Во имя Отца, Сына и Несвятого Драко

Музыкальное сопровождение:

Howlin’ for You — The Black Keys

Тео всасывал содержимое фляжки, сидя на горячем полу, глядя на алтарь. Ужаснее тёплого виски только горячий виски. Господь! Как ему повезло, именно его Теодор сейчас в себя и всасывает. Чёртов псих Драко Малфой не выходил из головы. Сбежал из психушки, рассказывает бредни. Сокрушает людей внешним видом. Внутри, как бы Теодор ни отбрыкивался, расползался жар. Греховный жар. Быть заинтересованным в таком человеке, как Драко Малфой, — определённо грех. Он бросил взгляд на стол с подаянием. Пора домой. Отлипнув от фляжки, он потряс её, проверяя остаток содержимого. На дне. И это не только про остаток. Пора домой, пока алкоголь не подействовал. Теодор поднялся с Божьей помощью. Копчик затек, а колени заскрипели. Прихожане заботливо оставили еду в открытых пакетах, поэтому Теодору не пришлось тратить много времени на сбор урожая. Собрав угощения и закрыв церковь, Святой отец направился к машине. Те самые обещанные 45 °C жарили во всю, даже в тени. Господь, смилуйся! Тео взмолился про себя, когда прямые лучи солнца вцепились в его чёрное одеяние, изжаривая спину. Сев в свою машину, а именно фордовский пикап 2005 года выпуска, Теодор включил кондиционер. Еду закинул на заднее сиденье. Рай существует. Он прямо здесь, в этой машине, а Генри Форд — сам Господь Бог. Господи, прости меня за грешные мысли. Алкоголь стал действовать, и Теодор поспешил добраться до дома. Машина завелась с третьего раза, и кондиционер подул тёплым воздухом. Сломался. Я всё понял, Господи. Теодор вздохнул и выключил его, выворачивая руль с парковки к дороге. «Я убивал. Я насиловал. Я крал. Я лгал. Я не раскаиваюсь». Псих. Больной псих. Дорога была длинной и тошнотворной. Горячий виски в комбинации с высокой влажностью и испепеляющим солнцем довели до боли в голове. Остановившись на светофоре, Тео взглянул на себя в зеркало заднего вида и сморщился. Белобрысый мужик никак не хотел выходить из головы, а тошнота и головная боль добивали бренное и грешное тело. И Тео пообещал себе, что этот вечер проведёт сказочно: 2,5 грамма оксикодона, пара сигарет, ХОЛОДНЫЙ виски и никакой боли с глупыми мыслями. Он успеет уснуть до прихода Гермионы, а когда придёт, та поужинает подаяниями от фанатов. Зелёный. Теодор двинулся плавно, выруливая в нелюдный район, и поехал дальше. Домой. Дом находился в пятнадцати километрах от церкви и двадцати — от центра города. Белое деревянное здание, не самое новое, но приличное. Да и грешно быть богатым, а тем более кичиться этим. Оставив пикап под навесом, взяв еду, Отче двинулся домой. На чёртовом отшибе города солнце палило ещё сильнее. Он вставил ключ в дверь, держа в другой руке огромный пакет, и глянул автоматически в окна, проверяя, есть ли кто дома. Никого. Зацепился взглядом за ставни в обшарпанной голубой краске. Ключ проворачивался, а Теодор вспоминал прошлое. Прошлое с Гермионой. — Я хочу дом, голубые ставни и комнату с видом на реку, чтобы я могла рисовать! — Угу. Ещё что-нибудь? — Да. Я хочу, чтобы весь дом опоясывала веранда, где мы будем пить чай и смотреть на закат. Тогда им было по восемнадцать лет, только окончили школу, были по уши влюблены и мечтали о будущем. Потом Гермиона поступила на бюджет в Техасский университет в Остине и увязла в учёбе, иногда даже не приезжая в Локхарт, засыпая в местной библиотеке при университете. Они мечтали переехать, когда учёба закончится, но на двадцатом году жизни Теодора его отец, пастор Николас, умер, завещав дело жизни сыну. Тео, не поступивший никуда и всё это время помогавший отцу в церкви, взял на себя ношу продолжения жизни храма. Переехать не получилось, но он покрасил ставни в голубой цвет. Жаль, что краска уже слезла. Дверь открылась.

