Ошибка желания

Тишина в крохотной кухне Боми повисла густая, как арахисовая паста, которой она намазывала тосты по утрам. Её мозг, привыкший складывать слова в изящные предложения для фанфиков, теперь выдавал лишь обрывки: «Ли Ноу... на моей кухне... в пижаме с единорогами... моя вина». Звук из его телефона, всё ещё зажатого в руке, стал настойчивее. — Лино-я! Ты где, чёрт возьми? — Сквозь помехи пробивался голос его менеджера. — Ты же должен быть на студии через сорок минут! Где ты? Минхо медленно, будто в замедленной съёмке, поднёс аппарат к уху. Его взгляд не отрывался от Боми, широко раскрывшей на него свои разноцветные глаза. — Хён... — его голос звучал хрипло и непривычно тихо. — Ты не поверишь. Я... не знаю, где я. — Что значит «не знаю»? Ты же час назад был дома! — вопил менеджер. — В этом-то и проблема, — Минхо провёл свободной рукой по лицу, смазывая капельку пасты по щеке. — Одна секунда — я чистил зубы. Следующая — я здесь. — «Здесь» — это где?! Включи геолокацию! Минхо опустил телефон, тыкая в экран. На его лице отразилось знакомое всем выражение — полное отсутствие сигнала. — Не работает. Кажется... — он окинул взглядом скромную обстановку, заметив в окне морской пейзаж, предположил— ...я в Пусане. В трубке раздался звук, будто кто-то подавился воздухом. — В ПУСАНЕ? Как, в каком смысле, в Пусане? Ты что, сел в самолет, не сказав мне? — Я не садился в самолёт! — голос Минхо наконец сорвался, выдав его панику. — Я просто... переместился! Телепортировался! Я не знаю! Боми, воспользовавшись моментом, робко прочистила горло. — Э-это... Пусан. Район Квангок-дон, — прошептала она, чувствуя себя идиоткой. Её голос привлёк внимание менеджера. — Кто это? Лино, с тобой кто-то есть? Минхо снова уставился на Боми, и его взгляд зацепился за маленькую, но узнаваемую деталь на холодильнике. Магнит. Черно-синий магнит с логотипом Stray Kids и надписью «NOEASY». Рядом виднелся магнит в виде лайтстика Stay. — Со мной... — он сглотнул, — ...девушка. Которая, кажется, наша фанатка и знает, как я здесь оказался. — Я не знаю! — тут же взвизгнула Боми, всплеснув руками. — Клянусь, господин Минхо, я ничего не делала! Я просто... загадала желание... мысленно... — и сразу же заткнулась, поняв, как это звучит. На другом конце провода наступила мёртвая тишина. А потом раздался новый, ещё более яростный взрыв. — Загадала желание? Ли Ноу, ты сейчас в квартире у какой-то сумасшедшей сасэн-фанатки? Ты в серьёзной опасности! Назови адрес, я высылаю полицию и спасателей! — Нет! — почти хором крикнули Боми и Минхо. — Она не сасэн! — поспешно добавил Минхо, снова окинув Боми оценивающим взглядом. Она, в своих пижамных штанах с пингвинами, с розовыми прядями, прилипшими ко лбу, выглядела как угодно, но не как опасная маньячка. — Всё... всё нормально. Я разберусь. Просто... отмени всё на сегодня. Скажи, что я внезапно заболел. Чем-то очень заразным. Не дослушав возражений, он положил трубку и отложил телефон на стол. Звонок тут же раздался снова, но он проигнорировал его. — Так, — он выдохнул, упираясь руками в стол и нависая над Боми. — Повтори. Что ты сказала про желание? — Ничего! — Боми отступила на шаг, упираясь спиной в холодильник. — Это... это просто фигура речи! Образное выражение! Я имела в виду, что я... фанатка. И, конечно, я бы хотела вас встретить. Но не так! Никогда не так! Он изучал её несколько секунд, а затем его взгляд снова скользнул в сторону её спальни. — Вы фанатка Stray