The Boy Who Died and Lived Again

Обычное молчаливое почтение за слизеринским столом резко контрастировало с бурной энергией других факультетов. Гарри, с острым и расчетливым взглядом, точными движениями разделывал угря на гриле, когда над ним нависло нежеланное присутствие Дамблдора. Аура директора, обычно излучавшая приторную теплоту, сегодня казалась хрупкой. — Поттер, — голос Дамблдора был натянутым, с привычной интонацией дедушки, — на пару слов, если позволишь. В глазах Гарри промелькнула искорка мрачного веселья. Тщательно спланированная история о внезапной болезни Локхарта становилась все более запутанной. Отлично. Отсутствие бездарного дурака было долгожданной передышкой. — Директор, — ответил Гарри низким, бархатистым голосом, от которого у наиболее впечатлительных учеников часто пробегали мурашки по спине. Он нарочито медленно положил свои серебряные приборы на стол, — какое срочное дело требует вашего... единоличного внимания? — Это касается исчезновения Гилдероя Локхарта, — в голубых глазах Дамблдора, обычно излучавших то, что Гарри считал манипулятивной добротой, промелькнуло подозрение. По слизеринскому столу прокатился приглушенный смешок. Даже обычное кислое выражение лица Пэнси Паркинсон на мгновение смягчилось, сменившись озорным весельем. Плечи Драко, стоявшего рядом с Гарри, едва заметно задрожали от сдерживаемого смеха. Гарри вопросительно приподнял бровь; взгляд Драко метнулся ко входу в большой зал, в его серых глазах появился хищный блеск. — Исчезновения, директор? — протянул Гарри, подчеркнуто изображая безразличие. — Такая драматическая способность кажется характерной для такого человека. — Официальная версия не имеет значения, Поттер, — взгляд Дамблдора заострился. — Учитывая вашу... историю с теми, кто занимает должность преподавателя Защиты От Темных Искусств, я полагаю, ваши наблюдения... могут оказаться полезными. По большому залу прокатилась волна плохо сдерживаемого смеха, громче всего – со стороны гриффиндорских и хаффлпаффских столов, но даже несколько рейвенкловцев изо всех сил пытались сохранить свое академическое самообладание. Дамблдор, однако, не сводил глаз с Гарри. — Мои наблюдения склоняются к... прагматизму, директор, — сказал Гарри, и в его спокойном тоне послышался намек на угрозу. — И судьба Локхарта не имеет большого значения для меня. Внезапно от дверного проема донесся громкий взрыв смеха. Поджатые губы Дамблдора сжались в еще более тонкую линию. — Это повсеместное легкомыслие совершенно неуместно. Позже я должен буду выяснить его источник. Он шагнул ближе к Гарри, и у того внутри поселился холодок дурного предчувствия. Он почувствовал остаточную магию в воздухе, хаотичную, озорную энергию, которая говорила о работе близнецов Уизли. Ему не нужно было видеть, чтобы понять, что они в этом замешаны. — Локхарт доверял вам что-нибудь, Поттер? — Дамблдор продолжал настаивать, не обращая на это внимания. — Были какие-нибудь необычные опасения? Какие-нибудь... враги, о которых он упоминал? Смех в большом зале усилился, став почти оглушительным. Дамблдор, казалось, наконец-то заметил необычайный уровень веселья. Он огляделся, и его лоб в замешательстве наморщился. — Что означает это... безудержное веселье? — требовательно спросил он, в его голосе слышались неподдельное недоумение и нотки растущего раздражения. Он снова повернулся к Гарри, и в этот момент Гарри почувствовал, что в магической атмосфере, окружающей директора, что-то неуловимо изменилось. Со стороны входа запульсировала грубая энергия. На губах Гарри появилась медленная, хищная улыбка. Близнецы действительно превзошли самих себя. — Возможно, директор, — предложил Гарри опасно мягким голосом, — вы... не осознаете, какое... зрелище вы сейчас представляете для учеников. — Зрелище? — Дамблдор выглядел совершенно потерянным. — Я не понимаю, Поттер. Смех в большом зале достиг апогея. Даже у Снейпа, наблюдавшего за происходящим из-за главного стола, на обычно суровом лице появилась отчетливая ухмылка. МакГонагалл, которая только что вошла, застыла на полпути, ее рука взлетела ко рту, глаза расширились от шока и едва сдерживаемой истерики. — Более... тщательный осмотр вашего наряда был бы целесообразен, директор, — Гарри едва заметно наклонил голову в сторону входа. — Конкретно... ваш вид сзади. Замешательство Дамблдора усилилось, превратившись во вспышку беспокойства. Он осторожно сунул руку за пазуху мантии, и его пальцы наткнулись... ни на что. Только прохладный воздух коснулся его кожи. Он нахмурился, в его глазах появился ужас. Он потянулся дальше, и его рука подтвердила шокирующую правду. Вся задняя часть его обычно просторной мантии исчезла. Испарилась. И там, на фоне белизны его рубашки, сверкали ярко-розовые кружева. Тонкие, едва заметные стринги, ненадежно облегающие его бедра. По большому залу пронесся общий вздох, сопровождаемый взрывом безудержного смеха, который эхом отражался от древних каменных стен. Дамблдор застыл на месте, все еще прижимая руку к голой заднице, на его лице застыло выражение крайнего неверия и унижения. Медленно, не спеша, он повернулся, его взгляд скользнул по морю бьющихся в конвульсиях учеников и, наконец, остановился на Гарри. Его голубые глаза, обычно такие светлые, сейчас потемнели от едва сдерживаемой ярости, обещавшей возмездие. — Поттер, — сказал он низким, угрожающим голосом, который прорезал какофонию звуков. — Объясни. Это. Немедленно. Гарри встретил его пылающий взгляд, и в нем закипело холодное, торжествующее удовлетворение. — Директор, — сказал он, его голос сочился ядом, — уверяю вас, это... обнародование... не моих рук дело. Хотя, признаюсь, — жестокая улыбка тронула его губы, — эта... уязвимость... скорее... просветляющая. Руки Дамблдора сжались в кулаки. Его взгляд метнулся к выходу, где близнецы Уизли стояли, прислонившись к дверному косяку, их лица были красными, по щекам текли слезы, когда они схватились за бока от беззвучного смеха. В большом зале воцарилась тяжелая, напряженная тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипываниями веселья. Дамблдор стоял обнаженный, как в прямом, так и в переносном смысле, ярко-розовые стринги были ярким свидетельством дерзкой выходки близнецов. Наконец, с губ Дамблдора сорвался глубокий, прерывистый вздох. Он не обратил внимания на близнецов. Его пристальный взгляд был прикован к Гарри, в глазах появился опасный блеск. — Этот... инцидент... будет рассмотрен. Сурово. И ваше... тонко завуалированное веселье, Поттер, не осталось незамеченным. Резким движением Дамблдор повернулся и со всем достоинством, на какое был способен, полностью обнажив зад, быстро вышел из большого зала, оставив ошеломленного, но внутренне ликующего Гарри за слизеринским столом. Стойкий аромат озорной магии и раскаты смеха, эхом отдававшиеся от стен, были свидетельством впечатляющего успеха близнецов. Гарри позволил хищной улыбке медленно расползтись по его лицу. Даже в этом душном замке хаос имел свое мрачное очарование. А унижение Дамблдора стало приятным бонусом.