Во имя Отца, Сына и Несвятого Драко

Музыкальное сопровождение:

The Chain — Fleetwood Mac

Священное воскресенье пошло совсем не по плану. Он не планировал блевать, перекидываться фразами с демоном, а в понедельник на отходняках вести серьёзные разговоры с любимой. Всё в тот же понедельник, после обрыгаловки, Теодор тёр ковёр под строгим взглядом Гермионы. Та сверлила его глазами, скрестив руки на груди. Этого вообще не было в планах. Голова гудела, была тяжёлой. Запах химии, не той, которую хотел бы Тео, а той, которой тёр ковёр, стоял в носу, а Гермиона что-то говорила. Говорила. Говорила. Что-то там говорила. Зайка, я не в состоянии. — Теодор Нотт! — щелчок перед лицом. — Ты вообще слушаешь меня? Взгляд ожил после щелчка. Они сидели на кухне. Вдвоём. Давно? Она была в своём ещё одном летнем лёгком платье, в котором лучше бы ходить на свидания, а не сидеть с полумёртвым мужем дома. Она злилась, но злилась лишь потому, что волновалась. Не каждый день увидишь мужа убуханного в хлам с бутылкой в руке и ножом на полу. Тем более если он проповедник. — Гермиона, милая, мне очень плохо. Честно, — выдавил из себя Тео. Теодор сидел в домашнем: белая футболка и семейные трусы. Руки скрещены и сжаты в нервном напряжении под столом. На лице вся боль человечества. С оксиком так плохо бы не было. Его знобило и тошнило. Холодный пот впитывался в футболку, и та неприятно прилипала к телу, особенно в области воротника. — Я вижу, что тебе плохо, родной. Пытаюсь понять почему. Она поджала губы в робкой улыбке и протянула руку, касаясь щеки. Тео прильнул к прохладной ладони, освежая лицо. — Потому что я перепил, — выдохнул Отче, прикрывая глаза. — А нож? Зачем ты достал нож? — она взялась за лицо двумя ладонями, поглаживая горячие щёки мужа. — Я... Как это объяснить? Гермиона вглядывалась в бледное лицо Теодора таким взглядом, будто тот прям при ней направил ствол к своему виску и рыдал, прощаясь с жизнью. — Скажи честно, — тихо попросила она, пока Тео утопал в ладонях. — Ты мне не поверишь. — Я прошу сказать мне честно. — Ладно. Я... Гермиона молчала, давая ему время продолжить. — Я кое-кого видел. — Кто-то пробрался в дом? — спросила она уже чуть более нервно, выдавая себя дрожью. — Ну... не знаю, насколько это верное утверждение. — Кого ты видел, Тео? — Драко Малфоя. Гермиона снова замолчала. Больше не гладила большими пальцами. — Кто это? — Демон. И снова молчание. Она отняла руки от лица. — Ты уже был пьяным, когда он пришёл? Теперь замолчал Теодор. Он набрался воздуха, да и смелости, и решил выпалить всё. Вообще всё. — Я выпил в церкви. Он появился. Потом я выпил перед тем, как поехать домой. Жарко было. — Тео уткнулся лбом в стол, не в силах держать голову самостоятельно. — Очень жарко. Он снова появился. А потом я снова выпил. Звучало ущербно. Очень. Ему было стыдно смотреть Гермионе не то чтобы в глаза, а вообще в её сторону. Он уже сам понял, что у него был глюк. Никакого Драко Малфоя, никаких теней, никаких разговоров. Алкоголь и тепловой удар. Всё. — Ты перепил. — Глубокий вздох. — У тебя была белка. Он кивнул, потирая лоб об стол. — Прости, что испугал. — Пауза. — Это чёртово солнце... Я перегрелся. Ещё и не ел вчера ничего. Гермиона встала, и Тео сжался. Сейчас ещё разок отпиздит. Но так ему и надо. Она встала за спину и крепко обняла, прижимаясь грудью к скрюченной спине, обхватывая руками торс мужа. — И ты меня прости. — Вздох. — Я не хотела тебя бить. Просто испугалась. Если бы у Тео были силы, он бы улыбнулся, но сейчас всё уходит на концентрацию сдерживания рвоты.

