Часть 1. Голоса мертвецов

Дорога заняла мучительные три часа. Впервые Олег мучился не от укачиваний, духоты и битком набитого транспорта, а от ожидания. У него был с собой плеер и наушники – подарок Разумовского, который знал, как сильно Олег любил музыку и как сильно надоедал ею самому Серёже, особенно, когда врубал Арию или КиШ. А потом, Волков как-то попросил накачать ему пару песен, которые нравятся самому Сергею, так они иногда могли ехать, сидя вместе, прижимаясь коленками к друг другу и слушая смешанный плейлист. Вот Вадим, странный молодой мужчина парочкой годов старше самого Волкова, а может и больше, сидел рядом, улыбался музыке в наушниках и от скуки тыкал пальцами в кнопочки над головой, проверяя, какая за что отвечает. Олег тоже запрокинул голову, стал разглядывать, тоже потыкал для виду, после чего словил насмешливый взгляд Вадика. Тот снял один наушник и протянул Волкову, Олег не отказался, нужно было как-то заводить знакомства. - Фу, попса? – только поднеся к уху, даже не рискнул вставить и скептически взглянул на Вадима. - Леди Гага, Олеж, а это не просто попса, - с важным, но ничуть не оскорбленным видом заявил блондинчик. Волков мотнул головой, цокнув языком, но наушник-то всё-таки вставил. Так и ехали, пододвинувшись к друг другу ближе и слушая всякую попсовую пижню. Зато время пролетело быстрее в ожидании приезда, пару раз останавливались справить нужду и попутно выпить кофейка в местной придорожной кафешке. В воинскую часть прибыли под вечер, находилась она за городом в окружении сосняка, представляла собой закрытую территорию, где располагалось три здания: вытянутое одноэтажное – столовка, двухэтажное – жилые комнаты и такое же здание в два этажа напротив столовки – что-то вроде администрации, где в одном несчастном кабинете перебирали и оформляли документы, в других комнатах проживали офицеры и наконец-то, медицинский пункт с парой коек на всякий случай. Их выгнали из автобуса во двор, где уже стояли ещё с пару десяток контрактников. Всё построение напоминало Волкову армию, он знал, как стоять, как смотреть, как слушать. Военная выправка никуда не делась за год. Взглядом обвёл сослуживцев, половина из которых даже спину ровно держать не могли, а уж про отдачи чести без головного убора и вовсе говорить было нечего. Им толкнули речь, осмотрели, пообещали продержать не дольше недели, для прогона документов, повторного медосмотра и прочего-прочего, после чего старшине поручили провести краткую экскурсию. Сборы мало чем отличались от армейских, разве только среди них уже были те, кто служил и теперь отправлялся повторно. Волков держался Вадима, а Вадим Волкова. Как-то чудесным образом у них сложился неплохой дуэт, к тому же, как выяснилось, блондинчик уже бывал в горячих точках. - Чего тогда тебя обратно потянуло? – оба курили, стоя поздно вечером перед отбоем на углу жилого корпуса. Вадик оттянул ворот футболки, демонстрируя лишь набитый контур будущих татуировок. Олег видел их, пока тот переодевался. - Не закончил. Там мастер есть клёвый, а тут… бабла не хватило, - держа сигарету зажатой между зубов, тот снова оскалился в змеиной манере, - Она ещё на шею будет заходить, охуенно же? - И что за тату? - Мм, дракон и, - задумчиво задрал голову к небу, - Пока не придумал ему достойного соперника. - Волк, - незамедлительно ответил Олег, довольно затягиваясь и тоже запрокидывая голову. Тёмное звёздное небо совсем не такое как в Питере: вдали от города, оно яркое и чистое. Хотелось показать его Серёже, тот гораздо больше ценил подобные моменты, рассказал бы что-нибудь о созвездиях, как делал это раньше, когда они сбегали на каменистый пляж и подолгу сидели на каком-то старом поваленном бревне. - Слыш, Волк, пошли? – Вадим затушил окурок о стену, но не бросил на землю, потому как знает, что лучше дойти до мусорки, иначе сожрать заставят. - Чуть попозже, позвонить надо, - Волк отвел взгляд, нахмурился. - А, ну тогда к столовке чеши. Там хоть сигнал сколько-то ловит, а-то тут везде заглушки, - Олег