Музыкальное сопровождение:

Twisted Nerve — Bernard Herrmann

Дом встретил прохладой, и Тео вздохнул. Пахло ванилью и лаком для волос — Гермионой. Улыбнувшись себе под нос и кинув ключи в миску на комоде, он направился на кухню разгружать пакеты, тихо насвистывая мелодию Twisted Nerve. Пакеты шуршали, а Тео расслаблялся в прохладе, предвкушая, как сладко уснёт от оксикодона и как идиотские мысли покинут его головушку. Разобрав пожертвования, Тео выкинул пакеты и заполнил холодильник едой. Он остановился на секунду, чтобы вобрать в себя воздух для новой порции свиста, но из гостиной уже послышалась эта же мелодия. Теодор замер. Шагов не было. Только свист. Гермионы дома не было. И она не умеет свистеть. Господи, спаси мою душу грешную. Тео взглянул в проход, где немного виднелась гостиная. Никого. Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое... Тео подошёл к ящику с ножами, не отрывая взгляд от прохода. ...да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя... Ящик открылся с тихим скрипом. Тео сжался. ...яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь... Свист продолжался. Задорный, весёлый. Теодор тихо достал нож, стараясь не задеть острым лезвием остальные приборы. ...и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим... Он сглотнул и сделал первый шаг в сторону гостиной, крепко сжимая нож за рукоятку. ...и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго... С каждым тихим шагом свист становился всё громче и громче. Пальцы на рукоятке побелели. ...Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава во веки... Последний шаг. Аминь. Тео вошёл в гостиную, держа нож перед собой двумя руками. Дыхание замерло, а руки дрожали. В кресле сидел Драко, закинув ногу на ногу. Он насвистывал мелодию, тряся ногой ей в такт, и листал Библию, словно это глянцевый журнал. Не читал. Дар речи у Тео пропал. Он бросил взгляд на входную дверь. Закрыта. Вернул внимание Драко. Драко его будто не замечал. — Что вы... — начал Тео и понял, что горло пересушено. Прокашлялся. — Что вы здесь делаете?! — Тео выдавил из себя грубый тон, стараясь не демонстрировать страх.

Музыкальное сопровождение:

Sympathy For The Devil — The Rolling Stones

The Devil You Know — X Ambassadors

Драко перестал свистеть, но от Библии не отвлёкся. — Что, тоже любишь «Убить Билла»? Охеренный фильм, согласен. — Я СКАЗАЛ, ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ?! — крикнул он даже неожиданно для самого себя. Драко поднял голову с прищуром и широко улыбнулся. — Тарантино вообще классные вещи делает. — Довольно! — крикнул Тео неровно и уже тише прежнего, тряся нож перед собой. — Не смотрел, что ли? Драко смотрел на трясущегося Тео, на нож не смотрел. Не боялся. — Короче, там такая суть. Лежит тёлка в больничке, вся такая без сознания, а потом резко чухается как раз перед тем, как её ебать пришли. Лезет на неё мужик, сладости всякие говорит, а она его за язык зубами, он там... — Я сейчас вызову полицию! — Правильно, поллюцию, Отче. Не перебивай. — ХВАТИТ! — Что, сюжет не нравится? Тео молчал, держа нож наготове, под рясой снова Ниагара, только в двойном масштабе. Прохлада дома не спасала. — Короче, в конце хэ. — Что вы здесь делаете?.. — Тео почти плакал, сипло проговаривая слова. Драко продолжал сидеть, совершенно не беспокоясь. Библия всё ещё была в руках. — Отче, ну что ты? Боишься? Тео сглотнул, кажется, уже пот, затекший в рот. Сейчас уже никакой оксикодон не поможет. Молчал. — Я же спросил: «Не против, если я зайду ещё?» Ты не сказал «нет», а я услышал «да». Тем более ты так смотрел мне вслед. — Драко тихо посмеялся, меняя ноги. — Я подумал, что между нами что-то есть. Тео трясло. Костяшки уже в цвет волос Драко. — Брось, пастор. Не убивать же я тебя пришёл, а поболтать. Видишь, с Библией сижу, как хороший мальчик. Расслабься уже. Драко сидел, улыбнувшись, глядя только на Тео. Тот плечом вытирал пот с висков. — Хотел бы убить, лежал бы уже с вывернутыми кишками, — он опустил взгляд на Библию и продолжил листать страницы. Тео освободил одну руку от хватки и вытер рукавом рясы пот со лба. Полностью довериться незнакомцу, сидящему в его собственном доме, было бы верхом недалёкого ума. — Вы псих. Я вызову полицию. — Вызывай. Чего стоишь? — Драко не отрывался. Тео молчал. Долго. Драко продолжал листать Библию, останавливаясь чуть дольше на некоторых страницах. И пока шестерёнки в пропитой голове крутились со скрипом, до Тео дошло одно: во всём виновата жара и горячий виски. Он начал смеяться. Громко. Искренне. Нож упал под ноги. Тео держался за дверной косяк, сгибаясь пополам. Лицо покраснело, а воздуха перестало хватать. Драко не поднял головы, но тоже начал смеяться, читая строчки: — ...и одели Его в багряницу, и говорили: радуйся, Царь Иудейский! и били Его по ланитам... Тео упал на пол на колени, задыхаясь в собственном смехе, пряча лицо в груди. — Мой любимый момент, Святой Отец! — Драко смеялся, подхватывая смех Теодора. Тео уже корчился в спазмах от боли в животе и рёбрах, но остановиться не мог. Прошли минуты, когда Тео начал медленно успокаиваться. Он уже лежал на спине с закрытыми глазами, не в силах встать. Пот катился с его лица, а руки покоились на груди. Драко, уже долиставший Библию и отложивший её в сторону, сидел в кресле, наблюдая за остаточными хрипами Теодора. — Мне становится скучно, пастор, — он склонил голову вбок. — Приходи в себя. Тео фыркнул в остаточном смехе и открыл глаза, запрокидывая голову назад так, чтобы видеть Драко. — Ты глюк. Молчи. — Я глюк? — усмехнулся Драко, меняя ноги. — Ни разу. — Тогда это бред. — Во что ты не веришь, пастор? — Ни один нормальный человек не будет сидеть в чужом доме и спокойно нести чушь. Даже псих. Ты — глюк. — Тео фыркнул в усмешке с самого себя ещё раз и начал пытаться встать с пола. — А я говорил, что я человек? — А кто? — Тео посмеялся, но не истерично. — Ангел, что ли? Демон? — Как в воду глядишь, ей-богу, — усмехнулся Драко, глядя на попытки Тео встать. — Точно глюк, — кряхтел он, вставая с пола. — Этого не существует. — И Бога не существует, и Дьявола, и веры твоей, но тем не менее, — он распахнул руки в широком жесте, указывая на себя. Тео усмехнулся и пошёл в сторону своей коморки, где хранил богослужебную утварь и любимую химию. — Оксик хочешь? Теодор остановился. — Не глюк я, падре. Можем посидеть, ты охладишься, а я никуда не