***

Всю неделю он не пил и не нюхал, не грыз, не ел, не употреблял — одним словом. Ломало сильно. Но тупой Драко Малфой со своими тенями заставил неплохо так обосраться Святого Отца. Поэтому никакого мета, оксика, викодина, фентанила. И без виски. Никакого алкоголя. Пришлось даже отказаться от благ природы — травки. Ломало не столько физически, сколько эмоционально. Теодор обосрался не на шутку, что за ним пришёл почти сам Дьявол, хотелось забыться в сладких галлюцинациях и расслабиться, но страх его увидеть ещё раз был сильнее. Перетерпит. Всю неделю он ездил в церковь, пока Гермиона уезжала по делам, и драил храм от и до. Отлепил жвачки. Чёртовы грешники. Обновил программки. Протёр пыль. Ещё распятие. Обновил запасы кагора. Почти с закрытыми глазами и задержав дыхание. Подготовил ладан. В субботу решил почистить кулер. Теодор Нотт ни черта не разбирается в технике. В доказательство этому он сломал раздатчика святой воды в самый знойный месяц года. Господь, я понял всё ещё в понедельник. Вода растеклась по каменному полу, и Тео шлёпал по ней в ботинках со звонким звуком «грех», «грех», «грех». Не видать ему рая таким боком. Пришлось вытащить в зал водосвятный бак. Тоже сломанный. Без крышки. Лучше, чем ничего, верно?

***

Музыкальное сопровождение:

