Случайное сообщение

Лэйн проснулась неожиданно легко для себя — будто ночью и не было сомнений, накала чувств. Первое движение — рука потянулась к телефону на прикроватной тумбе. Сердце едва заметно ускорилось: написал ли он? Но экран был пуст. Она вздохнула, уткнулась лицом в подушку и улыбнулась. Вчерашняя переписка снова всплыла в памяти, каждое слово, каждый намёк… Ей стало чуть неловко — ведь это было слишком откровенно, слишком смело. Но сожаления не было. Наоборот, в груди всё ещё тлела сладкая искра: где-то там, за тысячи километров, мужчина был возбужден ею. И хотел её не меньше, чем она его. Это придавало ей странное, почти подростковое ощущение собственной привлекательности. Лэйн потянулась, отбросила одеяло. Голые ноги приятно коснулись прохладного пола. Она лениво прошла на кухню, заваривая кофе и машинально поглядывая в экран телефона. Словно ждала — вот-вот мигнет сообщение. На миг ей стало смешно от собственных мыслей. Как школьница, которая ждёт звонка после первого поцелуя. Но смех был тёплым, искренним. С чашкой в руках она устроилась на диване, закинула одну ногу на другую, наблюдая за тем, как солнечные лучи ложатся на её кожу. Тонкая ткань майки слегка сползла с плеча, и Лэйн вдруг поймала себя на мысли, и она заговорила сама с собой: — А ведь я вчера показывала ему больше, чем кому-либо за последние годы.  Телефон на столике оставался беззвучным. Она провела пальцами по экрану, но сама писать первой не решилась. Вместо этого глубоко вдохнула и переключилась на мысли о предстоящем дне. Сегодня у неё был выходной, а значит — никакой спешки, никакого офиса, только она сама. И ещё встреча с Каином. — Отлично. Главное не волноваться, он же меня не укусит, верно? — произнесла она вслух, словно пробуя это слово на вкус. Она ещё не знала, как пройдёт встреча, но уже ощущала: вечер будет насыщенным. Лэйн вышла из душа, завернувшись в мягкое полотенце, волосы ещё влажные, на плечах капли воды. Прохлада комнаты холодила кожу, и она потянулась, ощущая каждое движение — нежная дрожь пробежала по спине. Направляясь на кухню за чашкой чая, она заметила мигающий экран телефона на столе: пропущенный вызов. На экране высветилось имя — Каин. — Он звонил, значит не передумал, — пробормотала Лэйн сама себе, улыбаясь. Не медля, она взяла телефон и нажала кнопку вызова. — Привет, Лэйн! — раздался знакомый, мягкий голос Каина, слегка хрипловатый. — Я хотел уточнить насчёт встречи. — Привет, Каин, — Лэйн попыталась говорить спокойно, не выдавая собственную радость. — Да, я видела пропущенный. Была в душе, не слышала… прости. — Ничего страшного, — продолжил он, и в его голосе сквозила лёгкая улыбка. — Встретимся в парке у катка в 18:30. Подходишь к входу с северной стороны, я буду ждать. Лэйн кивнула, хотя он этого не видел, и ощутила, как лёгкая улыбка расползается по лицу: — Хорошо, буду. И… я не опоздаю. — Отлично. Тогда до встречи, Лэйн. Жду с нетерпением. — До встречи, Каин. Я тоже. Она положила телефон на стол, чувствуя, как в груди разливается тёплое, приятное волнение. Словно утром расцвёл маленький фейерверк внутри, смешанное чувство предвкушения и лёгкой нервозности. Чай уже остыл, но Лэйн не торопилась его пить: мысли о встрече с Каином переплетались с воспоминаниями ночной переписки с незнакомцем, вызывая одновременно смущение и возбуждающее ожидание. Она уселась на стул на кухне, заворачивая ноги под себя, и позволила себе на несколько минут просто посидеть в тишине, слушая, как за окном шумит город. Каждое движение, каждая мысль казались обострёнными: ощущение свежести после душа, теплая ткань полотенца на теле, мягкая дрожь от предвкушения встречи, маленькая улыбка, что не сходила с лица. — Ладно, — наконец прошептала она, вставая. — Время встречать день. Она остановилась по среди зала: — Ну, наверно, отсыпается после смены…— пробормотала она себе под нос, положив телефон обратно на тумбу. Лэйн попыталась успокоиться мыслью, что его работа связана с ночными дежурствами. Значит, он где-то там, далеко, и сейчас просто спит. Чтобы отвлечься, Лэйн