The Boy Who Died and Lived Again

Утро в день рождения Гарри озарилось редким, почти праздничным сиянием, проникавшим сквозь высокие окна на Площади Гриммо. Но настоящий подарок прибыл не с рассветом, а с осторожным стуком во входную дверь. Сириус Блэк, выглядевший значительно здоровее, чем в последний визит, хоть и слишком худощавый, стоял у входной двери в сопровождении усталого, но добро выглядящего Ремуса Люпина. — Гарри! — воскликнул Сириус, его голос окреп, а глаза засветились радостью, которая на мгновение затмила мрачные воспоминания об Азкабане. Он заключил Гарри в крепкие объятия, от которых у Гарри перехватило дыхание, и Гарри испытал смесь удивления и слабой, незнакомой теплоты. — С днем рождения, щеночек, — сказал Ремус, ласково улыбаясь и хлопая Гарри по плечу. — И да, я переехал к Вам. Сириус настоял, чтобы я присмотрел за ним. И за тобой, конечно. Как раз в этот момент Кричер, который вытирал пыль с особенно отвратительной сморщенной головы в коридоре, заметил Сириуса. Глаза домового эльфа, обычно широкие и водянистые, сузились в яростные щелочки. — Предатель! — завизжал Кричер, и его голос звучал как скрип ржавых петель. — Предатель крови вернулся, чтобы осквернить Благородный и Древнейший Дом Блэков! Кричер принесет чистящие средства! Нужно смыть эту грязь! — он принялся заламывать свои тонкие руки, метая в Сириуса яростные взгляды. — Ох, ради Мерлина, Кричер, это день рождения Гарри, — вздохнул Сириус, проводя рукой по волосам. — И мое имя очищено, ты, жалкая старая летучая мышь! — Ложь! — завопил Кричер, не сводя глаз с Гарри, в которых читалась почти отчаянная мольба о подтверждении. — Хозяин Гарри знает правду! Хозяин Гарри настоящий Хозяин Дома! А не предатель, который бросил свою семью! — затем он устремил на Гарри взгляд, полный обожания. — Кричер приготовил особый праздничный торт для хозяина Гарри! Настоящий Хозяин Дома заслуживает только лучшего! — Спасибо, Кричер, — Гарри, сдерживая смех, который грозил вырваться наружу, серьезно кивнул Кричеру, — твоя верность... замечена. — Видишь, Лунатик? — Сириус раздраженно взмахнул руками. — Даже домовой эльф ненавидит меня. — Он просто... традиционный, дружище, — Ремус просто похлопал Сириуса по руке с сочувственной улыбкой на лице. Гарри наблюдал за ними, и на его губах играла едва заметная ухмылка. Сириус, несмотря на свою новообретенную свободу, казалось, тянулся к Ремусу почти силой притяжения. Они обменивались взглядами, которые были слишком долгими, слишком нежными, а их руки время от времени соприкасались, и это было совсем не платоническое прикосновение. Гарри, с его острой наблюдательностью и полным отсутствием социальных фильтров, сразу заподозрил неладное. Их попытки оставаться незамеченными казались Гарри уморительно прозрачными. — Ремус, старый друг, можешь подать мне... сахар? — попросил Сириус нарочито небрежным тоном, потянувшись через стол к руке Ремуса, но тут же отдернул ее, когда Гарри поднял на него взгляд. — Просто... просто возьми сахар, Сириус, — заикаясь, пробормотал Ремус, и легкий румянец залил его шею. Гарри просто наблюдал за ними, его светлые глаза не мигали, а внутри у него раздался тихий смешок. Он находил их неловкость совершенно умилительной. Он часто «случайно» заходил к ним в гостиную и внезапно обнаруживал, что они сидят в нескольких футах друг от друга, делая вид, что глубоко погружены в чтение разных книг. — О, Гарри! Не слышал, как ты вошел, — сказал Ремус, вскакивая и нервно покашливая. — Просто... обсуждаем достоинства Древних Рун, Гарри, — добавил Сириус с крайне невинным видом. Гарри серьезно кивнул. — Действительно. Очаровательно. Не беспокойтесь, — затем он ушел, оставляя их наедине с их взволнованными попытками вести себя нормально, и на его губах играла легкая понимающая улыбка. Он решил пока позволить им сохранить их тайну. Их неуклюжие попытки были слишком забавными. На день рождения Гарри, к удивлению, Кричер превзошел самого себя. Домашний эльф, проявив редкостный энтузиазм, наколдовал роскошный, хоть и немного кривоватый, шоколадный торт, украшенный серебряными змеями. Он торжественно вручил его Гарри, демонстративно игнорируя присутствие Сириуса. — С днем рождения, хозяин Гарри! — прохрипел Кричер, широко раскрыв глаза со смесью гордости и обожания. — Спасибо, Кричер, — Гарри принял торт с редкой и искренней для него улыбкой, — это... впечатляюще. Утро было наполнено открытием подарков. Драко прислал первое издание тома о продвинутой защите в красивом переплете, с легким намеком на новую резиденцию Гарри. Подарком Тео был набор редких перьев, зачарованных так, чтобы в них никогда не заканчивались чернила. Блейз подарил ему элегантную сумку из темной кожи с Чарами Расширения, которые невозможно