House of the Rising Sun — The Animals

В воскресенье Отче проснулся от того, что на кухне гремела кофемашина. Он лежал в постели, сонно смотрел на пустое место Гермионы в кровати и прислушивался к звукам. Слышал, как что-то шипело на сковородке — по аромату яичница с беконом. Слышал, как перемалываются зёрна в этой тупой кофеварке. Слышал, как посуда звякает. Проблема в том, что Гермиона никогда не включала тупую кофеварку, когда Тео спал. Она готовила завтрак, затем шла собираться, Тео просыпался, она варила кофе, и они вместе завтракали. В С Е Г Д А. Дурная мысль о том, что Драко Малфой сейчас на кухне и занимается завтраком, подкралась незаметно, а прохладное место рядом почему-то лишь поддакивало бреду. Тео сел, натянул белую футболку и голубые пижамные штаны. Страшно не было. Если это Драко Малфой — Тео со спокойной душой закинется перед сном чем-то вкусным. Если Гермиона Нотт — Тео попросит больше не включать тупую кофемашину, пока он спит. Он спустился по скрипучей прохладной лестнице вниз, ковровое покрытие встретило теплом и уютом. Тео прошёл через гостиную, невольно вспомнив, как в начале недели оттирал свою блевоту. Поморщился. С каждым шагом аромат бил в нос сильнее, а звуки становились громче. Остановившись в проходе, ведущем на кухню, Тео затянулся носом. Пахло божественно. Даже годы юза не сумели заблокировать великолепные ароматы кухни. Сердце стучало ровно. Это либо беспросветная тупость, либо любопытство, либо всё вместе. И какая-то странная, почти больная надежда, что там окажется тот, кого он не должен ждать. Не только для того, чтобы потом ширнуться. Тео заглянул в проём кухни. У плиты стоял Драко Малфой. Собственной чёртовой персоной. В чёрных брюках, с заправленной рубашкой и закатанными рукавами. И даже чёрный фартук. Он пританцовывал с улыбкой, качая вяло бёдрами и кивая головой в такт воображаемой музыке, явно довольный сегодняшним воскресным утром. В отличие от Тео. — Доброе утро, пастор! — прикрикнул Драко, не отвлекаясь от готовки, а затем повернулся. — Выглядишь как смерть перед смертью. — Пауза. — Садись, не стой. Твой же дом. Тео почему-то послушно сел за стол, не спуская взгляда с гостя. — Смерть перед смертью? — неуверенно спросил Отче. — Эта сучка та ещё смертная, — Драко параллельно накладывал завтрак в тарелку, — но выёбывается не хуже Времени. — Времени? — Вот он Бессмертный, тот ещё важный хуй. А место сучки-Смерти всегда может занять любой другой, кто её убьёт. Сложно, но возможно. Полная тарелка оказалась перед Тео. Идеально золотистая яичница по краям, сырой желток, хрустящий на вид и не пережаренный бекон. Рядом — отдельная тарелка со свежими овощами: помидоры, огурцы, зёрна кукурузы. Ещё тарелка — тосты, а рядом две банки с арахисовой пастой и малиновым вареньем, в них — ножи. Пока Тео созерцал скромно-богатый завтрак, рядом с основной тарелкой появился стакан с апельсиновым соком и чашка эспрессо. — А где Гермиона? — вдруг осознал Тео, что благоверной нигде не слышно, и она бы точно заметила белобрысого на своей кухне. — Не дома твоя Грейнджер. — Она Нотт. — Захочу — станет Малфой. — Пауза. — Или вообще Уизли, — усмехнулся Драко. Тео скривился, раздражённо подняв голову на него. Малфой стоял, прислонившись поясницей к кухонной гарнитуре, держась ладонями о столешницу. — Уизли? Что за фамилия вообще? — Хуй знает, только что в голову пришла. Тео оглядел самодовольную морду демона, а затем спустился взглядом на чёрный фартук, где готическим шрифтом, красными нитями, было вышито: «Лучший пастор года». Тео не притрагивался к завтраку. Ситуация была сюрной, наполненная глупыми репликами. А теперь ещё идиотский фартук. — И