включила музыку, заполнивший её небольшую квартиру мягким ритмом. Но мысли снова возвращались к телефону. Она проверила его ещё раз. Пусто. Ей показалось, что она стала зависима от телефона и сообщений. Лэйн вернулась за стол, подперев щёку рукой. Пальцами другой руки она невольно вертела телефон. В конце концов, решилась написать сама: Лэйн: — «Ты обещал утром открыть мне одну тайну. А я вот уже жду-жду…» Она нажала «отправить» и замерла, словно боялась получить ответ. Ей нравились эти игры. Но экран остался безмолвным. — Спит как убитый, — вздохнула она и решила отвлечься. Она перешла к уборке. Сложила одеяло, убрала кружки, протёрла пыль на полках. Доставала книги, переставляла их местами, не замечая, как всё время посматривает на экран телефона. Сердце чуть учащённо билось каждый раз, когда тот вспыхивал, но это оказывались лишь банальные уведомления из приложений. — Глупо, Лэйн, — пробормотала она. Чтобы окончательно переключиться, она пошла на кухню, включила плиту и стала готовить яичницу с овощами. Нож ритмично стучал по доске, но даже этот звук не заглушал внутреннего беспокойства: «Почему он молчит? Почему именно сейчас, когда он сам пообещал…» Лэйн поймала себя на том, что ей уже не просто любопытно. Она хотела знать о нём больше. О его жизни, работе, голосе, лице. Чёрт, она хотела услышать его голос. Он явно был бархатистый, низкий, именно такой, который вызывает мурашки по всему телу. Она пыталась убедить себя, что ему просто нужно время, что сон и усталость куда важнее переписки. Но с каждой минутой становилось труднее сдерживать нарастающее раздражение и волнение. Она взяла телефон и посмотрела на его последнюю фотографию — ту самую, с ключицей. Пальцы сами собой провели по экрану, как будто прикасаясь к нему. — Ну давай же, незнакомец… хоть слово, — шепнула она, снова проверяя мессенджер. Пусто. Лэйн со злостью бросила телефон на стол, но тут же снова подняла, будто боялась, что именно в эту секунду он мог ответить. Она уселась за стол с тарелкой, пытаясь отвлечься едой, но вкус почти не чувствовался. Её мысли всё ещё были рядом с ним, далеко, за одиннадцатью часами разницы, в мире, о котором она пока ничего не знала. Пришло время собираться. Лэйн долго вертелась у зеркала, хотя обычно не тратила столько времени на сборы. Но сегодня ей хотелось почувствовать себя красивой. Может, чтобы отвлечься от тягостного ожидания сообщений, а может — просто для себя. Она надела мягкий тёплый свитер глубокого серого оттенка, подчёркивающий цвет её глаз. К свитеру идеально подошли тёмные джинсы и пальто. — Ну… выглядит почти празднично, — пробормотала она, чуть нервно улыбнувшись своему отражению. Последним штрихом стала красная помада. Лэйн красила губы медленно, словно это был маленький ритуал. Яркий оттенок сразу сделал её образ смелее, придал лицу уверенности. Она прикусила нижнюю губу, проверяя, ровно ли легла помада, и удовлетворённо кивнула. Телефон на комоде мигнул. Лэйн бросила взгляд — нет, снова не от него. Просто рассылка. Она тяжело выдохнула, сунула телефон в сумку и решительно вышла из квартиры. Холодный воздух встретил её резким порывом, и она плотнее запахнула пальто. Дорога до парка заняла всего десять минут, но Лэйн всё равно шла чуть быстрее обычного — хотелось поскорее увидеть знакомое лицо, отвлечься от навязчивых мыслей. Хвойный парк тянулся длинной полосой вдоль улицы. У ворот, оперевшись о перила, уже ждал Каин. Он был в своём привычном длинном тёмном пальто, и на его лице появилась лёгкая улыбка, едва он заметил её. — Ну вот и ты, — сказал он, выпрямляясь. — Знаешь, ты выглядишь так, будто идёшь на приём, а не на прогулку. Лэйн усмехнулась и поправила волосы, чуть откидывая их назад. — А ты что ожидал? Я собиралась сразить тебя наповал. Хотя… могла бы взять с собой ещё круассан, для верности. Каин приподнял бровь, и его губы дёрнулись в лёгкой усмешке. — Круассан? Это намёк, что я выгляжу слишком серьёзно, и мне не хватает выпечки для лёгкости? — Именно! — Лэйн рассмеялась, пряча ладони в карманы пальто. — Круассан