Kids? — спросил он уже более спокойно, деловым тоном. Боми молча кивнула, глядя на свои босые ноги. — Моя самая большая? — в его голосе зазвучала усталая покорность судьбе. — Н-нет! — соврала она. — Я просто... случайная... ну, знаете... Он недоверчиво поднял бровь и прошёл мимо неё в комнату. Боми поплелась за ним, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда. Он осмотрел полку с альбомами — у неё были все, включая лимитированные издания. Его взгляд задержался на аккуратно стоящем лайтстике. На ноутбуке, на заставке которого был коллаж из его фотографий. — Случайная фанатка, — констатировал он. — Понятно. Ладно. Забудем об этом. Сейчас главное — понять, как мне отсюда выбраться. Он решительно направился к прихожей. — Я вызываю такси. Мне нужно в аэропорт. — Господин Минхо! — Боми бросилась за ним. — В... в чём вы поедете? Он замер у двери и медленно посмотрел на свой наряд. Пижама с единорогами внезапно показалась ему ещё нелепее. На его лице прошла целая гамма эмоций. — И... и ещё! — добавила Боми, осенившая новой мыслью. — У вас же с собой нет ничего! Ни паспорта, ни кошелька! Вас же не пустят на рейс без документов! Минхо сжал переносицу, смотря в пустоту где-то над её головой. Казалось, он мысленно прокручивает и отвергает один безумный план за другим. — Чёрт. Вы правы. — Он обернулся и прошёлся обратно на кухню, снова схватившись за переносицу. — Ладно. План Б. Вызываем такси до моего общежития в Сеуле. Менеджер встретит меня там. Главное — добраться до входа. — Но... в пижаме? — робко напомнила Боми. Он вздохнул, потер лицо ладонями, а затем бросил на неё решительный взгляд. — У вас есть... что-нибудь? Что угодно. Капюшон. Шляпа. Большой бумажный пакет. Боми метнулась в спальню и вернулась с охапкой своей оверсайз одежды: огромным серым худи с ушами на капюшоне и спортивными штанами. — Это... это всё, что есть, — пробормотала она. — Обуви... кроме моих кроссовок, тоже нет. Минхо взглянул на этот комплект так, будто ему предложили надеть костюм гигантского таракана. — Ладно, — сдавленно произнёс он, хватая вещи. — Где тут у вас можно переодеться? Через пять минут он вышел из ванной. Худи сидел на нём мешковато, уши кошки печально свисали по бокам. Спортивные штаны были чуть коротковаты, открывая щиколотки. На ногах — его же собственные тапочки с единорогами. — Моя карьера... — он грустно уставился в зеркало в прихожей, — ...окончена. Если кто-то сфотографирует меня в этом виде, мне придётся бежать в Северную Корею. Или на необитаемый остров. — Вы выглядите... мило, — неуверенно просквозила Боми. Он бросил на неё убийственный взгляд. Пока Боми стояла, уткнувшись себе под ноги, не зная что сказать, раздался звонок на её телефоне. На экране светилось «Папа». Она замерла. — О нет... — Кто это? — насторожился Минхо. — Мой отец. Мы вчера утром договаривались, что он заедет ко мне сегодня, — она сглотнула. — Господи! Как же не вовремя, — прошипел Минхо. — Отвечайте. Только, ради всего святого, не говорите, что я у вас, а ещё кто я и как я выгляжу. Боми с дрожью в пальцах приняла вызов. — Пап? — её голос прозвучал на октаву выше обычного. — Боми-я! — отец звучал радостно и возбуждённо. — Я освободился! И уже выезжаю к тебе, подожду внизу. Всё в порядке? — Пап, нет! — запаниковала Боми. — Тебе не нужно приезжать! Мне просто... срочно потребовалось съездить на вокзал. Извини, пожалуйста, что не предупредила тебя заранее. — На вокзал? В выходной? — отец