что же ты не ешь, дар Божий? — томно спросил Драко, выцепив Тео из дум. — Не называй меня так. Драко сел напротив, положил подбородок на сложенные руки и уставился на Тео с явным удовольствием. — Не отравлено, Отче. Я же сказал, в судьбу не вмешиваюсь, душа твоя не нужна и блаблабла. Тео лишь фыркнул в усмешке. Верить демону было странно и греховно, но он верил. Драко явно говорил правду. Если его душа уже принадлежит аду, то какая разница. Отче потянулся к манящему бекону и отправил его в рот. Мясо хрустело и одновременно таяло на языке. Господь милостивый. Драко улыбался в довольстве во все зубы, наблюдая за тем, как Тео готов кончить в свои пижамные штанишки только с одного укуса. Теодор даже не скрывал восхищения, сразу начал активно лопать приготовленное, пока горячее. — Пока твой ротик занят, я расскажу. Да, я готовлю. Могу, умею, редко практикую. — Тео чавкнул, Драко усмехнулся. — Не всё же души мучить, иногда хочется пожить для себя за все эти тысячелетия. Тео с трудом и через боль проглотил большой кусок яичницы с тостом. — Это сумасшествие. — Прокашлялся. — И что за фартук? — снова взглянул на дурацкую надпись. Драко опустил взгляд на свою грудь и вытянул ткань фартука, будто впервые видит то, во что одет. — О, — он усмехнулся. — Это тебе подарок от меня. — Глупый. И тебе не идёт. Тео сам удивился своей наглости, но вида не подал и продолжил завтракать с наслаждением. Драко в ответ громко басово рассмеялся. — Поговорим о твоём прикиде? Тео оглядел себя с непонимающим видом и кивнул Драко в немом вопросе. — Вот эта вот пижамка твоя, — Драко указал пальцем и покрутил им, — и футболка. Будто из психушки сбежал. Что за тотал лук такой? — Тео открыл рот с яичницей во рту. — Прожуй сначала, потом говори. Тео закрыл рот и начал усиленно жевать, напрягая желваки и дыша носом. — А усики вот эти? — Драко указал пальцем в лицо Теодора. — В Ватикан метишь? Поверь, там и без тебя ПДФ-файлов хватает. — Чем... — он проглотил большой кусок яичницы и потрогал себя за усы, — чем тебя мои усы не устраивают? По-моему, мне идут, — горделиво произнёс он, продолжая трогать верхнюю губу. — Меня? Ха-ха! Поверь, меня всё устраивает. — Пауза. — У нас столько усатых таких жарится, все как на подбор: в очка-а-х, с уса-а-ми. Пакета не хватает, и можно на выборы. — Ты какой-то ебанутый, — честно признал Тео и продолжил есть. — Отче матерится! Отче матерится! Тео молча ел, стараясь не обращать внимания на крики шумного демона, едва качая головой. — Ссаться меня перестал, да? — насмешливо спросил Драко. Тео кивнул, полностью поглощённый едой. Мечты об оксикодоне стали реальностью. — Ну наконец-то! — он встал и снял с себя фартук, повесив его на спинку стула. — Мы повеселимся, Отче, ты даже представить не можешь как. Теодор продолжил кивать, давая понять, что ему совершенно всё равно. — Я приду сегодня на службу. Пастор закашлялся, но Драко тут же оказался рядом, по спине не бил, лишь запустил пальцы одной руки в густые тёмные кудри, будто лаская. Еда сразу проскользнула вниз по пищеводу, и Тео дёрнул головой, не ожидая тактильности. Не испугался, а именно не ожидал. — Зачем? — Мы веселимся, Святой Отец, — Драко вернул пальцы и подключил вторую, нежно массируя кожу головы. — А твои проповеди приносят мне беспросветную радость. Тео закатил глаза и открыл рот от массажа и больше не пытался отстраниться. Кровоток идеально протекал, расслабляя тело. Пальцы Драко двигались умело, не пропуская ни одного участка кожи, натягивая волосы у висковой зоны, отчего веки у Тео задрожали в божественном наслаждении. Рай существует. Он здесь, прямо на этой кухне, а Драко Малфой — сам Господь Бог.