делает любую встречу праздничной. Даже в хвойном парке. Они двинулись внутрь аллеи, и воздух сразу изменился. Сосны и ели стояли плотными рядами, запах смолы и хвои был густым, свежим, будто очищал голову. Под ногами мягко пружинила земля, перемешанная с иголками. Каин шёл рядом, чуть повернувшись к ней. Его шаги были размеренными, уверенными, но в его взгляде мелькала теплота. — Ты всегда так шутишь, когда волнуешься? — спросил он негромко, будто между делом. Лэйн повернула голову, и её губы расплылись в мягкой улыбке. — Когда волнуюсь — шутки становятся глупыми. Но иногда я просто не хочу, чтобы разговор был скучным. Каин чуть кивнул, будто что-то отметил про себя. Между ними повисла лёгкая пауза, не тягостная, а наоборот — уютная, как мягкий аромат от хвои. — А я рад, что ты сегодня пришла, — сказал он, наконец нарушая молчание. Лэйн почувствовала, как щёки её слегка порозовели, и, чтобы скрыть смущение, она сделала вид, что увлечена окружающим видом. — Ну… меня всегда можно заманить круассаном, — тихо ответила она, снова переводя разговор в шутку. Каин рассмеялся. Его смех был глубоким, и почему-то он прозвучал так, будто внутри него что-то тепло дрогнуло. Они неспешно шагали по асфальтовой дорожке, и воздух всё больше наполнялся гулом — звонкий смех детей, перекрики родителей, стук лезвий о лёд. Свернув за поворот, Лэйн и Каин вышли к площадке, огороженной деревянным заборчиком: здесь недавно залили свежий каток. На льду царила разношёрстная компания — подростки с телефонами в руках, снимая друг друга для соцсетей; малыши в смешных шапочках с помпонами держались за пластиковые опоры в форме пингвинов, чтобы не падать; рядом пролетала девушка в белой куртке, отталкиваясь уверенными, сильными движениями — очевидно, бывшая фигуристка. Но больше всего внимание Лэйн привлекла пожилая пара. Седая женщина двигалась медленно, осторожно переставляя ноги, а её муж держал её под локоть, оберегая. И в этом простом жесте было так много нежности, что Лэйн на миг задержала дыхание. Каин заметил её взгляд и усмехнулся: — Красиво, правда? Когда вместе… даже лёд перестаёт быть скользким. Она посмотрела на него и слегка улыбнулась. — Или наоборот — без этого человека всё время падаешь. Каин задержал взгляд на её лице, словно запоминая выражение её глаз, и после паузы спросил: — А как ты сама катаешься? Хорошо катаешься на коньках? Лэйн тихо рассмеялась, немного смущённо поправляя ворот свитера. — Катаюсь? В смысле падаю, как только выйду на лёд? Да, это я умею. Кажется, мой максимум — прокатиться три метра и не рухнуть. У меня ужасный баланс. — Тогда тебе точно нужен партнёр, — заметил Каин с лёгкой улыбкой. — Я умею держать. — О, держать — это, конечно, прекрасно. Но предупреждаю: я могу утянуть за собой. — Я рискну. Он сказал это просто, буднично, но в его голосе было что-то, от чего у Лэйн пересохло во рту. Она перевела взгляд на каток, стараясь скрыть улыбку, и вдруг услышала рядом: — Пойдём переобуемся? Каин кивнул в сторону домика проката, где в узких окнах виднелся мягкий свет. Над входом висела вывеска «Коньки», пахло свежим деревом и горячим глинтвейном из палатки неподалёку. Лэйн замялась, притопнула подошвой по снегу. — Ты правда думаешь, что я переживу это испытание? Моё самолюбие может пострадать! — Значит, я буду рядом, чтобы его защитить, — спокойно ответил он и чуть склонил голову набок. — Доверься. Пожалуйста. Лэйн прикусила накрашенную губу, пытаясь не засмущаться ещё сильнее. Чувство лёгкого азарта и какого-то смешного волнения поднималось внутри. И, к собственному удивлению, она кивнула. — Хорошо. Но если я упаду — винить буду тебя. Каин лишь усмехнулся и подал ей ладонь, словно приглашая сделать первый шаг к катку. Внутри домика проката пахло деревом и слегка прогорклым кофе из автомата у входа. Лэйн присела на скамью и стала стягивать сапоги, чувствуя, как холодный воздух тянет по щиколоткам. Она выбрала белые коньки — те самые, которые на полке выглядели чуть потертыми, но всё равно аккуратными. Каин взял чёрные, массивные, будто созданные