Сломанный курс

Сенгоку изучал отчёт, переданный от Кизару. Прищуренно дёргал глазом в намёке на нервный тик. Тяжёлый полный страдания вздох, сорвался с уст адмирала и он оттолкнул стопки бумаг поодаль. Напряжённо сложил руки домиком. Брови свелись к переносице, а взгляд стал свинцовым. Тихий кабинет пропитался запахом макулатуры и крекеров. За окном робкие лучи раннего утра, пробивались через стекло. Они свидетельствовали о начале рабочих смен. Взглянув на бумаги, Сенгоку подтянул их к себе. Он внимательно вглядывался с хмурым видом. Губы поджались. — Амфибии... — Он задумался. — Я считал это лишь легенды Гран Лайн. В памяти всплывали байки, детские сказки и обрывки научной литературы, прочитанной в молодости. Также припоминались схожие данные с нарицательным однажды известных существ времён пустого столетия. Амфибии — существа съевшие дьявольский фрукт, но сохранившие способность плавать в воде и даже дышать. Земноводные, о которых спустя столько лет остались лишь байки стариков о истинных хозяевах морей, стёртых из истории, оставившие только мифы. Но те же русалки — такие же легенды за пределами Гранд Лайн. Но они вполне живут своей жизнью. Это вызвало диссонанс восприятия. Сенгоку потёр веки, уставше мыча. Верить в отчёт Кизару получилось скрупулёзно и сложно. Дозорные могли напортачить или сказать не правду, приняв желаемое за действительное. Поэтому верить целиком и полностью – глупая затеей. Амфибии и так появляются на страницах небылиц. В них верить — словно думать, что зоаны морских жителей полезны. Раздражённо отодвинув лист, он принялся за следующую стопку нескончаемой макулатуры.

***

Уши дрогнули от звука отдалённо напоминающий шкварчание костра или перемалывание углей в мангале перед жаркой шашлыков. При попытке пробуждения лицо начало морщиться от белых вспышек боли. Лололошка исказился в гримасе, почувствовав сильную жару. Кожа вспотела. Волосы прилипли ко лбу. Пот градом стекал по телу. Вокруг было как в бане, всё липло. В глазах мутно. Попытка вздохнуть отозвалась свистящим хрипом, а следом резким ударом мигрени. Будто кто-то скрёб железной тёркой по обнаженным нервам внутри черепа. Мироходец застонал. Он постарался сфокусировать взгляд. Мышцы свело. Тело сковала судорога. Попытавшись дёрнуть рукой он взглянул на цепи сковавшие руки. Шокировано встрепенулся и ничего не увидел. Только жалкий красный свет, перекликающиеся с тёмным помещением. От свечения исходил горячий пар, неприятно греющий эпидермис. Протерев глаз о потное плечо, он тщетно попытался сфокусировать размытый взгляд. Ещё раз слабо дёрнуть рукой, гул в голове на секунду прекратил своё существование. Оставив пустоту, необъятную и слишком тихую. Сердце пропустило удар, когда мысль прервал лязг металла на руках. Тяжёлыте наручники из прочного металла сковывали кисти. Ломкие конечности едва двигались. Не то чтобы попытаться выбраться. Глаза широко открылись в пронзительной панике, фокусируясь. Лололошка не сразу почувствовал на шее ледяной ошейник. На контрасте с горячей кожей он буквально плавил мягкую кожу. Именно такие же он видел на рабах при пробуждении. А сейчас такой был на нём. Подняв голову, он встретился взглядом с худшим, что мог представить в этом мире за своё жалкое время пребывания. Тенрьюбито. Заплывший жиром мужчина стоял перед ним с мерзкой ухмылкой, держа в руке клеймильное железо. Глазницы раскрывались. Его собирались клеймить. Словно скота на скотобойне. Дабы чужак не решил покуситься на животинку. Грудная клетка быстро поднималась, начиная жечь. Пульс участился. чувствовался сильный пар, воздух вокруг раскаленного наконечника подрагивал. Алое свечение отражалось в тёмных зрачках Тенрьюбито. В носу осел запах гари. грудная клетка ходила ходуном, лёгкие обжигались концентрацией кислорода. Небольшой вдох, и лёгочные мешочки разгорались изнутри. Словно в них начался пожар. Осознание медленно проходило в ватную головешку. Его собирались клеймить. Клеймить: Первого