уйду. Вариант? — смешок. — А я тебе оксик. — Послышался звук пакетика. Тео знает этот звук лучше других. — Чем докажешь? — он повернулся к Драко. Сразу заметил маленький пакетик с разными таблетками. За законную ему порцию оксикодона Тео готов убить. Пакетик отправился на стол. — Дока-а-а-азывать тебе ещё, — закатил глаза гость. — Раньше как-то попроще было. Доказательств не нужно было, сразу на костёр. Столько рыжих полегло, представить не можешь. Мы с тех пор решили их не помечать больше таким образом. Тео вздёрнул бровь. — Ну?! Драко фыркнул в усмешке и щёлкнул пальцами. Свеча на столе загорелась ровным пламенем. — Подуй, пастор, — Драко жестом руки и насмешливым лицом пригласил к столу. Тео недоверчиво, с прищуром смотрел на свечу, не принимая приглашения. — Фокус жалкий. — Хуя се. Фокус, — Драко посмеялся тихо, но не злобно. Он щёлкнул ещё раз, и тени, отбрасываемые мебелью, потянулись прямиком к Тео. У того расширились глаза в испуге, и он тут же торопливо начал отступать назад. Тени притянулись быстро и схватили Теодора за ноги резко и больно, так что тот вскрикнул. Драко сидел в кресле, наблюдая со скукой за свечой. Тени тащили Отче по полу прямиком к столу, где стояла свеча. Это точно не глюк. Тео пытался схватиться за ковровый ворс, но тени были сильнее. — Нет! — Постойте! — Не надо! Дотащив кричащего Теодора до стола рядом с Драко, тени обняли его до шеи, крепко сдерживая и не давая возможности для лишних движений. Драко придвинулся в кресле ближе. — Не надо... — затрясся Тео, глядя огромными глазами в лицо напротив. — Чего не надо? Подуй, пастор, — Драко кивнул на свечу. Тео сглотнул, глядя в серые радужки. Выбора нет. Он подул на свечу с почти животным страхом. Её огонь остался непоколебимым. Глаза Тео расширились сильнее, и чёрные тени тут же пропали, отчего Отче плюхнулся на задницу, выставив руки инстинктивно назад. Драко молчал в ожидании и смотрел в карие радужки, ухмыляясь. — Ты демон... — прошептал Тео. — Ну наконец-то, батюшки святы, Господи Иисусе! — он откинулся на спинку кресла. — Дошло! И наконец-то на «ты», мне уже надоела твоя вежливость. Тео смотрел с ужасом, но назад не пятился. Просто оцепенел. — Ты... — Я... — Пришёл... — Пришёл... — За моей... — За твоей... — Душой. — Господь всемогущий, нет. — Драко рассмеялся. — Что за мысли, Отче? Тео опешил, но стал спокойнее, будто разговор с демоном и впрямь успокаивал. — Тогда зачем? Что тебе нужно? — Отче, я же уже сказал: поболтать. Это твоя работа слушать, а ты ей так пренебрегаешь. А-та-та. — он перекинул ноги. — Ты выглядишь... — Тео внимательно следил за жестами Драко, — ... как человек. — А ты чего ожидал? — он приподнял бровь. — Или всё ещё не веришь? Отче пожал плечами, сам не зная, чему верить. — Я демон, Теодор Нотт, — начал он тихо. — Не тот, с рогами и копытами, нет. Они унылые. Я тот, кто приходит, когда правильно зовёшь. А ты звал. Всегда, когда мечтал об отсутствии жены дома, чтобы ширнуться, когда нюхал дорожку и молил о забвении. Вот какой я демон, Теодор Нотт. Тео не дышал. Он утопал в правде каждого слова, сказанного Драко. — И я всё ещё хочу поболтать и веселиться. — Зачем тебе это? — прошептал Тео. — Мне скучно. А ты... — Драко оглядел сидящего на заднице Тео, — ... а ты интересный. Хочу посмотреть на тебя поближе. Тео сглотнул. — Не ссы. Ничего я не сделаю тебе и твоей жене, если ты переживаешь за неё, — он широко улыбнулся, видя Тео насквозь. Честно, Теодор сейчас нихера не думал о Гермионе. — Я могу не бояться? — Меня? ХА-ХА. П-а-а-а-дре, упаси Господь. Я само очарование. В твою судьбу не лезу. — И душу не заберёшь? — Пастор, твоя душа уже гниёт по пути ко мне домой. Нет смысла мне её забирать сейчас. Тео недоверчиво смотрел в лицо Драко, пока мысли о холодном виски не стали болезненными. — Ладно, — прокряхтел он, попытавшись встать. Хуй с ним. — Да сиди, пастор. Драко встал. Неспешными шагами направился на кухню, выглядя в точности как хозяин дома и положения. Только вот чёрный костюм с иголочки никак не вписывался сюда. Тео следил за ним, пока Драко не исчез в проходе. — В холодильнике, на третьей... — Я знаю, — спокойно отозвался гость. Тео бросил взгляд на пакетик с таблетками и быстро схватил