именно для него. Они переобувались молча, и Лэйн заметила, как ловко он затянул шнурки — привычным, сильным движением. Она же возилась дольше: пальцы скользили, ногти то и дело стучали о металлические люверсы. Каин наклонился ближе. — Разреши помочь? А то так до весны просидим. — Нет-нет, сама справлюсь! — Лэйн фыркнула, но щеки её невольно разгорелись. Через пару минут они вышли к катку. Лёд сверкал, словно стеклянный, освещённый огнями гирлянд, натянутых по периметру. Музыка — что-то лёгкое, доносилась из динамиков, перемешиваясь с радостными криками детей. Лэйн встала на край льда. Сначала осторожно, только носками коньков коснулась поверхности. Холод под ботинками отдавал в пятки. Она вздохнула, словно собираясь с духом, и шагнула. — «О-о… чёрт,» — выдохнула Лэйн, когда коньки предательски разъехались. Каин сразу оказался рядом, его рука уверенно обхватила её локоть, вторая легла на талию, слегка придерживая. — Спокойно. Я же говорил — не дам тебе упасть. Она подняла глаза, их взгляды встретились, и Лэйн вдруг ощутила, что ледяной воздух обжигает только кожу, но внутри — жарко, слишком жарко. — Знаешь, я чувствую себя как телёнок на льду, — неловко хихикнула она, делая маленькие шажки. — Тогда будь телёнком под охраной пастуха, — поддел Каин, чуть подтянув её ближе к себе. Лэйн закатила глаза: — Очень романтичное сравнение, правда. — Зато честное. Они медленно двинулись вперёд. Каждый её шаг был похож на попытку пройти по тонкой струне, но его ладонь на её талии придавала уверенность. И вскоре Лэйн заметила, что перестала так сильно бояться — будто часть её страха он забрал себе. Вокруг мелькали другие фигуристы. Девочка в розовом пуховике пронеслась мимо с визгом радости, следом её брат с размахом рухнул на лёд. Лэйн непроизвольно улыбнулась, но тут же потеряла равновесие. — Осторожно! — Каин резко подтянул её к себе. Она буквально влетела в его объятия, ударившись грудью о его плечо. — Ах! — коротко вскрикнула Лэйн и замерла. Сердце колотилось, дыхание сбилось. На миг казалось, что весь каток растворился: был только он, его руки, уверенно державшие её, и приятный запах его шарфа. Каин слегка наклонился, тихо произнёс: — Вот видишь? Я говорил, что поймаю. Она отстранилась совсем чуть-чуть, чтобы взглянуть в его глаза. Улыбнулась, но в этой улыбке было больше благодарности и смущения, чем веселья. — Ладно… Ты меня спас. Один раз. Но это не значит, что я не свалюсь ещё десяток раз. — Ну, значит, у меня будет десяток шансов снова поймать тебя. Его голос прозвучал легко, но в нём таилась едва уловимая нота серьёзности, от которой у Лэйн по спине пробежала дрожь. Она попыталась сделать шаг в сторону, но Каин не отпустил её ладонь. И она не стала настаивать. Полчаса прошло почти незаметно. Лэйн чувствовала, как её тело постепенно привыкает к льду: сначала робкие шаги, потом — осторожные скольжения, а теперь она уже позволяла себе чуть ускоряться, ловя ветер щекой. Щёки горели от мороза и смущения, губы алели ярче помады, дыхание сбивалось, но всё это было невероятно приятно. Каин ехал рядом, иногда придерживая её за руку или локоть. Порой отпускал, словно проверяя, сможет ли она справиться сама. И каждый раз, когда она справлялась, в его глазах мелькало что-то вроде гордости, от чего у Лэйн внутри становилось тепло. И вот — неудача. Она слишком резко выехала в самый центр катка, закружилась, пытаясь удержать равновесие, но лёд оказался коварным. Коньки разъехались в стороны, и Лэйн, вскрикнув, повалилась назад. Каин рванулся к ней, успел схватить за руку и потянуть на себя — но в итоге они рухнули оба. Глухой удар, звонкий смех. Лэйн оказалась сверху, распластавшись прямо на нём. Его плечи мягко смягчили её падение. Их лица были так близко, что дыхание смешивалось, а губы почти касались друг друга. Время словно замерло — вокруг продолжали кататься люди, звучала музыка, но для них двоих всё исчезло. Она рассмеялась, прерывисто, едва переводя дыхание. — Ты… не ушибся? Слова слетели с её губ так близко к его, что она сама почувствовала дрожь в голосе. Взгляд