мироходца, Демиурга, считай Бога. Сердце забилось в висках, зрачки панически искали пути отступления. Руки, превозмогая количество молочной кислоты в мышцах, яростно дёргали кандалы. К нему приближались. Он вжался в стену сзади, пальцы начали скрести бетон, медленно разрывая подушечки до кровавых борозд. В конце концов, они настолько сильно сжались, что продавили стену. — Убери. Это. От. Меня. — рявкнул Лололошка, собирая всю волю в кулак и дёргая цепи с такой силой, что стена сзади содрогнулась, камешки посыпались с голой стены, падая с характерным звуком около ног. Космонавт напротив скривился, но остановился. Посмотрев презрительно. — Чё? Ты смеешь мне приказывать? Я наследник великих небесных драконов, ты жалкая шавка! — кричал, раскидывая слюни по пузырю, Тенрьюбито. Лололошка сузил взгляд и аккуратно переглядываясь снизу вверх. Чтобы не получить резкий удар. Всё проснувшееся в миг сознание пыталось настроиться на прыжок в пространстве. Понадеявшись исчезнуть прочь, куда подальше. Даже если в точку пробуждения, она была в разы гостеприимней, чем это место. — А мне плевать, чей ты наследник. Сучёныш, — прохрипел с улыбкой Лололошка. Мужчина взъелся, гневно вскидывая руку вперёд. Хлопок. Тело растворилось в зеленоватых частицах, что красиво переливались на фоне багровых искр, оказываясь позади небесного дракона. Лёгкое покачивание на месте чуть не послужило смертным приговором, перед падением в стену напротив. Тенрьюбито оказался в шоке, непонимающе начав озираться по сторонам. Пока мироходец, осознав реальность, неожиданно ухмыльнулся. Не думая ни секунды, он побежал в сторону дверного прохода, услышав за спиной лишь: — Дозорные! Дозорные! — как противная писклявая игрушка, кричал небесный дракон. Шикнув на него, он выломал дверь плечом в надежде на скорую свободу. Моментально в жаркую комнату пробрался прохладный ветерок. Прохлада ворвалась в лёгкие, принося секундное облегчение, которое тут же сменилось звоном стали. За дверью уже стояли морпехи, одетые до иголочки, с наставленным оружием на него. Капля пота стекла по лбу. Нервно раздумывая, он натурально чувствовал, как дрожат его конечности от такого выброса адреналина. Подняв руки в примирительном жесте, он сделал шаг назад, почувствовав, как во что-то утыкается спиной. Круглое, холодное, что контрастировало с горячей кожей. Медленно посмотрев назад, он почувствовал, как желваки очень явно выделяются у него на лице. Сзади стоял небесный наследник, который тыкал в него пистолетом. Спереди один напор, сзади другой. Что может быть лучше? В целом, что угодно, но у Лололошки выбор не велик. Резким движением в сторону он заломил руки Тенрьюбито, услышав свист около своего бока. Пуля грохнула и прострелила охранника прямо перед ним, но как будто не нанесла вообще никаких увечий. Нахмурившись, он забил на это, акцентируя внимание на ублюдке в его руках. Пистолет оказался выкинут из руки, а сам наследник медленно, но верно терял кислород. Лололошка схватил его в захват на удушение с фиксацией рук. Всунуть кисть в пузырь было странно, демиург рассчитывал, что он лопнет, но он впустил в себя без проблем, чем облегчил задачу. Сюрреалистические ощущения от нахождения наполовину в жаре, наполовину в приятной прохладе. Да только этот Тенрьюбито верещал ему в ухо о своем господстве и том, как он смеет трогать такого, как он, прерывая размышления о особенностях мира. — Бросьте оружие и дайте мне уйти. Или я убью его. — прохрипел он, закашлявшись от сухости в глотке. Морские пехотинцы напротив остановились, неуверенно переглядываясь. Это показалось странным, возможно, рабство и не такая распространенная вещь в этом мире, раз защитники рабовладельца не уверены, спасать его аль нет. Хотя мир и напоминал Миср, только не засушливый, а вполне себе липкий и влажный. Тяжело выдохнув, он сердито оглядывал людей напротив. Которые стояли с оружием всё ещё. Внутренние часы мироходца отсчитывали, когда можно начать душить сильнее, доводя