Сломанный курс

Забинтованные руки попытались двинуться, наткнувшись с мёртвой хваткой железа. Короткий, острый взгляд на оковы вынудил задержать внимание на подольше, анализируя положение. На сей раз они расщедрились: ноги были просто привязаны друг к другу. Нижние конечности дёрнулись, лязг разнёсся по помещению, и Мироходец заприметил, что никого рядом не видит, совершенно. Только он, гулкая тишина, полумрак и сырость повсюду. Опознать место смог быстро, очередная темница, в груди осел осадок, а нос гулко дохнул, разочарованный тем, что тело было не дееспособно удерживать его дольше в измерении. С ним осталось былое чувство голода, противно скручивая желудок в трубочку, пока он рассматривал ноги. К удивлению обнаружив, что былой боли от ранения на бедре он не чувствует. Припомнить, что происходило, не получалось, фрагменты неизвестного промежутка времени просто стёрлись из воспоминаний, но факт оставался фактом: его подлечили. И будут требовать с этого немало. Впрочем, как и всегда. С шумом выдохнув, он лениво потряс головой, пытаясь отбросить противно прилипшие к лицу пряди волос. Комната с грохотом тяжелой двери отворилась. В камеру бесцеремонно ворвался свет, освятив беспроглядную тень яркостью. Мироходец рефлекторно зажмурился и инстинктивно отпрянул назад. В голове щёлкнуло, зрачки вцепились в силуэты на пороге. В проход грубо швырнули одно тело. Вторая тень, обутая в тяжелые ботинки, пнула упавшего, тот в свою очередь крыл благим матом, выкрикивая проклятия «подсосникам феодалов». Запомнив термин, Лололошка изучал параллельно внешность нежданных гостей. Оба человеческой расы. Рухнувший — смуглый шатен, значит выходец из теплых краев. Стоявший — брюнет с светлой кожей, разодетый в форму морских пехотинцев. От вида на второго во рту образовался песок, дозор получалось только недолюбливать. Шатен был обнажён по пояс, и на спине отчётливо, как единственная звезда в ночном небе, виднелась печать-клеймо. Лололошка с пассивным недовольством вспоминал эти раскаленные камни прямо перед собой, в памяти слишком хорошо отпечатался запах палёной кожи и обжигающего тепла на лице, удушающий своим жаром. Парня толкнули вперёд, давая столько света, чтобы заиметь возможность Мироходцу получше осмотреть помещение. Всё довольно обычно. Вбитые деревяшки в стены, ледяной бетон за спинами и кандалы. Краем глаза, по правую сторону, он неловко засмотрелся на труп или его остатки в виде разлагающихся костей. Нельзя было не заметить, сквозь тот же труп, что за состоянием дерева и железа следили хорошо, коррозией аль сгнившим от них пахло едва уловимо. Парня приковали к стене, а он всё не унимался, осыпая морпеха оскорблениями. Лололошке стало даже на секунду жаль взволнованного дозорного: руки дрожали, а сам он что-то шипел, вероятно ответные ругательства. — Я вас всех, суки, урою, вы знаете чей я, блять, сын? — ревел шатен, пытаясь наброситься на мучителя, но лишь натёр запястье, оставив в ушах лёгкий звон металла. Пресекли его говорливую истерику только прописанным чётким ударом в челюсть. Парень стиснул челюсти, взвыв к потолку. Лололошка поморщился, невольно ощутив удар на себе. Шатен зашёлся в кашле, из уголка рта потянулась тонкая струйка крови. Внимательно смотря на раненного, Демиург спиной почувствовал проблемы и искоса посмотрел на вход. Там материализовался новый силуэт. Тело мгновенно напряглось, хотя Мироходец старался сохранять внешнее спокойствие, но острый взгляд впивался в вошедшего. — Эй ты. Ничтожество, ты до сих пор не разобрался с этим мешком мяса? — недовольно рявкнул мальчишеский голос. Морпех задрожал руками сильнее, но сжал их в крепкие кулаки, вытягиваясь как по струнке и совершая быстрый разворот. — Никак нет! Этот человек отказывался вам подчиняться, мне пришлось- — Заткнись. Не хочу слушать от тебя что-либо. Я чувствую, как деградирую от твоей жалкой речи. Пока что мальчишка не вызывал рвотные позывы, но определённую степень недолюбия уж точно. По крайней мере он ещё не так его доконал, как Оуко. От одной мысли про неё желваки вздувались на шее ответным недовольством. Переведя дыхание, он мимолётно посмотрел на дохающего шатена, который так же коротко осмотрел его, после чего выдал: — Чего зыришь, уродец? Голос был осипшим, после ответа он набрал в рот слюны и плюнул в пол. Демиург подержал взгляд, после чего недовольно отвернулся. Значит общение не будет задаваться изначально, но он по крайней мере попытается. Пацан в костюме космонавта подошёл ближе к Лололошке, внимательно изучая с бесцеремонным любопытством. — Знаешь сколько ушло лекарств на твоё лечение? — высокомерно-недовольно произнёс он, стараясь пристыдить. — Куда и как ты смог убежать, что получил такие раны? Он как патологоанатом смотрел на него так, будто он необычный труп в морге, который надо распотрошить, чтобы узнать причину смерти. — Вини свою сестру. Она