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не заснуть. Когда подбородок в очередной раз ударился о грудь, юноша раздражённо выпрямился и начал разминать затёкшие за дни сидения мышцы спины. В глаза ударил ослепительный луч солнца. Тянь Вэй сощурился и поднял голову к небу: все тучи мгновенно разошлись, открыв чистый голубой небосвод и яркую утреннюю звезду. Уголки глаз защипало, как будто подступили слёзы. Он поднял ладонь козырьком, но свет становился всё интенсивнее, пока не залил всё пространство вокруг него. Постепенно сияние спало, сменившись полной тьмой, но Тянь Вэй не мог разлепить веки – они стали тяжёлыми, как каменные плиты. Он пытался открыть глаза, но все попытки были бесполезны. Он перестал чувствовать собственное тело, словно повиснув в невесомой пустоте. Только сознание парило в абсолютной тишине – той самой тишине, которую он боялся в преисподней, но сейчас она казалась почти ласковой. Глазные яблоки двигались под закрытыми веками, но вокруг ничего не менялось. В ушах раздался тонкий писк, постепенно нарастающий по громкости. Когда звук стал отчётливым, Тянь Вэй разобрал неразборчивое бормотание, но не мог понять ни одного слова. Голос звучал одновременно отовсюду и ниоткуда. — Что это? — беззвучно спросил он пустоту. Он не услышал собственного голоса, только почувствовал слабую вибрацию в горле, как будто кто-то другой произнёс вопрос за него. Бормотание становилось громче, и отдельные фразы стали различимыми: «Он поможет». Тянь Вэй мысленно нахмурился. «Кто и кому поможет?» — крутилась мысль в его сознании. «А-Вэй» — прозвучал чёткий голос прямо в голове. Тонкий как лезвие ножа, но одновременно тёплый как материнская ладонь. Тянь Вэй потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что обращаются именно к нему: никто не называл его этим ласковым именем с раннего детства. — Он написал эту пророческую песнь, не зная, что сам станет её голосом, — прозвучал спокойный всеведущий голос. Звук казался близким и одновременно бесконечно далёким, невозможно было различить, мужской он или женский, молодой или старый – множество голосов слились в единое целое. Этот звук одновременно завораживал и пугал. — Он пришёл не из будущего и не из прошлого – он явился из промежутка времён, где стираются все письменные знаки. Тянь Вэй заметил пульсирующее светлое пятно перед собой и потянулся к нему, но расстояние не сокращалось ни на шаг. — Когда две чужие души сплетутся в единый корень, расколотый мир впервые вздохнёт полной грудью. Он почувствовал резкий толчок, как будто кто-то дёрнул его за ногу из темноты. Сердце пропустило удар. — Не спрашивай, зачем его послали. Спроси – зачем ты ждал. Мгновение спустя он словно вынырнул из толщи холодной воды. Воздух с громким свистом ворвался в лёгкие, обжигая горло. Тянь Вэй закашлялся, хватая ртом воздух; холодный пот залил всю спину, в груди стояла тянущая боль, сердце колотилось у самого горла, а перед глазами плавали разноцветные круги. Он глубоко дышал, оглядывая ночной двор. Небо было усыпано звёздами – уже наступила ночь. Сколько времени он провёл в видении? Полстражи? Целую стражу? Луна поднялась высоко над крышами, её холодный серебристый свет покрыл траву, создавая иллюзию инея. Снова лёгкий толчок за штанину. Это была Чи Ю. Тигрица стояла рядом, её дыхание горячее и прерывистое. Она была явно встревожена: когда поняла, что юноша очнулся, отпустила его одежду, прижала уши к голове и тихо скулила, метаясь между входом в павильон и бамбуковой рощей. Она хотела убежать, но не могла оставить его одного. Её слепые глаза смотрели на Тянь Вэя, и в этом взгляде читалась такая глубокая тревога и отчаяние, что у него перехватило дыхание. Юноша резко вскочил и бросился к павильону главы школы. Сердце билось бешено: он чувствовал, что случилось нечто непоправимое. Внутри он увидел Лю Лин, стоящую над кроватью учителя. Она прижимала обе ладони к его груди, её лицо было мертвенно-белым, на лбу