жертву до удушения. В Мисре рабство было одной из естественных вещей. Одни люди были ниже скота, другие выше остальных, но всё ещё оставались людьми. Та же леди Окетра, несмотря на множество слов о том, что ему с ней «ой как повезло!». Он никогда не станет кому-то прислуживать, чтобы опустить себя ниже своего достоинства. А ставить на себе клеймо, подобно скоту, подавно не даст, особенно поверх рисунка искры на груди. Пот стекал с лица с новой силой, от жары помещения, смешанный с общим напряжением от ситуации, ноги медленно наливались свинцом, это означало лишь, что медлить нельзя. Дозорные за это время успели переглянуться ещё несколько раз, тревожно держа оружие. — Да спасите меня, жалкие червяки! — восклицал неугомонный свин. Демиург шикнул его, ударив по ногам. И процедив злым тоном, чтобы у космонавта больше и мысли не возникло, чтобы препираться с ним о своем положении. Он и так брыкался, постоянно хрипя и пытаясь своими ножками ударить голени Лололошки. — Заткнись. Иначе жалким червяком окажешься ты. Раздраженный, ядовитый голос, что неприятно шептал в пузырь, заставил мужчину задрожать, словно осиновый листочек в ветреную пору. Междумирец уже понадеялся бы, что он заткнётся, но его пасть никак не закрывалась с бесконечными криками: — Спасите меня, жалкие создания! Или всех в рабство отправлю! Всех! — вскрикивал он, становясь похожей на свинку в загоне. Такая ассоциация показалась Лололошке до одури смешной, и он хмыкнул, всё ещё сурово смотря вперёд. — Время уходит. Киньте оружие и выведите меня отседова. — Ровно произнёс мироходец. Асфиксия на шее стала сильнее, кожа небесного дракона синела, а он уже просто пищал что-то неразборчивое, что уши мироходца были в состоянии проигнорировать. Дозорные сжали оружие сильнее, что не скрылось от взгляда натренированного бойца. Отсчёт в голове сменял последние секунды. Пять. Четыре. Три. На счёте три все морские пехотинцы перед ним выкинули оружие на пол. Наследник уже фактически был в отключке, поэтому демиург подумывал, что как только покинет помещение, то придется тащить за собой этот нелегкий груз, как балласт. А после напряжённо ходить с ним по зданиям, как параноик осматриваясь и ища пути выхода. — Мы сдаёмся. Отпустите Тенрьюбито. — уверенно произнес один из них. Лололошка свёл брови, вытянув губы в тонкую линию. Весь вид кричал о неверии в их действия. — Сначала я выйду отсюда. — отчеканил он. Дозорные расступились в стороны, словно охрана перед главной звездой. Сделав лишь шаг вперёд с чувством победы, он почувствовал тяжёлую боль на затылке. Один.

***

Пробуждение оказалось не из приятных. Во рту сухо, хотелось в туалет, а конечности предательски подёргивались в приступе фасцикуляции. Мышцы жили своей жизнью, вибрируя под кожей. Простонав от боли, он постарался двинуться вперёд, но это отозвалось спазмом в плечах. Раздражённо попытавшись разомкнуть глаза и сконцентрироваться, он лишь чувствовал, как голова едет кругом. Легонько качнувшись назад, он коснулся спиной стены и тут же отпрянул с сдавленным хрипом. Отчего-то спина неистово горела. Боль была настолько сильной, что вынудила закусить губу до крови, дабы не закричать, слышалось лишь протяжное выстраданное мычание. Глаза же сами собой зажмурились до цветных пятен перед зрачками. В голове была разваренная каша, мысли не хотели собираться по шеренге, было лишь желание: уснуть дальше и желательно вообще не просыпаться. Тяжело вздохнув, он дёрнул руку. Раздался противный лязг. Кандалы. Невольно вспоминая, как был прикован, он почувствовал, как его мозг прошило болью, а тело само собой выгнулось в судорожном спазме, отвечая на ментальный шок. — Совсем зелёный ещё? — прохрипел кто-то рядом. Мозг не смог отфильтровать смысл фразы, потому лишь пробурчал что-то невнятное и невольно вновь приластился к холодному камню. Та снова заставила отскочить, снова шипя от нарастающего жжения. Позвоночник в районе лопаток буквально плавился. До удушающей боли, которая