Автор:

А последующее автоматическое извинение перед Богом будет?

Нет?

Ладно, парни. Не мешаю.

Тео не знал, сколько прошло времени. Пальцы Драко двигались по его голове, снимая напряжение, и он просто сидел, закрыв глаза, чувствуя, как тело впервые за неделю перестаёт дрожать. Он не думал вообще. Лишь погружался в опьяняющее чувство забытья. — Ты там уснул, пастор? — тихо спросил Драко со спины. — Нет, — ещё тише отозвался Тео, — просто не хочу, чтобы это заканчивалось. Драко тут же сжал волосы до боли так, что Теодор вскрикнул. — Твою мать! — Чтоб не расслаблялся. — Ты... сучара. Самая настоящая сучара! Драко усмехнулся где-то вдалеке, Тео повернулся на стуле, чтобы найти его взглядом. Тот стоял у окна, облокотившись на стену и скрестив ноги с руками в расслабленной позе. — Встретимся на службе, пастор, — томно отозвался Драко, склонив голову и выглядывая из-под бровей дьявольским взором и такой же улыбкой. Послышался звук входной двери, и Тео перевёл внимание туда. Через пару секунд Гермиона вбежала на кухню, но сразу же остановилась, округлив глаза, когда увидела мужа за столом и готовым завтраком. Взгляд Тео метнулся к окну — пусто. Снова на Гермиону. — Доброе утро, — сказал Тео, сглотнув слюну. — Привет, — Гермиона замялась, явно не ожидая увидеть мужа. — Я была в городе... — она посмотрела на наручные часы. — Ты рано встал. — Да, я... Она прошла вглубь кухни, осмотрела стол, плиту. — Ты завтрак сам приготовил? — спросила она, заглядывая в сковородку на плите. Тео поджал губы, наблюдая за любимой. — И мне сделал скрэмбл? — она вернула взгляд на мужа. — Я... да. — Тео! Гермиона чуть не подпрыгнула от радости и, подлетев к нему, начала расцеловывать лицо. — Спасибо! — чмок. — Спасибо! — чмок. — Спасибо! — чмок. — Не за что, родная! — неловко смеялся Тео. — Мне было не сложно! Она оторвалась, запуская пальцы в его кудри, продолжая осматривать кухню. — Мне очень приятно, правда. Крепкий поцелуй в щёку. Она подошла к плите и заметила на своём стуле висящий чёрный фартук с надписью «Лучший пастор года». — А что за фартук? — спросила она, взяв с плиты свою порцию отдельно приготовленного скрэмбла лично для неё. — Новый... новый прихожанин подарил. — Пауза. — После первой проповеди. — На прошлой неделе? — она села на своё место, где раньше сидел Драко. — Ага, да. — Ох! — Гермиона принялась за еду, фартук больше не интересовал. Тео наблюдал за женой с улыбкой. Ей определённо нравился завтрак, судя по её тихим стонам удовольствия, зажмуренным глазам и сведённым бровям. — А что ты делала в городе? — спросил он, чтобы наполнить утро нейтральной темой. Гермиона поперхнулась, явно не ожидая такого простого вопроса. — О... — она прокашлялась, — я ездила за цветами. Хотела поставить их в гостиной, чтобы было свежее. — И где они? — Не нашла никаких красивых, — резко ответила, слишком быстро. — Родная? — Родной? — Ты не обманываешь меня? — Тео... — она смягчилась и улыбнулась, склонив голову, — ты что, ревнуешь? — Я? — он почувствовал долю стыда. — Иначе не пойму, к чему эти расспросы. — Пауза. — Я хотела выбрать самые красивые, но ассортимент подкачал. — Не ревную, нет, — он замотал головой, начав ковыряться вилкой в тарелке. — Вот и славно! — она не дала ему и секунды возможности продолжить. — Мы можем поехать вместе в другой цветочный после службы, чтобы подобрать красивые. Я хотела туда заехать, но уже не успевала по времени. — Ты будешь на службе? — он поднял взгляд, но не голову. — Да, конечно. Сегодня, чувствую, что нужно поехать, — она мягко улыбнулась и продолжила есть с тихими стонами восторга.

***

Музыкальное сопровождение:

Baby Did A Bad Bad Thing — Chris Isaak

I'm a man — Black Strobe (тоже неплохо)