засмеялся. — Доченька, я тебя воспитывал двадцать пять лет. Ты врешь так же плохо, как в пять лет, когда говорила, что не ела варенье. Я уже почти у твоего дома. Пять минут. Целую! Он бросил трубку. Боми медленно опустила телефон, глядя на Минхо с выражением чистого ужаса. — Он... он сейчас здесь будет. В этот момент телефон Минхо снова завибрировал. На этот раз на экране горело имя «Бан Чан». Минхо замер, глядя на него, словно на приговор, и медленно поднес к уху. — Хён... Голос в трубке звучал не так истерично, как у менеджера, но гораздо более серьёзно и собранно. — Лино-я. Объясни. Что происходит? Менеджер-хён говорит что-то про Пуcан, про какую-то фанатку и телепортацию. Ты в порядке? Ты в безопасности? Минхо с тоской посмотрел на свой наряд, на Боми, на её квартиру. — Я... я не знаю, хён. Я в безопасности, да. Но я не знаю, как это объяснить. Я был у себя дома, а теперь я... здесь. В Пусане. В квартире у девушки. И да, она Stay. Но я не думаю, что она как-то к этому причастна. Это... это что-то невозможное. — С тобой кто-то ещё? — спросил Бан Чан деловым тоном. — Нет. Только она. — И как ты выглядишь? Минхо сгорбился. — ...Был в пижаме с единорогами. Сейчас не лучше… На той стороне провода наступила короткая пауза, за которой последовал сдавленный смешок, быстро перешедший в кашель. — Понятно. Так. Ситуация ясна. Ты не можешь появиться в таком виде на публике. Ни в такси, ни на поезде. Это будет медийное самоубийство. У этой девушки есть машина? Минхо перевёл взгляд на Боми. — У вас есть машина? Та испуганно замотала головой. — Н-нет... — Правда? — переспросил он, уже догадываясь. — Есть... но у отца, — прошептала она. — Я иногда беру, если нужно по делам. — У неё нет машины, но она может взять у отца, — пересказал Минхо в трубку. — Идеально, — тут же ответил Бан Чан. — Договаривайся. Пусть везёт тебя в Сеул. Я встречу вас где-нибудь в условленном месте, передам тебе одежду. Решай это. И, Минхо... — голос лидера смягчился. — Береги себя. И... единорогов. Связь прервалась. Минхо опустил телефон. — Мне нужна ваша машина, — сказал он, глядя на Боми. — Вернее, машина вашего отца. Вы должны отвезти меня в Сеул. — Но... — глаза Боми стали размером с блюдца. — Другого выхода нет! — его голос дрогнул от отчаяния. — Вы хоть представляете, что будет, если меня увидят вот так? Меня заклюют в соцсетях за сутки! Мне нужно незаметно добраться до Сеула. Ваш отец уже здесь. Попросите у него машину. Скажите... скажите, что вам срочно нужно съездить к подруге в другой конец города. Или что угодно! — Я не могу просто так попросить машину! Он будет задавать вопросы! — заломила руки Боми. — Придумайте что-нибудь! — почти взмолился Минхо, впервые за весь разговор выглядев не раздражённым, а по-настоящему потерянным. — Пожалуйста. Внизу под окном раздался короткий гудок. Решение нужно было принимать сейчас. Боми, краснея до корней волос, снова набрала отца. — Пап... — начала она, стараясь говорить как можно более естественно. — Слушай, ты же уже здесь... а нельзя ли мне взять машину? Мне правда очень-очень срочно нужно кое-куда съездить. Это... В этот момент Минхо, нервно прохаживающийся по кухне, вдруг громко чихнул — «Апчхи!». В трубке воцарилась мёртвая тишина. — Боми-я, — голос отца приобрёл подозрительно-мягкие, сладкие нотки. — Это что, у тебя там кто-то есть? Тот, кому так срочно понадобилась МОЯ машина? — Пап, нет! — запинаясь, ответила Боми, бросая панический взгляд на Минхо, который замер