Каина скользнул к её губам, и Лэйн уловила это. На секунду ей показалось, что сейчас он всё же решится — но вдруг кто-то резко подхватил её за обе руки и дёрнул вверх. — Эй! — воскликнула она, мгновенно напрягаясь и почти принимая боевую стойку, будто готова дать отпор. Перед ней стояли Ноа и Лестер, оба на коньках, смеющиеся во весь голос. — Да ты что, собралась драться прямо на льду? — шутливо спросил Лестер, подмигнув. Лэйн выдохнула с облегчением. — Вы что здесь делаете?! — она нахмурилась, и в её голосе было больше смущённого веселья, чем раздражения. Ноа усмехнулся: — А что, похоже, что только вы имеете право веселиться? Каин поднялся, отряхивая перчатки и верхнюю одежду, и кивнул им с лёгкой улыбкой. Он явно не смутился, хотя в его взгляде мелькнула тень досады — словно момент, который был только их, внезапно разрушили. Лэйн спохватилась: — А, кстати, познакомьтесь. — она жестом указала на Каина. — Это Каин. Мой… э-э… Она замялась, подбирая слово. Сказать «друг» показалось слишком сухо, «знакомый» — слишком холодно. Она чуть улыбнулась и закончила просто: — Это Каин. Лестер пожал ему руку, хлопнув по плечу с дружеской лёгкостью. Ноа же прищурился внимательнее, словно пытался рассмотреть в нём что-то большее, чем просто случайного спутника Лэйн. Каин держался спокойно, уверенно, и это только больше выделяло его на фоне остальных. Лэйн заметила, что его ладонь всё ещё слегка дрожала после падения — но то ли от мороза, то ли от того, что ещё секунду назад её губы были так близко к его. Они едва успели отойти в сторону бортиков, как Лестер, по обыкновению своём — громко, прямо и без всяких фильтров — вдруг разродился вопросом: — Так, подождите-ка… А вы что, встречаетесь? Всё произошло так быстро, что Лэйн даже не сразу осознала смысл сказанного. Она моргнула, остановилась, и в ту же секунду почувствовала, как всё её лицо вспыхнуло. — Чего? — возмущённо воскликнула она, глядя на Лестера так, будто тот только что оскорбил её в самом святом. Каин в этот момент слегка кашлянул и… покраснел. Настоящим румянцем, который выдавал смущение куда сильнее любых слов. Он отвёл взгляд в сторону, будто вдруг стал очень занят изучением трещинок на льду под ногами. — Лестер! — резко шикнул Ноа и врезал ему локтем в бок. — Ты что несёшь? — А что такого? Я просто спросил! — обиделся Лестер, поднимая руки в притворной защите. Его глаза, однако, сияли задорным весельем: он явно наслаждался тем, как выбил друзей из равновесия. — Это неприлично! — с укором сказала Лэйн, уперев руки в бока. — И вообще, ты ведёшь себя как подросток! — Ага, подросток! — поддакнул Ноа, снова толкнув Лестера. — Сначала думай, потом спрашивай! Каин тем временем, хоть и пытался держать спокойное выражение лица, всё ещё не поднимал глаз. Лэйн даже не смогла толком рассердиться на Лестера — в конце концов, его бестактность показала ей то, что Каин совсем неравнодушен. — Знаешь что, Лестер? — сказала она, стараясь говорить уверенно и спокойно. — В следующий раз, когда у тебя появятся такие глупые вопросы — задай их себе в голове и оставь там. Лестер, однако, не выглядел смущённым. Он лишь хитро усмехнулся, будто прочитал между строк гораздо больше, чем она готова была озвучить вслух. Ноа, закатив глаза, примирительно махнул рукой: — Всё, хватит уже. Давайте кататься, а? А то из-за тебя люди тут на нас таращатся. И действительно — несколько человек, проезжая мимо, оглядывались на их шумный разговор. Лэйн тяжело вздохнула, сжав губы в тонкую линию, но когда её взгляд снова скользнул к Каину — увидела, как он, едва заметно улыбаясь, всё-таки краем глаза посмотрел на неё. И в этом взгляде было больше, чем слова «мы не встречаемся» могли бы отрицать. Каток постепенно опустел, а музыка, что звучала из динамиков, уже не так бодрила — скорее, казалась фоном для усталых шагов по льду. Лэйн и Каин нарочно отъехали от Лестера с Ноа, которым, похоже, было весело и без них. Она чувствовала, как внутри ещё пульсирует раздражение после неуместного вопроса, но поверх этого всё сильнее накладывалось неловкое