Гермиона осталась снаружи, перед входом в церковь, вместе с молодёжью. Те всегда тянулись к жене пастора, желая побольше пообщаться о духовности. Перед самим пастором было неловко — вера не так крепка. Тео не ревновал. Наоборот, он был рад, что молодые люди примыкают к церкви. Ризница была наполнена ароматами ладана, старого дерева и духоты. Как и всегда. Подготовка Отче прошла быстро. Руки не дрожали, виски во фляге не прожигал дыру в кармане, а оксик был дома и ожидал своего звёздного часа. Сегодня он решил быть в менее классическом одеянии: он надел чёрные брюки, рубашку, пиджак, туфли и не забыл про колоратку, конечно. Взяв Библию, он направился лёгкой походкой в зал. Прихожане встретили тёплыми улыбками, потолочный вентилятор — вялыми поворотами, а мусорный бак снова был наполнен до краёв пластиковыми стаканчиками. Гермиона сидела на первой скамье справа с тонким золотым крестиком и нежно улыбалась, глядя на Отче, скромно сложив руки на коленях. Тео шёл к амвону, а взгляд бегал по скамейкам в поисках того, кто не должен быть здесь. И самое идиотское — он осознанно его выискивал. Тео поверил, что Драко — не глюк, а самый, что ни на есть, настоящий демон. И Драко сказал, что он будет сегодня, а Тео поверил и ждал почему-то. Сам не зная и не понимая зачем и почему. Но... ...Драко не было. Встав на амвон и привычно положив Библию на тумбу, он предстал перед людьми. — Здравствуйте, братья и сёстры, — начал он дежурно, — как ваши дела? Привычный гул пошёл волной. — С Божьей помощью! — Живём, спасибо! — Жарко, Святой Отец! — Всё пиздато, падре, воскресенье же, — послышался томный голос сзади. Тео повернулся неосознанно. Драко стоял у алтаря, прильнув плечом к распятию. Брови Отче поползли наверх от удивления, наглости демона и страха, что сейчас он сорвёт мессу. — Чего остановился? Тебе же нравится, когда тебе толпа отвечает, — добавил Драко, ковыряясь в деревянных ногтях распятого. Теодор забыл, как дышать. Он стоял в пол-оборота к залу, боясь повернуться. — Чего это с ним? — Бога услышал? — Он прямо на Иисуса Христа смотрит! — Господь Всемогущий! В зале послышалась возня, пока Тео пытался прийти в себя. Драко сморщился, глянув на распятие, и закатил глаза. Теодор сглотнул. Возня в зале становилась громче, а пастор не поворачивался продолжать службу. — Отче, тебя люди ждут, — кивнул Драко, направляясь в сторону Тео. — Меня не видят, — он улыбнулся во все зубы. — Этот демон только для тебя, — томно протянул он, указывая на всего себя вальяжным жестом. Тео невольно проследил глазами, как по указке. Переключатель сработал внезапно, и он сразу повернулся, немного нервно улыбаясь, вспомнив о работе. — Я... простите... — смешки выходили сами собой, а пальцы были заняты поглаживаниями Библии. В зал не смотрел. — Мне показалось кое-что, — он всё же поднял взгляд с нервной улыбкой на прихожан, — извините. Мы продолжим. Женщины зашушукались. — Господа услышал, что ли? — А правда, если? — Наш Отче мог бы... Тео прокашлялся, бегая взглядом по залу. Гермиона сидела нахмурившись, и он направил ей самую неуклюжую улыбку на свете, поддев воротник пальцем. Она лишь свела брови вместе, но не злилась. Волновалась. — Рад, что у вас у всех всё в порядке, — продолжил Тео, возвращая внимание всем остальным. Не думать о Драко. Не думать о Драко. Не думать о Драко. — Сегодня мы с вами поговорим о том, как важно признавать свои слабости перед Богом. О смирении, братья и сёстры, — начал Тео, открывая священное писание. — Постарайся не запнуться, когда я начну комментировать, — неожиданно раздался шёпот в левом ухе. — У тебя хорошо получается делать вид, что всё в порядке. Тео сжался и задержал дыхание. — Смирение не означает слабость или самоуничижение... — начал он говорить выше тона своего голоса. Драко прижался сзади, недвусмысленно потираясь пахом о задницу Отче. — А ты уже смирился, падре? — вкрадчиво он спросил прямо у уха. Тео сжал тумбу так, что костяшки побелели. Драко, усмехнувшись, провёл языком по мочке уха в довольстве. — ...