проходила импульсом везде, заставляя кончики пальцев невольно дёргаться, словно по ним били током. Неразборчивая речь была агрессивной и не очень дружелюбной, сопровождающийся противным, ударяющим по ушам, звуком лязга цепей. Наконец гиппокамп вспомнил о своей прямой обязанности и воспоминания врезались в сознание как прорыв дамбы. Голова закружилась, заставляя согнуться насколько это возможно в скудном положении пополам. Хватая ртом спёртый воздух, он широко раскрыл глаза, кривясь в отвращении, к глотке начало подниматься неприятное кислотное отвращение. В голове всплыли воспоминания горелой плоти. Сладковатый, тяжёлый запах пережаренного мяса с металлическим смрадом в воздухе осел в груди, следом осев на языке, оставшись в памяти надолго, тем самым вызывая раздражение слизистой и рвотные позывы. Его сковали наручниками и, удерживая, присобачили на спину меж лопаток «лапу дракона», означающую принадлежность к собственности Тенрьюбито. Клеймо. Как бы он не кричал, не извивался и не взывал к искре, которая была нужна в такой момент, она не помогла. Проигнорировав его полностью, посчитав, что ситуация недостаточно опасна для здоровья мироходца. А как же. Искра — кровь, что не раз вытаскивала его из передряг в этом мире, не могла помочь вновь. Это раздражало. Руки сжались в кулаки. Гнев распирал слабое тело приливом Геркулесовой силы. Хотелось уничтожить врагов так, чтобы даже мокрого места от них не осталось. Постаравшись встать, Лололошку встретила проблема, что ноги находятся в позе лотоса, скованные поодаль к рукам короткой цепью. Это было ощутимой проблемой. Хрустнув зубами, он зашипел в недовольстве и сильным ощущениям бессилия. Приподняв голову, он понял, что грязные, потные волосы прилипли к лицу, мешая обзору. Взгляд зацепился напрямик и в стороны. Вокруг были такие же прикованные пленники. Целая куча. Только сидели они в более удобных позах, ну, кроме женщин, они почти все стояли в сексуальной позе. Сморщившись от увиденного, он внимательнее осмотрел всех. Все выглядели мёртвыми. По какому не глянь, у всех пустой, остекленевший взгляд в никуда, расслабленная поза и опущенная голова, в смирении со своей судьбой. Где-то сбоку слышались тихие рыдания, скулёж и молитвы. Демиург их совершенно не понимал, но сочувствие разлилось по сердцу, обливаясь кровью. Ещё больше его задел запах, лицо позеленело, здесь натурально воняло чем-то неприятным. Он боялся представить, что именно это, но подозревал. Пахло продуктами жизнедеятельности более десятка людей: моча и фекалии. Микс, от которого любого нормального человека бросило бы на свидание с унитазом. Но Мироходец промолчал, решив вернуться к осмотру, старательно пытаясь игнорировать не проветривающееся помещение. Пока внимание Лололошки приковывали исключительно пленники напротив, в силу удобности для пристального внимания, где-то сбоку его подозвали. — Эй ты, — тихо прохрипели ему. В темнице или ее подобии было через чур тихо, будто он в изоляционной камере, а не месте, доверху наполненные людьми с кандалами как у вьючного скота. Исключением, конечно, скулёж и рыдания, но это не назвать приятным звуковым сопровождением. Мироходец искоса посмотрел по сторонам, чтобы удостовериться, ему ли. Оказалось, ему. Жилистая брюнетка, у которой всё было при себе, и была прикреплена она на удивление скромнее, чем остальные девицы. — Чего? — прохрипел он, пытаясь откашляться сухим кашлем. Она хихикнула ему, смотря с ухмылкой: — Новичок здесь? — И что с того? — недовольно ответил он. — Скоро меня тут не будет. Он выглядел целеустремленно, от чего брюнетка даже сначала удивилась, а потом хихикнула: — Веришь, что спасут? Как Тайгер? Лололошка вопросительно на неё посмотрел, задумываясь над тем, что она полезный информатор, потому стоит быть дружелюбнее, но вопрос о том, может она предать или нет, всё ещё был первым в списке. — Сам спасусь. — снисходительно ответил он. — Я Лололошка. — Какой грубо воспитанный. — картинно надула