смущение. Лэйн не спешила первой заводить разговор. Каин катился рядом, слегка наклоняясь вперёд, будто подбирал момент. Потом вдруг усмехнулся и сказал: — У тебя… странные коллеги. Лэйн вскинула на него взгляд и на миг задержала. Его улыбка была лёгкой, почти мальчишеской, и именно она заставила её выдохнуть и расслабиться. — Да уж, скажи спасибо, что видел только этих двоих, — ответила она с кривой улыбкой. — Ты ещё остальных офисных вшей не знаешь. Там целый зверинец. Каин рассмеялся, и смех его был низким, тёплым, каким-то обезоруживающим. Лэйн почувствовала, что обида от слов Лестера растворилась, а внутри стало удивительно спокойно. — Представляю, — сказал он, чуть приподняв бровь. — Если все такие же любопытные, как твой Лестер, то тебе нелегко. — О да, — Лэйн закатила глаза. — Иногда мне кажется, что они питаются не кофе, а сплетнями. Одним этим живут. Каин кивнул, и Лэйн поняла, что он внимательно слушает её, каждое слово для него важно. В этой тишине, где слышался лишь шорох коньков вокруг и музыка, ей вдруг стало приятно именно это чувство — быть услышанной. Они прокатились ещё круг, потом направились к выходу. Лёд позади казался блестящей лентой. Сдавая коньки, Лэйн поймала себя на мысли, что ноги будто отвыкли от земли, и теперь каждый шаг отдавался в голенях лёгкой дрожью. Она переобулась, подняла взгляд — и увидела Каина. Он уже ждал её у выхода, держа в руках два бумажных стакана. От стаканов поднимался пар, и сладкий, пряный аромат корицы и гвоздики сразу ударил ей в нос. — Глинтвейн? — Лэйн округлила глаза, подходя к нему. — Ты где взял его? — Ага, — спокойно ответил Каин и протянул ей один стакан. — Думал, ты не откажешься. После льда он всегда идёт в тему. Лэйн взяла стакан в ладони — горячие стенки приятно обожгли пальцы, заставив её ещё крепче обхватить его. Она сделала осторожный глоток, оставляя небольшой след от помады. Тёплое вино скользнуло по горлу, оставив на языке лёгкую терпкость и сладковатый привкус фруктов. — Да ты чёртов гений! — прошептала она. — Это идеально. Каин слегка наклонил голову, наблюдая за её реакцией. — Ну вот, — сказал он. — А то я боялся, что промахнулся. Они вышли за территорию катка, и воздух показался ещё холоднее. Но, грея ладони о стакан и чувствуя, как рядом идёт Каин, Лэйн не спешила кутается плотнее. Наоборот, ей вдруг захотелось, чтобы этот момент — с запахом хвои, морозным воздухом и лёгким, почти невесомым волнением в груди — длился чуть дольше. Они свернули на боковую аллею, где асфальт скрывал тонкий слой снега. Хвойные ветви скрипели под лёгким морозцем, а воздух был свеж, будто натянут до хруста. — Слушай… — тихо начала она, словно боясь нарушить хрупкость момента. — Ты же говорил, что работаешь кондитером. А как ты к этому пришёл? Как понял, что радовать женщин мучным — твоё призвание? Каин чуть замедлил шаг, будто вопрос зацепил его сильнее, чем он ожидал. Он посмотрел на пар из своего стакана, вдохнул аромат и лишь после этого ответил: — Это, наверное, странно прозвучит… но всё началось ещё в детстве. У нас дома всегда пахло выпечкой. Мама обожала печь пироги, торты, булочки. Но, в отличие от неё, меня больше тянуло не к тесту, а к сладостям. Я мог часами возиться с сахаром, варить карамель или пытаться сделать что-то вроде конфет. Отец тогда смеялся, говорил, что у меня руки липкие не от природы, а от сахара. Он усмехнулся, и в уголках глаз появилась мягкая складка, которая выдавала, что воспоминания ему дороги. — Я думал, это пройдёт. Но потом… — он пожал плечами. — В старшей школе я понял, что люблю это по-настоящему. Мне нравилось видеть, как у людей загораются глаза, когда они пробуют что-то, что я сделал. Неважно — даже если это простая трюфельная конфета или торт к дню рождения. Лэйн шла рядом и слушала, стараясь не перебивать. В его голосе было столько искренности, что она поймала себя на мысли: его признание звучит так, словно он говорит о чем-то личном, почти интимном. — А родители? — осторожно спросила она. — Они поддержали? Каин тихо рассмеялся: — Мама — да. Она вообще