с широко раскрытыми глазами. — Это... это просто... по телевизору... — По телевизору чихают именно так, когда у дочери в квартире в восемь утра в выходной находится незнакомый мужчина, — отец говорил уже весело. — Так это он и есть твой «срочный выезд»? Он тот самый парень, о котором ты мне ничего не рассказываешь? Как его зовут-то? Чем занимается? Родители его кто? Минхо, слышавший всё это, прикрыл лицо ладонью, но Боми заметила, как его плечи слегка задрожали от сдерживаемого смеха. Ей стало ещё жарче. — Па-а-ап! — застонала она, чувствуя, как горит всё лицо. — Да нет же никакого парня! И... и машина мне нужна для себя! Одной! — Конечно, конечно, для себя, — отец говорил с неподдельным удовольствием. — Бери, бери ключи. Они в замке зажигания. Только обещай, что вечером заедешь на ужин. С ним. Я пулькоги приготовлю. И кальби. Он любит кальби? — О боже, — простонала Боми. — Отлично договорились! — радостно заключил отец. — Береги себя! И его тоже! Води аккуратно! Он бросил трубку. Боми опустила телефон, глядя перед собой пустым взглядом. — Он... он дал машину. И пригласил тебя на ужин. Минхо, наконец, перестал сдерживаться и тихо рассмеялся, коротко и нервно. — Ну что ж, — выдохнул он, смирившись с судьбой. — Значит, едем в Сеул. А вечером я, Чханмин, ваш стеснительный друг из университета, буду есть пулькоги с вашим отцом. — Он посмотрел на свой наряд. — В этом. Он снова тихо фыркнул, качая головой. — Ладно. Ведите в бой. Они молча спустились вниз. Отец Боми, господин Лим Минчхоль, уже вышел из машины и прислонился к двери, широко улыбаясь. Его взгляд скользнул по Минхо в его нелепом виде, но улыбка не померкла. Наоборот, в его глазах читалось неподдельное любопытство и отеческая радость. — Ну что ж, — сказал он, подмигивая дочери. — Значит, это и есть твой срочный «друг», ради которого ты в выходной в восемь утра вскочила? Добро пожаловать, сынок! Береги мою девочку. И... себя тоже. Одежка у тебя... интересная. Минхо, натянув капюшон поглубже, лишь молча и смущённо кивнул, полностью войдя в роль «стеснительного Чханмина». Господин Лим с явной неохотой отдал ключи от машины, на прощание многозначительно подмигнув дочери и с отеческой теплотой похлопав «стеснительного Чханмина» по плечу. — Возвращайтесь к ужину! Не опаздывайте! — крикнул он им вдогонку, пока Боми неуверенно заводила двигатель. Машина тронулась, и Боми, сосредоточенно сжав руль, вывела её на магистраль. Первые несколько минут в салоне царила гробовая тишина, нарушаемая только гулом мотора и шумом дождя по стеклу. Дорога из Пусана в Сеул на машине занимала около четырех часов, и осознание этого витало в воздухе, как приговор. Минхо сидел, вжавшись в пассажирское кресло, натянув капюшон так, что было видно только его подбородок. Казалось, он пытался стать как можно меньше, раствориться в сиденье. Первым не выдержал он же. — Так... — его голос, приглушенный тканью худи, прозвучал глухо. — Значит, Боми? А то мы так и не познакомились нормально, из-за всей этой... ситуации. Она вздрогнула, на секунду отводя взгляд от дороги. — Да. Лим Боми. — Она почувствовала, как снова краснеет. Произносить свое имя, обращаясь к нему, было сюрреалистично. — Извините ещё раз... за всё это. — Не за что извиняться, — он проворчал. — Если, конечно, вы не владеете телепортацией. Вы ведь не владеете? — в его голосе зазвучала слабая надежда. — Нет! — она чуть не врезалась в машину впереди, от волнения сильнее нажав на газ. — Клянусь, я