выступила испарина. Из её пальцев исходил яркий целительный свет, но женщина дышала с огромным трудом, её плечи дрожали от напряжения. — Что происходит? — дрогнувшим голосом спросил Тянь Вэй. — Его душа сильно повреждена! — Лю Лин говорила быстро, сквозь стиснутые зубы, каждое слово давалось ей с трудом. Она не отрывала ладоней от груди Ван Чжэ, пальцы дрожали, а золотой свет постепенно тускнел. Подбежав ближе, Тянь Вэй заметил, что учитель бредит, мотая головой из стороны в сторону. Губы шевелились беззвучно, как будто он произносит молитву или проклятие. От глаз по лицу и шее расползались пульсирующие чёрные прожилки, они становились шире на глазах. Одновременно чёрный нефритовый кулон на груди Тянь Вэя нагрелся до невыносимой температуры. Юноша не успел протянуть руку для помощи: Ван Чжэ резко раскрыл глаза, полностью заполненные тьмой, оскалился и крепко схватил Лю Лин за запястье. Женщина громко вскрикнула, кожа на её руке сразу задымилась, распространяя запах палёной плоти. Целительный свет прервался на мгновение, и это было фатально. Кожа бессмертной почернела, покрылась пузырями и начала отслаиваться от мышц. Тянь Вэй рывком оттащил Лю Лин от учителя. Она упала ему в объятия и застонала, почти теряя сознание. Кожа на кисти полностью сошла лоскутами, из открытой раны ползла тёмная токсичная чернота, а кровь смешанная с сукровицей залила деревянный пол павильона, пачкая одеяния. «Ван Чжэ» полностью поддался демонической сущности. Тело Тянь Вэя среагировало раньше разума: он прикрыл обессиленную Лю Лин и создал защитный барьер из собственной тёмной ци. Раздался душераздирающий нечеловеческий крик учителя, и скопившаяся за годы тёмная энергия вырвалась наружу. В крике смешалась древняя боль и неутолимая злоба, старше самого искусства заклинаний. Последовал мощный взрыв. Огромная волна тьмы ударила в спину Тянь Вэя. Он согнулся под силой удара, но устоял на ногах – ступни словно вросли в деревянный пол, мышцы спины затвердели от напряжения. Густой пот тек со лба, заливая глаза, но он не мог вытереть лицо: обе руки держали ослабевшую Лю Лин, тёмная ци губительно воздействовала на её чистые светлые меридианы. Губы Тянь Вэя треснули от стиснутых челюстей, металлический привкус крови наполнил рот. Здание начало разлетаться изнутри: сначала тонкий треск, как лёд под весенними шагами, затем оглушительный грохот, от которого заложило уши. Волна тьмы разошлась на сотни ли, стены раскололись на части, обломки дерева, камня и тонкого стекла разлетелись по всей поляне, потолок рухнул целиком. Только полусферический барьер тёмной ци спас Тянь Вэя и Лю Лин: все тяжёлые обломки бились о невидимую стену, не способные пробиться сквозь неё. Юноша чувствовал каждый удар и многотонную тяжесть завалов сверху, каждый новый камень заставлял его сгибаться всё ниже. Демоническая сила Ван Чжэ почти сломала его защиту. Он держался из последних сил, Лю Лин почти повисла на его руках – она была лёгкой как перо, но сейчас её вес казался неподъёмным. Чёрный нефритовый кулон на груди Тянь Вэя раскалился настолько, что обжёг кожу почти до мяса, ткань вокруг амулета обуглилась, в воздухе распространился запах палёной ткани и горелой плоти. Превозмогая адскую боль и давление завалов, юноша взорвал защитный барьер изнутри: обломки дерева и камня отлетели в разные стороны, освободив их из-под обрушенного потолка. Он разжал кулаки и пошатнулся, но сумел устоять на ногах, тяжело хватая воздух. Запах гари заполнил всё пространство вокруг. Вокруг царил хаос: синие-зелёные магические огни плясали среди пыли и руин. Там, где утром стоял красивый деревянный павильон главы школы, зияла чёрная воронка, из которой поднимался дым с летающими искрами. Тянь Вэй на мгновение задохнулся от воспоминаний: те же запахи гари и крови, та же плотная тьма, тот же холодный парализующий ужас, сжимающий горло невидимой рукой – всё как в преисподней. Он подхватил Лю Лин под спину и колени, резко встряхнул