ибо сказано в Евангелии от Матфея: блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное... — зажмурившись силой, продолжил он громче прежнего. — Нищие духом... это про тебя, пастор, — шептал Драко, прижимаясь всё сильнее, сжимая талию пальцами. — Только вот Царство Небесное тебе не светит, ко мне домой попадёшь... — ...слабости проявляют в нас Божью силу так, как не проявляют наши сильные стороны... — Сильные стороны... давай поищем их, — он по-хозяйски начал сжимать тело Тео через одежду. Тео сделал паузу, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, пока Драко шуровал бестактно руками по его телу. В зале зашептались, кто-то прокашлялся. Тео не смотрел. Так проще. — ...и когда мы осознаём свою слабость перед Богом, мы открываем сердце для его благодати... На «благодати» он захрипел. — Нашёл, — томно произнёс Драко, надавливая на уже твёрдый член пастора. Тео тяжело дышал, сжимая пальцами тумбу и опустив голову вниз, пока Драко методично тёр ладонью то, что не должно было встать ни под каким предлогом. Особенно на службе. Особенно у пастора. — ...потому что только через слабость мы обретаем истинную силу во Христе... — А твоя слабость — это петтинг во время мессы, Отче? — Драко буквально приклеился сзади, уже просто сжимая член в ладони через брюки, пока собственным упирался в задницу пастора. — Твоя жена сидит там нетраханная уже сколько? А у тебя на меня стоит... — ...но Господь милостив, и даже самые заблудшие могут обрести прощение, если искренне раскаются... — Но ты не такой, Святой Отец, грех течёт в тебе вместо крови, — он горячо усмехнулся в затылок. Драко внезапно разжал объятия и пропал. Исчез. Тео осознал, что сзади не осталось никого и ничего, кроме алтаря и неосуждающего распятого. Ему религия не позволяет. В зале шушукались между собой, и никто не решался обратиться к пастору. Теодор почувствовал, как воздух стал доступнее, он глубоко вдохнул через нос и выдохнул уже через рот. Пот с висков неприятно тёк вниз, проникая в ткань колоратки и воротника рубашки. Сердце билось во всём теле, а ещё в штанах был стояк. Без приукрашиваний. Стояк в церкви во время мессы у проповедника. Тео вдохнул полные лёгкие и, на пару секунд задержавшись, снова выдохнул. Поднял голову и открыл глаза. Гермиона встревоженно смотрела, но он просто кивнул, давая понять, что всё в порядке. Драко не было. Десятки глаз прихожан следили за ним, обмахиваясь программками и вытираясь платками. Драко не было. Драко не было. Голос окреп, и Теодор продолжил. — И даже заблудшие души могут обрести прощение, если искренне раскаются! Зал закивал, поджимая губы в согласии со словами. Взгляд бегал по залу на проверку общего настроя. — Христос, приступая к проповеди святого учения, начал с призыва к смирению: «И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное», — крикнул Тео в толпу для собственного оживления. — Хуёво учил, — крикнул в ответ Драко. Никто не обернулся. Никто не слышал, кроме самого Теодора. Тот сразу повернул голову в сторону звука. Драко сидел на столе рядом с водосвятным баком и болтал ногами. — И сказано Христом в Евангелии от Матфея: возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдёте покой душам вашим... Тео не мог оторвать взгляда от Драко, абсолютно не веря тому, что он видел. Демон откинулся спиной на стену и начал расстёгивать брюки, начиная с ремня. — Смирение — это духовная сила, основанная на доверии Богу... — Тео почти кричал, будто пытаясь остановить Драко. Тот уже спустил штаны, облизнул ладонь, оставив значительную порцию слюны, которая нарочито пошло блеснула в свете витражей, и начал грешить. Драко не сводил взгляда с пастора, активно двигая рукой, выдавая хриплые тихие стоны. Для Теодора всё было как в замедленной съёмке. Он видел, как Драко нарочито театрально и медленно двигал кистью. Весь спектакль только для Отче, только для него. — Братья и сёстры, мы часто ищем Бога в том, что приятно... Драко громко рассмеялся. — Не думаю, что Бог в моей руке, Святой Отец! Тео просто смотрел, пока собственный член болезненно