не имею к этому никакого отношения. Я просто... проснулась, а вы уже там были. Он тяжело вздохнул. — Я тоже. Чистил зубы, думал о расписании на день... и вот я здесь. В Пусане. В пижаме. — Он помолчал. — Это какой-то дурной сон. Или я сошёл с ума. — Это не сон, — промелькнуло в голове у Боми. — Это заколка. Это моё глупое желание. О боже, это ведь я во всём виновата. Она сжала руль так, что костяшки побелели. Она должна была сказать ему. Но слова застревали в горле. Он подумает, что Боми сумасшедшая. Или ещё хуже — сумасшедшая фанатка, которая каким-то чудом его похитила. — Может, это массовый гипноз? — вдруг предположил Минхо, ломая тишину. — Или эксперимент правительства? Или... — он снова замолчал, и Боми почувствовала, как он смотрит на неё. — Вы точно ничего необычного вчера не видели? Может, какая-то странная ситуация с вами приключилась? Заколка. Старуха. Монета. Мысли пронеслись вихрем в голове Боми. Она прикусила губу, глядя на бесконечную ленту шоссе перед собой. — Нет, — соврала она, и голос её дрогнул. — Всё было как обычно. Ничего странного. Она чувствовала себя ужасно. Он был жертвой её неосторожного желания, заложником ситуации, а она лгала ему прямо в лицо. — Жаль, — разочарованно протянул он. — Потому что другого объяснения у меня нет. Придётся версию с телепортацией Бан Чану и менеджеру предлагать. — Он горько усмехнулся. — Они точно подумают, что меня стукнули по голове. — Э... а что вы им скажете? — робко поинтересовалась Боми. — Пока не знаю. Что-нибудь придумаю. Скажу, что у меня амнезия после вчерашней вечеринки, — пошутил он устало. — Главное — сначала добраться до своих, переодеться и прийти в себя. А там... будем разбираться. Он откинулся на сиденье, и снова воцарилась тишина, на этот раз менее напряжённая. Шум дождя и мерный гул двигателя начали убаюкивать. Боми почти погрузилась в размышления о старухе, о том, как во всё это втянулся невинный человек... — А давно вы за рулём? — неожиданно спросил Минхо, выдергивая её из тяжёлых раздумий. — Что? А... нет, не очень, — она смутилась. — Права получила, но редко вожу. В основном на машине отца по городу. — О, — он произнёс это так, что ей стало ясно: он мысленно пристегнулся ещё раз. — Ничего. Я потерплю. Вы справляетесь... уверенно. В его голосе сквозила лёгкая ирония, но без злобы. Скорее смирительная. Боми невольно улыбнулась. — Спасибо за доверие, господин Минхо. — На дороге, наверное, можно просто Минхо, — пробормотал он. — А то «господин» отвлекает. И за рулём вам лучше сосредоточиться. — Хорошо... Минхо-сси, — кивнула она, и на этот раз её улыбка стала чуть шире. Он мотнул головой, наконец-то откинув капюшон и позволив ей увидеть свое лицо — уставшее, но уже без паники. — Давайте уже на «ты», ладно? После всего пережитого «сси» звучит как-то нелепо. Просто Минхо. — Хорошо, — Боми кивнула, чувствуя, как камень вины снова давит на нее. Он был таким... нормальным. А она всё ещё хранила свой секрет. — Тогда и ты... можешь называть меня просто Боми. — Договорились, Боми, — он произнёс её имя, и от этого по её спине пробежали мурашки. Он посмотрел на свои тапочки, все ещё украшенные глупыми единорогами, и с лёгкой ухмылкой покачал головой. — Никогда не думал, что моё первое более-менее нормальное знакомство с Stay начнётся вот так. Боми рискнула украдкой взглянуть на него. Без паники и подозрений его лицо казалось моложе и мягче. — Зато... запоминающеся, — робко подколола она. — Единороги