головой, прогоняя кошмарные видения. В ушах стоял постоянный шум, перед глазами плавали тёмные пятна. Разум разрывался от противоречивых желаний: нужно найти учителя, нужно отнести раненую бессмертную в безопасное место, нужно сделать что-то немедленно. Дыхание сбилось, в висках пульсировала острая боль. Юноша часто заморгал, пытаясь прогнать тёмные круги перед глазами, крепко зажмурился и сделал глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Воздух обжёг воспалённые лёгкие, горло свело судорогой. Сжав челюсти, он наполнил ноги магической ци, оттолкнулся от земли и мягко приземлился на нетронутую траву за руинами. Приземление получилось жёстким, ноги подогнулись, и он едва не уронил раненую заклинательницу. Он чувствовал панику среди учеников школы – их беспокойство было похоже на взволнованный улей. Кто-то из молодых заклинателей стоял совсем рядом. Тянь Вэй планировал как можно скорее передать Лю Лин целителям ордена Синь-Цзин. Бамбуковая роща была почти полностью уничтожена: мощная волна энергии разломила все стебли, тысячи обломков покрыли землю. Тянь Вэй сделал несколько быстрых прыжков и заметил Ю Лань вдалеке. Девушка застыла среди поваленного бамбука, прижав ладони к груди и глядя на дым над руинами павильона, но стоило ей заметить юношу с бессмертной на руках, как она бросилась навстречу. Ю Лань замерла от удивления: обычный ученик держал на руках пострадавшую бессмертную заклинательницу. Её глаза расширились, губы приоткрылись. Она сразу узнала Тянь Вэя, и её лицо исказилось сложной смесью шока, печали и тревоги. — Тянь Вэй?! — её голос дрожал от волнения. — Не время для вопросов. Лю Лин серьёзно ранена, срочно отведите её к целителям. Тянь Вэй торопливо, обрывками слов рассказал о процедуре очистки яда и внезапном взрыве. Фразы вылетали спешно, не складываясь в связный рассказ. Ю Лань хотела задать вопросы, но юноша громко напомнил о срочности помощи, передал бессмертную ей в руки и немедленно бросился обратно к руинам. Девушка приняла Лю Лин и не стала задерживать его лишними разговорами. Огонь не распространился дальше по территории школы: кто-то из опытных заклинателей успел создать водяную магическую стену, теперь пламя лишь лизало невидимую преграду, не имея возможности прорваться за её пределы. Задыхаясь от тревоги, Тянь Вэй разгребал тяжёлые каменные и деревянные завалы руками. Он знал: учитель где-то здесь, под обломками. Ладони покрылись кровавыми ссадинами, ногти сломались, под ними забилась грязь, сажа и мелкие острые осколки. Он не чувствовал физической боли – только холодную липкую панику, заполнившую всё его сознание. Сзади раздался громкий шорох. Юноша резко развернулся и увидел, как из-под куска обгоревшей балки вылезает человеческая фигура. Движения были слишком плавными, хищными, не свойственными обычному человеку. — Учитель! — крик вырвался сам собой. Он не успел сделать и шага вперёд. «Ван Чжэ» встретил его полным хищным взглядом, и Тянь Вэй застыл на месте. Это не был взгляд спокойного мудрого учителя: в нём читался лишь неутолимый голод, древняя злоба и желание уничтожить любое живое существо. Перед ним стоял не Ван Чжэ, не обычный заклинатель – демон, захвативший человеческую плоть. Тело учителя переливалось тёмными оттенками, кожа покрывалась твёрдой чешуёй и костяными буграми прямо на глазах. Воздух вокруг него стал тяжёлым, почти удушающим от скопившейся тёмной энергии. Все столетия бессмертия Ван Чжэ успешно подавлял эту демоническую часть собственной души: все накопленные за сотни лет импульсивность, гнев и боль были заперты глубоко внутри. Но сейчас заключение рухнуло, демон вырвался на свободу и не собирался возвращаться в заточение. Он планировал крушить всё вокруг и убивать каждого, кто осмелится ему помешать – и первым на его пути стоял Тянь Вэй. Демон хищно оскалился и издал низкий вибрирующий рык, направленный на юношу. Звук проходил сквозь барабанные перепонки, заставляя зубы ныть, а сердце сжиматься в