The Boy Who Died and Lived Again

Утро первого сентября над Лондоном выдалось серым и моросящим, отражая подавленное настроение Гарри. Последние несколько недель он провёл, попеременно посещая мрачную Площадь Гриммо, где всë больше углублялся в обширную библиотеку рода Блэк с неохотной помощью Кричера, и осторожно встречаясь с Грипхуком в Гринготтсе. Расследование о Сириусе Блэке продвигалось медленно, но верно. Хогвартс маячил перед ним не как верхушка магического обучения, а как необходимая ступень в его планах. Он прибыл на вокзал Кингс-Кросс с помощью предоставленного Гринготтсом портключа, появившись в тихом углу, вдали от основной толпы. Платформа уже кишела учениками и их семьями, воздух был насыщен запахом пара, а станция гудела от возбуждённой болтовни воссоединившихся друзей и знакомых. Гарри, чьи чёрные волосы были аккуратно уложены с помощью деликатного заклинания, а тёмная мантия сливалась с утренним сумраком, двигался с отработанной осторожностью, навострив все чувства. Его взгляд скользнул по толпе, и что-то похожее на отвращение промелькнуло на его губах, когда он заметил знакомую копну непослушных рыжих волос среди других, таких же рыжих голов. Уизли. Получатели его украденного наследия, их жизнерадостное безразличие — постоянное напоминание о манипуляциях Дамблдора. Его окатила волна холодного омерзения. У него не было желания как-либо взаимодействовать с ними, их натянутое дружелюбие и сладкие улыбки действовали на его и без того расшатанные нервы. Он намеренно держался подальше от их шумной группы, его движения были плавными и незаметными посреди всеобщего хаоса. Он наблюдал за ними издалека, за тем, как заботливая ведьма крутилась вокруг своего выводка, за непринуждëнным смехом, которым обменивались братья друг с другом и с маленькой сестрой. Это было представление семейного тепла, разительно различавшегося с его собственным безрадостным детством, контраст, который только усугублял его неприязнь. Как только он подумал, что успешно добрался до платформы без происшествий, знакомый протяжный голос донёсся до его ушей. — Поттер! Сюда! Драко Малфой стоял рядом с Хогвартс-Экспрессом, у его ног лежал элегантный чемодан, а сам он был окружён своей привычной свитой: высокий задумчивый Теодор Нотт, смуглый красавец Блейз Забини и Пэнси Паркинсон с острыми чертами лица. Её похожее на мопса личико смягчила искренняя улыбка, как только она увидела Гарри. Облегчение, удивительное по своей силе, накатилось на Гарри. Он кивнул Драко и начал пробираться сквозь толпу. Уизли, к счастью, не замечали его присутствия. — Утро, Поттер, — сказал Драко, и в его серых глазах промелькнули намёки на веселье. — Как вижу, тебе удалось избежать нашествия Уизли. — С некоторым усилием, — ответил Гарри, его взгляд метнулся обратно к рыжеволосой семье, прежде чем забыть о них. — Присоединяйся к нам, — предложил Драко, указывая на пустое купе. — Не хотелось бы, чтобы тебя загнали в угол чересчур восторженные гриффиндорцы. Гарри кивнул в знак согласия, что было редким проявлением благодарности в сторону Драко. Перспектива провести эту поездку в компании новоприобретëнных знакомых была более привлекательна, чем вынужденные любезности, которые он, несомненно, перенёс бы, если бы его подстерегли претенденты на Золотое Трио. Купе было комфортным и просторным, мягкие сиденья — желанным облегчением после жёстких скамеек во время путешествия на поезде в маггловском мире. Знакомство прошло должным образом, хотя Гарри уже успел заметить спокойную сосредоточенность Тео, мягкое очарование Блейза и удивительную проницательность Пэнси во время их недолгого взаимодействия на станции. Беседа протекала легко, совмещая в себе тонкое остроумие, общие наблюдения о других учениках и деликатные рассуждения об их интересах в магии. Тео, как оказалось, обладал проницательным интеллектом и увлекался малоизвестными магическими теориями, часто вовлекая Гарри в удивительно содержательные беседы о природе самой магии. Блейз, с его природным обаянием и видом светского львёнка, цинично и в то же время забавно комментировал социальные изменения волшебного мира. Пэнси, хоть и была склонна к сплетням, обладала острым умом и удивительной преданностью своим друзьям. Их мирное товарищество длилось недолго. Дверь купе отодвинулась с грохотом, открывая перед собой знакомую фигуру с огненной шевелюрой и вечно обиженным выражением лица. В дверном проёме стоял Рон Уизли, его взгляд был устремлён на Гарри почти с отчаянием. — Гарри! — воскликнул Рон, окидывая взглядом будущий слизеринский квартет с неприкрытой враждебностью. — Что ты здесь делаешь с этими... скользкими змеями? — Они мои спутники в этой поездке, Уизли, — Гарри приподнял бровь с искорками веселья во взгляде. — Но... но мы же должны