Когда я сражаюсь с настоящими монстрами, я вдруг понимаю, что я всего лишь обычный человек.

В ту ночь Гарри сидел один в своей спальне, не сводя глаз со второй стрелки на своих наручных часах, которая неумолимо приближалась к полуночи. Даже несмотря на то, что в его жизни появился Сириус, ему нравилась эта личная, уединенная традиция — ждать полуночи в свой день рождения, чтобы пожелать себе счастливого наступающего года. Он делал это с восьми лет и предполагал, что будет делать так до тех пор, пока не умрет. Это было его личное, сокровенное, и никто, даже Дурсли, не мог этого у него отнять. Наконец секундная, минутная и часовая стрелки совпали в верхней части циферблата. На одну-единственную секунду мир словно замер, когда Гарри Поттеру исполнилось четырнадцать. Он сомневался, что родился ровно в полночь, но также сомневался, что когда-нибудь узнает точное время своего рождения, а полночь казалась ему достаточно символичной. Затем секундная стрелка двинулась вперед, продолжая свой бесконечный путь, вращаясь по кругу. Несмотря на то, что была уже полночь, Гарри почти не чувствовал усталости. Он знал, что ему нужно поспать, чтобы набраться сил для настоящего дня рождения, который состоится сегодня, но сон не шел. День рождения… у него будет настоящий день рождения. Это казалось почти нереальным. Всего через несколько часов он сможет встретиться с Эдом и Алом, вместе с ними открыть подарки, провести время с Сириусом… За эти короткие несколько месяцев в его жизни многое изменилось. Столько хороших, позитивных перемен. Вот так просто Гарри бросился на кровать и натянул на себя одеяло. Он не знал, сможет ли уснуть, но чем раньше он заснет, тем быстрее наступит утро. Впервые он с нетерпением ждал, что принесет ему новый день. «Женщина перед ним тяжело дышала, ее очки разбились и лежали на земле у ее ног. В его ушах звенели отголоски ее криков. По ее подбородку стекала слюна. В углу его зрения мелькнула толстая извивающаяся змея. — Вот как… — пронзительный холодный голос, казалось, эхом донесся из его собственного горла. — Они вернут это… и моего верного слугу… Женщина пробормотала что-то невнятное и начала падать. Из темноты протянулась рука и схватила ее за волосы, вздернув голову. Она вскрикнула от боли. — Ну ты ее и отделал! — Этот голос был слишком радостным для большинства нормальных людей, а рука, державшая женщину за волосы, трясла ее головой. — Люди могут быть такими хрупкими! — Итак, это тебе подходит? — раздался почти страстный голос из тени. Ее лицо было скрыто, и только очертания ее темных волос выделялись на фоне силуэта. И все же он практически ощущал ее коварную улыбку. — Мы предоставили тебе превосходный источник информации. Этого должно быть достаточно, чтобы привести в действие некоторые из твоих планов. — Действительно, это так… — снова заговорил холодный голос. — Хотя я должен спросить. Почему? Вы не мои слуги. Вы находите меня в таком ослабленном, жалком состоянии и предлагаете… союз. Какова ваша конечная цель? Рука, державшая голову женщины, разжалась, и ее сломанное тело снова рухнуло, на этот раз на землю. Фигура полностью вышла из тени. Ее волосы были спутанными, прикрытыми темным куском ткани, а в фиолетовых глазах таилось что-то зловещее. — Мы расскажем тебе ближе к Обещанному Дню. Но давай просто скажу, что наши цели совпадают. — Сотрудничество в наших общих интересах. — снова раздался из тени страстный женский голос. — У нас есть знания, которыми обладают немногие другие, а у вас есть армия, ожидающая своего часа. — Армия, которая не придет ко мне в таком состоянии… — в холодном голосе звучала горечь. — Тринадцать лет, и они не искали меня. А теперь, когда Хвост получил Поцелуй, они все еще больше спрячут головы в песок. — Они придут. — заверил его страстный голос. — Как только ты восстановишь силы. Мы можем помочь. — Есть заклинание, древняя магия… которая может вернуть мне былую мощь. Мне понадобится мальчик. Мне понадобится Поттер. — Он? — фигура впереди скрестила руки на груди. — Мы знаем об этом ритуале, и все, что для