считала, что я должен делать то, что люблю. А вот отец… долго не понимал. Для него профессия — это что-то серьёзное: юрист, инженер, военный. Сладости? Карамель? — он чуть приподнял брови. — Считал, что это несерьёзно. Но, знаешь, прошло время, и когда он впервые попробовал мою шоколадную скульптуру, которую я делал для конкурса, он ничего не сказал… просто кивнул. И я понял, что принял. Лэйн кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Её удивляло, что он так легко и открыто рассказывает о себе. В его словах не было ни пафоса, ни попытки казаться лучше — только настоящая история, в которой было место и для сомнений, и для детских радостей. Она сделала глоток глинтвейна, прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом и моментом. Потом заметила, как телефон слегка вибрировал в сумке. И тут же осознала — она несколько часов не проверяла сообщения. Вспыхнула мысль о незнакомце, о его обещанной тайне, и сердце на миг дернулось. Но Лэйн упрямо оставила сумку на руке, даже не потянулась к ней. — А сейчас? — спросила она, чтобы отогнать лишние мысли. — Ты чувствуешь, что на своём месте? Каин посмотрел на неё с таким выражением, будто хотел ответить серьёзно, честно, не торопясь. — Да. Я знаю, что не спасаю мир и не решаю судьбы, но мне нравится приносить радость. Может, звучит банально, но для меня улыбка человека, который ест мой десерт, стоит больше, чем цифры в отчёте или галочки в чужом плане. Лэйн невольно рассмеялась. — Ты даже не представляешь, как это звучит… ну, почти неприлично. Каин вскинул бровь, улыбнулся уголками губ и прищурился: — Неприлично? Она покачала головой, смеясь. — Ты сказал это так, будто речь идёт о чём-то очень интимном. С улыбкой — как с тайным удовольствием. Он сделал вид, что задумался, потом тихо ответил: —А может, так оно и есть. Лэйн почувствовала, как у неё покалывают щёки. Она отвела взгляд, притворяясь, что рассматривает снежные ветви ели у тротуара. Лэйн допила глинтвейн, ощущая, как еле теплый напиток медленно растекается по телу. Она выкинула стаканчик в урну. Каин тоже одним глотком допил напиток. — Знаешь… сейчас бы я отдала всё, чтобы съесть твой круассан. Прямо здесь. Даже холод не чувствовался бы. Каин на секунду приостановился, выкинул стаканчик, повернул голову и внимательно посмотрел на неё. Его взгляд задержался на её губах, окрашенных алой помадой, и Лэйн показалось, что он вот-вот что-то скажет — что-то слишком откровенное. Но вместо этого он медленно посмотрел на часы, что-то прикинул и качнул головой: — Поздновато. Моё заведение уже закрыто. Лэйн разочарованно выдохнула, изобразив театральное отчаяние. — Ну вот… Я уже почти чувствовала вкус. Жестокий ты человек. Она шагнула вперёд, но заметила, что Каин остановился, достал телефон и что-то быстро набирает. Его лицо оставалось сосредоточенным, и это ещё больше подогрело её любопытство. — Ты что делаешь? — нахмурилась она, вглядываясь в его экран, но он повернул телефон так, чтобы она не видела. — Секрет, — ответил он спокойно, даже с какой-то загадочной улыбкой, и убрал телефон в карман. — Каин… — протянула Лэйн с нарочитой угрозой. — Ты должен знать, я терпеть не могу недомолвок. Он посмотрел на неё чуть искоса, и в его глазах мелькнула искорка — та самая, от которой Лэйн вдруг стало жарко, хотя морозный воздух кусал щёки. — Терпеть не можешь? — повторил он, почти шёпотом. — Значит, у меня есть шанс тебя помучить. — Ах вот как! — Лэйн приподняла бровь, стараясь казаться серьёзной, но внутри всё перевернулось от этого тона. — Знаешь ли, я умею мстить. — Верю, — Каин кивнул, будто это было для него аксиомой. — Но мне почему-то хочется проверить. Они вышли с парка, двинулись дальше по улице, мимо тёмных витрин и фонарей, свет которых ложился золотыми кругами на свежий снег. В голове Лэйн всё ещё звучали его слова, и она то и дело ловила себя на том, что улыбается сама себе. Через несколько минут Каин достал телефон, взглянул на экран. — Такси подъедет через пару минут. — Такси? — Лэйн удивлённо уставилась. — Куда? Каин лишь усмехнулся и