The Boy Who Died and Lived Again

Гарри нравилось жить в доме с собственной историей и смыслом. Древнее, разрушающееся величие дома номер двенадцать на Площади Гриммо, со своими секретами и ощутимой связью с его родом, манило его, как зов русалки. Он вернулся в Гринготтс, тяжёлый мешочек с галлеонами мягко позвякивал в его кармане. Грипхук, чьи острые глаза мерцали проницательностью, поприветствовал его коротким кивком. — Мистер Поттер, — заявил гоблин, указывая на знакомый высокий стул со спинкой. — Проверка ваших счетов продолжается. Масштабы... неэффективного управления Альбуса Дамблдора оказались ещё более вопиющими, чем предполагалось изначально. Гарри стиснул зубы. Несправедливость происходящего подпитывала его закипающий гнев, укрепляя решимость заставить Дамблдора заплатить. — Я решил сменить место жительства, — объявил Гарри ровным голосом. — Я бы хотел занять дом двенадцать на Площади Гриммо. — Площадь Гриммо? — Грипхук медленно нахмурил брови. — Фамильный дом рода Блэк. Он был... необитаемым некоторое время. И у него есть определëнная... репутация. — Я осведомлён, — ответил Гарри, его тусклые глаза встретились с непоколебимым взглядом гоблина. — Это моё наследство, и я намерен предъявить на него права. — Очень хорошо, мистер Поттер, — вспышка чего-то похожего на понимание промелькнула на лице Грипхука. — Мы можем помочь с необходимыми приготовлениями. Имущество защищено многочисленными магическими заклятиями, некоторые из которых могут потребовать... деактивации или модификации для нового постоянного обитателя. — Я также хотел бы обсудить вопрос о Сириусе Блэке, — Гарри кивнул. — Предполагаемый предатель ваших родителей, — выражение лица Грипхука вмиг стало серьёзным. — Мы ознакомились с отчётами Министерства. Судебный процесс был... небрежным. Основанным на показаниях одного свидетеля и отсутствии какой-либо защиты со стороны самого Блэка. — Я верю, что он невиновен, — заявил Гарри с жёсткостью в голосе. — И я хочу, чтобы Гринготтс помог мне собрать любую информацию, которая может помочь доказать его невиновность и обеспечить его освобождение из Азкабана. — Интригующее предложение, мистер Поттер, — в глазах Грипхука промелькнуло нечто похожее на профессиональный интерес. — Судебная система Министерства имеет свои... недостатки. У нас есть доступ к определённым отчётам и магическим средствам расследования, которые могут оказаться полезными. Однако освобождение заключённого из Азкабана, особенно обвинённого по таким чудовищным преступлениям, будет... сложной задачей. И дорого обойдётся. — Я готов и к тому, и к другому, — ответил Гарри, его руки инстинктивно потянулись к мешочку с галлеонами. — Справедливость, в данном случае, не имеет цены. В течение нескольких следующих часов Гарри и Грипхук подготовили почву для их расследования. Гринготтс с его запутанной сетью контактов и доступом к магическим артефактам, способным раскрыть спрятанные истины, оказался внушительным союзником. Они обсудили возможные пути расследования, сосредоточившись на обстоятельствах предполагаемой смерти Питера Петтигрю и отсутствии конкретных улик против Сириуса. Поскольку обустройство Площади Гриммо и расследование о Сириусе были на сегодня завершены, Гарри решил приобрести оставшиеся предметы из своего списка принадлежностей для Хогвартса. Он снова оказался на суетливой главной улице Косой Аллеи, и какофония звуков и красок достопримечательностей всë ещё казалась ему чуждой. Он приобрёл прочный чемодан, весы и различные ингредиенты для зелий с невозмутимой деловитостью. Трепещущая энергия других покупателей, их взволнованная болтовня о предстоящем прибытии в Хогвартс только подчеркивали его растущее чувство изоляции от общества. Как только он покинул «Магазин котлов Потажа», нагружённый банками с сушëными травами и измельчëнными кореньями, он столкнулся с другим будущим учеником Хогвартса, и ворох пергамента с перьями рассыпался по булыжной мостовой. — Смотри куда идëшь, ты...! — начал другой мальчик резким голосом, в котором сквозило аристократическое пренебрежение. У него были светлые волосы, острые черты лица и выражение неоспоримого превосходства. Гарри просто уставился на него, в его тусклых глазах не было ни намëка на сожаление. Изначальный гнев мальчика, казалось, поутих под этим нервирующим взглядом. — Ты устроил бардак в вещах мистера Малфоя, — компаньоны