Когда я сражаюсь с настоящими монстрами, я вдруг понимаю, что я всего лишь обычный человек.

К утру дождь прекратился, и хотя мрачные воспоминания о чемпионате мира по квиддичу еще не рассеялись, их начало вытеснять возбужденное предвкушение Турнира Трёх Волшебников. Казалось, что объявления о новом международном соревновании было достаточно, чтобы все хотя бы на время забыли о катастрофе, которой стал предыдущий турнир. Гарри не мог избавиться от нервозности, но старался не обращать на нее внимания, пока они с друзьями спускались к завтраку. Он не собирался участвовать в Турнире Трёх Волшебников, так что происходящее его не касалось. Он не собирался позволять этому испортить ему год. То ли Гермиона так проголодалась после пропущенного ужина, что больше не могла терпеть, то ли она решила прекратить голодовку, потому что она наложила себе полную тарелку еды и ела с бешеной скоростью. — Что происходит? — спросил Рон с легким беспокойством. — Просто хочу сходить в библиотеку до начала занятий. — ответила Гермиона, надув щеки. — У нас еще даже не было ни одного урока, делать нечего. Но Гермиона не стала слушать, доела сосиски и выбежала из-за стола. Эд пожал плечами, но ничего не сказал. — Кстати, какое у нас расписание? — спросил Гарри. — Утром на улице… — сказал Рон. — Гербология с Пуффендуйцами и Уход за магическими существами со змеями. Теперь, когда буря утихла, будет здорово. — А после обеда у меня арифмантика и трансфигурация. — заметил Эд. — Что у тебя в третьем блоке? — Прорицания… — простонал Рон. — Эй, Гарри, что ты сделал для летней домашней работы? Гарри пожал плечами. — Придумал кое-что. — Он рассказал Рону и Гермионе о своих видениях с Волан-де-Мортом, но о дневнике сновидений пока не упоминал. Под утренним солнцем они спустились к теплицам, где к ним присоединилась Гермиона с вьющимися волосами, как будто она усердно работала. Профессор Спраут, не теряя времени, поручила им и пуффендуйцам собрать бубонтюберы для первого урока. Невилл и Ханна Эбботт справились с заданием лучше всех. Естественно, пока они работали, разговор зашел о Турнире Трёх Волшебников. — Если бы не возрастные ограничения, бабушка заставила бы меня попробовать… — угрюмо сказал Невилл, выдавливая немного гноя в бутылку. — Все это пугает, правда? — Это давняя традиция! — возразил Эрни. — На мой взгляд, ее нужно было вернуть еще сто лет назад. Конечно, со всеми мерами предосторожности, но без нее мы десятилетиями упускали возможности международного сотрудничества! — Вы бы тоже попробовали, если бы могли, верно? — Джастин Финч-Флетчли адресовал свой вопрос Эду и Лан Фан. — Я имею в виду, что, готов поспорить, любой из вас смог бы выиграть его для Хогвартса! Эд закатил глаза. — Что бы вы ни думали, я не жажду смерти. — Дедушка уже пытался забрать нас с Лингом из Хогвартса после чемпионата мира по квиддичу. — сказал Лан Фан, глядя в сторону. — Сомневаюсь, что он одобрит мое участие в Турнире смерти. Невилл вздохнул. — Если бы только моя бабушка могла понять, что из меня не выйдет хорошего чемпиона… К концу урока все они были разгоряченные и вспотевшие, а их волнение по поводу Турнира Трёх Волшебников достигло предела. Все пуффендуйцы и некоторые гриффиндорцы (в том числе Эд) направились обратно в замок на следующее занятие, а остальные пошли к хижине Хагрида. Он уже ждал их, сияя улыбкой из-под бороды. — Доброе утро! — поприветствовал он их, когда они подошли. Вокруг хижины стояло несколько больших ящиков, и все они издавали какой-то потрескивающий звук. Гарри замедлил шаг, его охватило беспокойство. Любовь Хагрида к опасным существам могла сравниться разве что с любовью к ним (и, возможно, вопреки всему, даже превзойти ее) у Грида. Если Хагрид был так рад первому уроку в