очень... тебе идут. Солидно. Минхо фыркнул и указал пальцем на её пижамные штаны, выглядывающие из-под куртки. — Ага, а твои пингвины — верх элегантности и стиля. Прямо как на Неделе моды в Милане. Она рассмеялась, и напряжение наконец-то начало уходить, сменившись странной, сюрреалистичной легкостью. — Признавайся, ты специально такую пижаму выбрал, чтобы произвести впечатление при телепортации? — она не поверила, что осмелилась на такую шутку. — Ага, — он с игривой серьезностью покачал головой. — Это мой секретный план по завоеванию мира. Сначала пугаю фанаток своим видом в семь утра, а потом требую выкуп в виде пулькоги. Кстати, насчёт пулькоги... твой отец точно не передумает? — О, нет, — застонала Боми, но уже с улыбкой. — Он уже, наверное, половину рынка скупил. Готовься к допросу с пристрастием о твоих карьерных перспективах и планах на семью. — Отлично, — Минхо снова с драматическим вздохом откинулся на сиденье, но в его глазах уже играли искорки. — Значит, план на день такой: незаметно проникнуть в Сеул, избегая папарацци в этом гламурном прикиде, а потом вернуться в Пусан на ужин к строгому отцу моей похитительницы. Прекрасно. Просто прекрасно. — Я не похитительница! — возмутилась Боми, но уже смеясь. — А кто же? Моя фея-крёстная? — он поднял бровь. — Только, пожалуйста, не превращай мою тыкву в карету. У меня и так голова кругом. Они переглянулись, и оба снова рассмеялись. Четыре часа пути внезапно перестали казаться вечностью. За окном по-прежнему моросил дождь, но в салоне машины стало по-настоящему тепло и... почти по-дружески. Почти. Если забыть, как всё началось. Тишину в салоне разорвал вибрирующий телефон Минхо. Он вздрогнул, посмотрел на экран и с глубокой, усталой покорностью поднёс его к уху. — Да, хён... Боми тут же прикусила язык, стараясь не мешать разговору и делая вид, что с максимальным вниманием следит за дорогой, хотя краем уха ловила каждое слово. — Да, я в пути... Нет, всё нормально... — Минхо говорил тихо, почти шёпотом, временами закатывая глаза к потолку или сжимая переносицу. — Что? А... Чёрт. Точно, я совсем забыл... А перенести нельзя? Совсем? — Он помолчал, слушая длинную тираду с того конца провода. Его плечи опустились. — Понятно. Ладно... Да, я успею. Передай всем, что я очень-очень извиняюсь... Спасибо, что разрулил всё остальное... Да, я скоро буду. Ждите. Он положил телефон на колени и несколько секунд просто молча смотрел в окно на мелькающие под дождём поля. — Всё пропало, — тихо произнёс он, больше для себя, чем для неё. — Менеджер утряс почти всё, что можно было утрясти. Но есть одна предзапись для музыкального шоу... её нельзя перенести. Все уже в сборе, студия забронирована... — он обернулся к Боми, и в его глазах читалось неподдельное сожаление и стыд. — Я... я физически не успею вернуться в Пусан к ужину. Мне жаль. Я знаю, твой отец готовился... и ты... Боми быстро кивнула, не давая ему договорить. — Всё в порядке. Я всё понимаю. Работа есть работа. — Она старалась, чтобы её голос звучал максимально спокойно и по-деловому. — Я просто высажу тебя где скажешь, и всё. Он смотрел на неё с немым вопросом, словно ожидая упрёков или разочарования, но она лишь пожимала плечами, глядя на дорогу. «А чего ты ожидала, дурочка?» — зазвучал в её голове ясный и безжалостный внутренний голос. «Он — Ли Ноу. Мировая звезда. У него расписание расписано по минутам. Ты же фанатка, тебе и так невероятно повезло. Он был в твоей квартире! Ты