The Boy Who Died and Lived Again

Посещение Святого Мунго казалось нереальным. Стерильные белые стены и приглушенные шептания о магическом исцелении резко контрастировали с древним величием Слизерин Замка. Гарри в сопровождении слегка встревоженной миссис Дэйвис отвели в личную комнату на четвертом этаже, в палату с Чарами Защиты От Урона. Когда они вошли, помимо Сириуса Гарри увидел еще два незнакомых лица. Мужчина с преждевременно поседевшими волосами и добрыми усталыми глазами стоял рядом с кроватью, ласково положив руку на плечо Сириуса. На соседнем стуле сидела женщина с поразительно темными волосами с проблесками серебра, с острым, но беспокойным выражением лица. Миссис Дэйвис тихо представила их: Ремус Люпин, друг Сириуса по Хогвартсу, и Андромеда Тонкс, двоюродная сестра Сириуса. Сириус, который выглядел изможденным и бледным, с затравленным выражением в глазах, загорелся почти безумной энергией, когда увидел Гарри. — Гарри! — воскликнул он хриплым, но полным радости голосом. — Мерлинова борода! Ты так сильно вырос! — он протянул дрожащую руку, и Гарри инстинктивно пожал ее, рукопожатие оказалось на удивление крепким, несмотря на хрупкий вид Сириуса. В воздухе витал изначальный всплеск эмоций, ощутимая связь, связывающая годы разлуки и несправедливости. Затем взгляд Сириуса упал на мантию Гарри. Слизеринскую, темно-зеленую с серебром. Его улыбка погасла, в серых глазах промелькнуло замешательство и что-то похожее на разочарование. — Слизерин? — спросил Сириус, понизив голос, и радостный тон сменился на растерянность, — но... ты Поттер. Джеймс... Лили... — Бродяга, ты плохо соображаешь, — Ремус шагнул вперед, крепче сжимая плечо Сириуса, — он прошел через... многое. Дай ему время. — Сириус, ради Мерлина, — проницательные глаза Андромеды слегка сузились, заметив реакцию Сириуса. — Мальчик прошел через невообразимые трудности. Его факультет не определяет его. Атмосфера в комнате изменилась, первоначальная теплота сменилась неловким напряжением. Гарри почувствовал знакомый укол дискомфорта. Заверения Тома эхом отдавались в его голове, но реальная реакция Сириуса все еще вызывала у него раздражение. — Это был мой выбор, — сказал Гарри спокойным и решительным голосом. — Распределяющая Шляпа определила меня на Слизерин. Это чувствовалось... правильным. — Правильным? — Сириус провел рукой по своим все еще непокорным черным волосам, нахмурив лоб. — Но... Слизерин? Он всегда были... ну, не из наших, не так ли, Лунатик? — он посмотрел на Ремуса, ожидая подтверждения. — Сириус все еще переваривает произошедшее, Гарри, — вздохнул Ремус, его добрые глаза с пониманием встретились с взглядом Гарри. — Азкабан... творит с тобой вещи. Он искажает твое восприятие. Последовавший за этим разговор был натянутым и странным. Сириус, хоть и был явно вне себя от радости, что наконец-то встретил Гарри, продолжал возвращаться к слизеринской проблеме, его комментарии варьировались от недоуменных вопросов до плохо скрываемого разочарования. Он засыпал Гарри вопросами о его занятиях, друзьях, профессорах, и в его тоне сквозило невысказанное ожидание храбрости и преданности гриффиндорца. Гарри поймал себя на том, что отвечает коротко, и внутри него выстроилась защитная стена. Он рассказал о Драко, Тео и Блейзе, их интеллекте и прагматичном подходе к магии. Он упомянул о неожиданном назначении Снейпа наставником, старательно опуская любые подробности их более... необычных отношений. Андромеда, к счастью, вмешивалась всякий раз, когда комментарии Сириуса становились слишком резкими, напоминая ему о годах, которые он потерял, и о необходимости сосредоточиться на настоящем. Ремус тоже пытался перевести разговор на более легкие темы, расспрашивая о магических способностях Гарри и его опыте в Хогвартсе. И все же тень разочарования оставалась на лице Сириуса. Гарри видел, как в глазах крестного вспыхнуло противостояние: радость от того, что он наконец-то встретился с ним, боролась с глубоко застрявшими внутри Сириуса предрассудками о Слизерине. Это было суровым напоминанием о том, что волшебный мир не был таким черно-белым, как часто изображали в Хогвартсе. Когда визит подошел к концу, Гарри почувствовал, как им овладевает усталость. Воссоединение, которого он так ждал, оказалось не таким радостным и простым событием, как он себе представлял. Годы разлуки, травма Азкабана и укоренившееся соперничество факультетов создали пропасть, на преодоление которой требовалось время и понимание. — Не торопись, Сириус, — тихо сказал Гарри. Он посмотрел на Сириуса, который теперь выглядел бледным и измученным, а первоначальное восхищение испарилось. — Поправляйся. У нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга получше. — Я действительно этого хочу, Гарри, — Сириус выдавил слабую улыбку. — Больше, чем ты думаешь. Когда Гарри и миссис Дэйвис покинули Святой Мунго, тяжелая тишина повисла между ними. — Это займет время, Гарри, — аккуратно сказала миссис Дэйвис. — Сириус прошел через ад. Ему нужно время прийти в себя. Гарри кивнул, его взгляд был устремлен вдаль. Он понимал. Но какая-то частичка внутри него не могла не чувствовать разочарование. Он надеялся на немедленную связь, на признание. Вместо этого его встретили с нерешительным признанием, с оттенком застарелого предубеждения. Возможно, Том был прав. Он должен был показать Сириусу, кем он является на самом деле, а не того, каким был его отец. Но путь к этому пониманию оказался длиннее и сложнее, чем он предполагал. А пока он хотел дать Сириусу время, необходимое для выздоровления, как физического, так и душевного.