в меня постреляла и побила, — закатив глаза, произнёс Лололошка. Пацан выдержал брезгливый взгляд, после чего сложил руки на груди. — Она не любит стрелять. Её пристрастие — это ножи, — угрюмо упрекнув, он пнул Революционера в живот, оставив того в жалкой попытке свернуться от жгучей боли. Челюсти сомкнулись, сдерживая шипение. Пока как блондин с подозрительной ухмылкой рассматривал его. — И всё-таки. Что ты за экзотическая зверушка такая? — Я тебе не животное, — прокряхтел Лололошка, глядя на ребёнка исподлобья. Он просто проигнорировал, пожимая плечами и медленно наклоняясь, дабы ближе рассмотреть. — Уж поверь: кем бы ты ни был, для меня ты лишь бесполезная пыль под ногами, которая мозолит глаза своим существованием. — с гадкой ухмылкой произнёс он. Глаза Демиурга на секунду вспыхнули гневом. Цепи дрогнули, оседая на голове пылью, но более делать не стал, заткнувшись в тряпочку. Он и так наворотил проблем. Не хватало повторения опыта, он принял решение менять тактику. Пацан осмотрел его снова, после чего спросил: — Умеешь драться? Или тебя просто шманали? Намёк Мироходец расценил сразу и фыркнул. — Конечно умею, — грубо отрезал Революционер, к его удивлению, за этим не потянулся пинок или очередной удар. Тенрьюбито расплылся в довольной улыбке, после чего скучающе посмотрел на соседа по общежитию, мгновенно теряя интерес к Демиургу. Он повернулся, крутя в руках пистолет, он задумчиво рассматривал тяжело дышащего парня, после чего протянул: — Мм. ты буде-ешь… буде-ешь… — он задумался, и Лололошку даже смутило это, зачем и к чему? — Будешь гнидой номер сорок шесть! Он выглядел довольно, как кот, объевшийся сметаной. Пока смотрел на медленно казавшуюся морду парня, становившиеся ярости недовольной. — Ты кого гнидой назвал, пиздюк недоразвитый? Школу окончи, прежде чем мне чё-то вякать! — гаркнул он, плюясь ядом. — Помолчи, гнида, — лениво отмахнувшись, он весело осматривал парня. Тот в конвульсиях перманентного гнева забился в стороны, пытаясь выбраться из кандалов и прибить нерадивого ребёнка. Мироходец был рад, что, по крайней мере, никого не убивают, но оскорбления всё равно вынудили руки сжаться в кулаки до побелевших костяшек, а взгляд стать цепким. — Я-то?! Ещё с какого это, блять, хуя я буду молчать в варежку, когда мелкая дрань, которая даже ни разу в жизни не дрочила, что-то мне там приказывает?! — плевался словами Шатен. Взгляд Тенрьюбито стал мрачнее. Он резко схватил парня за волосы, Лололошка задержал дыхание, слегка дёрнувшись навстречу, чтобы помочь, небесный дракон оттянул голову назад, выгнув шею в болезненном изломе, от которой матерщинник зашипел. В воздухе повисло тяжелое напряжение, неприятно спазмирующее мышцы. — Ты должен держать рот на замке, усёк? — хмуро процедил ребёнок. — Кха-ха-ха! — закашлявшись, он рассмеялся, за что получил более сильный нажим. — Буду я, блять… ещё слушать… какого-то отпрыска… небесных тварей… Его затылок впечатался в стену, от чего он болезненно раскрыл рот, взревев от боли. Недолго думая, мальчишка достал из кобуры пистолет и, не медля ни секунды, прострелил обе ноги парню. Сердца застыли у обоих. Кровь отхлынула от лица Лололошки, когда он смотрел на побледневшего парня, в ноги которого стрельнули ещё несколько раз, глухо отражаясь в ушной раковине. Воздух прорезал истошный вопль, оглушив барабанные перепонки своим криком. Мироходец панически заметался взглядом, начиная искать возможность высвободиться. Дракон искоса на него посмотрел, когда Демиург впился зрачками в ноги парня, дёргая кандалы с такой силищей, что стены начали сыпаться крошкой. В ушах всё ещё звенел этот крик, он был похож на крик Роди, на крики всех тех, кого он пытался спасти и каждый раз проваливался, с малым шансом, когда у него что-то получалось. Эти два парня напоминали Революционеру Альфреда, такой же брошенный на растерзание и без возможности получить руку помощи. Вытянув губы до побеления, Демиург взирал лишь на шатена, который начал дёргаться в судорогах, пока грудная клетка рвано вздымалась, а с его уст слетали болезненные стоны. Он не заметил, как около него образовался Тенрьюбито, он играючи положил дуло ему под подбородок. Лололошка застыл, медленно переводя фокус, план Б был всегда, но он сомневается, что продержится там достаточно долго без еды, за которой он и решил остаться подольше. — Что в нём интересного? — пустыми, чёрными как смоль глазами он смотрел прямо в душу Мироходца, раздевая его по самое нутро. Давно он не припомнит, чтобы на него смотрели таким взглядом. Возможно, в глазах Лукия он видел такие же. До фанатизма закрученные на своей теме, коей посвятили себя и создали культ вокруг, но сами настолько мертвы внутри, что очи даже не отблёскивают в свете, оставляя лишь поглощающий мрак. Ком встал в горле от неуверенности в ответе, и он выдал лишь неразборчивое «ээ…», не отводя взора от