него нужно — это кровь врага. А врагов у тебя бесчисленное множество. Черт! — он пнул женщину, которая издала еще один болезненный стон. — Вот тебе враг! — У меня есть причины использовать мальчика. Другого я не приму! — Оставь его. — произнес страстный голос, когда стало ясно, что ее спутник готов снова возразить. — Если он хочет использовать мальчишку Поттера, пусть использует. Ты зациклился на Стальном с тех пор, как опубликовали стенограмму допроса. Фигура впереди нахмурилась, но ничего не сказала. — Мне понадобится мой верный слуга… Он ждет меня. Он может привести ко мне Поттера. — Скорее всего, он будет на чемпионате мира по квиддичу. — продолжил за него страстный голос. — Мы можем забрать его, пока будем там по своим делам. А когда ты восстановишь силы, мы покажем тебе наш собственный ритуал. Для него нам понадобится лишь несколько твоих последователей. — Ты утверждаешь, что наши цели совпадают, и все же просишь меня сдать тебе своих слуг?! — прошипел холодный голос. — Ты смеешь говорить со мной на равных?! — Последователи, которые предали тебя, бросили тебя гнить в одиночестве. — сказала фигура впереди, и в ее глазах мелькнуло что-то мерзкое. — Те, кто слишком напуган, чтобы быть тебе полезным. А взамен, когда ритуал будет завершен, ты получишь нечто гораздо более ценное. То, на что многие готовы поставить свою душу. Тишину нарушали лишь стоны измученной, сломленной женщины, лежащей на земле перед ним. Казалось, к ней вернулась какая-то решимость, и она попыталась встать на четвереньки. Змея начала разворачиваться, ее язык метнулся к жертве. — Пока нет, Нагайна. — И что нам с ней делать? — спросила фигура, стоявшая впереди. — Ее разум слишком помутился, чтобы от нее была какая-то польза. — Она выполнила свою задачу. — сказал холодный голос. — Даже если ее мозг и память не смогут быть восстановлены, Министерству не будет никакой пользы от того, что мы ее вернëм. К ним присоединился новый, скулящий голос, доносившийся из той же части леса, что и у его спутницы. — Можно я ее съем? Пожалуйста. Я хочу ее съесть. — Конечно. — произнес страстный голос почти материнским тоном. — Прошло так много времени с тех пор, как ты ел свое любимое блюдо. Большая пухлая рука потянулась из темноты, но холодный голос прервал ее. — Если ты настаиваешь на том, чтобы съесть ее и насытиться Нагайна, позволь мне прикончить ее самому. Ее жизнь, какой бы скучной и бесполезной она ни была, по крайней мере, имела смысл, поскольку давала мне самую полезную информацию. По крайней мере, ее смерть тоже должна принести мне пользу. Рука со стоном отдернулась, но облегчение, которое испытала измученная женщина, длилось недолго. Палочка оказалась на одном уровне с ее расфокусированным взглядом, и его поле зрения заполнила вспышка зеленого.» Гарри вырвался из-под одеяла и схватился за лоб, когда его шрам обожгло болью. Ему казалось, что кто-то пытается расколоть его голову молотком. Он не мог кричать, но слышал рев и крики в ушах. Он ахнул и попытался замереть. Даже несмотря на пульсирующую головную боль, ему меньше всего хотелось, чтобы Дурсли проснулись и подняли шум. Постепенно, по мере того как он массировал голову, неприятное пульсирующее ощущение стало ослабевать, и в конце концов ему стало не больно думать. Как только он смог связно мыслить, Гарри опустил руки. Он огляделся. Он всё ещё был в своей комнате у Дурслей, хотя чары «Кровная связь» почти не помогали ему чувствовать себя в безопасности. Он был весь в поту, и вокруг стояла невыносимая жара. Гарри откинул одеяло и встал на ноги, почувствовав облегчение, когда его ступни коснулись холодного деревянного пола. Он ходил взад-вперед по своей спальне, стараясь не наступать на скрипучую половицу, и пытался вспомнить обрывки сна. Фрагменты были, но общая картина начала ускользать. Не то чтобы он придавал большое значение гаданиям, но в тот момент он пожалел, что у него нет дневника сновидений. Потому что это был не обычный кошмар. В глубине души он знал, что это было видение. Гарри не знал как ему удалось увидеть Лорда