тугой комок. В груди Тянь Вэя вспыхнула острая неразличимая боль: он не мог понять, где она зарождается – в его собственном теле или в теле учителя. Их души были сплетены в единый неразрывный узел, разорвать который могла лишь смерть одного из них. Ван Чжэ готовился броситься в атаку, тёмная чернота из глаз растекалась по всему его телу. Кожа приобрела болезненно-белый оттенок, пронизанный сотнями пульсирующих чёрных прожилок, точно как нефритовый кулон на шее Тянь Вэя. Он дышал тяжело с хрипом, из приоткрытого рта вырывались клубы густого чёрного пара. Тянь Вэй не мог пошевелиться: все внутренние инстинкты кричали ему замереть, не провоцируя чудовище. Демон издал пронзительный крик, похожий на стон раненого тигра, оттолкнулся от земли и взлетел высоко в ночное небо. Длинный резкий звук разнёсся над всей школой и окружающим лесом, заставляя птиц срываться с верхних веток и метаться в панике по небу. Тьма поглотила его фигуру, демон растворился в ночи как капля чёрных чернил в воде. Тянь Вэй дёрнулся в том направлении, куда скрылся учитель, собираясь броситься следом, но внезапно обернулся. Что-то белое мелькнуло среди сажи и обломков руин, яркое пятно на чёрном фоне, единственное живое существо среди мёртвых развалин. Взгляд юноши застыл на белом меховом комке среди травы. — Чи Ю… — в горле образовался плотный комок, голос сел до беззвучного шёпота. Каждый шаг давался с огромным трудом, ноги словно налились свинцом. Тянь Вэй двигался медленно, тяжело, каждый шаг отдавался ноющей болью в груди. Он перешёл на быстрый бег и через мгновение опустился на колени рядом с тигрицей, не чувствуя удара колен о каменистую землю. Чи Ю лежала на боку, её дыхание было частым и поверхностным, слепые белки глаз беспокойно дёргались под веками. Дыхание сбивалось, прерывалось короткими вздохами. Острые каменные осколки разорвали её брюхо и большую часть бока; кровь текла ручьями, пропитывая белый мех и окрашивая его в тёмно-липкий оттенок. Сквозь рваные края раны проглядывали внутренности – страшное неестественное зрелище. Лапы тигрицы судорожно дёргались, но она не могла даже приподнять их. Мышцы сводили судороги, когти царапали землю, оставляя глубокие борозды. Она тихо скулила, переворачивая морду по траве; большая лужа крови под ней всё расширялась, и Тянь Вэй не мог остановить поток. Дрожа, юноша осторожно положил ладонь на морду Чи Ю, боясь причинить ей дополнительную боль. Мех под пальцами был влажным и горячим, он чувствовал, как отчаянно бьётся её сердце, готовое выскочить из разорванной груди. На мгновение тигрица прекратила скулить. Вокруг воцарилась мёртвая тишина – та же самая, что окутывала школу перед взрывом. Из последних сил Чи Ю прижала голову к его ладони, из уголка глаза стекла одна слеза. Её дыхание замерло, тёплый выдох коснулся кожи Тянь Вэя и растворился в холодном ночном воздухе. Громкий всхлип вырвался из горла юноши. Он прижал вторую ладонь ко рту, крепко зажмурился – горячие слёзы обжигали глаза. Сделав неровный судорожный вдох, он снова посмотрел на тигрицу: ей уже нельзя было помочь. Нижняя часть тела почти оторвана от верхней, он видел сломанный позвоночник, расколотые рёбра и повреждённые внутренние органы, которые ещё продолжали слабую жизнь. Удар горем под дых заставил Тянь Вэя согнуться, прижав лоб к окровавленной шерсти. Он сам не осознавал смысл собственных слов, тихо бормоча нежные ласковые фразы для единственной верной подруги. Внезапное лёгкое движение заставило его вздрогнуть и выпрямиться, всё ещё держа голову Чи Ю на ладонях. Тигрица неожиданно подняла на него ясные зрячие глаза – плотная слепая пелена спала на последнее мгновение её жизни. Белки прояснились, приобрели чистый голубой оттенок, как небо над школой в день её основания. Впервые за всю долгую жизнь Чи Ю видела окружающий мир собственными глазами. Их взгляды встретились. Тянь Вэй чувствовал всю её накопленную боль, тихую благодарность и спокойствие перед смертью – она