с ним говорила на „ты“! Ты сейчас везёшь его в своей... вернее, в папиной машине. Наедине! Ты чего, правда надеялась, что он бросит все свои дела и поедет есть пулькоги с твоим отцом в какой-то пуcанский переулок? Ты для него — странный, неловкий инцидент, который нужно поскорее забыть. Чрезвычайная ситуация. Не больше». Она украдкой взглянула на него. Он снова уставился в окно, его лицо было озабоченным, он уже мысленно был там, на студии, решая свои взрослые, важные проблемы. Её маленький мирок книжной лавки и фанфиков был ему бесконечно далёк. — Спасибо, — тихо сказал он, прерывая её тяжёлые размышления. — За понимание. И... вообще, за всё. Ты очень выручила. — Пустяки, — бодро ответила Боми, заставляя себя улыбнуться. — Любой бы на моём месте помог. Главное — чтобы тебя никто не увидел в таком виде, пока мы не доберёмся до Сеула. Она снова сосредоточилась на дороге, давая ему понять, что разговор окончен. Теперь в салоне висела другая тишина — не неловкая, а немного грустная, наполненная осознанием того, что эта безумная сказка скоро закончится, и каждый вернётся в свою реальность. Его — на сцену. Её — в «Чхэкчхан», к стеллажам с книгами и тихим мечтам о принцах и айдолах, которые теперь будут иметь одно-единственное лицо. Минхо повернулся к ней, его выражение лица стало серьёзным, деловым. — Слушай, я... я покрою все расходы. Бензин, платные дороги, всё. И... компенсирую тебе время. Я знаю, что это твой выходной, и ты потратила его на эту... незапланированную поездку из-за меня. «Да уж, незапланированную, — горько усмехнулась про себя Боми. — Это я тебя незапланированно в свою жизнь телепортировала. Так что, кажется, это я перед тобой в неоплатном долгу». Но вслух она лишь покачала головой. — Не надо. Всё в порядке, правда. — Надо, — мягко, но настойчиво настоял он. — Я не могу иначе. Я чувствую себя виноватым. Перед тобой, перед твоим отцом, перед всей своей командой... — он снова сжал переносицу. — Так что, пожалуйста, не отказывайся. Это самое меньшее, что я могу сделать. Он помолчал, подбирая слова, явно чувствуя себя неловко. — И ещё... — он начал и замолчал, явно колеблясь. — Я знаю, это прозвучит ужасно, и, возможно, я обижу тебя этими словами... Но наша работа, наша жизнь... она вся построена на репутации. На доверии фанатов. Боми почувствовала, как у неё внутри всё сжалось. Она знала, что будет дальше. — Мне нужно попросить тебя... — он не смотрел на неё, уставившись в свои руки, — ...пожалуйста, никому не рассказывай о том, что случилось. Ни о том, как я появился, ни о том, как мы ехали... Никому. Даже самым близким подругам. Это... это может быть неправильно истолковано. Менеджер сойдёт с ума, а пресса... Он не договорил, но она всё поняла. «Скандал. Айдол и фанатка. Компромат. Проблемы». Она почувствовала, как по щекам разливается жар, на этот раз — от обиды и стыда. Он прав. Абсолютно прав. Но от этого не становилось менее больно. — Конечно, — её голос прозвучал тихо, но твёрдо. Она посмотрела на него, и он наконец встретился с ней взглядом. В его глазах читались извинения и сожаление. — Не переживай. Я и не собиралась никому рассказывать. Кто бы мне поверил? — она попыталась шуткой сгладить ситуацию, но получилось не очень. — Спасибо, — он выдохнул с явным облегчением, но тут же помрачнел, понимая, что его благодарность звучит как что-то купленное. — Правда, спасибо. Не только за это. За всё. Ты повела себя... очень достойно в этой сумасшедшей