The Boy Who Died and Lived Again

Последствия внезапной и довольно неприятной кончины Квиррелла вызвали волну замешательства и беспокойства по всему Хогвартсу. Дамблдор, выглядевший необычно серьезным, объявил о «печальной кончине профессора из-за редкого магического недуга» – неубедительное объяснение, к которому большинство студентов, особенно слизеринцы, отнеслись со значительным скептицизмом. Естественно, Дамблдор, чьи подозрения, несомненно, были вызваны исчезновением Философского Камня из Зеркала Еиналеж, отправился исследовать комнату лично. Его опытный взгляд быстро определил искусно выполненную подделку. Магический резонанс был... почти идеальным, но не совсем. Едва заметный алхимический след отсутствовал. Его осенило с тошнотворным содроганием: Камень исчез. И Гарри Поттер, аномалия Слизерина, был наиболее вероятным виновником. Когда Дамблдор вызвал Гарри в свой кабинет, его обычное дедушкино притворство было заметно натянутым. Его голубые глаза, хоть все еще сохраняли привычный блеск, стали острее, более прощупывающими. — Гарри, — начал Дамблдор обманчиво спокойным голосом, — должен признаться, я... весьма сбит с толку. Философский Камень... его больше нет в комнате. — Действительно, директор? — Гарри сел напротив него в расслабленной позе, олицетворяя безобидное равнодушие. — Какая неудача. — Насколько мне известно, ты был последним учеником, который как-либо... взаимодействовал с событиями, связанными с камнем, — Дамблдор сцепил пальцы, его взгляд оставался непоколебимым. — Взаимодействовал? — Гарри приподнял светлую бровь. — Я помню только довольно неприятную встречу с троллем и несколько довольно запутанных препятствий. Моей главной задачей было выживание, директор, а не заполучение древних артефактов. — И все же, — не отступал Дамблдор, в его голосе не осталось ни капли отеческого добродушия, — ты обладаешь незаурядным интеллектом, Гарри. И... любопытством, которое выходит за рамки обычного студента. Возможно, ты обнаружил больше, чем показал? — Вы намекаете, что я украл Философский Камень, директор? — Гарри откинулся на спинку стула, на его губах заиграла легкая самодовольная ухмылка. — Довольно серьезное обвинение. — Я просто хочу понять, Гарри, — настаивал Дамблдор, хотя в его глазах теперь читалось разочарование. — На камень были наложены самые сильные чары. Чтобы обойти их, требуется немалое мастерство. — Немалое мастерство, — задумчиво повторил Гарри, — возможно, система безопасности не была... такой надежной, как можно было полагать. Или, возможно, — добавил он, встретившись взглядом с Дамблдором, — в этом замке есть люди, у которых... другие приоритеты, нежели охрана старинных реликвий. — Ты на что-то намекаешь, Гарри? — Дамблдор едва заметно стиснул челюсть. — Просто наблюдение, директор, — наивно сказал Гарри. — Можно многому научиться, просто... наблюдая. Наблюдая за тем, кто действительно заботится о благополучии учеников, а кто, возможно, больше сосредоточен на... других начинаниях. Он позволил многозначительной паузе повиснуть в воздухе, чтобы до него дошел смысл сказанного. На лице Дамблдора теперь была маска плохо скрываемого раздражения. — Гарри, — сказал Дамблдор крайне мягким голосом, — я призываю тебя быть более откровенным. Философский Камень – опасное оружие в дурных руках. — И Вы считаете, что мои руки – дурные, директор? — возразил Гарри с сарказмом в голосе. — Несмотря на ваши... заботливые наставления в течение этих десяти лет? Он встал, его светлые глаза весело блеснули при виде растущего замешательства Дамблдора. — Не беспокойтесь, директор. Если Камень действительно пропал, я уверен, ваших внушительных талантов будет достаточно, чтобы найти его. В конце концов, — добавил он, бросив последний многозначительный взгляд, — вы, кажется, всегда знаете, как лучше, не так ли? С коротким кивком Гарри развернулся и покинул кабинет Дамблдора, а за его спиной раздался приглушенный рев и отчетливый удар чего-то керамического. Старый плут наконец-то потерял самообладание. Наступил праздник по случаю окончания учебного года, ставший для многих горько-сладким событием. Однако для Гарри и слизеринцев это был еще один триумф. Благодаря их постоянным успехам в учебе (и нескольким грамотным стратегическим выводам профессора Снейпа) Слизерин выиграл Кубок Хогвартса. Над слизеринским столом гордо висел баннер с изображением серебряной змеи на зеленом фоне. Дамблдор, вынужденный объявить о победе Слизерина с натянутой улыбкой, выглядел так, словно предпочел бы проглотить слизняков. За гриффиндорским столом было море мрачных лиц, особенно грозно выглядел Рон. Гарри обменялся самодовольным взглядом с Драко, который поднял свой кубок в молчаливом тосте. Когда пир подошел к концу, Хагрид с сияющим лицом встал, и его крупная фигура отбросила значительную тень. — Что ж, должен сказать, — прогудел он, обводя взглядом Большой Зал и многозначительно задерживая свой взгляд на Гарри, — очень приятно видеть, что даже… ну, даже мальчики-кошки могут принести славу своим факультетам и выиграть Кубок Хогвартса! По Большому залу прокатилась волна крайнего замешательства. Ученики обменялись недоуменными взглядами. — Мальчики-коты? — прошептала Парвати Патил Лаванде Браун. — О чем говорит Хагрид? Гарри, сидевший за слизеринским столом, почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Он сжал губы, а плечи затряслись от беззвучного смеха. Драко, Блейз и Тео обменялись одинаково озадаченными взглядами, хотя в серых глазах Драко, когда он взглянул на Гарри, промелькнула искорка веселья. Дамблдор, с чьего лица окончательно исчезла вымученная улыбка, уставился на Хагрида со смесью недоумения и зарождающегося противного подозрения. Хагрид, заметив недовольство директора и всеобщее замешательство, улыбнулся еще шире и подмигнул Гарри. Поездка обратно В Лондон на Хогвартс Экспрессе была наполнена праздничной атмосферой Слизерина. Гарри сидел в купе со своими друзьями, и грозное выражение лица Дамблдора и растерянные лица других студентов прокручивались у него в голове, вызывая беззвучные приступы смеха. Наконец, поезд остановился на вокзале Кингс-Кросс. Гарри попрощался со своими слизеринскими друзьями, и в их прощаниях чувствовалась искренняя теплота. Он заметил знакомую массивную фигуру Хагрида, ожидавшего у барьера с выражением надежды на лице. — Гарри, — позвал Хагрид, и его глаза сморщились в улыбке, — готов к лету? — Больше, чем ты думаешь, Хагрид, — ответил Гарри, и искренняя улыбка окончательно прорвалась сквозь его обычную сдержанность. Воспоминание о благонамеренном, но абсолютно загадочном заявлении Хагрида добавило немного абсурдной радости в его предвкушение. Этим летом все будет по-другому. Этим летом он наконец-то встретится со своим крестным. И, возможно, подумал он, ему стоит начать практиковаться в мурлыканье, просто на всякий случай.