этом семестре, то Гарри мог только предположить, что он приготовил для них что-то особенно взрывоопасное. — Собирайтесь вокруг. Слизеринцы скоро будут здесь, так что подождём их. Начнём с соплохвостов! Гарри моргнул. Не то чтобы он регулярно читал «Книгу о чудовищах», но он не мог припомнить существо с таким названием ни в этой книге, ни в «Фантастических тварях и где они обитают». Лаванда Браун заглянула в ближайший ящик и тут же отпрянула. Гарри осторожно заглянул внутрь и почувствовал, как у него внутри все сжалось. Существа внутри были маленькими, полупрозрачными, белыми и очень, очень уродливыми. Их было больше, чем он мог сосчитать, и все они слепо копошились в коробке. — Только вылупились, решили, что будем выращивать их целый год! — Выращивать их!? — Выращивать их!? Малфой и Грид произнесли одну и ту же фразу с совершенно разной интонацией. Гарри поднял голову и увидел, что вся команда Слизерина спускается к хижине, а Грид бежит впереди всех. Хагрид просиял при виде своего лучшего ученика. Грид вцепился в края ящика и уставился на его содержимое, а все вокруг попятились на несколько футов. — Как, ты говоришь, их зовут? — спросил он, ухмыляясь от уха до уха. — Никогда не видел ничего подобного! — Соплохвосты! — сказал Хагрид. — Совершенно новый вид! — Хагрид, это ты их вывел? — спросила Гермиона, в ее голосе слышалась нервозность. — Разве это не… Хагрид отмахнулся от нее. — Летом я показал его в Отделе регулирования и контроля магических существ, все в порядке. Они должны быть для… чего-то особенного, но мы можем изучать их, пока не придет время! Сейчас соплохвосты выглядели не слишком впечатляюще, но, зная, как Хагрид обращается с животными, Гарри было очень, очень жаль чемпионов Турнира Трёх Волшебников, которым неизбежно придется иметь с ними дело. — От чего они произошли? — спросил Грид, и, к всеобщему ужасу, вытащил одного из коробки и поднял его. — Огненного краба я точно вижу, но… ой! Он убрал руку без перчатки от соплохвоста, и Гарри увидел на его ладони небольшое пятно крови. — Яо, выброси его! — в тревоге закричал Дэвис. — Ты и так уже достаточно пострадал на этом уроке! Грид осмотрел рану на его руке и брюшко существа. — У него присоска. Хагрид кивнул. — Ага. Они есть у самок. А у самцов на задней части тела есть жало. — Никогда не слышал о таком половом диморфизме! — сказал Грид, по-видимому, больше для себя, чем для остальных. Он держал соплохвоста на расстоянии, пока доставал свои толстые перчатки из драконьей кожи и набор волшебных пластырей. Он заклеил пластырем ладонь и надел специальные перчатки. — Если у самцов есть жало, то это либо билливиг, либо мантикора. — Мантикора! — ухмыляясь, сказал Хагрид. Гарри мысленно отметил, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Хагрид узнал о Гриде. Хагрид не умел хранить секреты. А ещё Гарри боялся того, что придется пережить остальным, когда эти двое начнут всерьез обсуждать волшебных существ. — Какой в них смысл? — с отвращением спросил Малфой, глядя на ящики так, будто они могли взорваться в любую секунду. — Чтобы существовать, не обязательно иметь смысл! — сказал Грид, все еще с обожанием глядя на своего соплохвоста. — Я назову тебя Принцесса! «Принцесса» в ответ выпустила струю огня из задней части. Остаток часа они пытались выяснить, что едят соплохвосты, потому что даже Хагрид этого не знал. Как обычно, с энтузиазмом участвовал только Грид. Дэвис и Гринграсс смотрели на него с все возрастающей тревогой. — Он никогда раньше не был так одержим ни одним из этих существ… — прошептала Гринграсс, пока они наблюдали, как Грид подталкивает к Принцессе змеиную кожу. Принцессу еда не впечатлила. — По крайней мере, в такой степени. — Может, он хочет внести свой вклад в развитие