ситуации. — Да ладно, — она махнула рукой, снова утыкаясь взглядом в дорогу. — Просто повезло с пижамой. У единорогов обаяние разрушительное. Он тихо хмыкнул, но больше не стал развивать тему. Договорённость была достигнута. Дело было сделано. Теперь они просто молча ехали вперёд, к Сеулу, где их ждало возвращение к привычным ролям: айдолу и фанатке, разделённым сценой, экраном и теперь ещё — общим секретом, который одна должна была хранить, а второй — стараться забыть. Спустя четыре часа, которые показались вечностью и пролетели мгновенно одновременно, они наконец въехали в Сеул. Дождь прекратился, сменившись серым, промозглым вечером. Боми, следуя тихим, односложным указаниям Минхо, свернула в неприметный переулок в дорогом районе и остановилась у заднего входа какого-то невзрачного офисного здания. — Здесь, — сказал он коротко. — Меня тут встретят. В салоне повисла тяжёлая, неловкая тишина, нарушаемая только тиканием поворотника. Пришло время прощаться. Минхо развязал мешковатый худи и снял его, аккуратно сложив на сиденье. — Спасибо за... экипировку, — пробормотал он, глядя куда-то мимо неё. — Не за что, — так же тихо ответила Боми, уставившись на руль. Он потянулся к дверной ручке, но замер. — Так... насчёт... — он замялся, явно имея в виду деньги. — Забудь, — быстро перебила его Боми, наконец посмотрев на него. Она пыталась улыбнуться, но получилась лишь кривая гримаса. — Серьёзно. Считай, это мой вклад в... в ликвидацию последствий стихийного бедствия. Он кивнул, не настаивая, но видно было, что он всё равно чувствует себя обязанным. — Тогда... хотя бы дай мне свой номер. Чтобы я мог... ну, ты понимаешь. Чтобы компенсировать хотя бы бензин. Или... чтобы ты знала, что я в порядке добрался. Она колебалась секунду, но потом медленно продиктовала цифры. Он аккуратно ввёл их в свой телефон. — Боми... — он снова запнулся, ища слова. — Ещё раз спасибо. И... извини. За всё это. За неудобства. За... ту просьбу. — Всё в порядке, — она повторила уже заезженную пластинку, чувствуя, как её лицо немеет от фальшивой улыбки. — Иди. Все ждут. Он кивнул, ещё раз бросил на неё быстрый, сложный взгляд — в нём читались и благодарность, и вина, и смущение, и усталость, — и наконец выскользнул из машины. Дверь захлопнулась с глухим стуком, который прозвучал как точка в этой абсурдной главе их жизни. Боми не смотрела, как он исчезает в здании. Она просто резко тронулась с места и поехала, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого места. Через несколько кварталов она съехала на первую же парковку у небольшого сквера, заглушила двигатель и, наконец, опустила голову на руль. Тишина оглушила её. В машине пахло Минхо, точнее его шампунем, смешавшимся с запахом мокрой собаки от её худи, лежащего теперь на пассажирском сиденье. На её памяти всплыло его смущённое лицо, его просьба молчать, его обещание написать. Она достала телефон. Новых сообщений не было. Конечно. Он только что добрался, у него куча дел. «Он не напишет, — сурово сказала себе Боми, вытирая предательскую слезу, выкатившуюся из уголка глаза. — Он вежливый, поэтому попросил номер. Но он постарается забыть этот день как страшный сон. А ты... ты должна сделать то же самое». Она глубоко вздохнула, завела машину и тронулась в обратный путь. В Пусан. Домой. Где её ждал отец с пулькоги и миллионом вопросов, на которые у неё не было ответов. И где на комоде, как она знала, лежала та самая заколка, которая начала всё это безумие.