губы она. — Катти. Мироходец лишь заинтересованно посмотрел на неё, не понимая её разглагольствования, когда тут все в полном отчаянии и вероятной апатии. Вздохнув, он решил начать диалог, поняв, что дама ждёт первый шаг: — Где я, не подскажешь? Она скептично на него посмотрела, словно он сморозил самую несмешную шутку. Демиургу этот взгляд показался знакомым, столько раз он его встречал, столько воспоминаний о каждом мире, где только появлялся, ещё ничего не понимая о мире, а его уже радушно или непонимающе, но принимал мир. Здесь же его удача вкачалась полностью в неудачу, раз в этом мире всё настолько плохо с гостеприимством существ инородных. — Ты в темнице семьи Ютака. — скучающе произнесла она. — Я думала, ты спросишь чего поинтересней, например, как я смогла сделать свои дыньки такими большими. Она мечтательно это произнесла, осматривая полуголое скованное тело Лололошки. Мироходец скептично на неё уставился, после чего покраснел и неловко буркнул: — Не интересует. — стыдливо пробурчал он, отворачиваясь, решив больше не интересоваться ничем у этой дамы. Она, кажется, обиделась, раз отвернулась в недовольстве. А Лололошку напрягало, что у него украли его верхнюю одежду, и он, считай, сидел в одних оборванных штанах и кроссовках. Особенно не хватало шарфа, шея не была прикрыта, от этого становилось неприятно. Этот шарф пережил с ним больше, чем кто-либо из друзей, а с недавнего времени Лололошка теперь знал, что этот шарф был подарен его ближайшим другом ещё миллионы лет назад. Терять такую вещь было сродни потери ближнего. Не в физическом плане, а скорее эмоциональным, вот всю жизнь носишь сотканный руками брата по духу, а теперь его нет. На душе стало паршиво. Былая злость на рабскую печать слегка спала, сменяясь на тоскливый тильт. Из-за невозможности вернуть свой шарф на родное место. Пока что. — Парень, а сколько тебе? — настоятельно начала спрашивать Катти. Демиург вернул на нее уставший взгляд и задумался, каким возрастом себя называть тут. Быть молодняком — дрянное занятие, здесь правит сила. Но и черезчур взрослым тоже бред, не поверят, так ещё и за пустое место считать будут. — Двадцать пять. — лениво сказал он, роняя голову. Шея затекла так, что держать голову прямо было невыносимо тяжело. Оказывается, держать её в постоянно поднятом состоянии — непосильная задача, теперь он понимал сидячих рядом. Дама аж воспылала счастьем, смотря восторженно на Лололошку, словно только что выиграла в лотерею, и ему это не так сильно нравилось. — Ты, конечно, для меня молодоват, то как подтянут и этот взгляд! Уф, ну вот точно мне напоминаешь моего мужа Джеймса. Лололошка снова посмотрел на неё странным взглядом, после чего решил спросить всё-таки: — Можешь подробнее рассказать о мире, где я нахожусь? — спокойно сказал он, слегка неловко от прошлых сцен. Она недовольно на него буркнула, поругавшись на него: — Совершенно не умеешь с женщинами разговаривать! — возмутилась она. Мироходец виновато посмотрел. Не в его положении было наглеть сейчас, но когда ещё? — Ну. — она задумалась. — Мы на Ред Лайн, на святой земле Мэри Джоа. У Тенрьюбито в рабстве, мы находимся в общей комнате. Тут детишки этой семьи пытают. Она говорила это так леденяще спокойно, что Лололошка пропустил стук сердца, осознавая, что тут ещё и дети есть. Мельком осмотревшись, он чувствовал, как капля пота стекает по лбу в напряжении, «детишки», вероятно, очень хорошо заботятся о своих рабах. Значит, Демиургу стоит держаться тише воды, ниже травы ещё довольно продолжительное время точно. Но его очень напрягал тон Катти, невольно вспоминались кошмары Видомнии и первое ощущение первой матери. Слегка жутковатое. По спине прошёлся холодок. — Почему ты так спокойно говоришь? — неуверенно спросил он. Хотя говорила она скорее даже весело и восторженно, но стоило помалкивать по добру по здоровью. Она скосила на него взгляд, становясь хмурой, после чего тяжело вздохнула: — Потому что. — сердито прошипела