Волан-де-Морта, но это явно было то, что он только что пережил. Кто была та женщина, которую он, очевидно, пытал и убил? Какую информацию она раскрыла? Что-то о верном слуге и… что-то ещё. Волан-де-Морт хотел добраться до Гарри, но это и так было всем известно. Но что насчёт них? Эти люди, которые были с ним, явно что-то замышляли. Гарри мог вспомнить три отдельных голоса, но детали снова ускользали. Что-то про Кубок по квиддичу, ритуал и… как они его называли? Обещанный день. У них были планы на определенный день, планы, о которых они даже не говорили Волан-де-Морту. Гарри не знал почему, но эти трое пугали его почти так же сильно, как Волан-де-Морт. Волан-де-Морт, по крайней мере, был злом, которое он знал, с которым уже несколько раз сталкивался. Но эти трое… в них было что-то тревожное. Тот, что впереди, похоже, наслаждался болью и страданиями. Женщина в тени с голосом, похожим на отравленный мед. И… третий, тот, что хотел съесть женщину, которую они пытали. И… «Люди могут быть такими хрупкими!» Почему они говорят так, будто сами не люди? Они выглядят как люди, но если это не так… Даже когда боль в шраме начала утихать, отголоски ощущались. Перед глазами Гарри плясали пятна, и ему казалось, что кто-то вырезал у него на лбу ножом для масла. Не настолько глубоко, чтобы убить, но достаточно, чтобы причинить невыносимую боль. В последний раз такая боль в шраме возникала, когда Волан-де-Морт был поблизости. Скорее для успокоения, чем по какой-то другой причине, Гарри раздвинул шторы в спальне и увидел перед собой окрестности. Только уличные фонари освещали изгиб подъездной дорожки внизу. В Третьем доме свет не горел, но само здание выглядело успокаивающе. Волан-де-Морта здесь не было. Видение произошло в каком-то лесу, далеко от Литтл-Уингинга. И все же он тихо повторял про себя: «Это мой дом, и я считаю его таковым». Гарри знал, что сегодня ему больше не уснуть, и вечеринка в честь дня рождения была последним, о чем он думал. Если бы он еще хоть немного посидел взаперти в своей комнате, то, наверное, взорвался бы. Ему нужно было с кем-то об этом поговорить. Ему нужно было поговорить с Сириусом. Гарри переоделся из пижамы в футболку и джинсы. Он посмотрел на наручные часы. Было всего четыре утра. Но он чувствовал, что ждать нельзя. Сириус купил ему теплую куртку, но Гарри не стал ее надевать, ведь ему нужно было только перейти дорогу. Он выскользнул из спальни и постарался не скрипеть лестницей по пути вниз. На этот раз он не стал оставлять родственникам записку. Дядя Вернон отчитал его за то, что вчера он вышел через парадную дверь и не запер её, поэтому на этот раз он выскользнул через заднюю дверь, перелез через забор их двора и побежал через дорогу. Он стоял на крыльце дома номер три, пытаясь придумать, что делать. Сириус, наверное, ещё спал, но он решил, что ждать нельзя. Поэтому он постучал в парадную дверь, надеясь, что ему откроют. Сириус открыл дверь через две минуты. Он выглядел растрепанным, а в сгибе его руки была плохо спрятанная волшебная палочка. Казалось, он не сразу понял, что на пороге стоит Гарри. — Гарри… — сказал он мгновение спустя, моргая, чтобы прогнать остатки сна. — Ты меня до смерти напугал… Эй, все в порядке? Что случилось? Тебя выгнали дядя и тетя? Гарри понял, что, должно быть, выглядит немного ошарашенным, просто стоя и глядя на Сириуса. — Нет, нет, дело не в этом… — решил он сказать, пока Сириус не вздумал убить Петунию и Вернона. — Я просто… мне нужно было поговорить с тобой, прямо сейчас. Я… не думаю, что это может подождать. Извини, если я тебя разбудил… — Нет, нет, не беспокойся об этом! — отмахнулся Сириус и пригласил его войти. Он махнул палочкой, включив свет, и жестом пригласил Гарри сесть на диван. Гарри теребил край футболки, пока на кухне гремел шум. Через несколько минут вошел Сириус с двумя кружками горячего шоколада. — Спасибо… — пробормотал Гарри, грея руки о кружку. — Извини, что разбудил тебя… — Все в порядке. — отмахнулся Сириус. Тем не менее под его глазами были мешки, которые выделялись на фоне