магических знаний? — слабо возразила Гермиона. — Это новый вид, так что все, что мы узнаем, будет… хм… ценным? Дэвис закатила глаза. — Конечно, это должны были быть существа из кошмаров. Эй, Яо! А как же желание стать министром своей страны? Теперь ты войдешь в историю только как Мать соплохвостов! — Я могу делать несколько дел одновременно! — крикнул Грид, потянувшись за кусочком лягушачьей печени и предлагая его Принцессе. На этот раз Принцесса наклонилась и, кажется, откусила кусочек. К концу урока у многих учеников были ожоги, рваные раны, а бедного Невилла пришлось отправить в замок раньше времени из-за сильной реакции на укус. Гарри не думал, что они действительно чему-то научились на этом уроке, кроме того, что Хагриду и Гриду уже не помочь. Только совместными усилиями ему и Трейси Дэвис удалось заставить Грида попрощаться с Принцессой, вернуть ее в ящик и начать обратный путь к замку. — Не понимаю, почему я вообще с тобой дружу… — буркнула Дэвис себе под нос. — Общение с тобой явно сокращает мне жизнь... Линг, появившийся впервые с начала урока, ухмыльнулся ей. — Слизеринские изгои держатся вместе! Дэвис скорчила гримасу и ускорила шаг, поднимаясь по ступеням замка в вестибюль. Как только она скрылась из виду, Линг схватил Гарри за плечи и встряхнул. — Помоги мне! — сказал он настойчиво. — Одно дело посещать занятия, где предмет способен тебя покалечить, и совсем другое, когда твой сожитель поставил целью своей жизни быть покалеченным. Образумьте его, пожалуйста! — Разве он не прислушается к тебе с большей вероятностью, чем ко мне? — Спросил Гарри. — Можно было бы так подумать, но нет, он говорит, что «если ты переживаешь из-за этого, то не надо было записывать нас на курс «Существа»!» Посмотрим, сделаю ли я для тебя что-нибудь хорошее в следующий раз, я выбрал этот курс из жалости! Лицо Линга нахмурилось, а взгляд слегка расфокусировался, как это бывало всякий раз, когда они с Гридом ссорились. Гарри воспользовался возможностью ускользнуть и присоединиться к остальным друзьям в Большом зале. Эд и Мэй не задержались надолго, только подошли к столу, чтобы взять несколько тарелок с собой. У команды «Аместрис» была давняя традиция обедать вместе во внутреннем дворе, без факультетских столов, разделяющих их, и Гарри не думал, что этому когда-нибудь придёт конец. А ещё у них был едва заметный бойцовский клуб. Гермиона, как и за завтраком, ела в бешеном темпе, и уже через несколько минут она вышла из Большого зала и вернулась в библиотеку. Рон и Гарри остались одни, но какое-то время они обсуждали первую половину дня с Джинни. Сегодня у нее будут первые факультативы: сначала уход за магическими существами, а затем древние руны. — Жаль, что Ал и Полумна не могут пойти со мной на уход за существами… — вздохнула она. — Но у когтевранцев этот предмет общий с пуффендуйцами. Гарри и Рон могли только надеяться, что после первого урока она не утратит любовь к животным. После обеда поход на урок прорицаний стал для Гарри ужасным испытанием на самообладание. Он не хотел иметь ничего общего с Трелони и ее любовью предсказывать его смерть, а странное пророчество, которое она произнесла во время его экзамена, только усилило это чувство. Он был уверен, что она снова впадёт в транс и начнет нести чушь о живых тенях и альтернативных вселенных. Они во второй раз за день встретились со своими однокурсниками с Пуффендуя, когда Трелони позвала их подняться в свою башню. Профессор начала лекцию о звездах и планетах как сосудах божественного предвидения, которая показалась Гарри крайне скучной. Если бы они когда-нибудь перешли к толкованию снов, он, возможно, уделил бы этому больше внимания, но до тех пор его разум не беспокоили свободные ассоциации. Особенно неловко