наклонился к ней чуть ближе, чем это было необходимо, чтобы ответить. — Это сюрприз. У неё перехватило дыхание — от его близости, от его голоса, от этой лёгкой игры, в которую он явно вовлекал её. — Ты ведёшь себя слишком таинственно, — пробормотала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — А ты слишком любопытна, — спокойно парировал он. — Мы в равных условиях. Она прищурилась, делая вид, что оценивает его, и шутливо пригрозила пальцем. — Если окажется, что это пиццерия на углу — ты труп. Каин рассмеялся, и этот смех прозвучал легко, искренне, но в нём было что-то… мужское, обещающее. Вдали замерцали фары подъезжающего такси. Лэйн почувствовала, как сердце ускоряет ритм. Она не знала, куда он её везёт и что задумал, но почему-то это волнующее ощущение неизвестности ей понравилось больше, чем любые ответы. Салон такси был тихим — водитель, похоже, не стремился заводить разговор, и лишь радио на панели вполголоса шептало о пробках и погоде. За стеклом тянулись огни вечернего города. Лэйн устроилась ближе к окну, чувствуя, как тепло салона постепенно убаюкивает её, но тревожное чувство под кожей всё равно не отпускало. Она осторожно, чтобы не попасться на внимательном взгляде Каина, скользнула рукой к сумке и достала телефон. Экран вспыхнул, Лэйн сделала яркость меньше. Одно сообщение. Вернее просто буква. Почти бессмысленное. Незнакомец: — «Д.» Лэйн нахмурилась, пальцем коснулась экрана. Буква. Всего лишь одна буква. Она прокрутила в голове десятки вариантов: имя? Кодовое обозначение? Начало какого-то слова? Может, это всего лишь ошибка? И всё же… от этого единственного символа пробежал холодок по спине, будто кто-то невидимый наблюдал за ней прямо сейчас. Она усмехнулась — больше для самой себя, чтобы разбить напряжение. И набрала ответ. Лэйн: — «Я, конечно, разбираюсь в шифрах, но этот слишком короткий.» На секунду ей даже захотелось остаться в этой игре: короткие ходы, невидимая партия, где она не знает, кто напротив. Но, спрятав телефон обратно в сумку, Лэйн глубоко вдохнула и заставила себя отложить мысли. Сегодня вечером ей не хотелось позволять чужим загадкам испортить настроение. Машина мягко свернула, колёса скользили по снегу. Водитель сбросил скорость и остановился прямо перед фасадом здания. Неяркий свет ламп под крышей высвечивал вход, над которым висела табличка с тёплым золотистым логотипом. В окнах горел мягкий свет, и внутри угадывались аккуратные столики и витрина, за которой таилось что-то сладкое и хрупкое, как тайна. Каин открыл дверь и выбрался наружу. Морозный воздух ворвался в салон, напоминая, что ночь ещё холодна. Лэйн собиралась выйти сама, но он обернулся, протянул руку и сказал с лёгкой, чуть лукавой улыбкой: — Добро пожаловать на эксклюзивный вечер. Она на миг задержалась, глядя на его ладонь, протянутую к ней. В этом жесте не было навязчивости — только спокойная уверенность и что-то тёплое, то, от чего в груди стало тесно. Лэйн вложила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись крепко, и он помог ей выйти из машины, будто весь этот момент имел большее значение, чем просто шаг на землю. Она вскинула глаза на вывеску, потом на Каина. — Эксклюзивный, говоришь? — Абсолютно. Вход только для избранных. Сегодня список гостей очень короткий. Лэйн усмехнулась, стараясь скрыть то, как приятно щекочет в груди от его слов. — Звучит так, будто ты заманиваешь меня в секту. — Сладкую секту, — поправил он с невинным видом. — Главный ритуал — десерт после полуночи. Она фыркнула, но почувствовала, как губы сами тянутся в улыбку. Каин толкнул дверь заведения, и аромат дневной свежей выпечки и ванили ударил в лицо, окутывая, словно мягкий плед. Лёгкий звон колокольчика над дверью заставил её на секунду почувствовать себя ребёнком, который входит в сказку. Заведение было пустым — ни клиентов, ни официантов. Только приглушённый свет ламп, витрины, переливающиеся стеклянными отражениями. Каин, не отпуская её ладонь, произнёс тихо, почти торжественно: — А теперь… я покажу тебе, что значит по-настоящему эксклюзивный вечер.