кожи. — После Азкабана спишь чутко. Тем не менее Гарри не смог сдержать укол вины и опустил глаза, когда Сириус сел рядом с ним. — Так что случилось? — спросил Сириус. — Не думаю, что ты пришёл в четыре утра просто так. Боль в шраме Гарри начала утихать, и теперь он не мог не чувствовать себя немного глупо. Наверняка это был просто обычный кошмар, не стоит беспокоить Сириуса посреди ночи. — Гарри. — от серьезности его голоса у Гарри мурашки побежали по коже. — Тебе что-то причиняет боль? Гарри сделал глубокий вдох. Он должен был кому-то рассказать. Дело было не только в нем, это могло иметь последствия для всего волшебного мира. — М-мне приснился кошмар, но это был не обычный кошмар. — поспешил объяснить он. — Это был кошмар про Волан-де-Морта, и когда я проснулся, мой шрам болел. Он почти ожидал, что Сириус посмеется над этим, скажет, что всё в порядке, но когда он повернул голову, лицо Сириуса было пугающе мрачным. — Твой шрам болел? Гарри кивнул. — Он когда-нибудь болел раньше? — На первом курсе… — ответил Гарри. — Когда Волан-де-Морт жил в затылке у Квиррелла. Но ведь Волан-де-Морт не может быть здесь, верно? — Сомневаюсь. — сказал Сириус. — Я говорил с Дамблдором, он подозревает, что тот сейчас прячется где-то в Албании. — В моем сне он был в каком-то лесу… — объяснил Гарри. Он не мог понять, почему его голос задрожал, но его голосовые связки непроизвольно вибрировали. Но видения из его кошмара снова всплыли в его памяти. — Но мой шрам болит, это… нормально? — Не знаю… — сказал Сириус, глядя в сторону. — Это не обычный шрам, а темная магия оставляет следы. Если твой шрам начал болеть после этого кошмара, не думаю, что стоит списывать увиденное на сон. Гарри кивнул. Он боялся, что все гораздо серьезнее, чем просто сон. — Что еще произошло во сне? — Волан-де-Морт… Волан-де-Морт… то есть, по крайней мере, я почти уверен, что это был Волан-де-Морт… — запинаясь, произнес Гарри. — Он… он кого-то пытал. На лице Сириуса отразился ужас. — Я не видел пыток…— быстро сказал Гарри, словно пытаясь его успокоить. — Но она ему что-то сказала. Что-то, чему он обрадовался. Он… он хочет провести какой-то ритуал. Он думает, что это вернет ему былую силу. Сириус постучал по подлокотнику дивана. — Что ж, мы знаем, что он охотится за тобой. Хотя, судя по всему, сейчас он пытается тебя похитить, а не просто убить… Гарри кивнул и сделал глоток горячего шоколада. — Но зачем? На первом курсе он просто пытался меня убить, а не схватить. — На первом курсе у тебя был Философский камень, верно? Гарри кивнул. — Думаю, он просто хотел использовать камень, чтобы вернуть себе силу, но теперь это невозможно. Поэтому он прибегает к… другим методам. Было ли что-то еще? Гарри снова кивнул, пытаясь привести мысли в порядок. Мелкие детали сна ускользали, как песок сквозь пальцы, и он пытался понять, что важнее всего. — Он был не один. Сириус замер. — Они… это странно. С ним были еще три человека. Я толком никого не разглядел, но никого из них я не узнал. Но… Волан-де-Морт сказал, что они не его слуги, и… По его телу пробежала дрожь. — Сириус, перед твоим судом я… в общем, я сдавал экзамен по прорицаниям, и профессор Трелони сказала кое-что странное. Профессор Дамблдор считает, что это было настоящее пророчество. Сириус кивнул, явно обдумывая это. — Что именно она сказала? — Ну… — Гарри попытался вспомнить. — Она сказала что-то о том, что Волан-де-Морт все равно вернется к власти, даже если его слуга не вернется. Что у него появятся новые союзники, которые не будут его слугами, и что они оба будут работать над достижением своих целей, пытаясь использовать друг друга. И что… что эти люди принесут разрушение, когда луна поглотит солнце. Сириус закрыл глаза, пытаясь все это осмыслить. — И ты считаешь, что это союзники из пророчества? — Я… в смысле, в этом есть смысл, не так ли? — Гарри посмотрел в сторону. — Волан-де-Морт что-то говорил о верном слуге, о том, что ему нужно вернуть его. — Это может быть кто угодно из его последователей. — сказал Сириус. — Многим из них удалось избежать