стало, когда Трелони заявила, что он, должно быть, родился в середине зимы, хотя его день рождения — конец июля, и все это, по ее словам, из-за Сатурна. Еще более странно то, что она добрых пятнадцать минут спорила с Лан Фан, настаивая, что ее день рождения приходиться на зиму 1899 года. — на этот раз она угадала время года, но совершенно не тот год. Настаивание Лан Фан на том, что она родилась в 1979 году, только раззадорило Трелони. Хуже того, Парвати и Лаванда восприняли ее слова как истину в последней инстанции и начали шептаться между собой. — Вам не кажется, что она не выглядит на девяносто пять?! — наконец воскликнул Рон, яростно размахивая руками в сторону Лан Фан. Лан Фан, похоже, была немного благодарна за поддержку, но Трелони была крайне недовольна тем, что ее прервали. Возможно, именно поэтому она задала так много домашнего задания. Час спустя Гарри и Рон вышли из кабинета прорицаний в подавленном настроении. Несмотря на то, что дневник сновидений ему понравился, Гарри сомневался, что его отношение к предмету «Прорицание» когда-нибудь изменится. — Это просто смешно! пожаловался Рон, когда они направлялись на урок трансфигурации, а Лан Фан отстала от них, чтобы пойти на урок заклинаний. — Столько домашнего задания в первый день. Кем себя возомнила Трелони?! — Профессор прорицаний… — сухо ответил Гарри, и его сумка стала казаться ему почти тяжелее. Астрономия сама по себе была неплохим предметом, если бы не тот факт, что занятия проходили в полночь, но сочетание звезд с прорицаниями казалось невыносимым. Они встретились с Гермионой, Эдом и Уинри возле кабинета трансфигурации, и все они выглядели гораздо счастливее, чем они с Гарри. — Профессор Вектор вообще не задавал нам домашних заданий! — сказала Гермиона с самодовольным видом. — И профессор Бербедж снова была очень приветлива с нами! — сказала Уинри, глядя прямо на Гермиону. — Она сказала мне, что будет скучать по тебе на своих занятиях. Гермиона слегка покраснела. — Просто если бы мне пришлось выбирать из трех вариантов, то руны, арифмантика и уход за магическими существами больше соответствуют тому, чем я хочу заниматься. Особенно сейчас. — Только не говори, что ты собираешься втянуть Хагрида в свою кампанию за права эльфов! — простонал Рон, на что Гермиона нахмурилась, фыркнула и, не сказав больше ни слова, вошла в класс. — Тебе действительно стоит пересмотреть свои взгляды на эти вещи. — сказал Эд, когда они последовали за ней. — Это варварство. Ты правда хочешь оказаться в одной лиге с Малфоями в этом вопросе? На этот раз слегка покраснел Рон. — Д-давай не будем… — заикаясь, сказал он. — У нас уже много веков есть домовые эльфы… — То, что что-то существует уже давно, не делает это правильным. — заметила Уинри. Профессор Макгонагалл вошла в класс и, не теряя времени, начала вводную лекцию о заклинаниях подмены. Эд не стал терять времени и превратил лекцию в дискуссию об этике. — Заклинание обмена, как следует из названия, меняет местами два объекта. Это может быть полезно для обезвреживания опасных существ или… да, мистер Элрик? — В каких ситуациях заклинание обмена будет более практичным, чем простое превращение одного объекта? — Оно может пригодиться в ситуациях, когда оба объекта должны присутствовать. — Но тогда почему бы не использовать заклинание призыва, чтобы приблизить нужный объект, и заклинание отталкивания, чтобы отправить подальше тот, который нужен меньше? — Эти чары не сработают на предметах или их частях, которые неподвижны. Если вы попытаетесь призвать клыки дракона из его пасти, ваше заклинание вряд ли подействует, а если и подействует, то вы просто призовете дракона целиком. — Но в таких случаях наверняка есть более эффективные способы справиться с угрозой, которые