его, засовывая в нагрудный карман, боясь, что отберут. Через пару секунд Драко появился с запотевшей бутылкой виски. Без стаканов. Протянул её Тео, и тот сразу же взял, смотря снизу вверх. — Спасибо. Драко улыбнулся и почти аристократично сел в кресло. Для полного аристократизма ему было бы неплохо убрать ноги со стола, но беспечный вид говорил о том, что делать он это не собирается. Теодор, не сделав замечания и даже не кинув косой взгляд, открыл бутылку большим пальцем с одного прокрута. Профессионал, не иначе. И пока Тео жадно глотал янтарь, будто там была живительная вода, а он умирающий с оставшейся последней минутой жизни, Драко смотрел. Хотя для Тео так и было. Драко молча наблюдал, как губы Отче крепко сжали горлышко, как кадык ходил вверх и вниз, как пот стекал по шее, впитываясь в белую колорадку, как конденсат от бутылки капал на рясу. Теодорово порно. Смотреть на хххСвятойОтецТеодорСосётСНаслаждениемххх.ад. С томным и глубоким выдохом Тео поставил бутылку на столик. Определённо стало лучше. — Что теперь? — он поднял слегка стеклянный взгляд на Драко. — Покуролесим, — он встал, переводя взгляд на гостиную. — У тебя уютный дом, — сказал Драко, подойдя к полке с фотографиями. Гермиона в свадебном платье, Тео в костюме, целуются, показывая безымянные пальцы в камеру. — Сейчас? — Теодор наблюдал за каждым шагом, продолжая сидеть на полу. — Нет, конечно, дурачок. — Тогда что? — Ну, я у тебя поживу. Драко остановился, осмысливая что-то, и громко рассмеялся. Тео подпрыгнул. Драко уже ржал, но никаких человеческих признаков, таких как покраснение и одышка, к примеру, не выдавал. — Знаешь, это исторический анекдот, — начал Драко. — Папка мой, неродной, решил посетить Москву в тридцатые годы. Подсаживается он на Патриках к одному литератору, Берлиоз звать, у них завязывается разговор, и тот спрашивает: «А где же вы будете жить?» Ну, отец не пальцем деланный, отвечает: «В вашей квартире». — Драко взрывается в смехе. — У того такая морда лица была, — говорит он надрывисто сквозь смех, — пиздец. Всем адом ржём до сих пор. Тео не смеялся. Вообще. Он держался за горлышко бутылки, стоящей на столе. Драко повернулся, продолжая хихикать, и заметил вздёрнутую бровь Теодора. — Не смешно? — Не очень, если честно. — Нудный ты, Отче. Ссышься, что дом отберу? Теодор пожал плечами. Последние восемь часов были фарсом. — Не нужен мне твой дом. Я тут только поброжу. Тео молча перевёл взгляд на бутылку, глубоко вздохнув. Виски начал действовать. — Ну давай поболтаем, Отче! — О чём? — тихо спросил Тео, не отвлекаясь от созерцания янтарной жидкости. — О! О твоей вере, например, — Драко бродил за спиной Тео, разглядывая дом. — О твоих грехах, о Гермионе, об отце, о том, как он... — Замолчи, — зашипел Тео. Драко замолчал, но улыбнулся. — Тебя уже совсем плавит от алкашки, пастор. Демон наклонился сбоку от Тео, разглядывая профиль с улыбкой. Теодор Нотт был пьян. До чертей. Веки медленно закрывались и открывались через силу. Стеклянный взгляд был устремлён куда-то через янтарь, в самое дно, а тело покачивалось. — Отдыхай, пастор. Ещё встретимся. Драко выпрямился, и Тео чувствовал, как тот стоит сзади. Под рясой Ниагара 3.0. — Тео... — тихий женский голос. Он резко мотнул головой в сторону звука и сразу же пожалел о своей быстрой реакции. Голова пошла кругом. Гермиона стояла в дверях, сжав ремешок сумки, висящей на плече. Святой Отец с пустым выражением лица сидел на полу с бутылкой виски, угашенный в хлам спиртным, а рядом валялся нож. — Теодор, всё хорошо? Тео смотрел в лицо благоверной супруги, а вертолёты в голове крутились сильнее. Перед глазами пронёсся весь день: Валак. Драко. Исповедь. Виски. Свист. Тени. Виски. Отец. Драко. День закружил его хлеще вертолётов, и, не имея сил больше терпеть, Тео начал рыгать прямо на ковёр. Рыгал мутной жидкостью. Потому что сегодня в рационе был только чёрный кофе, горячий виски и холодный. — Пиздец, Тео! Гермиона и дальше что-то говорила, но Теодор уже упал на бок, изрыгивая из себя остатки цивилизованности, чувствуя, как любимая жена пиздит сумкой его бренное тело. Но самое ужасное — это то, что завтра он будет это оттирать. Сука, как же хорошо, что он успел спрятать таблетки.