стать лучшими друзьями! — лицо Рона вспыхнуло. — Мы будем вместе учиться на Гриффиндоре, сражаться со злом и всë такое! — он свирепо посмотрел на Драко и его друзей. — Они все — начинающие тёмные волшебники, Гарри. Ты не можешь им доверять. — А ты, Уизли, неотëсанный болван с манерами тролля, — Драко поднялся на ноги, его серые глаза сузились. — Поттер вполне способен самостоятельно выбирать себе приятелей без твоих непрошеных и откровенно идиотских заявлений. Гарри почувствовал вспышку неподдельного веселья от резкой реплики Драко. Он должен был признать, что у светловолосого слизеринца определённо был талант ставить людей на место. — Думаешь, что ты такой умный, Малфой! — уши Рона угрожающе покраснели. — Просто подожди, пока мои братья не услышат об этом! — Просвети их, Уизли, — протянул Драко, прислонившись к двери купе. — Возможно, они смогут научить тебя некоторым элементарным манерам, пока они ещё здесь. Гарри наблюдал за перепалкой с отстранённым любопытством. Предсказуемое возмущение Рона одновременно и раздражало, и слегка забавляло. В нём шевельнулся тёмный порыв, сиюминутное желание покопаться в гримуаре рода Блэк, который он изучал, и найти особо мерзкое проклятие, чтобы преподать рыжеволосому урок хорошего тона. Однако пока он предпочёл довольствоваться их совместной перепалкой с Драко. Бросив на него последний сердитый взгляд, Рон захлопнул дверь купе, оставив после себя неловкое молчание. — Очаровательно, — сухо прокомментировал Блейз, вызвав взрыв смеха у Пэнси. — Он это переживёт, — пренебрежительно кинул Драко, садясь и откидываясь на спинку сиденья. — Некоторые люди просто не могут постичь концепцию независимого мышления. Их короткая передышка была снова нарушена несколько минут спустя. Дверь купе нерешительно приоткрылась, являя перед собой пышноволосую девочку с решительно сжатой челюстью и стопкой потрёпанных книг в руках. Гермиона Грейнджер. — Гарри Поттер! — Её глаза, блестящие и напряжённые, тут же остановились на Гарри. — Вот ты где! Я повсюду тебя искала. Она взглянула на Драко и его друзей, и выражение её лица тут же стало осуждающим, как у Рона ранее. — Почему ты с ними? Гарри мысленно вздохнул. Похоже, самопровозглашëнные блюстители его моральных устоев были полны решимости сделать эту поездку настолько неприятной, насколько это возможно. — Они мои друзья, Грейнджер, — заявил Гарри ровным голосом, в котором не было ни намёка на дальнейшую дискуссию. Гермиону, однако, было нелегко сдержать. Она прошла внутрь купе, её пристальный взгляд был устремлён на Гарри почти обвиняюще. — Но профессор Дамблдор сказал... Профессор Дамблдор всегда присматривал за тобой, Гарри. Он поместил тебя к родственникам для твоей же безопасности. Он знает, как для тебя лучше. Холодная ярость, гораздо более сильная, чем его раздражение на Рона, начала закипать в Гарри. Дамблдор. Его имя было как отравленный шип, каждое упоминание о нëм напоминало о годах пренебрежения и расчëтливых манипуляций, которые Гарри разоблачил. Желание наброситься на неё, раскрыть правду о коварстве Дамблдора было непреодолимым. Ему хотелось закричать, увидеть шок и неверие на лице этой серьёзной девочки, когда тщательно созданный образ уважаемого директора разлетится вдребезги. Он сжал кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Пока нет. Он должен контролировать себя. Ему нужны доказательства, неопровержимые улики, чтобы разрушить тщательно сплетëнную Дамблдором паутину лжи. — Намерения профессора Дамблдора — не та тема, которую я бы хотел обсуждать, Грейнджер, — он уставился на Гермиону холодным взглядом, в его тусклых глазах не было ни намёка на хотя бы каплю тепла. Гермиона, почувствовав, как за его внешней невозмутимостью закипает страшный гнев, заколебалась. Она в замешательстве нахмурила брови, и в еë глазах промелькнула обида. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем, кажется, передумала, неуверенно взглянув на Драко и его друзей. Разочарованно вздохнув, она, наконец, удалилась, закрыв дверь с тихим щелчком. Последовавшая за этим тишина была насыщена невысказанным напряжением. — Дамблдор, да? — Драко приподнял бровь, на его лице появилось любопытное выражение. — Кажется, у тебя настоящий фан-клуб, Поттер. Гарри просто уставился в окно, за которым проплывающий мимо пейзаж казался мутным пятном зелёного и коричневого. Встреча с Гермионой всколыхнула в нём что-то неприятное, взрывоопасную смесь гнева и жгучего желания отомстить. Путешествие в Хогвартс началось, и для Гарри Поттера стало ясно, что этот год будет каким угодно, только не заурядным. Тщательно построенный образ Мальчика-Который-Выжил рушился, открывая тёмную и более многогранную личность под ним. И волшебный мир оказался совершенно не готов к тому, что скрывается за этим.