хищных, штудированых детских зениц. Показалось, что он раритетная игрушка на выставке для казначей. — Он… — Демиург не знал, что и сказать, защищать было делом принципа и жизненного пути, оно не имело за собой определенной цели. Его внимательно изучали, приподнимая пистолет выше, понудив выгнуть шею, пока дуло впивалось в подбородок. — Ты правда дышишь под водой? Как рыбка? Тон звучал таким обычным, что показался притворным, смутив Мироходца. Но про его способность, вероятно, знали уже всё дворовые псины, потому можно было выдать лишь часть правды. Шумно вдохнув запах сырости, он нахмурился, ссутулился и примолк, словно собирался с мыслями, сказать чистейшую правду. — Ну. Вроде того. — прохрипел он в ответ, держа лицо. Небесный дракон выдержал пару секунд мониторинга, после чего отвернулся, что-то обдумывая. — Будешь латимерией, — гадко хмыкнул он, задорно улыбаясь. Быстро встав, он оттянул пистолет, давая возможность дрожаще схватить воздух ртом — Подай им жратвы, а я пока… схожу за кое-чем. — он щёлкнул пальцами, получив в ответ отданную честь, и скрылся за дверьми. Лололошка застыл, осознав, что сейчас сможет получить минимальный запас энергии. За трепещущим сердцем он услышал звуки стонов рядом, обратив внимание, он понял, что это всё ещё тот шатен. Стало неловко, и он подал голос: — Эй?.. Всё в порядке? Изначально на него даже не взглянули, на вторую попытку позвать всё-таки гневно стрельнули. — Да что, блять, тебе надо?! — прокричал он, зашипев от боли. Мироходец сжал кулаки не то от раздражения, не то от идиотизма этого индивида. — Можно было и помягче, придурок. — пробурчал про себя Лололошка, отводя взгляд в сторону. Ненароком этот парень начинал злить, но пока ещё не настолько сильно, как возможно. Они молчали. Тишина была гулкая, давящая отсутствием звуков. В конце концов, Демиург не выдержал долгого немого общения по разные стороны. — Как тебя зовут? — Это тебя так здесь поцапали? Совершенно не ожидая, они синхронизировались и на секунду застыли, не понимая, от кого ждать ответа. — Хью. — отмахнулся он. Лололошка смог чуть внимательнее осмотреть его лицо, видя, как капля пота стекает с щеки на шею и пол. — Нет. Не здесь. — покачал он головой. Хью хмуро пасмурнел, раздосадовано отвернувшись в сторону. — То есть так легко сдался? Даже не сопротивлялся толком? — в его голосе проскользнула усмешка. Демиург ошеломлено исказился в непонимании, смотря на Хью, как на полного кретина. — Эй-эй. Я вообще-то только что сказал, что… — Да забей… Знаю я ваши небылицы, что… Ха… Что… Это всё в крутых сражениях против самого Роджера… Да-да. Пизди… Ха… Больше. Так и скажи, что просто струсил… Перед этими… Богатыми свиньями. Он говорил прерывисто, периодически переводя дыхание, но суть была ясна. И она вызывала острое недовольство у Мироходца. Разве он похож на лжеца? То, что он исполосован ранами, ещё не значит, что он заработал их только в пытках. Немаловажно и то что Лололошка отпечатал на корочке мозга. Имя Роджер. Флаги пиратов называются «Весёлый Роджер», можно провести логическую цепочку, раз упомянули его, значит, важная шишка, а какая именно, предстояло ещё узнать. Запомнив информацию, он недовольно исказился в лице, взирая на Хью. — Ничего ты не знаешь, — процедил Лололошка. — Ты не был на моём месте и не знаешь, откуда у меня такие шрамы. Он перевёл взгляд, ропща, щурясь на Демиурга. — Знаю… Я всё. Я сын одного из поставщиков… На Мэри-Джоа. — фыркнул он. Припоминая, что это его местоположение, делается вывод, что это крайне крупная работорговая сеть. — Чего ж здесь сидишь? Хью резко замолчал, сжав кулаки до побеления. — Не твоё… Ебучее дело, урод. — прокряхтел он. Лололошка лишь закатил глаза. Этот парень вызывал всё больше недовольства, стремглав мчась пробить барьер дозволенности. — Я Лололошка. — решив просто продлить беседу, скучающе произнёс Революционер. Хью злобно зыркнул, после чего прошипел под нос: — Ещё и имя уёбищное… — Эй! — прикрикнул Демиург, не оценив выпада. Тот искоса посмотрел, слегка ухмыляясь. — А что?.. Ха… Я надеюсь… Ты, блять, хотя бы… Не в этом… Гадюшнике родился… — с смешинкой произнёс он, заговорщицки улыбаясь. Задумавшись, Мироходец задержался на мысли о рождённых в рабстве. Этим детям, скорее всего, ещё хуже, чем обычным рабам. Как хорошо, что Лололошка не любит любое проявление младшего поколения. — Нет. С чего бы? — наклонив голову по-птичьи, произнёс Лололошка. Парень усмехнулся, снова смерив взглядом полураздетого соседа, очерчивая зрачком самые крупные шрамы по некогда мягкой и нежной коже. — Ты похож… На смертника настолько… Насколько долго… Здесь не живут вообще. — Он снова рассмеялся с тяжёлыми вдохами. В дверь вошли две фигуры. Высокая с чем-то в руках, стремительно идущая в их сторону. Внимание сразу приковалось к нему. Подойдя ближе, поднос поставили на пол и толкнули к ним ногой. — Это ваша жратва. Потом