The Boy Who Died and Lived Again

С приближением конца осеннего семестра Хогвартс превратился в зимнюю страну чудес: земля была покрыта снегом, а замок украшен мерцающими огнями и праздничными украшениями. Большинство учеников с нетерпением ждали рождественских каникул и с волнением упаковывали чемоданы, готовясь к возвращению домой. Однако Гарри не испытывал такого желания. Тенистая Площадь Гриммо с ворчливым Кричером стала более родной, чем когда-либо была Тисовая Улица. Когда он готовился покинуть Хогвартс в назначенное утро, а его чемодан бесшумно левитировал рядом с ним, у самых ворот замка его перехватил Альбус Дамблдор. — Гарри, мой дорогой мальчик, — сказал Дамблдор, и его голубые глаза блеснули так, что Гарри понял: им манипулируют. — У меня сложилось впечатление, что ты останешься в Хогвартсе на каникулы. Множество учеников, у которых нет семей, к которым они могли бы вернуться, часто находят утешение здесь. — Мои... условия проживания изменились, директор, — Гарри встретил его взгляд с холодным безразличием. — Я проведу рождественские каникулы в собственной резиденции. — В собственной резиденции? — Дамблдор слегка нахмурился. — Но... я не знал... — Это потому, что вас это не касается, директор, — вставил Гарри ровным голосом, не оставляющим места для возражений. — У меня есть дела в Лондоне. Как раз в этот момент к ним присоединился Драко в своем меховом плаще, прикрывающем горло. Блейз и Тео шли чуть позади. — Директор, — произнёс Драко вежливым, но в то же время стальным голосом, — возникли какие-то проблемы? Поттер как раз собирался присоединиться к нам перед отъездом. Было слышно, как Драко намеренно подчеркнул «к нам». — Никаких проблем, Драко, — взгляд Дамблдора метался между Гарри и Драко, слегка сверкая искрами раздражения. — Я просто хотел убедиться, что у Гарри есть, где остановиться во время каникул. — Уверяю вас, директор, жилищные условия Поттера более чем приемлемы, — серые глаза Драко слегка сузились. — Мне бы не хотелось думать, что директор Хогвартса проявляет... излишнее любопытство к личной жизни своих учеников во время каникул. Мой отец довольно негативно относится к подобного рода вторжениям. — Конечно, Драко, — вынужденная улыбка Дамблдора слегка померкла. К влиянию Люциуса Малфоя на руководство школы нельзя относиться легкомысленно. — Приношу свои извинения за излишнее любопытство, Гарри. Удачных... каникул, — он напряжëнно кивнул, прежде чем развернуться и зашагать обратно к замку. — Отличная работа, Поттер, — Драко ухмыльнулся. — Старый плут выглядел так, будто проглотил целый лимон. Обратный путь в Лондон с помощью портключа, предоставленного Гринготтсом, прошёл быстро и без происшествий. Гарри оказался в знакомой мрачной обстановке дома номер двенадцать на Площади Гриммо, где его ждал на удивление спокойный Кричер. Рождественские каникулы на Площади Гриммо не были похожи ни на какие другие, которые Гарри когда-либо проводил. Здесь не было ни кричащих родственников, ни бесконечных домашних хлопот, ни мучительного голода. Вместо этого здесь царило тихое уединение, изредка нарушаемое ворчанием Кричера, когда он занимался своими обязанностями. Гарри проводил дни, исследуя пыльные углы особняка, углублялся в библиотеку Блэков и продолжал переписку с Грипхуком о расследовании дела Сириуса. Рождественское утро началось с того, что окна покрылись тонким слоем инея. Под старинным, изъеденным молью гобеленом рода Блэк, который Кричер настоял повесить в углу гостиной (для «праздничного штриха»), лежала небольшая стопка подарков. От Драко был превосходно выполненный серебряный нож для вскрытия писем с маленькой, замысловато вырезанной змейкой на рукоятке, а также заботливая записка о надлежащем использовании ножика. Тео прислал редкую книгу о малоизвестных рунических алфавитах — тему, которую они обсуждали с взаимным интересом. Блейз подарил набор искусно сшитых шëлковых галстуков в слизеринских цветах и сопроводил подарок ироничной запиской, в которой предложил подумать о том, чтобы добавить больше изыска в свой гардероб. Пэнси подарила ему набор тёмных шоколадных конфет и удивительно содержательную книгу о социальном маневрировании в волшебных кругах. Подарком Хагрида была большая, небрежно завëрнутая коробка. Внутри, уютно устроившись на соломенной подстилке, лежал пакет с чем-то подозрительно похожим на высококачественный кошачий корм и набор ярких кошачьих игрушек: пушистая палочка, звенящий мячик и маленькая плюшевая мышь. Письмо было нацарапано знакомым почерком Хагрида: «Гарри, желаю хорошего Рождества! Подумал, что это может пригодиться... на всякий случай!» Гарри долго смотрел на кошачий корм и игрушки, и в уголках его губ появилась неохотная улыбка. Недопонимание «мальчика-кота», кажется, разрасталось всë больше и больше. Он почти слышал шёпот, эхом отдающийся в уголках Хогвартса: «Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил... иногда мурлычет». Он решил сохранить подарки: они были слишком абсурдными, чтобы их выкинуть. Последним подарком был тщательно завернутый пакет, меньше и легче остальных. Имени отправителя на нём не было. Внутри, завёрнутая в мягкий бархат, лежала мерцающая серебристая ткань — мантия-невидимка. Вместе с ней был сложенный лист пергамента. Гарри сразу узнал изящный витиеватый почерк. Альбус Дамблдор. Письмо рассказывало об уникальных свойствах мантии, еë способности делать носителя полностью невидимым и о связи с отцом Гарри. В нём говорилось, что Гарри может счесть еë полезной для навигации по замку и для... раскрытия секретов, возможно. Однако, когда Гарри развернул мантию, он заметил кое-что ещё, едва заметное, но безошибочно узнаваемое: запутанные, почти невидимые нити, вплетëнные в ткань, пульсирующие тонкой манипулятивной магией. Принуждения. Предложения. Тонкие намёки на определённые части замка, на определённые направления расследования. «Подарок» Дамблдора был вовсе не подарком, а ещё одним инструментом контроля. С мрачным удовлетворением Гарри распутывал зачарованные нити, его зарождающаяся некромантская магия легко распознавала и разрывала едва уловимое принуждение. Мантия осталась у него — полезный инструмент для его собственных целей, теперь свободный от коварного влияния Дамблдора. Остаток рождественских каникул проходил мирно. Гарри глубже и глубже погружался в тайны Блэков, и первоначальная угрюмость Кричера постепенно уступала место невольному уважению, когда он стал свидетелем интеллекта Гарри и его тихой решимости восстановить доброе имя семьи Блэк. Он даже начал давать непрошеные (и зачастую бесполезные) советы по надлежащему уходу за родовым поместьем. Каникулы подходили к концу, и Гарри чувствовал тихое предвкушение из-за возвращения в Хогвартс. У него созрел план, как использовать свои новоприобретённые знания и неожиданные союзы для достижения собственных целей и, возможно, наконец-то раскрыть правду, стоящую за тайнами, которые всë ещё окутывали его прошлое. Игра с Дамблдором началась всерьёз, и Гарри Поттер, наследник Слизерина со склонностью к тьме и растущей коллекцией кошачьих принадлежностей, был готов играть.