кивнул в благодарность и проводил мурлыкающего очередную песню Леди Гаги Вадика взглядом. Они не созванивались уже пару дней. Серёжа всё ещё обижался, но сообщениями перекидывались и то приходилось бегать по части, в поисках сигнала. А оказалось, у столовки и впрямь хорошо ловило. Олег не выдержал и набрал первый. Долгие гудки, он нервно расхаживал из стороны в сторону, по-настоящему надеясь, что Разумовский не спал. И наконец-то тот ответил. - Да-а? – послышалось совсем робко. - Серый! Прикинь, нашёл тут точечку. Вот, звоню, - Волков заулыбался, замер, а потом снова начал расхаживать рядом со столовой, - Не спишь? - А, не-а, - уловил и грустные нотки в голосе, и лёгкую дрожь, - Как там? - Да, нормально. Воздух свежий, - ответом послужило короткое и совершенно невыразительно мычание. Серый его принялся натуральным образом если не изводить, то таким образом шантажировать, - Звёзд полно… лес, ну, красиво. - Т-тебе нравится? – что за глупый вопрос, но Волче на это лишь улыбнулся, перестав вытаптывать круг возле столовой. - Да как-то всё равно. Отбой скоро, на днях должны двинуть. Ты это, расскажи, как в институте. Олег слушал. Слушал грустный голос, слушал шмыганье носа, не перебивал и всё же спрашивал, шутил. Разумовский начал сдаваться, Волков мог по одному измененному тону понять, что Серёжа заулыбался, отложил свои конспекты, слушал в ответ Олега, уже оживленнее рассказывал что-то, чего глупый Волче, конечно не понимал и не запоминал. О каких-то программах, кодах, о Марго – вот о ней знал, идея Серёжи о супер-пупер виртуальной помощнице. Чем бы дитятко не тешилось, лишь бы не припахивало самого Олега к учёбе. - Җаным, - перебивать Разумовского было неловко, но время отбоя, ещё не хватало на проблемы нарваться. Сергей замолчал где-то на середине своего рассуждения о свободе слова и о таком коде, к которому никто бы не имел больше доступа, даже он сам. У Олега на этот счёт было своё мнение, но высказывать его никогда не решался, - Мне пора. - А, да, конечно, - голос снова стал тихим, печальным. - Завтра ещё позвоню. А как в Сирии устроюсь, буду и писать, и звонить, - спешно договорил, чтобы Серый не успел ещё сильнее расстроиться, помогло не очень. - Хорошо, - тяжёлый вздох и снова шуршание конспектов, - Волче. - Мм? - Береги себя, - не пожелание, а мольба, от которой Олегу хотелось просто завыть на этот чудесный полумесяц в небе. Было бы полнолуние, не сдержался бы. - И ты себя, Серый. Через три дня Олег был в Сирии. Добрались на относительно неплохом военном самолёте, небольшой и не грузовой. Те, кто летал раньше, говорили, что так даже лучше, ведь грузовой – полный убой без всяких удобств, сел жопой на дощечку и трясись на взлёте, и на посадке. Полёт прошёл нормально, хоть Волков с непривычки постоянно вертел башкой и смешно хмурился. Вадик с него ржал, конечно, но оно на удивление здорово отвлекало от волнения. Три с половиной часа и они на месте - арендованный, ранее заброшенный, военный аэродром «Х», полностью отремонтированный и расширивший свои пределы. Помимо военных самолётов, вертолётов и прочей боевой техники, здесь же, чуть подальше, куда их отвезли в несколько партий на стареньких джипах, расположилась военная часть. Огромная. А ещё, Олег всегда считал, что терпелив к жаре и даже способен ей наслаждаться, но только покинув салон, готов был вернуться обратно. Жара невыносимая. Воздух тяжёлый. Влага оседала на коже, пришлось сразу снять верх, оставаясь в футболке, но и в ней было невозможно. - А чё ты хотел? Тут порт неподалеку. Вот в песочнице полегче, а тут побережье, - коротко объяснил Вадик, пока старшина показывал устройство всего военного – даже не части и не лагеря, а полноценного городка со своей инфраструктурой. «Тринадцатым районом» прозвали палаточный лагерь, где стояли огромные шатры, в которые помещались до двадцати-пятидесяти человек. Деревянные двухэтажные кровати, выстроенные в длинные ряды, сверху брошены тонкие матрасы. Полудохлые вентиляторы гоняли горячий воздух. Военная