молодой господин подойдёт. — Отмахнулся морпех и ушел к стенке на караул. Посмотрев вниз, Лололошка прищурился, пытаясь опознать, что за хрючево ему дали. На запах было что-то переваренное и без приправ, а на вид, будто что-то твёрдое разварили до полужидкого. Оно было светлого оттенка, как от переваренного картофеля. Лицо поморщилось. Его за собаку считали, чтобы он съел это? — Эй! Дозорный, что… За… Свиньи помои вы дали… Дайте нормальную еду! — Громко гаркнул Хью, перебивая мысли Мироходца. Живот скрутило у обоих, и Демиург закусил губу. От одного вида на это аппетит уходил, но в то же время, он так давно не ел, что уже и забыл запах нормальной еды. — Заткнись и жри, чё дали. — Рявкнули ему. — Буду… Я, блять… Молчать! Подавись сам этими… Помоями! — С недовольством он пнул поднос, после чего взвыл от болей, прошившей ногу. Лололошка солидарен пнуть это и никогда не вспоминать, что мог съесть что-то такое. Он всё ещё человек, чтобы такое есть. Лицо было напряжённым, и он лишь краем глаза увидел, как Хью смотрит прямо на него. — Чего надо? — Хмуро спросил. — Ты… собрался жрать этот мусор? — Надрывисто прохрипел он. Мироходец застыл, не зная, что сказать. Он не хотел есть эти отходы для свиней, кур, уток, собак. Да даже так, он уверен, что их кормят жратвой в разы лучше, чем то, что ему дали. Это блевотное месиво взирало на него с вызовом для его пустого желудка. Он ещё не настолько пал, чтобы это съесть. Он ел крыс, ел с мусорок, даже ел объедки. Но он ни за что на свете не думал есть как скот или домашние животные с пола, отходное хрючево, которое обычно выкидывают на мусорку, но вместо этого почему-то вынесли и подали ему. На лбу выступил пот, мышцы заныли, живот схватил спазм. Его начало подташнивать от голода. — Ты, блять… Ещё думаешь, что ли… Ты совсем… Ебанутый? — Уже брезгливо смотрел парень. Лололошка, скрежетая зубами от болей, не знал, что и ответить. Есть это значило, что он настолько сильно пал, что был согласен на худшее. Но в то же время давало шанс, поесть впервые за столько времени. А значит, иметь силы, избить всех здесь до потери пульса или же дольше сидеть в прунусе. Закусив губу, он сказал: — Руки-то хоть развяжите. — Ты, блять, меня игнорировать будешь?! Ты… Их скотиной станешь… Серьёзно, нахуй?! Сам… Только что доказывал, что… С поля боя… Раны! — Взвился Хью, он был в диссонансе и весьма сильном. Демиургу стыдно за решение унижаться. Но ничего поделать не мог. Ему необходимо поесть, он слишком слаб. Какой голодный слабак сможет спасти ораву рабов? Лололошке даже начало досаждать, что еда в этом мире центральный ориентир, все потребности утопали в отличии от чувства голода. Он мог даже терпеть новоиспечённую соседку боль, но голод — нет. Его больше вынести не мог. — Нет. Ты попытаешься сбежать. — Словно по сценарию ответил Дозорный. Лололошка исказился в непонимании и скептицизме. — А как мне… есть? —… — Не моя проблема. — Уродец… Ты… серьёзно это хрючево… собрался руками жрать?! Ты… дикарь? — восклицал Хью, явно недовольный поведением соседа. Демиург мимолётно на него взглянул, после чего прочистил горло. Игнорировать получалось тяжело, особенно когда слева от тебя постоянно разносятся крики, пролетающие по ушной раковине и попадая в центр перепонки. Есть руками он умеет мастерски, хочешь жить — умей вертеться во всех условиях, как говорится. Но ногами — это уже антисанитария похуже. — Ну… В общем, ваша… Разве… — он начал припоминать, как морпех именовал пацана, — молодой господин не будет раздосадован тем, что… Он снова застыл, пытаясь вспомнить, как его именовали, и это затянулось на чуть дольше, чем надо. — Его драгоценный л… латимерий! Сдох с голодухи? Он сделал самое негодующее лицо, которое мог, после чего услышал сбоку раздражающий уже порядком тон. — Не кривляйся… Выглядишь ещё хуже… чем обычно. — Твоего мнения не спрашивал, — отмахнулся Мироходец, смотря на морского пехотинца. Хью оскорбительно ахнул, широко открыв рот. Дозорный неуверенно помялся. Революционер про себя ухмыльнулся, что правильно угадал с нажимом, никто не захочет терять жизнь из-за какого-то раба. — Я освобожу тебе руки, — кивнул морпех. Демиург внутренне радовался маленькой победе. Побег ему сейчас не совершить уж точно, слишком маленькое помещение, а за дверью неизвестно что. Для побега нужно сначала всё изучить. Морпех подошёл и отстегнул кандалы, Лололошка с удивлением обнаружил, что они отнюдь не настолько легки, как он думал. Хотя в пределах которых он способен таскать, уже плюс в копилку. Руки потянулись к подносу на полу, но перед этим дозорный что-то сделал, и теперь кандалы были скреплены меж собой цепью. Демиург прилично удивился с этого. Не может же здесь быть пустотной? Или морпех был мироходцем? Вопрос оставался открытым. Лололошка смог в полной мере рассмотреть израненные руки, оббинтованые несколькими слоями. Разочарованный