она, обрывая диалог. Лололошка уставши вздохнул, понимая, что сейчас ему ничего не скажут. Но Катти явно была странной для такого места. Они промолчали, находясь в не совсем уютной тишине. Грубый ответ на логичный вопрос всё ещё витал в воздухе, портя атмосферу и кислород вокруг, сжимая органы изнутри. Медленно мироходец начал клевать носом, в попытке снова погрузиться в дрёму от истощения. — Эй. Лололошка. Подозвала она, и названный вздрогнул, выплывая из полусна, медленно приподнимая голову, находясь в фактической отключке у Морфея в руках. — Слушай. Ты был на пиратском корабле? — восторженно спросила она, словно забыв прошлый диалог. — Эм... Ну... Просто стоял там пару раз, да и всё, — пожал он плечами. Вряд ли корабль Буриса можно назвать пиратским, но он был на него весьма похож, и Лололошка в этом уверен. Катти посмотрела на него, словно разговаривала с сказочником. — Постоял? Это как? — Ну... Просто. Меня взяли для перевозки туда-сюда в качестве... — говорить «Абд» не хотелось, поэтому пришлось придумывать быструю альтернативу. — Заложника... Отвезли, выкинули, уехали. В этот раз женщина выглядела, будто смотрела на самого тупого человека в истории. — Сказочки, Лололошка. Так и скажи, что никогда не был на пиратской посудине, — развеселив, заулыбалась она. — Допустим... А сама-то? — с лёгкой усмешкой сказал он. — Я?! — воскликнула она. — Я вообще-то была коком! А мой муж — капитаном! Катти начала возмущённо бухтеть в недовольстве на собеседника. Пока мироходец подчеркивал в голове: в мире существуют пираты, а если морской дозор, то, значит, и пиратов ковалентно столько примерно. Это было истощающим. — «Была»? — изогнул он бровь, заговорщически ухмыляясь. — Да. Сейчас... Команды нет, — она запнулась, но продолжила говорить своим весёлым тоном. Демиурга это заинтересовало. Потому он уставился на нее в ожидаемом ответе. Та беззаботно игнорировала его, значит, давить не стоило. Размышляя о мире, он задумывался о том, где мог быть Джон. Они разделились при беге, и Лололошка очень надеется, что не слишком сильно убежал. Ему совершенно не хотелось тут быть, но теперь это вряд-ли было предусмотрено Междумирцем, что означало развязанные руки и свободу действий в решении своего будущего. Около него послышался удар кандалов, глянув исподлобья, он удивился. Молодой парень, шатен с загорелой кожей, которая была испачкана в неизвестных мерзостях, слабо дёргая цепи. Кажется, он приходил в себя, слегка подрагивая. — Эй? — тихо окликнул Лололошка, с подозрением посматривая на скулящего человека. Тот продолжил дрожать, и взгляд мироходца зацепился лишь за грязные капли, стекающие по его впалым щекам, создающие небольшие сырые лужицы на полу под ним. Он задержал дыхание и неуверенно сжался, дёрнув кандалами, за что себя поругал, боясь спугнуть парня. Посмотрев ниже, Лололошка скривился, чувствуя, как кровь застыла в жилах на секунду. У шатена не было ног ниже колена. Из открытых обрубков торчали блестящие белые кости с розовыми ошметками сухожилий. Раны не были обработаны, их единственным слоем защиты была запекшаяся чёрная кровь. Холодный пот прошиб Мироходца, он взволновано вздохнул, его рука в Мисре выглядела и того приятнее, чем это гниющие месиво поодаль от него. Сдавленно вздохнув, он сомкнул открытый рот и сочувственно посмотрел на всхлипывающего парня. — Бедный Роди, — сочувственно прошептала Катти. Лололошка дрогнул, не решаясь повернуться. Всё внимание было обращено лишь к сломанному парню, который захлёбывался рыданиями. В груди тянуло от несправедливости к Роди, было печально наблюдать за парнем, который только проснулся, а уже рыдает навзрыд. — Эй... Роди? — прошептал Лололошка, пытаясь подозвать парня. Тот подрагивал плечами, упиваясь своим горем. Лололошка не знал, как на это реагировать, потому неловко сжался. — Лололошка, не трогай Роди, — мягко сказала кок, и мироходец отвёл взгляд. Краем уха он слышал, как тот скулит, и это было ножом по сердцу, слышать, как