полиция патрулировала там постоянно, как объяснили Волкову, это вообще вроде отдельной касты и лучше дел с ней не иметь. Чуть дальше располагались отведенные зоны для тренировок – турники всякие, брусья, был отдельный своего рода спортзал, но допуск туда надо было ещё получить. Несколько больших столовых, расположенных рядом и вмещающих в себя приличное количество человек. Пахло из них, на удивление, вкусно. Но их повели дальше. - А че такое «садык»? – неловко спросил Волков, когда старшина в очередной упоминал их. - Любой дружественный сириец. Чтобы с именами не париться, - спокойно ответил Вадик. Так добрались до кимбов. Синие ящички, выстроенные в ряды, между которыми выстроены в несколько квадратов высоту и ширину сетки, наполненные спрессованным песком. Как позже выяснилось – от обстрелов и осколков. - Часто обстреливают? - Всё зависит от настроения и погоды, - Вадим пожимал плечами, Олег только хмурился. Вскоре их заселили в этим самые бытовки. Волкову досталась, по словам ребят, козырная с номером «П005». Внутри было всё иначе, чем в тех несчастных палатках: тут тебе и кондей, и спальное место нормальное, и маленькая кухня с небольшой такой печкой, шкафчики и туалет с раковиной за отдельной дверью. Олег даже засомневался, что приехал на войну. Кондей врубил первым делом. В таких кимбах, как оказалось, поселяли далеко не всех, но так как они относились к частной конторе, то эта самая контора и организовала им достойное проживание на базе. Позже им выдали форму, вплоть до трусов, познакомили с местными замученными медиками и после пришло время тащиться в столовую. - О, новые лица, - басовитый, но приятный голос принадлежал совсем уж молодому парню со смазливым лицом. На первый взгляд и не скажешь, что это он так басит, скорее уж лысоватый дружок рядом. - А ты уже здесь, Шура, - оскалился Вадим, вышагивая рядом с Волковым. - Неделю назад заступил. Дома скучно стало, - в ответ этот самый Шура тоже оскалился, только вышло как-то совсем не грозно, скорее напомнил щенка, - Так, что за смертник? - Олег, - Волков отвечал неохотно, плотно смыкая губы, недовольно сверкая серыми глазами. - Шура и Свят, - парень кивком указал на своего товарища, тот сдержанно улыбнулся и протянул руку. Вот ему пожать даже приятно было. Молчаливый только. Как позже выяснилось, Святом звали только свои, для остальных он был Славой, но первая части имени безумно нравилась самому Шуре. Он весело рассказывал, что именно она оберегала их от обстрелов и шальных пуль. К тому же, удирая и нашёптывая: «Свят-свят», - вероятность того, что уцелеешь резко возрастала. Примерно на половину. Правда позже выяснилось, что бедного Святослава контузило разок и никакие Святы не помогли. Ребята оказались на удивление приятными, местами грубоватые, но Олег среди них чувствовал себя своим. Удивительно своим. В столовой кормили вкусно, настолько, что Волков решил потом обязательно прихватить с собой пару рецептов. И кормили так, как он, детдомовский, никогда не ел: обилие мяса, рыбы, разнообразные гарниры, даже подавали сладости к чаю. - Не налегай, - посоветовал ему Шура, замечая, как Олег уплетал всё за обе щёки. Проблем с аппетитом у него никогда не было, но он часто недоедал, - У тебя же ещё акклиматизации не было. - Чего? – Волков удивленно захлопал глазами, переглядываясь с Вадиком, Святом и другими. Новеньких, похоже, это тоже не порадовало. - Узнаешь, - хихикнул Шура. И, о, да, Олег узнал в полной мере. Прибыв сюда, с нетерпением ждал первой вылазки, но командование дало им три недели на освоение: первая – та самая акклиматизация, вторая – знакомство со снаряжением и прогулка на полигон, третья – общая подготовка, деление на группы, а уже после, распределение задач. Олег обладал крепким желудком и хорошим иммунитетом, болел редко, вставал на ноги быстро, всё заживало как на собаке. Это Серёжа у них раз чихнул и всё, свалился на неделю. Волков же был другого склада, но только в Сирии узнал, каково это проваляться чуть больше недели с нескончаемой