тем, что испортит чистый бинт пока будет есть руками, он решил сначала проверить бедро. Взглянув на стоящего над душой дозорного, он потянулся к ноге. Подушечки пальцев коснулись белой марли, на месте самого выстрела была выпуклость, значит, стояла ватка или что-то вроде. Вылечили его не плохо, чтобы моторные функции остались, но не рассчитывая на слишком быстрое выздоровление. Невольно по лицу расползалась хитрая ухмылка. Ведь вылечится он благодаря этому в разы, в разы быстрее, чем они предполагают. — Прекращай, — хмурый тон развеял козни в голове. Лололошка вернулся к тому, зачем вообще ему понадобились руки. Поднос оказался на коленях, и Мироходец рассмотрел получше. Всё-таки тут ничего, кроме самой блевотной смеси. Можно попробовать пить из железной миски при этом не запачкать руки. Обхватив ладонями миску, он приставил к губам и запрокинул голову назад, начиная пить. Есть таким образом оказалось неимоверно неудобно. Лишнее разливалось по щекам, запачкав ещё и плечи. В горло попала жирная безвкусная субстанция с ноткой прогорклости. Сделав лишь глоток, его потянуло выблевать эту адскую смесь. Вкус варьировался от слизиподобных продуктов до вязких переваренных гарниров, противно оседая в горле комом. По ощущением это нечто напоминало масло и топлёный жир смешенный с гниющими помоями. Оттянув тарелку от себя, Демиург закашлялся до покрасневших глаз, лицо залилось багровым. Сдержав ком в горле, он проглотил его, падая осадком где-то на диафрагме. На языке всё ещё ворочалось это тошнотворное безвкусие всего и ничего одновременно. Щёки раздувались от рецепторных желаний избавиться от отходов, но он сглотнул, чувствуя, как горькость разливается по нутру. Остановившись, отдышаться от масляного месива, не несущее никакой пищевой ценности, он услышал сбоку странные звуки. Повернув голову, увидел, как рядом Хью блюёт. Этот неприятный вид, поднял ком обратно, выпрашивая повторить действия соседа. Мироходец сдержался, зажмурившись, запрокинул голову сильнее. Пытаясь вылить в себя всё, что может. Пока не проснулась мечта выблевать. Влив остатки хары в себя, он рефлекторно закрыл ладонями рот, стараясь не выплюнуть это месиво. По щекам стекала смесь, капая на плечи и медленно растекаясь на лопатки и грудь, оставляя неприятную влажную дорожку на Лололошке. Сдержать рвотный позыв получилось лишь отчасти. Когда первая партия полезла в горло, рецепторы среагировали сразу, и не сдержавшись прыснула наружу, испачкав бинты, ладони и само лицо тошнотворной субстанцией. По глазам стекли капли слёз. Он полностью проглотил, сдерживая очередной толчок к рвоте. Сглотнув полностью, ощутил как его кончики пальцев подрагивают. А грудная клетка прерывисто вздымается. Кисть потянулась к лицу, стирая отходы. Запястья отряхнулись от грязи. Пошатываясь, Демиург медленно осознавал, что он съел. Это было из числа самых ужасных блюд, из тех которых он пробовал на вкус. Этот день он вычеркнет из календаря и съест бумагу в надежде, что для этого листочка пройдут все девять кругов ада. — Руки. Вытянувшись, он удивлённо посмотрел в сторону, вспоминая, что надо бы и вернуться на место. Раздосадовано подняв кисти, цепь исчезла, а запястья оказались прикованы. Морпех вернулся на свою позицию, пока мироходец брезгливо оттолкнул от себя чашку, не заимев желания на неё смотреть. Поморщавшись от оставшихся вкусов, он мельком глянул в сторону. Где вновь пристально вперил Хью. — Ты, блять… — почти сразу выдал он, — серьёзно сожрал это дерьмо?! Демиург угрюмо отвернулся в сторону, не хотелось вспоминать этот позор. — Ты серьёзно… по их правилам будешь жить?! Совсем… уже ополоумел?! Сказать… ничё им нахуй… не можешь ещё и жрёшь… помои по первому приказу?! Совсем башка… поехала?! — Он говорил так быстро, что казалось, тараторил, изредка затыкаясь на долгий вздох. Хью уже начал порядком надоедать Лололошке, которому мало того, что себя, надо и других спасти. А ради этого придётся потерпеть скотское отношения. И не в таком дерьме плавал. Хотя как его раздражал Хью своими словами. Ничего не зная и не понимая, он кричал о неправоте Лололошки и пускай лучше сиганёт со скалы, чем будет думать, как спасти из рабства невинных и себя заодно. — Отстань, Хью. Не твоё дело. — грубо отмахнулся Мироходец. — Нет, блять, это ты… Лалолашка, послушай. Чё ты за мужик такой, что нихуя… сказать даже не можешь. Сидишь… как паинька и-… Этот поток мыслей прервал звук медленно открывающейся двери и скрип. В комнату вошёл тот самый молодой Тенрьюбито, а сзади него два морпеха тянули за собой огромный аквариум, явно не влезающий в дверной проём. Но его настойчиво пытались просунуть внутрь. Заключённые на время заткнулись, прежде чем Хью продолжил говорить. — …И ёбаная баба. Которая продаётся как шлюха, чтобы её не избивали! Лололошка сжал кулаки до белых костяшек. Нужно было держаться. Хью был