не приведут к неестественному изменению естественных защитных механизмов существа… — Мистер Элрик! — перебила его Макгонагалл, терпение которой явно на исходе. — Если у вас остались вопросы по этой теме, вы можете обратиться к «Руководству по этической трансфигурации», которое легко найти в школьной библиотеке. Я сама внесла в него несколько описанных правил и уверена, что в нем учтены все последние соображения, касающиеся этой практики. Текущие правила использования заклинаний подмены можно найти в разделе 203.1.A. Я готова обсудить с вами эти правила после лекции. Эд опустил руку и до конца занятия не проронил ни слова. Остальная часть лекции прошла по плану, хотя практическое задание — превратить жука в монету — у Гарри не получилось. Рону тоже не повезло, а вот Гермиона и Эд справились с первой попытки. — На самом деле это ничем не отличается от одновременного трансфигурирования. — пыталась объяснить Гермиона, когда они выходили из класса. — Вы превращаете жука в монету, а монету — в жука. — Отлично, значит, мы вмешиваемся в жизнь двух существ вместо одной. — проворчал Эд. — Что у тебя вообще с трансфигурацией? — спросил Рон. — Прошло уже больше трех лет. — Рон был прав. Несмотря на свои способности к этому предмету, Эд спорил с профессором Макгонагалл почти на каждой лекции, особенно когда дело касалось превращения животных. И, как он узнал от Джинни, Ал был таким же, разве что не так прямолинеен в своих вопросах. — Просто не люблю вмешиваться в жизнь. — сказал Эд. — Я сдам этот предмет, но не думаю, что буду заниматься трансфигурацией после окончания школы. По мере приближения к Большому залу, где должен был состояться ужин, толпа студентов увеличивалась, и мимо них доносились обрывки разговоров. Многие обсуждали свои первые учебные дни, чемпионат мира по квиддичу и предстоящий Турнир Трёх Волшебников. — Должен вам сказать, Грюм - это нечто! — сказал Фред, подходя к ним сзади с нетерпеливой улыбкой на лице. — У вас уже был его урок? — спросил Рон. — Он у нас только в четверг. — О да, и это было потрясающе! — сказал Джордж. — Он профессионал, понимаете? — добавил Ли Джордан. — В нем что-то есть. Он действительно знает свое дело. — Впервые я рад, что мы, гриффиндорцы, делим этот блок со змеями! — воскликнул Фред, врываясь в Большой зал вместе со своим братом и лучшим другом. — Что это значит? — спросила Гермиона. — Какое отношение совместное занятие Гриффиндора и Слизерина имеет к преподаванию Грюма? — О, Уизли! Уизли! — Гарри поморщился, когда раздался голос одного из его самых нелюбимых слизеринцев. Малфой, Крэбб и Гойл вышли из Большого зала, и Малфой держал над головой газету «Пророк». — Твой отец в газете! Рон едва сдерживал рычание, пока Малфой зачитывал им вслух статью, в которой рассказывалось о вчерашнем инциденте и драке, в которую ввязался мистер Уизли, пытаясь помочь Грюму. — Серьезно, может, твой отец постарается не быть такой законченной шуткой? — спросил Малфой, вытирая фальшивую слезу. Крэбб и Гойл дружно хрюкнули от смеха. — У них есть и фотография. Твои родители перед твоим жалким подобием дома. Твоей маме не помешало бы похудеть, да? Гермиона удерживала Рона, а Гарри подставил локоть Эду. Даже если бы он не хотел, чтобы его друзья попали в неприятности из-за драки, он не мог позволить Малфою так просто уйти от наказания. Поэтому он стал рыться в памяти в поисках какого-нибудь оскорбления, которое сбило бы Малфоя с его высокомерия, и ему вспомнились объяснения Сириуса о чистокровных семьях. — Мы видели твою маму на Кубке по квиддичу, Малфой. — прошипел он. — У нее всегда такой вид, будто ей под нос навоз подложили. Это ее обычное лицо или оно такое из-за близкородственных связей в вашей семье? Эффект был мгновенным. Лицо Малфоя