невинные страдают. Было невыносимо. Невольно задумался, плакали ли по нему его друзья? Которых он помнит и не очень. Как там Ричард, Дилан, Джон в конце концов. Живы ли они вообще. Это принесло ещё больший удар по уверенной гримасе. Грудь стала тяжёлой, а мерзкое чувство осело в желудке камнем, медленно пробивая себе дорогу к глотке. Как прожили свою жизнь его друзья, живы ли они все ещё. Вопросы, на которые вряд-ли он когда-то получит ответы, просто потому что не умеет пользоваться искрой, которая сейчас была бы ему как никогда нужна. Глаза намокли, дыхание участилось, он задрожал. Ему было необходимо вернуться домой. К Джону, Окетре, Райе и, в конце концов, Джодаху. Как бы эта птица не строила из себя не весть что, но он очень помогал и служил залогом возвращения домой. Стерев обжигающие капли с век, Лололошка с серьезными намерениями сделал глубокий вздох. Он вернётся к друзьям, но сначала необходимо сбежать прочь из этого места. — Ты так резко воспылал, Лололошка. Ты придумал, как сбежать? — ухмыльнулась Катти. Мироходец повторил шумный вздох, чтобы успокоится, и медленно перевёл взгляд сначала на парня, а потом на Катти. — Нет, — помахал он головой. — Просто... Почему у Роди нет ног? Выглядит нелицеприятно. Поморщившись от образа торчащей кости, он решил забыть это как можно скорее как страшный сон. Кок поглядела на него секунду, после чего нахмурились, нерешительно щурясь. — Младшая дочь семьи Ютака – Ютака Оуко. Она взяла его поиграть, — обречённо выдохнула она, слегка сожалеюще. — Она любит резать. Слышать это было неприятно, потому мышцы сократились, начиная ныть от усталости и неудобства положения. Пошипев на молочную кислоту в мускулах, которая приносила настоящие неудобства. Спина нагрелась, вызывая неприятные спазмы недовольства, по лбу стекла капля пота. Телу было слишком жарко, в отличии от прохлады в темнице, лихорадка и стресс делали своё дело. — Понятно... — тихо пробормотал Лололошка. — Лололошка, а ты из какого моря? — с энтузиазмом произнесла женщина, заставляя Мироходца задуматься над её психологическим состоянием. Но важная информация о том, что тут как минимум два моря, было интересно. И если спрашивают не расу или страну, возможно, здесь плавучие государства. Это очень поможет в будущей адаптации, когда он покинет это место к черту. — Мор-? — уже хотел бы спросить Лололошка, как послышался щелчок. Те, кто до этого хныкали, скулили или же замертво лежали, встрепенулись и заткнулись. Расслабленно лежащие напряглись всем телом, вжимаясь в стенки своих половинок распятий. Пытаясь занимать как можно больше места в пространстве. Демиург в подозрении сузил взгляд, напрягая спину и слегка горбясь, чтобы его прямое подглядывание не заметили. В комнату «въехала» маленькая блондинка в костюме космонавта. Она восседала на спине раба, который полз на четвереньках. На инстинктах человек снизу выглядел не утешающе, что-то в нём заставляло сдаться в тиски. — Но, лошадка! Но! Давай, но! — радостно верещала она. Лололошка зажмурился от этого визгливого звука. Его воротило от увиденного. Она проехалась прямо около него, сидя на своем месте, от «лошадки» снизу так и веяло пустой покорностью без разума. Запах зомби. Это уже не здоровый, полный сил молодой человек – это пустая оболочка, не имеющая своего собственного «я» и слепо исполняющая приказы хозяйки. Мироходца начало выворачивать от этого. Он сморщился в неприязни, постаравшись сдержать поступающую рвоту к небу. Этот вид и пахучий запашок смерти вокруг просто-напросто вызывал омерзение до кончиков пальцев, но рот разевать себе дороже, когда он уже клеймен. — Собачка без лапок, ты чего скулишь?! — зло начала орать она, спустившись с лошадки. Роди задрожал как осиновый лист, медленно поднимая голову, с глазами, полными ужаса. — Госпожа... Я... Я... — начал тараторить он. — Мне плевать! Прекрати скулить, жалкое животное! — кричала недовольно она. Невольно кандалы на руках Лололошки дрогнули, а кисти