не боялась конца. Волна безграничной печали заполнила его душу, горячие слёзы потекли по щекам. Он плакал молча, не стирая лицо, не стыдясь собственной слабости. Веки тигрицы плавно сомкнулись, последняя слеза стекла на ладонь Тянь Вэя. Тело Чи Ю обмякло, из груди вырвался долгий усталый последний вздох – и она больше не шевелилась, никогда не сможет подойти к нему, прижаться к боку и урчать от ласки. Всю свою жизнь Чи Ю была слепа. В раннем детстве она должна была умереть одна в полной темноте, но молодой Ван Чжэ спас её, вылечил и вскормил. Тигрица стала его духовным спутником, верным фамильяром, честно служила ему все годы. Сила учителя росла, и вместе с ней росла её собственная магическая мощь. Ей не нужны были зрячие глаза: она видела истинную сущность любого живого существа по душе. Её разум был развит значительно выше обычного животного. В момент взрыва она, вероятно, предчувствовала свою судьбу умереть в одиночестве, темноте и невыносимой боли. Тянь Вэй не смог спасти её от смерти, как когда-то Ван Чжэ, но он избавил Чи Ю от последнего одиночества: в её последнее мгновение рядом был единственный друг, которого она любила. Тигрица не боялась демонической крови Тянь Вэя, не пугалась его тёмной сущности – для неё важна была лишь чистая душа внутри израненного тела. Она видела множество людей с грязнее душой, чем любой демон, и искренне верила, что юноша сумеет спасти её хозяина Ван Чжэ. Умирая, она не испытывала злобы к тому, кто принёс её смерть. Её последнее желание – чтобы Ван Чжэ остался живым и не остался один без её защиты. Душа Тянь Вэя словно разорвалась на мелкие части. Чи Ю была его первым настоящим другом в школе Цзыжань-Жэнь. Потерять её означало потерять целую часть собственной жизни, огромный кусок сердца. Но сейчас не было времени на долгую скорбь. Он прижал холодные пальцы к векам, стараясь выровнять сбившееся дыхание и унять тянущую душевную боль. Ладони пропитались кровью тигрицы, этот запах навсегда останется с ним, как шрам на щеке, тёмные демонические глаза и трещина на нефритовом кулоне. Старшие ученики стояли на безопасном расстоянии, не решаясь подойти. Не дожидаясь, пока они узнают его личность, Тянь Вэй оставил лёгкий прощальный поцелуй на чистом белом участке меха и покинул место гибели подруги. Используя внутреннюю магическую ци, он двигался быстрыми бесшумными прыжками. Земля мелькала под ступнями, деревья сливались в тёмные размытые пятна, но он не снижал скорости. Чёрный нефритовый кулон на груди бился о кожу, тянулся вслед за второй половиной амулета, пульсируя в едином ритме с сердцем. Тянь Вэй догнал демонически искажённого Ван Чжэ только к рассвету. Небо на востоке уже серело, предвещая скорый восход солнца, а перед глазами всё ещё стояла безжизненная фигура Чи Ю. Разозлённый демон не стал тратить время на разговоры, сразу бросился в атаку без предупреждения. Мощный удар отбросил Тянь Вэя на несколько чжанов назад, его спина сломала тонкую молодую сосну. После разрушительного взрыва павильона демон был сильно ослаблен, но возраст и многовековой боевой опыт учителя давали демону преимущество. В голове Тянь Вэя раздался требовательный вой Чёрного клыка, призывая выпустить тёмное оружие для самозащиты, но он никогда не решится использовать его против Ван Чжэ. Клык выл, жаждая вражеской крови, но юноша крепко сжимал собственное запястье, не давая магической кости расколоться и выпустить оружие на свободу. Боль была адской, как будто кто-то медленно ломал руку в суставе. Очередной удар пришёлся прямо по голове: от злобы магического клыка и физической боли в ушах зазвенело, перед глазами плавали тёмные пятна. Демон швырнул Тянь Вэя с высоты птичьего полёта прямо на каменистую землю. Острая боль пронзила весь позвоночник, юноша отчётливо услышал громкий хруст собственных костей. Звук был настолько различимым, что даже демон замер на мгновение. Рот Тянь Вэя наполнился металлическим привкусом крови. Он зашипел от