залилось краской, Крэбб и Гойл перестали смеяться. — Т-ты… — заикаясь, произнес Малфой. — По крайней мере, наша кровь чиста! — По твоей семье этого не скажешь! — парировал Гарри. По крайней мере, его оскорбление заставило Рона посмеяться и умерило его желание ударить Малфоя. Гарри развернулся и направился в Большой зал. — Давай, давай… Бах! Что-то пронеслось мимо уха Гарри, он почувствовал, как волосы на его щеке встали дыбом, кто-то закричал. Он развернулся и… — О нет, парень, не надо! Грозный Глаз Грюм хромал к ним, выставив палочку. На месте Малфоя был белоснежный хорёк, на которого Крэбб, Гойл и — к его удивлению — Эд смотрели в немом ужасе. Рон и Гермиона медленно отступали к стене. — Он тебя достал? — спросил Грюм, его обычный глаз смотрел прямо на Гарри, а волшебный вращался в глазнице. — Н-нет. — сказал Гарри, качая головой. — Он промахнулся. — Оставь его в покое! — рявкнул Грюм, и Гарри подпрыгнул. Но стало ясно, что Грюм обращается не к нему, когда он взмахнул палочкой и хорек, которого пытался схватить Крэбб, полетел в его сторону. Он завис в воздухе, извиваясь и визжа. — Профессор… — начал Эд, но Грюм даже не обратил на него внимания. — Не люблю людей, которые нападают, когда противник повернут к ним спиной. — прорычал Грюм, подбрасывая хорька в воздух, пока тот издавал болезненные звуки. У входа в школу начала собираться небольшая толпа студентов. Среди них Гарри увидел Линга, который с ужасом наблюдал за происходящим. — Трусливый, подлый, вонючий… Гневные тирады Грюма были синхронны движениям хорька, который с каждым взмахом его палочки взлетал все выше и выше. Гарри знал, что это был Малфой в облике другого существа и что он пытался напасть на Гарри, когда тот повернулся к нему спиной. Отчасти это показалось ему забавным, а отчасти… Эд протиснулся сквозь толпу. Когда хорек начал падать, Эд прыгнул вперед и схватил его. Эд прижал его к себе . На него устремились взгляды со всех сторон. — Что это? Защита друга от справедливого наказания? Позволение несправедливости продолжаться?! — Да ни за что! — заорал Эд, когда хорёк взвизгнул. — То, что мне не нравится этот парень, не значит, что я позволю чему-то подобному продолжаться! Это варварство! Они с Грюмом сверлили друг друга взглядами, и теперь Гарри хотел вмешаться. Только потому, что боялся, что Грюм накажет Эда за вмешательство. — Что здесь происходит?! — профессор Макгонагалл спустилась с ближайшей лестницы, держа в руках стопку книг. Она наблюдала за происходящим и противостоянием между студентом и профессором. — Этот парень помешал учебному процессу. — сказал Грюм, глядя скорее сквозь Эда, чем на него. — Профессор Грюм применил неэтичное трансфигурационное заклинание к ученику! — Уче… — Взгляд Макгонагалл наконец остановился на хорьке, который все еще извивался в руках Эда, и она тут же оценила ситуацию, убрав свою палочку. В мгновение ока хорёк превратился в человека, и Малфой рухнул на Эда, сбив их обоих с ног. Малфой попытался подняться, но его движения были болезненными. — Профессор Грюм, это вы превратили Малфоя в хорька? — спросила Макгонагалл, побледнев. — Может быть. Было очевидно, что Макгонагалл в ужасе. — Профессор Грюм, что на вас нашло?! — Хотел преподать урок. — Мы не наказываем наших учеников с помощью трансфигурации! — сказала Макгонагалл стальным голосом. — Мы назначаем отработку или беседуем с деканом факультета. Наверняка профессор Дамблдор рассказывал вам об этом. — Он мог об этом упомянуть. Малфою наконец удалось высвободиться из объятий Эда. Он тяжело дышал, его лицо было ярко-красным, и… Гарри решил, что ему это привиделось, но на секунду ему показалось, что Малфой вот-вот заплачет. — Мой отец… мой отец… — Твой отец узнает об этом, да? — спросил Грюм. — Люциус