Азкабана. — Остальные сказали, что он, скорее всего, будет на Кубке по квиддичу. — сказал Гарри. — Учитывая, сколько их работает в Министерстве, это вполне вероятно. — Что нам делать? Я ведь все еще могу пойти на игру, верно? Сириус вздохнул. — Не думаю, что я смогу тебя отговорить, и я сомневаюсь, что они смогут похитить тебя на международном мероприятии. Я буду держать ухо востро, а ты держись поближе к тем, кого мы знаем. Гарри кивнул. — Волан-де-Морт… Волан-де-Морт сказал, что с тех пор, как Хвост получил Поцелуй, все его последователи стали прятаться еще тщательнее. Сириус снова замер при упоминании старого прозвища Петтигрю. — Этот ублюдок действительно позволил Волан-де-Морту называть его нашим прозвищем… — сказал он с болью в голосе. — Что ж, если он хоть в чем-то был прав, то остальным ублюдкам становилось не по себе. Гарри подтянул ноги к груди, и теперь уже пустая кружка с шоколадом стояла в углублении на подушке дивана. От мыслей о Петтигрю у него болело сердце, поэтому он старался не думать о нем. Его крики перед Поцелуем эхом отдавались в голове, если он уделял им слишком много внимания. Поцелуй до сих пор… тревожил его. Он знал, что это был либо Петтигрю, либо Сириус, и предпочел бы, чтобы Сириуса не постигла такая участь, но слова Эда о ценности душ не давали ему покоя. — Гарри, не думай об этой крысе больше, чем он того заслуживает. — сказал Сириус, догадавшись, о чем он думает. — Он не стоит твоего времени. — Сириус, я знаю, что он предал маму и папу и из-за него тебя посадили в Азкабан, но… ты когда-нибудь задумывался, что все могло сложиться иначе? —Ты ничего не мог изменить. — сказал Сириус, но отвел взгляд. — Питер был трусом. Он пошел за самым крупным парнем на детской площадке, за тем, кто, по его мнению, мог лучше всего его защитить. Что ж, в разгар войны самым крупным парнем на детской площадке был Волан-де-Морт. Может быть, если бы он верил в нас чуть больше, все могло бы сложиться иначе. Он уставился в пол. — Я знаю, что вы все переживаете из-за Поцелуя. Я не говорю тебе, что ты должен чувствовать, но, честно говоря, мне больше нет дела до Питера. Ему должно было стать хуже. Гарри кивнул, не соглашаясь по-настоящему. — Но, эй, может, Азкабан просто хорошенько меня оттрахал. — Ты… — Всё в порядке, Гарри. — Сириус натянуто улыбнулся. — То, что я смог противостоять дементорам, не значит, что они не оставили свой след. Я… это не твоя забота. Но, несмотря на это, Гарри не мог не волноваться. — Что еще было во сне? — спросил Сириус. — На что мне стоит обратить внимание? Гарри попытался вспомнить. — Не уверен. Детали становятся размытыми. — Я знаю, что ты не особо веришь в гадания, но попробуй вести дневник сновидений. Возможно, он не поможет предсказать будущее, но он полезен для упорядочивания мыслей. Гарри кивнул. Он посмотрел на часы. Без десяти пять. — Что ж, не думаю, что кто-то из нас теперь захочет спать. — сказал Сириус. — Что ты хочешь на завтрак? Или прибережешь силы для вечеринки у Изуми? Гарри ответил не сразу: внезапная мысль о предстоящей вечеринке наполнила его ужасом. Он был уверен, что выглядит ужасно и вспотел, а при виде встревоженных лиц Эда и Ала его сердце сжалось. — Сириус… — пробормотал он, боясь того, что скажет. — Не думаю, что мне хочется устраивать вечеринку. — Ты уверен? — спросил Сириус, нахмурив брови от беспокойства. Гарри кивнул. Даже несмотря на то, что подробности стерлись из памяти, а боль от шрама прошла, страх остался. — Думаю, я просто хочу сегодня побыть с тобой. — Хорошо. Ладно, мы можем это устроить. Я отправлю Изуми сову, скажу ей, что у тебя проблемы с желудком. Они могут прислать подарки сюда. — Ладно… — Хорошо. Пока тебе не о чем беспокоиться. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Гарри склонил голову и устроился поудобнее на диване. Сириус встал, включил радио и настроился на волну, где рассказывали о чемпионате мира по квиддичу перед игрой. Гарри слушал вполуха, адреналин постепенно сходил на нет, пока Сириус готовил завтрак. Он надеялся, что Эд и Ал не слишком разочаруются.