рвотой, диареей, головокружением и нежеланием даже пить воду. В медицинскую часть его никто не перевёл, ведь такая херня была у каждого первого прибывшего. Медбратья навещали, проверяли, не сдохли ещё, делали холодные компрессы, пичкали одним цитрамоном от всего – от головы, живота и жопы. В исключительных случаях делали капельницы, но у Волкова до этого не дошло. Зато он порядком похудел, щёки впали, живот уже лип к позвонкам и вставать приходилось с огромными усилиями. Вставал он тоже для того, чтобы успеть к унитазу и рухнуть прямо перед ним на колени, едва не вписавшись грудью в холодный фаянс. Потом на четвереньках полз обратно, скуля и шмыгая носом. Забывался на кровати в мучительном бреду, где раз за разом приходил Серёжа - то отчитывал за гордость и высокое самомнение, то наоборот, холодными нежными руками касался горячего лба. Становилось хорошо. Просыпаться не хотелось. Но чем ближе выздоровление, тем реже были сны с участием Разумовского. - Гляньте, живой, - Вадим сидел на стуле, когда Олег открыл глаза. Во рту гонял зубочистку, а в руках держал небольшой журнал, в котором тот всё чиркал и чиркал ручкой. Волков лежал на постели, весь взмокший и прислушивался к гудению кондиционера. Под глазами залегли синяки, грязные волосы липли ко лбу и друг другу. Надо было доползти до общего душа; Серый, увидев бы его таким, в обморок упал. Он голову-то мыл каждый божий день, а Олег как-то подцепил эту чистоплотность, которая сохранялась даже в армии, но пошла здесь по одному месту в первую же неделю. - Живой же? – Вадим оторвал взгляд от сканвордов и глянул на Волкова. - Вроде. - Значится, свой, - беззаботно пожал плечами. Олег заметил на небольшом столике одноразовую посуду с кашей, мясом с сочной подливкой и пару ломтиков хлеба, а ещё стакан с соком. Судя по запотевшему стеклу и конденсату – холодненький. В желудке всё сжалось, заурчало. Волков заставил себя сесть, по телу прошлась дрожь, а голова неприятно закружилась. Ватные ноги кое-как свесил с мокрой от пота кровати. Встал, не разгибаясь, в пару шагов дошёл до второго стула и рухнул на него. Вадик скосил взгляд в его сторону, но потом снова уткнулся в журнал. Руки ужасно дрожали, держа пустую пластиковую ложку, пришлось наклониться ниже над тарелкой, чтобы ничего не упало. Сначала каша, потом мясо. Медленно, сил не было даже жевать. Конечно, Олегу приходилось есть между рвотой и прочими прелестными приходами, медбрат и кто-то ещё постоянно притаскивали плошки с бульоном и ломтик хлеба, а ещё обязательно поили водой. Но надолго это в Олеге не задерживалось. Руки продолжали страшно дрожать, тарелка же пустела, хлеб съедался в пару укусов. Дверь в кимбу резко распахнулась, на пороге замер Шура, а позади него Святослав. - Свят! Глянь, живой! Волк, живой! – парень в белой майке и форменных штанах подскочил к нему в парочку прыжков, налетев и тут же обняв, прижимая голову к груди. Руки у того оказались очень даже сильные. Олег замер, так и не пережевав толком мясо, удивленно хлопал глазами и смотрел на улыбающегося Вадика, - Иу-у, ну и запашок! Шура медленно отстранился, встряхнув руками. - Дай ему пожрать, спокойно, - Вадим склонил голову набок. - Реально, Шур, - а это уже неразговорчивый Святослав подал голос. - Да ради бога! А потом мыться! - Мне позвонить надо, - наконец-то прожевав и проглотив, подал хриплый голос Олежа, да видимо с таким жалобным видом, что Шура на секунду замолчал, а потом долго вглядывался в похудевшее лицо. - Помоешься и позвонишь, никуда твоя красавишна не денется, - пожал плечами Вадим. Станция для бесплатных звонков тут тоже имелась, Олег звонил всего раз, сразу после обеда в первый же день, а потом пропал. Серый небось трясся всё это время. - Ешь, ешь, - Шура похлопал его по макушке. Удивительно, как быстро он здесь обзавёлся товарищами, и никто не вызывал в нём раздражения, злобы, не хотелось замкнуться. Это явно не то место, где стоило держаться особняком. Это он хорошо понял не только в первую неделю, но и под первым обстрелом.