мальчика, более крупные юноши, несколько неуклюжего вида, угрожающе шагнули вперёд. — Мы оба виноваты в столкновении, — ровным голосом, лишённым каких-либо эмоций, заявил Гарри. Светловолосый мальчик, Малфой, которого Гарри смутно помнил по воспоминаниям предков, поднял руку, заставляя замолчать одного из своих спутников. Он изучал Гарри проницательным, почти расчëтливым взглядом. — Ты Поттер, не так ли? — сказал Малфой, и его изначальная враждебность сменилась любопытной напряжённостью. — Гарри Поттер. Гарри коротко кивнул. По лицу Малфоя медленно расползлась улыбка, в которой на удивление не было ни намёка на злобу. — Драко Малфой, — представился он, протягивая бледную руку. — Похоже, нашим путям рано или поздно было предначертано пересечься. Гарри на мгновение заколебался и, удивив этим движением даже себя самого, пожал Малфою руку. Тот сжал его ладонь на удивление крепко. В течение следующего часа произошло событие, которое ошеломило бы даже самых заядлых сплетниц Косой Аллеи: Гарри Поттер был вовлечён в удивительно непринуждëнную беседу с Драко Малфоем. Они обнаружили общее презрение к излишне сентиментальным и показушным сторонам волшебного сообщества, обоюдную признательность к древним знаниям (хотя Малфой склонялся к истории чистокровных, в то время как Гарри тяготел к тёмным искусствам) и схожее ощущение того, что они выбиваются из общей массы. Малфой, несмотря на его видимое аристократическое высокомерие, обладал проницательным интеллектом и суховатым остроумием, которые показались Гарри... обворожительными. Он не допытывался до спокойной сосредоточенности Гарри, принимая его краткие ответы и моменты молчания без осуждения. Они обсуждали их предстоящее обучение в Хогвартсе, своë мнение о различных факультетах (Малфой, что и следовало ожидать, превозносил достоинства Слизерина) и свои ожидания о магическом образовании. Гарри, однако, демонстративно уклонялся от ответа о своих собственных амбициях, намекая лишь на желание глубже погрузиться в более... тайные аспекты магии. К тому времени, как их пути разошлись, между ними установился странного вида дух товарищества. Это была не та оживлённая дружба, которую Гарри наблюдал между другими учениками в своей маггловской школе, а тихое взаимопонимание, общее чувство того, что они отличаются от большинства. — Мы должны... пообщаться снова в Хогвартсе, Поттер, — сказал Малфой, и в его обычно холодных серых глазах промелькнуло нечто похожее на искреннюю теплоту. — Возможно, — ответил Гарри, и на его губах промелькнуло то, что могло бы быть искренней улыбкой. Сделав покупки и образовав неожиданный союз, Гарри вернулся в Гринготтс, чтобы завершить приготовления к переезду на Площадь Гриммо. Грипхук проинформировал его, что защита была перенастроена таким образом, чтобы признать его основным обитателем, и что Кричер уже ожидал его прибытия. Путешествие до Площади Гриммо было совершено с помощью незаметного портключа, управляемого Гринготтсом. Гарри оказался в тускло освещённом коридоре с тихим хлопком, воздух был насыщен пылью и стойким запахом разложения. Кричер, широко распахнув глаза, в которых смешались опаска и нечто похожее на надежду, стоял, сгорбившись, в тени. — Добро пожаловать домой, хозяин Гарри, — прохрипел эльф слегка дрожащим голосом. Гарри оглядел мрачную обстановку, облупившиеся обои, затянутые пылью люстры, гнетущую тишину. Но в этом месте было что-то такое, что казалось ему ощущением истории и спрятанных секретов, которые перекликались с темнотой внутри него. — Так и должно быть, — заявил Гарри, и его голос эхом разнёсся по тишине. — Кричер, ты останешься здесь и будешь домашним эльфом. — Как прикажете, хозяин Гарри, — Кричер низко поклонился, и его уши почти соприкоснулись с полом. Когда Гарри начал исследовать дом своих предков, чувство мрачного удовлетворения поселилось внутри него. Он больше не был гостем в мире, ощущавшимся чужим. Он имел место, базу для операций, с которой он мог преследовать свои собственные цели, разгадывать тайны своего прошлого, и, возможно, с неожиданной помощью острого на язык слизеринца и ресурсами Гринготтса, наконец-то восстановить справедливость в отношении ошибочно обвинённого человека. Хогвартс по-прежнему оставался необходимым прикрытием, местом, где можно учиться и наблюдать. Но Площадь Гриммо была его убежищем, его скрытыми в тенях владениями.