Малфой, старый друг. — то, как он произнес слово «друг», ясно давало понять, что он не питает любви к Люциусу Малфою. — Скажи ему, что Грюм присматривает за его сыном. Снейп — ваш декан, верно? Еще один старый друг… С этими словами он взял Малфоя под локоть и, прихрамывая, повел его в сторону кабинета Снейпа. Толпа студентов неловко переминалась, словно не зная, смеяться им или нет. Рон издал полусмешок, который оборвался, когда его взгляд метнулся к Макгонагалл, которая, за неимением других занятий, собирала свои книги. — Если вас это утешит, мистер Элрик, то использование трансфигурации в качестве наказания запрещено в Хогвартсе с 1934 года. — сказала она. Эд все еще стоял, сжав кулаки, и смотрел на вход в подземелье. Когда он не ответил на ее слова, она нетерпеливо фыркнула и ушла. Гарри, Рон, Гермиона и Эд, за неимением других занятий, вошли в Большой зал и сели за гриффиндорский стол. — В смысле, это было довольно забавно! — сказал Рон. — Малфой, великий прыгающий хорек… — Думаю, это тебе стоит обратиться к Руководству по этической трансфигурации. — Эд бросил на него сердитый взгляд. — Ну, теперь я знаю, почему Уоррингтон выглядел так раньше. — сказал Линг, когда они подошли к своему столику. — Он что-то говорил о том, что Грюм другой. — Он мне не нравится. — процедил Эд. — Это было… не… — Его руки дрожали. — Кажется, он не в себе! — добавил Линг. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись в неожиданном замешательстве. — С его ци… что-то не так? — спросил Рон. Линг, Лан Фан и Мэй никогда не ошибались благодаря своей странной способности чувствовать жизненную энергию. На самом деле больше проблем возникало из-за того, что они не верили им. — Нет. — сказал Линг. — Но у тебя может быть совершенно нормальная ци, и все равно ты будешь… не в себе. — Что ж, он сражался со множеством темных волшебников. — задумчиво произнесла Гермиона. — Такой образ жизни оставляет след в сознании. И в теле тоже. — Да… — медленно произнес Эд, словно о чем-то размышляя. — Но его хромота ненастоящая. — Его хромота? — спросил Гарри. — Откуда ты зна… Ответ пришел к нему еще до того, как он закончил задавать вопрос, но Эд все равно постучал костяшками пальцев по левому колену, и металлический звук эхом разнесся по комнате. — Возможно, это способ запугать? — предположил Линг. — Может быть… Что ж, думаю, мы увидим, какой он на нашем первом уроке, но первое впечатление — это еще не все. —Первое? — спросила Гермиона. — Разве ты не… — но она замолчала, когда Эд и Линг странно на нее посмотрели. Эд поднялся на ноги. — Нужно проветрить голову. — сказал он, положил на тарелку порцию жареного картофеля и направился к выходу. Линг схватил яблоко и последовал за ним. — Что это было? — спросил Рон, пока Гермиона накладывала себе жареную баранину. — Что ты пыталась у него спросить? — Ну… — голос Гермионы упал до шепота. — Я просто подумала… Я подумала, что Грюм связан с Аместрис. Гарри моргнул. Он … не рассматривал такую возможность. — Почему ты так думаешь? — тоже прошептал он. Близнецы Уизли сидели неподалеку и выглядели уж слишком любопытными. — Ты сказал, что Мустанг стажировался у него, так что это уже один человек из заговора, связанный с ним. — объяснила Гермиона. — И… — она огляделась по сторонам и заговорила так тихо, что Гарри и Рону пришлось перегнуться через стол, чтобы расслышать. — Кажется, мы нашли «Абсолютный глаз». Примечания: Я бы сказала, что у Макгонагалл и Эда самая забавная динамика отношений между учителем и учеником в этой альтернативной вселенной, но это было бы неправдой, потому что отношения Снейпа и Грилинг почему-то ещё смешнее. И, пожалуйста, все, поздравьте Грида с тем, что он стал матерью нескольких сотен соплохвостов, но особенно Принцессы.