боли, крепко сжав челюсти, не издавая громких криков, лишь тяжёлые выдохи сквозь стиснутые зубы, кровь заливала горло. Ни одной секунды отдыха не последовало. Сверху, на лету, Ван Чжэ ударил коленом ему в живот и занёс когтистую лапу, намереваясь вырвать сердце из груди. Пальцы, искажённые демонической магией, почти коснулись одежды Тянь Вэя. Юноша крепко зажмурился, готовясь к смертельному удару. Но ничего не произошло. Удар не последовал, только тяжесть чужого колена давила на живот. Открыв веки, Тянь Вэй понял: демона отвлёк нефритовый кулон на его груди. Ворот ханьфу распахнулся при падении, и амулет был хорошо виден. Демон резко повернул голову вбок, провёл острым когтем по гладкой поверхности белого нефрита, оставив тонкую светлую царапину, не толще человеческого волоса. Он совершенно не обращал внимания на самого Тянь Вэя, достал вторую половину разорванного кулона из собственной одежды и, не соединяя, приложил обе части друг к другу – они идеально совпадали, формируя единое целое. «Когда две чужие души сплетутся в один корень, расколотый мир впервые вздохнёт полной грудью.» Слова пророчества мгновенно вспыхнули в памяти Тянь Вэя. Он с надеждой смотрел на задумчивого демона, заметив мимолётное выражение узнавания в его тёмных глазах. Их взгляды встретились, но Ван Чжэ внезапно издал полный внутренней боли рык и резко вскочил на ноги. Звук выдавал жестокую внутреннюю борьбу: внутри его души кто-то отчаянно кричал «нет», но человеческий голос тонул в демоническом рыке. Тянь Вэй приподнялся на локтях – острая боль в рёбрах не позволяла ему полностью выпрямиться. Лёгкие свистели при каждом вдохе, воздух вырывался из груди прерывистыми толчками. — Стой. Узнал? — спросил Тянь Вэй. Он вытянул нефрит вперёд на максимальную длину шнура; голос звучал хрипло, слабо, но сквозь измученные звуки пробивалась тихая надежда. Демон отступил на несколько шагов. Сначала он уставился на нефрит, потом перевёл взгляд на Тянь Вэя, затем осмотрел собственные ладони, покрытые грубой чёрной чешуёй. Только сейчас ему стало ясно, как этот юноша отыскал его, и почему сердце бешено стучало в груди во время их схватки – точнее, пока он сам избивал мальчика. Охваченный вспышкой ярости, Ван Чжэ резко дёрнул свой нефрит. Шнур лопнул с пронзительным свистом. Демон пнул ближайший камень в сторону Тянь Вэя и мгновенно скрылся из виду. Тянь Вэй успел сгруппироваться, но удар всё равно прижал его к земле; он застыл неподвижно. Физическая боль отступила на дальний край сознания – душевная рана оказалась во сто раз мучительнее. Казалось, тонкая нить, которая глубоко пустила корни во всём его сердце, была грубо вырвана изнутри. Он явственно почувствовал, как что-то важное оборвалось. Не простой верёвочный шнур – нечто гораздо глубже, незримая связь, соединявшая их двоих. То самое, что давало ему ощущение полноты жизни. Тянь Вэй тяжело задышал. Он понимал: демон, скорее всего, уже разнёс свою половину нефрита на сотни мелких осколков. Или выбросил артефакт куда подальше. Или надёжно спрятал его в месте, которое никто никогда не сумеет отыскать. Как соединить их души и вернуть учителя, если вторая половинка связующего талисмана пропала без вести? Как собирать осколки, когда ты даже не представляешь, в какую сторону отправляться на поиски? Он уставился на восходящее солнце и всей душой надеялся, что всё происходящее – лишь жуткий кошмар. Светило поднималось над горизонтом медленно, багровое и тяжёлое, словно само устало от долгой ночи и жаждало вернуться во тьму. Он мечтал проснуться сейчас же в преисподней, снова выбраться на поверхность, найти Лю Лин, чтобы она исцелила учителя – и вернуть всё на свои привычные места. Но солнце не останавливалось, продолжая медленный подъём; холодный утренний ветер трепал его растрёпанные волосы, а Чёрный клык на запястье пульсировал злобно и настойчиво. Артефакт не давал забыть единственную жестокую правду: всё реально, и обратного пути больше не существует.