сжались, желваки вздулись на лбу, а дыхание участилось. Его распирало, но стоило держать себя, он заставил себя сидеть смирно. Роди дрогнул и постарался прекратить поток стекающих слёз по лицу. Сглатывая соль и шмыгать носом. — Вот так-то! — радостно сказала она, доставая из-за пазухи пистолет. — Так как тебе твои ноги? Понравились? Её гадкая, садистская улыбка была до боли знакома Лололошке. Так улыбались только Эбардо и Тадмавриэль. Увидеть такое на детском лице было за гранью. Казалось, пару её слов, и из ушей Лололошки пойдёт горячий пар. — Д-да... Очень, — прохрипел он, сломано улыбнувшись. Мироходец шикнул. В голове всплывал вопрос: «Почему никто не хочет помочь?». Все настолько боялись небесных драконов или своего нахождения в рабстве? Лололошку это не сильно волновало, когда страдали невинные, то единственное, что его сдерживало, так это вынужденное положение ниже, без возможности даже толком подвигаться. Существа у клеток дрожали, вжавшись в стенки, боясь издать даже лишний писк. Короткий взгляд на Катти показал, что она тоже смиренно стоит в своей позе, уводя взгляд в сторону с ощутимым напряжением. — Не ври мне! — закричала она, выстреливая в бедро Роди. Тот истошно заорал. Звук был таким пронзительным, что пробрал Лололошку до костей. Плечи дрогнули, и на секунду былая уверенность пошатнулась. Он верещал как свинья на убое, слишком громко и морально тяжело. Заключённые зажмурились, отворачиваясь, сильнее вжимаясь в стенки. — Говори, — с улыбкой пролепетала она, словно не слышала, как тот орал. — П-про.. — начал захлёбываться он, быстро дыша, грудная клетка ходила ходуном от нехватки воздуха. Девчонка начала раздражаться на такое поведение у раба и закатила глаза, гневно выставив руку вперёд. — Ты медленный, — прошипела она и сделала ещё один выстрел в другую ногу. Внутри Лололошки всё закипело. Фантазия о паре из ушей перестала быть шуткой — он буквально горел гневом. Глаза налились кровью. — Эй ты. — рявкнул он. Рабы в мгновенье широко раскрыли рот, уставившись на него, как на сумасшедшего, что в скором станет покойником. Оуко презрительно повернулась, подув на дуло пистолета. Оскорбленная тем, что ее посмел прервать жалкий раб. — Да как ты смеешь, жалкий ты! — начала свою шарманку она, медленно направляясь к нему. Но у Мироходца был не плохой такой козырь, и он не собирался просто так его игнорировать. Поэтому помочь хоть немного парню, но он мог. Роди смотрел на свои ноги с нескрываемым ужасом, кусая свои губы, чтобы не начать кричать снова. Его склера была красной, а слезы стекали по щекам непрерывным ручьём. — А мне плевать, — он ухмыльнулся. Она ошарашенно замерла. А вслед за ней повторили все присутствующие, в унисон ахнув. — Падаль... — она высокомерно осмотрела его, зашипев. Медленно начала подходить и с размаху ударила его по лицу тяжелым ботинком. На секунду мироходец даже посмел подумать, что его спасёт искра. Но челюсть встретилась с подошвой знати. Зашипев от резкого наплыва острой боли, он свирепо на неё глянул. Она лишь гадко усмехнулась. — Я тебя буду пинцетом разрезать за такие слова, — прошептала она, сумасшедше начиная смеяться. Демиург набрал в рот слюны и, не сводя с неё взгляда, харкнул прямо в лицо. К сожалению всех в этом помещении, оно попало отнюдь не на лицо мелкой, а лишь на пузырь, стекая по нему мерзким пятном. Но этого с головой хватило, чтобы Оуко освирепела. Яростно подойдя к Лололошке, она снова его пнула. — Как ты смеешь плеваться в наследника великих небесных драконов?! — кричала она. — Да мне плевать, — прошипел он сквозь зубы, продолжая улыбаться ей в лицо. На секунду она застопорилась, замерев в непонимании, что делать, после чего гадко ухмыльнулась. — Ты же эту псину защищаешь? — хихикнула она, доставая пульт. Лололошка нахмурился. Он не сразу понял, что это, пока не увидел, как Катти задрожала мелкой дрожью, а остальные рабы в панике зажмурились. Осознание пришло слишком поздно. Палец девочки лег на кнопку.