раздражительным, был бесящим, но его ещё было возможно выдержать и вытерпеть, шансы были. Шумно вздохнув, Мироходец продолжил игнорировать Хью, приковывая внимание к способу, которым собираются пронести аквариум. — Так-так. Как моя гнида и латимерия, — ухмыльнулся Ютака. — Пошёл нахуй, мелкий гандон, — упрямо произнёс парень. Демиург закатил глаза. Можно ли сравнить его поведение со своим к Ютака? Он так не думает. Он пытался защитить и имел план отступления, чтобы не молчать. Хотя звучит очень эгоистично, учитывая, ведь в обоих случаях он приносит проблемы, даже при попытке действовать по-другому. — Заткнись, я не приказывал открывать пасть, — грубо ответил пацан, на что Хью закинул глаза. Послышался хруст стен, и аквариум оказался пронесён внутрь. Небесный дракон зло зыркнул. — Я не просил, чтобы вы создавали шум! Совсем бесполезные червяки, — отмахнулся он, простреливая одному руку. Сердце Лололошки сжалось. Он дёрнулся вперёд, стены снова дрогнули, не избежав взгляда Тенрьюбито. Мальчишка подошёл к Мироходцу, с ухмылкой беря его за подбородок и резко дёргая в сторону. — Видишь этот аквариум? — ухмыльнулся он. — Это будет твой дом. Глаза Демиурга расширились в шоке, а сам застыл в оцепенении. Его? В запертое пространство? Ни за что на свете. — Ни за что, — процедил Мироходец. — А вот и да, латимерия, — хихикнул беззаботно мальчик, откидывая подбородок в сторону. Демиург почувствовал, как кровь закипает в жилах от вида этого ребёнка. Пока он ещё не пробил дно, как это сделала его сестра. На себя ему плевать, но вот на других. Мальчишка пошёл к Хью, с недовольством смотря на отброшенное в сторону хрючево, словно это деликатес великих поваров, который посмели выбросить в мусор. — Как ты мог, гнида? — разочарованно указав на миску, Тенрьюбито выжидал ответа. — Сам жри своё говно, уёбок малолетний, — сказав это, Хью харкнул прямо на костюм небесного дракона. Мальчишка с брезгливостью начал оттирать слюну дулом пистолета с скафандра. — Какое неблагодарное животное. — Прошипев, он подошёл ближе и направил дуло прямо в лицо. Парень дрогнул, опасливо поглядывая на пистолет, и с каплей ледяного пота с лба произнёс: — Ха… убери это. — Червяк, что за мямля? Даже медведи говорят понятнее, — хихикнув, он двинул руку вперёд. Дуло попало прямо в раскрытый рот, и у Лололошки отпала челюсть в непонимании происходящего. Хью ошеломлено уставился перед собой, после посмотрел на мальчишку. — Слижи все отходы, которые ты посмел выплюнуть на меня, — расплывался в улыбке Тенрьюбито. Демиург дрогнул, чувствуя, как его собираются сдвигать с привычного места. — Эй-эй. Не трогайте! — Вторил он, отпинывая морских пехотинцев как раздражающих мух, те снова тянулись, но Мироходец упрямо не давал схватить себя. — Да прекрати же ты уже, — прошипел один из них. Лололошка, не думая, мёртвой хваткой схватил деревяшки сверху, пока к нему приближались, чтобы ударить по пальцам. Краем глаза заметил, как Небесный дракон выуживает пистолет с гадкой ухмылкой, а Хью что-то ему говорит с привычной злой гримасой. Его с силой дёрнули, от чего мироходец ударился спиной о пол, когда его поволокли голой спиной по полу. На рывке понял, что ему не за что зацепиться, потому схватил с пола миску и швырнул в одного из них. Эффекта возымело фактически никакого. Это крайне разочаровывало. Бросать Хью не хотелось, но другого варианта не было, быть домашней рыбкой Демиург не планировал, потому громко произнёс: — Prunus! Исчезая в вспышке красиво разлетающихся красных искр. Морпехи отлетели назад из-за того, что волокли Мироходца тягой, шокировано взирая перед собой. Хью и Ютака так же удивлённо уставились на пустое место. На лице мальчишки расплылась маниакальная улыбка. *** Тело грохнулось в пол с глухим звуком, он снова разочарованно потёр лицо, надеясь, что нос сильно не пострадал. Привстав, размялся. Всё было не плохо, как минимум, есть возможность двигаться. — Этим миром серьёзно правит желудок… — пробормотал Лололошка, похлопав по животу. Сейчас он чувствовал себя в разы лучше, по сравнению с прошлым пребывании здесь. Посмотрев на пол, смог увидеть лишь засохшие разводы с места падения по ближнюю колону. Взгляд зацепился о скинт. В теории, сейчас у него больше шансов, а раз он тогда ещё смог расшатать, то шансы повышаются на десятые проценты. Поток мыслей остановился с блаженных возможностей для себя, на соседа, с не лучшими условиями. С Хью должно быть всё хорошо ближайшее время, по крайней мере так Мироходец надеялся. Стыдно за себя и такой низкий поступок, что он сбежал поджав хвост. Но если бы он этого не сделал то, скорее всего, оказался бы запертым в водяной тюрьме, из которой сложнее выбраться. В конце концов, он мог не успеть использовать заклинание или панически забыть его. — Бред. — пробормотал Лололошка, отряхивая голову. Медленно присев на пол, он надсадно выдохнул, рука зарылась в волосы, чувствуя противную грязь, но не отпрянул. Все мысли о том, что он сделал, были похожи на глупое оправдание тому, что он бросил на растерзание тигру такого же невинного, как и другие. Челюсти сжались до хруста, ногти впились в бинты на ладони. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Если бы здесь была пустотная магия, у него в руках, мог бы сбежать и помочь остальным. Была бы у него своя же сила в руках. — Звучит жалко. — С лёгкой усмешкой говорит Мироходец, раскрыв ладонь. Израненные пальцы и испачканные в грязи темницы длани. Глаза выжидающе смотрели на руку. Словно ждали чуда. Секунда. Другая. Ничего. Голова упала, шумно недовольно собой грудная клетка приподнялась, растянуто опускаясь. — Я жалок. — только и выдавил, сложив руки на груди. Медленно уперевшись о ту же колону, его глаза потемнели, а губы вытянулись в полосу. До чего он опустился, раньше спасал нации, а теперь не в состоянии остаться рядом с человеком, хотя бы как моральная поддержка. Была бы здесь Райя-Прайм, она бы как обычно сказала, что надо делать, или вколола успокоительное в нужной дозировке. Будь тут Джон, он бы накричал, назвал идиотом и придумал какой-нибудь гениальный план. Были бы здесь его друзья. Они бы сказали, что он может сделать в этой ситуации. Сердце защемило, плечи размякли, медленно оседая ниже, лицо стало растерянным. Какой из него-то герой, сидит ноет о том, что не может никого спасти. Да и не особо пытается, добровольно сбежал. Даже Катти. Жива ли она вообще? Или остальные в той темнице. Сейчас вместо того, чтобы действовать, ничего не предпринимает, думая: как будет прикольно, если всё сделают за меня. Обречённо съехав по стене, посмотрел вверх на бесконечный коридор из красных балок и растительности. Куда-то в тёмное ничто. В нос въедался знакомый запах пыли, слегка дурманя мысли. Мимолётный взгляд на скинт вынудил задуматься о том, что ему сейчас важнее. Помочь Хью или пытаться отломить скинт. Второе, скорее всего, будет невероятно энергозатратно, с шансом сто процентов без пустоты не принесёт никаких плодов. Чувство вины взяло верх. — Malus Искры разлетелись, падая красивыми огоньками на пол. *** Без происшествий он оказался лежачим на земле. Сразу же проморгавши, Мироходец поднялся с земли. Та же темень, запах металла, слегка светящийся аквариум и полуспящий Хью. Отряхнув штаны он мимолётно посмотрел на вход. Дозорного не было. Либо просто ушёл, либо смена поста, либо здесь и нет слежки. Любой вариант может быть правильным. Сейчас задача Демиурга пробраться к парню и позвать в прунус. Хоть как-то, но Демиугр должен спасти его, даже если тот раздражает и слишком много ругается. Лололошка подошёл и тихонько присел на корточки, сбоку от парня. В темноте он видел лишь очертания силуэта. Аккуратно дотронулся рукой до плеча, слегка тряхнув. Он начал изнурённо разлеплять глаза, будто бы пребывал в бреду. Но когда увидел склеры Демиурга, боязливо крикнул: — ЧЁ ЗА ХУЙН- Не успел он закончить орать как резанный, как Мироходец нервно вмазал ему ладонью по губам, придавив её посильнее. — Тише. — свободной рукой он приложил палец к губам, призывая к тишине. — Это я — Лололошка. Растерянное выражение лица Хью медленно сменилось осознанием. Поняв, что парень не будет больше кричать, он медленно убрал кисть. — Т…ты… — скрепя зубами говорил он. Демиургу это показалось странным, но он решил проигнорировать, всё-таки он пришёл не за выяснением отношений. — Да-да. Я, я могу- Не дав договорить, как по комнате разлетелись возгласы: — УЁБОК, БЛЯТЬ. ТЫ ХОТЬ В КУРСЕ, ЧТО Я ПЕРЕЖИЛ ИЗ-ЗА ТВОЕГО ПОБЕГА? ТЫ ХОТЯ БЫ ЗАДУМАЛСЯ? Лололошка застыл, слегка отпрянув от удивления. Моментально влепив ладонью, закрыл ему рот. — Конечно знаю, поэтому и пришел. — прошипел Лололошка. Ахнув, Мироходец убрал руку, удивлённо на неё посмотрев. Хью укусил до крови. Зашипев, Лололошка вытянул губы и в искреннем негодовании уставился на Хью. Тот выглядел обозленным, смотрел как загнанный зверь, пытаясь защититься остатками достоинства. — Нихуя ты не знаешь, я из-за тебя получил вот это! — он выпятил шею с отпечатками рук. — Ты даже, сука, не похож на этих чертовых икряных задниц! Не понимающе уставившись и сглотнув, он смотрел на потемневшую фиолетовую кожу на шее. Отметины от пальцев широкие и грубые, признаки удушья на лицо. Взглянув чуть ниже, он увидел подрагивающую грудь. — О чём…ты- — Не успел он договорить «черт возьми», как его прервали. — О чём я?! Да из-за тебя, ебаная ты треска, меня душили и кидали в воду как тряпичную куклу, чтобы попытать удачу. Может я тоже волшебная сельдь! — Рявкал он, слишком недовольный, пережившим за время короткого, (или не очень) отсутствия Междумирца. Демиург не знал, что и сказать, неуверенно слушая все выпады в его сторону. Он не думал, что его навыки возымеют такой эффект. А потом прошило осознание. Он, чёрт возьми, раб. Не