впивался в молнию. Нужно было надеть рясу. — Истинная вера всегда немного приносит боли, — он вобрал воздух, глядя на то, как кисть Драко ускоряется. — Она проникает туда, куда мы не звали, и туда, где мы не ждали. — Чуть-чуть погромче, падре, я близко... — томно отозвался демон, ускоряя кисть. Тео сглотнул, смотря то на член Драко, то на его лицо. — В сердце кроткого живёт мир и покой. Кроткого все любят так, что перед ним смиряется и сама гордость, — кричит Теодор в зал, сам не зная зачем, всё ещё смотря на Драко. Зал в тихом восторге. Никто не решался и звука произнести. Кроме Драко Малфоя. Тот стонал уже открыто, не стесняясь, сидя на чёртовом столе рядом со святой водой. — Отче, я скоро кончу. Прямо на твоей проповеди. Ещё... — простонал. — Продолжай, хороший мальчик. — Будем усердно молиться Господу нашему Иисусу Христу, чтобы Он помог нам избавиться от гордости и стать на путь кротости и смирения! Драко кончил. Кончил на «кротости». Кончил с выгнутым телом. Кончил с прикрытыми глазами и открытым ртом. Снова всё было в замедленной съёмке. — Ибо Господь видит все наши грехи, — сказал уже тише. — И твой грех, Теодор Нотт, он видит тоже, — шепнул Драко, но Тео прекрасно слышал его в тишине зала. Драко неторопливо убрал руку с члена, наслаждаясь в послеоргазменной неге. Пальцы и ладонь блестели. Он поднёс руку к губам. Тео сглотнул. Язык демона расслабленно прошёлся по кисти, слизывая сгусток серо-белой жидкости. Театрально. И исключительно лишь для Теодора, который так и не отнял взгляда, как и сам Драко. — Вкусно, — ухмыльнулся он. — Спасибо за компанию. — Аминь. Зал загудел и начал аплодировать. Тео сразу же перевел на них взгляд. Люди вставали, обнимались, плакали и смеялись. — Отче! — Храни нас Господь! — Аминь! Пастор перевёл взгляд на Драко. Тот уже вернул брюки на место и мыл руку в водосвятном баке со сморщенным лицом. — Жжётся, сучка, — процедил он сквозь зубы. Драко повернулся к Тео и подмигнул с сияющей улыбкой. Тео решительно перевёл взгляд в толпу. Заметил Гермиону. Она тоже аплодировала, но с беспокойством на лице. Тео уловил его и её настроение. Зал гудел, шевелился и жил. Драко появился снова за спиной, но в этот раз Тео не обернулся. Уже привык? — Хорошая проповедь, падре. Ты даже не запнулся, когда я там кончал. Драко не трогал. Он просто говорил. Томно, низко, сексуально. — Представь, если бы ты был вместо моей руки, а? Прямо там. Пот стекал медленно под рубашкой с затылка, проскакивая через воротник. — И ты вообще не отрывался. Ты меня удивил. Тео молчал. Смотрел в толпу. Хотя внутри всё бурлило диким и низменным инстинктом. — Я исчезаю в душ. А тебе домашка — устное сочинение на тему: «Почему у меня встал?» — и ответы. Драко и правда исчез. Прикрыв глаза и вяло улыбнувшись, он скрестил руки в области паха и зашагал вниз, к простым смертным. Люди подходили. Плакали. Говорили. Трогали. Тео стоял и кивал. Краем глаза увидел, как бабульки пили воду из водосвятного бака. Заскулил от беспомощности и отвернулся. Комок подступал к горлу, и Тео не знал: плакать ему или смеяться, или вообще упасть на колени и во всём сознаться. Но он не упал. Он выпрямился и улыбнулся, задвигая мысль о грязной святой воде куда-то далеко. — Я помолюсь за вас, сестра, — он мягко улыбнулся и кивнул. Потом ещё сказал. И ещё. И ещё. Пока все не ушли. Гермиона сидела на скамье и наблюдала. — Ты в порядке? — тихо спросила она. — Перегрелся, родная, — ответил Тео, подсаживаясь к ней, оставляя одну ногу прямой, чтобы не пережимать член. — За цветами не поедем? — Поезжай одна. Только закинь своего непутевого мужа домой. Хочу просто домой. Тео уже представил, как закинется оксиком, запьёт его виски, подрочит в душе и уляжется спать до глубокой ночи. Гермиона улыбнулась и оставила мягкий поцелуй в уголке губ. — Тогда жду тебя в машине. И ушла. Тео не смотрел ей вслед, он смотрел на распятие. — Господи, это уже полный пиздец. Он медленно встал, поправил скамьи, собрал подаяния и ушёл. Дома оксик, виски и дрочка. С остальным Теодор разберётся потом.