распознать, идеально подходящую для его растущей коллекции запрещенных текстов. Пэнси, к его удивлению, прислала роскошный изумрудно-зеленый шелковый халат вместе с запиской, в которой говорилось, что «даже некромантам нужно отдыхать стильно». Фред и Джордж, в своей манере, прислали коробку своих последних экспериментальных приколов, в том числе самозавязывающиеся шнурки и довольно пугающий набор самовзрывающихся запонок. Подарок Хагрида был завернутой в яркий, слегка помятый сверток. Внутри Гарри обнаружил более новый, даже еще больший пакет с премиальным кошачьим кормом и коллекцию цветастых игрушек для котов – палочку с перьями, звенящий мячик и маленькую, набитую мышь. Сопровождающая записка, написанная размашистым почерком Хагрида, гласила: «С днем рождения, Гарри! Надеюсь, тебе понравятся твои новые... дары! Помни, что даже мальчику-кошке нужны лакомства!». Гарри подавил смешок, представив, как Хагрид подробно объясняет теорию о «мальчике-коте» каждому, кто готов слушать. «Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил и Мальчик-Который-Мурлыкал». Он должен был это запомнить. Когда день близился к вечеру, небольшое чувство разочарования охватило Гарри. Подарок от Тома не пришел. На самом деле он не ожидал его, не в привычном смысле, но маленькая часть его, та часть, которую привлекало темное очарование мужчины, надеялась на признание. Вечер прошел в такой уютной домашней обстановке, какой Гарри никогда не знал. Сириус, хотя и был по-прежнему склонен к отсутствующему взгляду, постепенно приходил в себя, и его смех эхом разносился по старому дому. Ремус, всегда успокаивающий своим существованием, умело управлял настроением Сириуса и их собственными неуклюжими попытками сохранить тайну. Кричер продолжал крутиться вокруг Гарри, время от времени мрачно бормоча что-то о «присутствии предателя», но всегда следя за тем, чтобы чашка Гарри была полна, а тарелка с тортом - снова наполнена. Как раз в тот момент, когда Гарри собирался удалиться в свою комнату, маленькая изящная сова, темнее которой он еще не видел, властно постучала в окно гостиной. В руке у нее был маленький бархатный мешочек. Внутри лежал единственный деревянный портключ с замысловатой резьбой. — Для тебя, Гарри, — сказал Сириус, нахмурив брови в любопытстве, — без имени отправителя. Гарри затрепетал от предвкушения. Он знал, от кого он был. — Я вернусь, — сказал Гарри тихим голосом. Он дотронулся до портключа, почувствовал знакомый рывок в области пупка и исчез. Он снова появился в большом кабинете Слизеринского Замка, мягкий свет камина освещал Тома Риддла, который стоял у окна, разглядывая залитое лунным светом Шотландское Нагорье. — С днем рождения, Гарри, — произнес Том низким звучным баритоном. Он повернулся, и его темные глаза встретились с глазами Гарри. — Я надеюсь, у тебя было... вполне мирное празднование? — Оно было... адекватным, — ответил Гарри, и слабая улыбка тронула его губы, — хотя я начал думать, что ты забыл. — Ни за что, — губы Тома изогнулись в легкой усмешке, — я просто предпочитаю дарить подарки в более... личной обстановке, — он жестом указал на небольшой пьедестал, покрытый бархатом, рядом с ним. Гарри подошел ближе, и его глаза расширились, когда Том снял покрывало. На пьедестале лежало единственное, прекрасно сохранившееся сердце. Оно было темным, почти черным, но пульсировало со слабым, ритмичным свечением, от него исходило едва уловимое гудение древней магии. Вокруг его основания были искусно выгравированные на пьедестале древние руны, которые Гарри узнал по своим занятиям в семье Блэков – руны некромантии, поглощения жизни и связывания. — Это сердце забытого Темного Лорда, — объяснил Том, его голос был низким и притягательным. — Оно пропитано многовековой темной магией, сохраняемой с помощью запрещенных ритуалов. Это мощный источник... Определенных способностей. Он помолчал, не сводя темных глаз с Гарри. — Инструмент, Гарри. Позволяющий усилить твои собственные уникальные способности. Притягивать жизнь, повелевать мертвыми, позволяющие по-настоящему ощутить силу, текущую в твоих жилах. Гарри уставился на пульсирующее сердце, и в нем расцвело странное, мрачное очарование. Это было тревожно, жутковато, но в то же время совершенно завораживающе. Это был подарок, который по-настоящему понимал его, свидетельствовал о тьме, которая его охватила. — Оно... идеально, — прошептал Гарри, протянув бледную руку, чтобы дотронуться до холодной, сморщенной поверхности сердца. — Я подумал, ты оценишь его, — улыбка Тома стала шире, выражая искреннее, хотя и леденящее душу удовлетворение. — Достойный подарок на день рождения для наследника Слизерина. И напоминание, Гарри, что некоторые связи создаются в тени и гораздо прочнее любого света.