просто заключённый или вроде того. А если он раб, до дела до его состояния никому не будет, он бесправный. А если этот мир настолько обычный, что здесь преобладают дозорные и пираты, то он буквально идеальная мишень для исследований. Сквозь мысли он успел расслышать громкий крик в ухо: — проваливай, ублюдок, знать и видеть тебя не хочу. — процедил Хью. Лололошка поднялся, неуверенно отходя назад на шаг. Неверяще смотря на полные глаза ненависти напротив. Он ужасно справляется с долгом героя, просто отвратительно. Дверь распахнулась, и Мироходец удивлённо повернулся, на него так же изумлённо уставились в ответ. — Ловить его! — воскликнул мальчишечий голос. Мироходец панически начал сжимать руки в кулаки, всё ещё находясь в лёгкой дереализации. Быстро скооперировавшись, он выкрикнул: — Prunus! *** Вот он снова сидит у колоны, уткнувшись лицом в ноги и разочарованно постукивая лобешником о коленные чашечки. Лололошка снова его бросил. Он мог быть настойчивее, он мог… вытянуть силком. Он много мог сделать. В прошлый раз из-за попытки помочь, пострадал Роди. Засохшая кровища под ним всё ещё напоминала отлетевшую головешку. А сейчас, из-за игнорирования и желания не принести проблем, опять оставил невинного в более худшем состоянии, чем Революционер. Он снова поступает неправильно. Междумирец всё время говорил, он не может спасти всех. Джон так говорил… Да и многие ему твердили, что занимается он невозможным. В Алотерре, в Междумирье, на острове, да даже в Архее, многие пали за свои идеи. Хотел бы Лололошка оказаться с каждым в нужный момент и спасти их. Дрожаще выпустив воздух, он постарался выровнять дыхание. Сейчас не до воспоминаний о былом, лучше думать, что делать сейчас. И лучше всего поспать, чтобы восстановиться перед очередным попаданием в недоброжелательную тьму. *** Вновь оказавшись в знакомых местах, он ощутил не самые приятные чувства, но поделать ничего не мог. Выдохнув, понял, что поста опять нет. Забив на это, он увидел сбоку спящего матершинника. Исказившись в сожалении, он невесомо попёр к своим кандалам. Нужно было сесть там, но взгляд зацепился за дверь. Сквозь скважину и редкие неровности пробивался яркий свет, как от солнца. В горле встал ком. По изначальному плану, он должен просто сесть на место и ждать, пока прибудут. Всё-таки они дотошно не знают, как работает его телепортация. Но выход слишком манящий, такой сладко желанный. Сглотнув вязкость, он медленно подошёл к двери, дотронулся до неё кистью и слегка надавил. Дверь отворилась. Тихий скрип слабо задел ушную раковину, пока Мироходец зажмурился от прилива света. Оказалось, это крайне светлая лампа на потолке, лишь изображающая вид солнечного света. Это разочаровывало, но было не так плохо. Широкий коридор и множество дверей со всех сторон. Стало неловко здесь находится. Попытавшись сделать шаг, он услышал, как дверь сзади дёрнули. Он мигом сиганул обратно в камеру, оставив небольшую щелку, дверь попытались ещё раз отворить, но она не поддавалась. Разумный исход, что пытались сбежать. Хмыкнув, вновь собирался отворить дверь и помочь выломать ту, как послышались крики и гул шагов, кто-то очень быстро сбежал. Не долго думая, он опознал морпехов и потянул дверь на себя, создав иллюзию запертости. Лучше сейчас не рисковать, могло стать и хуже от одного лишь факта попытки побега именно сейчас. По крайней мере, он теперь знал, как выглядит всё за дверцей. Продышавшись, он услышал множество криков. Порешав, что это затянется, вернулся на своё место, усевшись на грязный пол. Дверь таки открылась. Мироходец встретился взглядом с Ютака. — А? А! Латимерия, ты вернулся? — с широкой ухмылкой произнёс мальчишка. Дозорный подбежал к Лололошке, мигом скрепляя наручниками руки. Хью проснулся почти сразу, вжавшись в стенку, пока не заметил сурово сидящего Лололошку рядом. Зыркнул на него он, заскрипев зубами. — Какого черта ты душил, Хью? — прошипел Демиург. Мальчишка, будто его не слыша, что-то сказал морпеху. Тот, отдав честь, выбежал из-за двери. — Это же не ты устроил погром, да? — приторно ласковым тоном заговорил ребёнок, приставляя дуло к его подбородку. От сего Демиург скрипнул челюстями. — Не я. — Молодец. — дуло надавило чуть сильнее. В комнату ворвался свет, озаряя тенью дозорного. Выглядел он спокойно, что-то принёс в руках и передал небесному дракону. Лололошка прищурился, замечая что-то клетчатое. Сердце пропустило удар. Теперьюбито сжал шарф в руках, смотря на них. — Тебе же оно надо, да? — с ухмылкой произнёс он. Морпех где-то на фоне расстёгивал ремни Хью, пока тот брыкался от контакта с дозорным. — Отдай. На лице мальчишки расползалась задорная улыбка, достойная Голливуда. К Лололошке тоже подошли, снимая и с рук, и с ног кандалы. Но внимание Мироходца было приковано исключительно к голубо-чёрному клетчатому шарфику, столь родному, как его же тело. — Подеритесь.